С рассветом Турана бросили на краю одной из нижних площадок святилища. Приказ Таркора был выполнен в точности — сурваки сделали всё, чтобы двигаться оборотень не мог. Так что его даже не связали.

Он наглухо закрылся от хранителя, и Никита, оставшись один, осматривался. В святилище, ещё с ночи начал прибывать народ. К утру нижние площадки уже были забиты сурваками, из леса подходили новые отряды и обозы с вооружением и боеприпасами. На террасах размещали орудия, а в подвальные помещения на берегах заносили связки копий и ящики с альтановыми сферами. Похоже, на ближайшее время планировалось сделать святилище резиденцией нового главнокомандующего, и сюда собирались все уцелевшие силы сопротивления Навии.

Таркор подошёл к оборотню и оглядел его окровавленное тело без капли сожаления.

— Прости Туран, но убить хранителя можно только вместе с тобой, — произнёс он.

На губах при этих словах играла довольная улыбка.

Оборотень поднял глаза на своего командира, и Никита почувствовал его гнев и обиду, но Туран сразу подавил это, зная, что хранитель заметит его чувства. Даже перед смертью он не хотел показать врагу свою слабость.

— Хранитель, пока ты здесь… — Таркор присел рядом на корточки, — … последний раз прошу тебя: спаси берегиню. У неё больше не будет шанса. Если тебя не станет, она тоже погибнет. Потому что больше не будет мне нужна.

— Эй, сокамерник! — Никита крепко толкнул сознание «товарища по несчастью». — Ты готов погибнуть?

Туран молчал.

— Тебя уволили, — не сдавался Велехов. — Тебе здесь делать нечего.

Никакой реакции.

— Туран!!!

На вопль своего имени оборотень всё же вздрогнул. А Таркор внезапно взял его за голову, запрокинул её и приставил коготь к шее. Нажал им только слегка, не собираясь заканчивать одним ударом. Хотел насладиться всей болью сполна.

— Давай, Туран, так и сиди, — Велехов злился больше на себя, чем на оборотня. — Тебя пятка останавливает? Надо было тебе и во вторую коготь забить! Я б тогда не надеялся, что ты уйти сможешь.

От этих слов Туран не смог подавить злость, но всё равно сидел на месте, не сопротивляясь Таркору и не давая Никите взять тело под контроль. Тот попытался ногой пошевелить, чтобы понять, может ли она вообще двигаться, и оборотень сразу воспротивился его усилиям. Похоже, всё ещё верил своему командиру. Но боль от когтя, которым Таркор проткнул ему шею и продолжал давить, становилась всё сильнее.

— Ну! Собака побитая! — рявкнул Велехов. — Меня понятно за что убьют, а ты-то за что сдохнешь? Река рядом, тебе только прыгнуть!

И внезапно… Туран ответил:

— Без тебя знаю!

Со всей силой, на какую был способен, оборотень оттолкнул Таркора и ринулся на край площадки. Сурваки бросились за ним в тот же миг. Боль едва не выключила оба сознания, когда Туран задел пяткой пол. Он рухнул с воплем, но уже на самом краю, и просто свалился с него. В пяти метрах снизу его встретила оглушающая вода. Оборотень ударился о неё всем телом и пробил поверхность, уходя в холодную толщу.

Сурваки заметались по площадке, но течение уже уносило беглеца. Горная река проходила под святилищем с огромной скоростью.

Таркор спокойно облизал кровь со своего когтя и отдал распоряжения старшему сурваку:

— Искать не надо. Но дальние посты предупреди.

— Впереди водопады, — покачал головой сурвак. — Его разобьёт о скалы. Даже тела не останется.

Таркор усмехнулся:

— Надеюсь, что нет. Туран послужит нашим целям, только если останется жив.

Выходка оборотня была ожидаемой. И убить хранителя сейчас было бы совсем некстати. Этого и не планировалось.

— Туран силен только телом, — хмыкнул сурвак. — Но сердцем слаб, не любит крови. Чем он может тебе послужить?

Таркор довольно кивнул:

— Поэтому я его и выбрал. Хранитель поверит ему.

* * *

Бурная река несла беглеца со всей скоростью, бросая его с высоты водопадов в губительную толщу воды. Туран ударялся о скалы, захлёбывался, но чудом не терял сознание. Течение, наконец, вынесло его на более спокойный участок, и он сразу рявкнул:

— Теперь пошёл вон, хранитель!

— Ни за что, — ответил Никита.

— Что⁈ — Туран явно не ожидал.

— У меня к тебе пара вопросов, греби к берегу, — сказал Велехов.

Оборотень зарычал с явным несогласием. Никита не стал тратить время и сам поплыл к берегу. Сопротивлению не было предела, но до берега они доплыли.

Туран выполз на траву и просто рухнул.

— Отдохни, — посоветовал ему Велехов.

Он вообще удивлялся, что оборотень жив после такого путешествия по реке. Он должен был сознание в воде потерять. Крепкий малый оказался.

— Назад нам долго добираться, — добавил Никита.

— Куда назад? — удивлённо прошептал Туран.

— В Алавию.

Дар речи у оборотня ненадолго пропал. Думал он о том, хватит ли у него сил сопротивляться хранителю.

— Не хватит, — заметил Никита.

— Хочешь моей смерти? — мрачно хмыкнул Туран. — Что ж, твоё право. Только я сам горло себе перережу, берегиням такой радости не достанется.

