Знаменитый лозунг из «Скотного двора» — «Все животные равны, но некоторые животные равнее других»[117] — допускает больше толкований, чем принято считать. Этот лозунг неизменно прочитывался так, что некоторые животные (свиньи) более равны (то есть лучше), чем остальные. Если быть равным — это хорошо, то чем ты равнее, тем лучше. Это то, что можно назвать очевидным смыслом лозунга — смыслом, за полвека утвердившимся в массовом сознании и настолько глубоко запечатлённым в памяти каждого, что даже рекламодатели используют его, чтобы пробудить в нас желание быть лучше остальных. В романе «1984» по понятным причинам эта фраза использовалась часто. «Вы равнее, чем другие? — вопрошал журнал «The Welding Journal». — Это ваш шанс стать тем, кто более равен, чем прочие, стать бо́льшим экспертом в области сварки...»[118] Быть «равнее» означает превосходить в чем-то других и быть выше их — точно так же, как свиньи в «Скотном дворе» заявляли, что они равнее, чем остальные животные, и превосходят их.

Не оспаривая того, что такой вариант трактовки очевиден (почти все читатели поняли именно так), я полагаю, что в оруэлловском контексте «Скотного двора» — в отличие от того, что находится за пределами текста Оруэлла, — этот лозунг может нести и совсем иной смысл, который даже лучше очевидного соотносится с проблемами, поднятыми в произведении. Если слово «равный» может подразумевать нечто благое и желаемое, то в своём первичном смысле оно сводится лишь к понятию «идентичный» или «одинаковый». Я считаю, что именно это значение преобладает в лозунге. Его следовало бы читать так: «некоторые животные (не свиньи) более равны (более одинаковы), чем другие (высшие свиньи)». В такой трактовке свиньи хотят меньше равенства, а не больше; быть «более равным» означает принадлежать к общему стаду, а не к элите. В конечном счёте это может привести к тому же выводу, что и в популярном прочтении — в обоих случаях свиньи отделяют себя от остальных животных, — но вопрос здесь в том, как именно определяется равенство самими свиньями и, конечно, самим Оруэллом. При очевидном прочтении лозунга равенство — это желаемое положение дел, и свиньи требуют его больше для себя; во втором же прочтении оно явно нежелательно, и свиньи не хотят иметь с ним ничего общего. Низшие животные равны, высшие же — решительно неравны. Лозунг допускает различные толкования из-за удобной для манипуляций двусмысленности его ключевого термина — «равный».

Собственные взгляды Оруэлла на равенство были близки к позиции Р. Х. Тоуни, изложенной в его классическом труде на эту тему. Для Тоуни продвижение идеала человеческого равенства не подразумевало веры в «романтическую иллюзию того, что люди равны по характеру и интеллекту», но предполагало убеждённость в том, что социальное и экономическое неравенство губительно для общества[119]. В начале 1940-х годов, во время работы над «Скотным двором», Оруэлл также с одобрением писал о «растущей тяге к большему равенству»[120] среди англичан, надеясь, что наиболее вопиющие проявления неравенства в социальной, экономической и образовательной сферах будут устранены после войны[121]. Этот идеал большего равенства, очевидно, был основным догматом его демократического социализма. Однако его забота о реализации равенства сделала его крайне чувствительным к тому неприятному факту, что само понятие равенства уязвимо для циничных манипуляций со стороны политиков. В эссе «Политика и английский язык» (1946) Оруэлл вносит «равенство» в список тех слов «с неопределённым значением, используемых более или менее бесчестно»[122]. В романе «1984» он обнаруживает ещё более острую тревогу по поводу этого термина: здесь не только полностью отброшен идеал равенства в том понимании, которое вкладывали в него лучшие политические мыслители, но и само слово было сведено в «новоязе» к значению «одинаковый». Как формулирует Оруэлл в приложении «О новоязе», его прежние ассоциации больше не существуют:

«Например, новояз позволял сказать: «Все люди равны», — но лишь в том смысле, в каком старояз позволял сказать: «Все люди рыжие». Фраза не содержала грамматических ошибок, но утверждала явную неправду, а именно, что все люди равны по росту, весу и силе. Понятие гражданского равенства больше не существовало, и это второе значение слова «равный», разумеется, отмерло»[123].

Чтобы подчеркнуть эту мысль, Оруэлл цитирует отрывок из американской Декларации независимости, содержащий фразу «все люди созданы равными», и добавляет: «Перевести это на новояз с сохранением смысла нет никакой возможности»[124].

Это беспощадное искоренение освящённых веками смыслов понятия «равенство» можно заметить уже в «Скотном дворе», где сами свиньи формируют начальную ячейку. Свиньи с их идеей о том, что «некоторые животные равнее других», запускают процесс — завершившийся в мире «1984», — при котором слово «равный» начинает терять своё гражданское значение и в итоге подменяется понятием «идентичный». В начале «Скотного двора» термин «равный» ещё может сохранять свою революционную окраску в неприкосновенности, но к концу книги он несёт в себе радикально урезанный и зловещий смысл.

Если, как я полагаю, эта трактовка убедительнее общепринятой соотносится с главными темами, занимавшими Оруэлла в «Скотном дворе» и «1984», то весьма иронично и в то же время уместно, что лозунг породил подобное неверное понимание и применение; он всем своим видом напоминает утверждение, намеренно сформулированное автором так, чтобы создавать трудности при интерпретации в контексте, где манипуляция языковыми формами является неотъемлемой частью политического процесса.