— Дело твоё, — изобразил согласие Велехов. — Расскажи о планах Таркора и давай, начинай.

— Нет, — зарычал Туран.

— Где вся ваша братия пряталась всё это время? — спросил Никита.

— Нигде, — так и рычал оборотень.

— Навию перекопали практически, вас ни сном ни духом! А тут ребята уже на обозах подгребли! — Велехова искренне возмущал и прокол разведки Алавии и талант Таркора.

— Подохни, хранитель! — с отчаянием хрипел Туран.

— Ладно, сам посмотрю, — Никита решил бросить уговоры и попытался залезть оборотню в память, но не тут-то было!

Туран сопротивлялся, что было сил. Так что всё, им увиденное, превратилось в набор коротких кадров. Велехов понял, что это не вариант, поэтому кое-как поднялся, вырвал, наконец, коготь из пятки и пошёл к ближайшему дереву.

— Стой… — Туран снова быстро понял, что будет, но Никита на этот раз опередил его сопротивление.

Подойдя к дереву, он со всей силы ударился головой о ствол. Оборотень рухнул на землю без сознания, а картины его памяти мгновенно обрели смысл.

Теперь Никита стоял у входа в Дизей и едва справлялся с удивлением. Предположения командира разведки Катрана оказались верны. Таркор действительно находился на их территории вместе со своей новой армией. Прямо под носом. Ничего, гад, не боится!

Память оборотня вела по тёмным коридорам и, наконец, показала зал управления городом. Велехов с удивлением увидел светящиеся карты княжеств, среди которых был и Вулавал. Открылась отдельным полем карта Танадора, и точно там, где он нашёл гигантскую сферу, засиял знак-ориентир. Никита поражённо понял, что Таркор искал Саталир.

Картина памяти внезапно поблекла и смазалась. Туран пришёл в себя и сразу взялся сопротивляться.

— Всё, всё, — усмехнулся Велехов, — поздно уже.

— Увидел, что хотел? — вымученно прошептал Туран. — Уходи.

Никита не сразу ответил. Во-первых, не всё так просто, как оборотень думает, а во-вторых, жаль парня…

— Тебе здесь не выжить, — с полной уверенностью сказал Велехов.

— Моя беда, уходи! — злился Туран.

— Прости друг, — Никита с тяжёлым вздохом поднялся на ноги, — но нам с тобой пока по дороге. Ты что не знаешь, что на тебе надето? Ошейник Ринкар держит нас вместе. Я уйти не могу при всем желании, а снять нельзя.

— Что⁈ — оборотень подавился воздухом на вдохе.

— Либо тот, кто его надел может снять, либо берегиня, — объяснил Велехов. — Так что нам по-любому в Алавию. Если не хочешь остаться со мной навечно.

— Ты лжёшь! — Туран не поверил.

— Да, пожалуйста, пробуй, — Никита освободил его руки.

Оборотень, уже шагая по лесу, ещё долго не сдавался, пытаясь расстегнуть замок. Но без когтей ему даже не удалось его поцарапать. Только истерзанные пальцы кровили и болели беспощадно, до жгучих слёз из глаз.

Туран наконец перестал мучить свои руки и закрылся от хранителя. Тело осталось в его полном распоряжении. Регенерация уже шла, боль постепенно становилась терпимее, но Велехову это было непривычно. Его собственное тело уже давно восстановилось бы полностью, а сейчас, через несколько часов после побега, он только перестал хромать.

Но самыми глубокими ранами, оказалось, были те, что остались на месте когтей. До души оборотня они точно достали. Без естественного оружия казалось, что пальцы всего лишь бесполезные обрубки плоти. И вырывали их так, чтобы корня не осталось. А значит, больше они не вырастут. Для оборотня наказания страшнее нет.

— Зачем он это сделал? — спросил Никита.

Туран понял его вопрос, и ответом была жгучая боль.

— Чтобы воли лишить, — прошептал он. — Чтобы я знал, что теперь бесполезен.

Никита ничего на это не сказал, слов подходящих не нашёл. Да оборотень и не позволил бы хранителю его утешать.

Ещё через пару часов сломанные рёбра Турана, наконец, срослись и Велехов, обратившись волком, перешёл на небыстрый бег. Впереди у них длинная дорога. Сначала по горам, а дальше по пустоши под небесным морем.

— Не пропадай, — предупредил он Турана, — Таркор наверняка дальние посты выставил. Чтобы их пройти…

— Да перестань со мной говорить… — зло ответил оборотень.

— Завязывай с этим, — оборвал Никита. — Потерпишь меня. Я, между прочим, и тебе жизнь спасаю.

— Жизнь, — с болью засмеялся оборотень, — Конец тебе, хранитель. И мне тоже.

Велехов другого ответа не ждал, так что сбавил шаг и начал чаще осматриваться. Лес остался за спиной, гористые склоны медленно, но верно становились круче. Миновав более пологие участки, и подойдя к отвесным стенам начинающихся гор, Никита был вынужден обратиться в человека, чтобы карабкаться вверх.

Какое-то время путь шел спокойно, но порыв ветра внезапно принёс запах. Впереди на широком выступе дежурили оборотни и сурваки. Ветер дул с их стороны, что и прятало беглеца. Велехов осторожно поднимался по склону, внимательно следя за видимым краем площадки поста. Но уследить за ветром оказалось сложнее. Косой поток скользнул мимо и устремился прямо на выступ.

Долетел голос одного из оборотней:

— Похоже, кто-то из наших, посмотри… или…

Сурваки остановились на краю:

— Думаешь, Туран?

Пальцы оборотня крепко сжали уступ, отчего снова начали кровоточить. Никита почувствовал его мысли — за ним охотились свои и покалечили его тоже свои. Думать об этом без боли Туран не мог.

— Лезь дальше, чего остановился? — прошептал он Велехову.

Дальше был участок отвесной стены, а за ним склон менял угол на более пологий. Никита почти добрался до него, как внезапно в руку врезался камень, выбив кровь. Туран взвыл и попытался снова ухватиться повреждёнными пальцами, но они едва двигались. Никита взял боль себе:

— Давай, вперёд!

Сурваки увидели оборотня и уже карабкались следом. Поднимаясь по выступам, Велехов боковым зрением улавливал движение со всех сторон.

Наверху каменная стена обрывалась небом. Значит, там свободное пространство. Через минуту открылось ровное плато, ведущее к следующему горному кругу.

— Мы открытая мишень! — Никита всё ещё пытался растормошить Турана. — Ты наверняка знаешь секретные тропы!

— И что? Они тоже знают! — ответил оборотень.

Велехов помчался вперёд чёрным волком. Да, его собственного тела, спящего в Алавии, явно не хватало. Туран был сильным, но он всё ещё не верил, что надо бежать со всех ног. Всё ещё на что-то надеялся.

— А говорят, я наивный, — разозлился Никита. — Хочешь посмотреть, что будет?

Он резко остановился и развернулся мордой к преследователям. Оборотни мчались прямо на них.

Туран сделал шаг назад.

— Думаешь, тебя не тронут⁈ Очнись! Тебе конец! — зарычал Велехов.

Эту стену слепой преданности нужно было сломать немедленно, прямо сейчас, иначе им обоим не выжить! Первый волк оттолкнулся от земли, прыгая точно на Турана.

На долю секунды Никита и сам усомнился в правильности своих действий, ведь кровавыми лапами без когтей не отбиться. Он уже приготовился отскочить из-под удара, но внезапно это сделал Туран. Он молниеносно обратился в человека и ударил оборотня кулаком в бок, точно в ребро, сломав его ровно так, чтобы острый обломок кости вошёл в сердце. Волк рухнул на землю, пролетев по инерции ещё несколько метров уже мёртвым.

Никита ещё мгновение поражённо осознавал увиденное и снова обратившись зверем, рванул дальше с места, не дожидаясь остальных преследователей. Туран, казалось, исчез после того, что сделал, полностью отдав тело хранителю, но горечь так наполнила рот, что Велехов даже сплюнул. Ни с чем не перепутать этот спазм, когда приходишь в ужас от того, что сделал. Убил своего.

— Что-то в тебе не так, оборотень, — произнёс Никита. — Будто у тебя сердце есть. Как это оно тебе досталось?

— Хватит… — прошептал Туран.

Велехов мчался от преследователей, но из-за остановки форы больше не было. Челюсти оборотней щелкали прямо в уши.

Впереди вырастала стена, и крутые скалы перед ней образовывали арку входа на тропу. Если поймают там, шанса не будет. В узком пространстве раскрасят стены кровью за мгновение. И словно в ответ на эту мысль в тени арки показались сурваки. Ловушка захлопнулась!

— Туран! Соображай! — завопил Никита. — Тебя сейчас убьют!

— Налево! — наконец отреагировал оборотень.

Велехов, отчаянно тормозя лапами, свернул налево и неожиданно попал в узкий проход, едва заметный на сером камне.

— Куда мы⁈ — спросил он, мчась по темноте.

— На стоянку!

— Куда⁈

Никита вылетел на большое пустое пространство, ничего не видя.

— Стой! — Туран взялся за собственные лапы и затормозил перед самым краем пропасти.

Велехов отдал ему тело:

— Давай сам!

Туран помчался по темноте. Глаза привыкли уже через секунду, и Никита с удивлением различил в пространстве огромной пещеры грациозный силуэт корабля, висящего в воздухе над пустотой. Его парусные мачты были низкими раздвижными, на борту едва светились буквы названия «Смирный». Швартовый канат удерживал его возле узкого причала, по которому мчался оборотень.

Только увидев корабль, Велехов вспомнил, что зона природной аномалии Моря Облаков действительно начинается примерно в этой части пояса гор. Пока он думал, что придётся идти пешком по пустоши, вспоминать о воздушном пути причины не было.

— Откуда он у вас? — спросил Никита.

— Это ваш, — ответил Туран. — Давно захватили.

— Это же… перехватчик! Святые духи! Да! — Велехов успел обрадоваться, разглядев, что это за корабль.

Алавийские суда были разными по назначению. Погибший «Галиполь», на котором они шли по Морю Облаков первый раз, был разведывательным кораблём, абсолютно бесшумным. Поэтому его движущей силой были паруса и воздушные винты, работавшие на тихих двигателях небольшой мощности. Но перехватчики были скоростными. Мачты тут на всякий случай, но основная сила — альтановые двигатели с мощным ходом!

Туран обратился в человека и побежал к судовой лестнице. Но остановился, увидев клешни замков. «Смирный» был привязан не только швартовым канатом, его держала жёсткая сцепка — железная лестница, закреплённая замками и на палубе, и на каменной площадке.

— Нужен ключ… — произнёс оборотень, и его голос провалился в шёпот, не хватило воздуха.

А волки уже выскочили на причал.

— На место рулевого, быстро! — приказал Велехов.

Туран прыгнул на корабль в то же мгновение, и ещё в три прыжка от палубы добрался до рулевого мостика. Никита быстро осмотрел систему управления. Она оказалась почти такой же, как на «Галиполе» — штурвал и рычаги двигателей.

— Хранитель! — зарычал Туран.

Преследователи уже вскочили на трап!

Никита резко опустил рычаг основного двигателя в самое низкое положение, открыв подачу энергии от мощной альтановой сферы перехватчика, и резко толкнул штурвал влево.

Двигатели запустились автоматически при срабатывании рулевой системы, по мачтам и палубам разошлась мощнейшая вибрация, и, несмотря на вес и размеры, судно, как пушинку бросило к стене пещеры. Велехов едва успел схватиться за штурвал, чтобы не улететь с мостика. Такую мощность давать на старте было нельзя, но он сделал это намеренно. Чтобы лестница вместе с частью досок палубы оторвалась от неё за секунду до того, как волки попали бы на корабль.

Вопли дали понять, что преследователи сорвались в пропасть, но Никита не смотрел на это, крепко держа штурвал. «Смирный» шёл бортом по камню, высекая броневыми пластинами искры, а темнота перед носом подсказывала, что вход в эту пещеру запечатан.

— Что впереди? — спросил Велехов.

— Ворота, — ответил Туран.

— Из дерева?

— Дубовое бревно на железной раме.

— Да ты издеваешься…

В миллиметре от головы оборотня внезапно просвистела стрела. На причал выскакивали сурваки. Похоже, подоспели остальные патрули, те, что дежурили возле стоянки корабля. Свет множества факелов озарил пространство пещеры, и тьма выпустила очертания створок ворот.

Никите хватило одного взгляда, чтобы понять: даже с разгона, даже бронированным носом перехватчика такую толщину без плохих последствий для самого судна не пробить. Он бросил штурвал и под градом стрел помчался вниз на оружейную палубу. Здесь ушло ещё несколько секунд на то, чтобы толкнуть одну из передних пушек в огневое окно. «Смирный» продолжал движение, времени в обрез! Никита едва ли не бросил альтановый снаряд в канал ствола, захлопнул затвор и дёрнул рычаг пуска. Белый шар молниеносно улетел вперёд, и мощный грохот сотряс пещеру. Вспышка света ослепила на мгновение, и шквал острых щепок срубил сурвак, кто находился ближе остальных.

Дым ещё не рассеялся, а Велехов уже снова зарядил пушку. Новый грохот показал, что после первого выстрела ворота остались целы, но со второго точно образовалась брешь. Ударил поток воздуха, ворвавшийся сквозь проделанную дыру.

Никита побежал к лестнице.

— Куда ты? — Туран силой остановил его.

— К штурвалу! — ответил Велехов.

— Палуба под обстрелом. Мы не доберёмся! — упёрся оборотень.

— Должны! — зарычал Никита. — Без управления «Смирный» врежется в створки!

— И выбьет их! Стой!

В проёме люка был виден свет и пламя, стрелы с горящими наконечниками рассекали пространство. Сурваки поджигали корабль. А Туран вцепился в лестницу намертво.

— Выйдем, погибнем! — с хрипом рычал он.

— Если останемся тоже, — Никита тяжело дышал, и это было не просто напряжение.

В глазах то и дело появлялась тёмная пелена. Тело Турана пережило пытку, бег по горам, и два сознания, которые сейчас рвали его на части.

— По бокам у носа рулевые винты, — прошептал Велехов. — Если при проходе через ворота повредим их, корабль на курс не положить, а значит, нам не уйти. Туран…

Оборотень опустился на корточки, дрожа всем телом и держась за перекладины лестницы, вытер кровь, бегущую из носа ручьём.

— Уже много прошли! Чуть-чуть осталось, — жёстко произнёс Никита. — Давай!

И Туран ринулся наверх.

Ткань парусов на мачтах уже горела, и языки пламени расползались по тугим канатам. Сурваки, увидев на палубе оборотня, бегущего к рулевому мостику, сосредоточили усилия на нём. Стрелы полетели градом.

Впереди перед кораблём, густой туман Моря Облаков втягивался в пещеру сквозь огромную пробоину в створке ворот. И этот проём с рваными краями был узким. Велехов понял, что пространства не хватит. Низкие мачты по высоте пройдут, но борт всё равно ударится. Нужно как-то уберечь винты.

Стрела врезалась в локоть Турана едва он положил руку на штурвал, и вторая сразу впилась в бок. Оборотень взревел от боли и резко толкнул рычаги управления двигателями. Они заглушили его голос своим гулом. Велехов перехватил штурвал, подбирая нужный угол входа просто на глаз, уже в паре метров!

Бронированный нос перехватчика бесшумно зашёл в проём, и следом правый борт с душераздирающим грохотом ударился о развороченную взрывами створку ворот, выбивая тяжеленные бревна из железных держателей. Корабль застопорило и развернуло, корму бросило в сторону, но… двигатели работали на полную мощь, а Никита крепко держал штурвал, ловя этот мощный занос, чтобы «Смирный» разбил недостающее ему пространство более широкой задней частью корпуса.

Удара не выдержали несколько балок бортовых перекрытий и сам борт разломился кое-где, на палубу рухнули бревна со створок ворот, пробивая доски. Но рулевые винты по бокам прошли! Велехов знал это только потому, что штурвал всё ещё слушался его руки и, корабль, горя и осыпаясь щепками, ворвался в облака воздушного моря, освещая серую пелену.

По склонам горы, в теле которой пряталась пещера, носились сурваки, и всё ещё летели огненные стрелы, но «Смирный» уже стремительно удалялся от них. Пламя на его мачтах реяло вместо парусов. Обгоревшее дерево могло рухнуть на палубу и погубить корабль, так что сейчас нужно было чудо или заклинание на вызов дождя, но… магия требует сил.

Туран сполз по штурвалу, оставляя кровавый след. Левая рука не двигалась из-за пробитого в локте сухожилия, но боль второй стрелы была сильнее в десятки раз. Острый кончик прошёл, наверное, в миллиметре от печени, и режущий край пера сидел точно в ней. Только из-за не прямого попадания оборотень был ещё жив и с горечью смотрел на последние, едва видимые огни в горах Навии. Там осталась земля, бывшая ему домом, а теперь ставшая чужой.

Над головой летели искры от пламени, пожирающего корабль. Туран знал, что хранитель может погасить огонь, потому что слушал его мысли. А Никита думал о том, что заклинание вызова дождя здесь в Море Облаков, произнесённое даже устами тёмного оборотня, зальёт «Смирный» ливнем. Только… парень не в том состоянии, чтобы отдавать силы на магию.

Велехов дотянулся до штурвала и направил перехватчик в самую тёмную область облаков, туда, где их масса была густой и наполненной мелкими каплями воды.

— Почему не скажешь заклинание? — прошептал Туран, с трудом сглатывая кровь.

Никита обломал древко стрелы, оставив наконечник в ране, чтобы уменьшить потерю крови. Потом дотянулся до рычагов и установил их в положение максимальной скорости. Ветер, омывающий корабль, снёс с палубы горящие обломки, сорвал и обуглившиеся верхушки мачт. Он же принёс на изъеденное огнём дерево и раскалённый металл кристаллики льда из облаков. Пар охватил палубу и огонь медленно гас, а «Смирный» рассекал небесное море, становясь всё незаметнее в его пелене.

Велехов помнил карту этой местности наизусть, так что едва рисовались горные шпили, как он понимал, где они находятся и корректировал курс. Каждое тёмное пятно заставляло сердце замереть. Если чёрные рептилии высланы за ними и найдут раньше, чем патрули Алавии, шансов уцелеть не будет. Хотя Море Облаков теперь контролировалось алавийским флотом, и погоня за беглецами могла означать верную смерть драконов, Никита был уверен, что Таркор вполне может так рискнуть.

Холод постепенно охватывал тело, замораживая боль, и Туран, прислонившись плечом к штурвалу, смотрел в тёмно-серое небо.

— Никогда не видел, чтобы так кораблём управляли, — внезапно прошептал он.

Велехов с тревогой прислушался к его сознанию. Оно слабело, и ни страха, ни ненависти в нём больше не было. Оборотень с восхищением вспоминал, как «Смирный» пробивается через ворота.

— А я никогда не видел такого удара, как у тебя, — произнёс Никита в ответ. — Не ожидал, что оборотень такое покалеченной рукой сможет.

Туран улыбнулся, впервые за всё это время.

— Что-то с тобой не так, хранитель, — прошептал он. — Будто ты мне не враг.

— Я тебе не враг, — сказал Велехов.

Туран молчал, тяжело дыша. Следил блестящими глазами за последними искрами погасшего пламени, слетающими с мачт. Под тёмным куполом облаков они сверкали, переливаясь гранями.

— Уже не важно, — наконец прошептал он.

Под ногами оборотня медленно расплывалась лужа крови, и Никита чувствовал, что сознание Турана уходит в темноту. Да и его собственное едва держалось. Казалось, будто клонит в сон, так сильно, что тело немеет…

Просвет облаков впереди внезапно озарился солнечным лучом, и серая завеса выпустила тёмные очертания кораблей. Туран потерял сознание, а Велехов всё ещё видел их. Но не осознавая, правда ли бронированный борт скоростного перехватчика зависает над ним или ему это кажется, правда ли алавийские лельвы приземляются на палубу, правда ли слышны их голоса:

— Он один?

— Больше никого!

Люди спускались следом по верёвочным лестницам и окружали оборотня.

— Это что на нём, ошейник?

— Сердце бьётся! Целительскую ткань и лекарства, быстро!

— Возвращаемся!

Сознание Никиты погружалось в тёмную пелену.

— Часть экипажа на «Смирный»! — исчезало вдали. — Сокола к Браде немедленно!

* * *

Пленника закрыли в специальном помещении порта. До церемонии оглашения имени новой верховной берегини осталось меньше часа, так что меры безопасности предпринимались строжайшие.

За толстыми стенами было слышно, как гудит Алавия. Атмосфера всеобщей радости наполняла город, на всех улицах играла музыка и разносилось пение. Когда корабли-перехватчики входили в порт, с обзорных башен реяли цветные ленты и сыпались блёстки салюта.

Никита этого не видел, потому что пришёл в себя после Турана. Когда очнулся, оборотень сидел в углу помещения, слушал шаги охраны по доскам над головой и звуки города, доносящиеся из маленького окна.

— Ну ты как, Туран? — спросил Велехов.

Оборотень молчал. Мысли не закрыл, просто не знал что ответить.

— Заживаешь? — Никита отогнул тугую повязку на боку и осмотрел рану.

Чувствовался сильный запах лекарств. Экипаж корабля не поскупился на заживляющую мазь, и это удивляло навийского оборотня.

— Они знают что ты со мной? — спросил он.

Велехов хмыкнул:

— Ага, поэтому в подвале сидим.

Наверху внезапно раздался шум, там распахнулась входная дверь и знакомые голоса прозвучали хором:

— Где он⁈

— Князь, приветствую, пленный внизу, — ответил старший охраны.

Никита искренне обрадовался. Эти два голоса ни с кем не перепутать.

Торопливые шаги прогремели над головой, люк открылся, и Рир вместе с молодым князем Владимиром спустились вниз. Оба застыли на последней ступени, уставившись на незнакомого оборотня.

— Вас как пустили? — улыбнулся Велехов. — Сначала допросить командир разведки должен.

Рир шагнул к нему, пристально оглядывая. Туран в сознании сейчас посторонился, и цвет радужки в глазах стал синим, чего не могло быть у навийских оборотней. Но Рир всё равно попросил:

— Скажи, что ты, а то не верится.

— Я, — коротко ответил Никита. — Погоди, не бей.

Сказал серьёзно. Взгляд друга не позволил пошутить.

— Видишь вот? — он постучал пальцем по ошейнику. — Таркор меня ждал, запер в сознании этого оборотня.

— И ничего удивительного, — заметил Рир.

— Прости меня, — произнёс Велехов, — ты меня предупреждал, а я не слушал.

Взгляд оборотня смягчился.

— Обниму, как в себя вернёшься, — пообещал он. — А то твой новый друг моих объятий не стерпит.

— Э, нет, стой! — Владимир тоже пристально смотрел на Турана. — Пусть докажет сначала.

Никита засмеялся:

— Ты вообще сам когда прибыл?

Воградский князь точно опоздал на репетицию парада.

— Как раз, когда тело твоё белое неподвижное выносили, — ответил Владимир.

— Что⁈ — засмеялся Велехов.

— Ну не оставлять же тебя статуей! — князь тоже усмехнулся. — Эй, ну-ка не отлынивай!

— Да, да, доказать, — кивнул Никита. — Спроси что-нибудь.

— Кто я? — выдал князь.

— Эх, сложнее ничего не мог? — хмыкнул Велехов. — Владимир ты, князь Вограда, мама твоя Евстолия бочонок с медовухой нам приносила, когда мы у тебя останавливались. А тебе не досталось, когда ты на сеновал ночью прискакал.

— Эх, ты умный, — в тон ему подхватил Владимир, — это у меня в княжестве все знают. Скажи то, что знаю только я.

Никита задумался.

— Ты мне как-то сказал, что отдашь жизнь за меня, — вспомнил он, — и велел мне не забыть об этом, когда буду решать, зачем мне быть хранителем.

Владимир не дослушал. Подошёл и обнял, не обращая внимания на удивление Турана. Тот отстранился и нахмурился, а князь только отмахнулся:

— Потерпи уж. Это только хранитель слышал. Никит, мы тебя обыскались!

— Да ну? — удивился Велехов, уже поднимаясь за друзьями наверх.

Рир отдал начальнику охраны приказ Брады отпустить пленника под присмотр рилевского оборотня, и они все вместе вышли из башни порта. На крыльце ждал конвой из десяти вооружённых русалов. Ребята из личной гвардии верховной берегини с интересом оглядели навийского оборотня.

— Смотри, ожил, — засмеялся кто-то из парней. — Ну ты крепкий малый, такой путь со стрелой в печени проделал и живой.

Туран удивлённо взглянул на них и отвернулся. Никита почувствовал его растерянность. Русалов прислали для охраны пленного, но они ненависти к нему не испытывали, а для навийского оборотня это явно было в новинку.

— Хранитель опознан, — сообщил Рир конвою, — можем идти.

— С возвращением, — русалы поклонились.

Велехов ответил тем же, и все отправились во дворец берегинь.

Пока они шли, Рир обрисовал последние события. Оказалось, Софья поняла, что случилось, буквально через минуту, после того, как Таркор надел на Никиту ошейник. Есть свои чародейские штучки, как распознать магию Ринкара.

Ещё пару минут у неё ушло на обморок, потом пришла в себя и немедленно помчалась к Браде. Через полчаса берегиня уже будила Байтара и Мирадора, собрали воевод, а через час все командиры Алавии знали, что хранитель попал в плен. Не зная подробностей, но предполагая, что где-то в Навии.

Берегини резонно решили, что если Никита вырвется сам, то пойдёт прямиком в Алавию, и приказали предупредить все патрули на случай появления одиночки. Чтобы таких сразу доставляли в город и немедленно сообщали. А час назад с патрульного перехватчика прилетел сокол и доложил, что посреди Моря Облаков встречен корабль, и на нём один оборотень, едва живой, со стрелами в теле и ошейником на шее.

— Брада сказала, что лучше меня тебя никто не опознает, — усмехнулся Рир. — Вот меня и отправили.

— А я навстречу попался, — добавил князь. — Узнал в чём дело и тоже пошел тебя опознавать. Как ты вырвался?

— Это не я вырвался, — ответил Велехов, — а вот этот оборотень. Если бы не он, конец нам обоим.

Рир и Владимир внимательно взглянули на Турана.

— А сейчас он с тобой? — спросил князь.

— Со мной, — кивнул Никита.

Туран молчал, но слушал и смотрел на всё вокруг. От порта до дворца берегинь был почти километр по садам и террасам вниз. Вид на Алавию отсюда открывался потрясающий. Праздничные ленты и флаги украшали город, хотя и без них белые строения были прекрасны. Оборотень такого никогда не видел.

— Как звать его? — поинтересовался Рир.

— Туран, — ответил Велехов.

— А с когтями у него что? — Рир, конечно, заметил искалеченные пальцы оборотня. — За что так наказали?

От этого вопроса Туран резко остановился. Синяя радужка в его глазах на мгновение затуманилась коричневым, когда он вспомнил о железных клещах. Эта боль в руках до сих пор осталась. Рир, пристально глядя на оборотня, изменения в глазах увидел:

— И правда с тобой. Ну, ну, Туран, не злись.

Тот смотрел в ответ ещё секунду, но отступил, снова отдав хранителю контроль над телом.

— Не дави на него, — Велехов искренне переживал за парня. — Он за один день всего лишился.

— А у него что-нибудь было? — хмыкнул Рир.

— Родина была. Были товарищи.

— Это ты про пустую землю и свору, опоенных чёрными водами оборотней? — Рир такие богатства не оценил.

Туран в мыслях молчал.

— Рир… — всё-таки попросил Никита. — Хорош.

— Ладно, — согласился тот, — извини. Вы, похоже, вместе много прошли. Но мы здесь знали только то, что тебя поймали Ринкаром и точно не в сознании Таркора. Он бы тебе такого не позволил. А значит, должен быть подставной разум, который не жалко. Кто-нибудь из своих, кого убить можно вместе с хранителем.

Никита почувствовал такую горечь во рту, что сплюнуть захотелось. Это Туран едва справился с обидой. Он и сам это знал — то, что его предали и выкинули, но когда от другого это услышал, стало ещё больнее.

Русалы довели оборотней и князя до ворот дворца берегинь. С Владимиром здесь расстались. Князь отправился на площадь для участия в параде, и договорились, что встретятся после него.

Воины дворцовой охраны внимательно оглядели темноволосого парня с чёрными навийскими знаками во все плечи, но Рир был отправлен с распоряжением берегини, так что никто его ни о чём не спросил. Всех проводили к покоям Брады.

Зал совета был уже закрыт по традиции, символизируя, что выборы закончены. Теперь его должна была открыть сама Гинева после всех торжеств. Поэтому последние приготовления проходили в жилой части дворца.

У дверей здесь было не протолкнуться. Распорядители торжества — финисты, русалы и люди из личной охраны старших берегинь ждали назначенного часа торжественного выхода. Толпа помощниц надевала на обеих женщин последние украшения. Великолепные наряды плотно охватывали их точёные фигуры, и длинные серебряные волосы, собранные заколками, спадали тяжёлыми локонами на спины.

Вурда, стоявший в дверях, так засмотрелся на Браду, что даже не сразу отреагировал на вошедших. Но потом обернулся, поймал взглядом незнакомого оборотня и, увидев ошейник и синие глаза, удивлённо выдал:

— Ох ты!

Туран в сознании Никиты подал признаки жизни. Всё же сейчас он находился в святая святых врага — покои верховной берегини, и стоял прямо перед той самой Брадой. Женщиной, чьё имя внушало ненависть всей Навии. А рядом с ней была не менее ненавистная Гинева. Холодная дрожь ползла по телу, и как не пытался оборотень с этим справиться, у него не получалось.

Брада, едва взглянув на Турана, с полной уверенностью сказала:

— С возвращением, хранитель.

Велехов поклонился:

— Госпожа Брада, госпожа Гинева, приношу извинения. Я ослушался вас, и моя выходка принесла много волнений, но неожиданным образом может оказаться полезной.

Гинева покачала головой:

— Ни одна из нас не хозяйка белому волку и указывать тебе мы не можем. Но ты прав, мы волновались.

— Моё путешествие того стоило, — заверил её Никита. — Надо поговорить.

Он кивнул на двери, где толпилось много народа:

— Узким составом.

Гинева немедленно махнула старшему русалу своей охраны:

— Совещание совета.

Распорядители торжества, услышав это, заволновались:

— Госпожа, парадное построение закончено, и площадь уже полна.

— Успеем, — пообещала Гинева, и охрана захлопнула массивные створки.

Вурда подошёл к навийскому оборотню, осмотрел его и усмехнулся, обращаясь к Никите:

— И как же ты додумался до такого плана?

— Хороший был план, — вздохнул Велехов, — не учёл только, что Таркор умней меня.

Он быстро пересказал всё, увиденное им в святилище и в памяти Турана. Берегини с удивлением справились достойно. Даже на мгновение не показали какой шок испытали, услышав о том, что всё это время сотни врагов спокойно ходили по их территории, сумели незаметно раскопать зал управления Дизея, а теперь ещё и закрепились в самом запретном и защищённом месте.

После рассказа обе женщины помолчали немного в раздумьях.

— Ты видел Арнаву? — наконец спросила Гинева.

— Нет, — ответил Велехов.

— Таркор её тебе не показал? Странно, — задумалась Брада. — Он ведь знает о вашей связи. Мог бы сыграть на этом.

— Он пытался, — подтвердил Никита и к этому ничего не добавил.

Что-то подсказывало, что весь разговор с Таркором об Арнаве и талисманах не должен коснуться уха берегинь. Но Брада ещё мгновения пристально смотрела на хранителя.

— Он прячет талисманы от вашего взора, — Велехов перевёл разговор в другое русло. — Где-то внутри святилища. Выводить их на поверхность небезопасно, даже ради того, чтобы показать мне Арнаву. А устраивать для меня экскурсию по своим новым владениям в его план не входило.

Взгляд Брады оставался чересчур внимательным, но она кивнула:

— Что ж, сейчас более важно, что Саталир может быть использован Таркором, как оружие против Алавии.

— Каким образом? — уточнил Никита.

— Это такая же бомба, — ответила Гинева. — Если её сбросить с большой высоты на Алавию, не останется и следа от города. Взрыв дойдёт даже до Вограда, сметя всё. Я не говорю уже о другой стороне — вся линия укреплений Ринароль и Ведява, и даже Темник обратятся в пыль. Основные силы армии сосредоточены именно в этих районах, наши потери будут неимоверными. Это только предположение, но иного способа навредить Алавии с помощью Саталира нет.

— Мелко это, — произнёс Велехов.

Сам ужаснулся тому, что сказал. Взорвать Алавию и крепости, убить столько людей, но для Таркора… Что-то не так с этим планом.

Рир, молчавший до этого момента, внезапно предложил:

— Может, у Турана спросим?

— О чём? — не понял Никита.

— О плане Таркора, — Рир, щурясь, смотрел на оборотня.

— Он не знает, — возразил Велехов.

Он память Турана уже посмотрел. Тот видел только то, что происходило, но с какой целью и что делалась ему Таркор не докладывал.

— Ой ли? — очень характерным тоном Рир высказал своё недоверие.

Велехов внимательно взглянул на друга. Тот был абсолютно серьёзен, ни тени издёвки. И Вурда смотрел на Турана таким же взглядом, что и Рир.

— Зачем Таркору запирать тебя в чужом сознании? — спросил ворлак. — Зачем так легко позволять тебе сбежать?

— Легко? — удивился Никита. — Видел бы ты, что Таркор делал, чтобы не дать своему оборотню сбежать. Хорошо, глаза не выжег…

— А должен был, — веско заметил Вурда, — ради того, чтобы не дать тебе шанса на спасение.

Велехов замолчал и начал понимать:

— Думаете, Таркор специально меня отпустил? И Туран об этом знает? И до сих пор выполняет его план?

Туран в сознании Никиты внезапно засмеялся, но в смехе не было радости, только боль.

— Скажи другу, что он прав, — прошептал оборотень, — пусть убьёт меня прямо сейчас, иначе сам это сделаю. Не могу больше вас слушать.

Велехов не ответил ему, но ответил Вурде:

— Туран спас мне жизнь, я ручаюсь за него.

Ворлак по-прежнему пристально и с недоверием смотрел в лицо навийского оборотня.

Гинева внезапно встала.

— Дай-ка мне с ним поговорить, — сказала она.

Никита в сознании посторонился, и синий цвет радужки погас. Туран посмотрел на всех своими карими глазами. Гинева подошла к нему на расстояние шага. Перед берегиней оборотень опустил голову, не смог встретиться с ней взглядом.

— Если о чём-то умолчал, Туран, — произнесла она, — лучше скажи сейчас.

Оборотень отрицательно покачал головой.

— Тогда скажи мне? Ты Алавии враг?

— Что? — Туран не ожидал такого вопроса.

— Если нет, тогда посмотри на меня, — приказала Гинева.

В сознании оборотня буря сносила вихрем мысли и чувства. Он так и не поднял голову.

— Значит, враг, — задумалась берегиня. — Но в чём тебя упрекнуть? Родился на чёрной земле, всю жизнь пил отравленную воду и злобу из неё впитывал. А на меня, наверное, от ненависти смотреть не можешь?

Угадала. Никита чувствовал ненависть Турана отчётливо, но она словно неприкаянный ветер проходила сквозь его сознание, не находя себе пристанища.

— Чему Скарад вас учил? — Гинева подошла к оборотню вплотную.

Никита даже его пожалел. Берегиня окутывала своей силой, рядом с ней воля слабела у любого существа.

— Кто из нас был злом? — спросила она. — Брада? Полвека процветает мир, оберегаемый ею. Может, Рилева зло? Или Вулавал?

Вспышка ярости внезапно пронзила сознание Турана, и он резко поднял голову, вперив сверкающий взгляд карих глаз в лицо берегини.

— Да! Все вы заперли нас в Навии! — прошипел оборотень. — Обнесли стеной и охраной, как диких зверей! Ничего не оставили! Мы умирали от голода и холода. Вы самое чистое зло!

Туран замолчал, хрипло дыша.

— Возможно, ты прав, — Гинева тяжело вздохнула. — Много лет назад берегини заперли Скарада. Поверь мне, причины на это были. Но не их вина в том, что он использовал вас, чтобы мстить. Он отравил ваш разум своей ненавистью к нам. Отравил землю Навии, чтобы из плодородного края она стала пустыней, чтобы вы от голода и холода были злее, от вечных боев и крови сильнее. Чтобы смогли стереть Алавию с лица земли!

Голос Гиневы повышался с каждым словом и, словно колокол стучал в сознании оборотня, оглушая:

— Скарад хотел смерти всему! Весь мир стал бы пустыней, если бы хранитель его не остановил. И все вы остались бы в ней. Но воевать было бы не с кем, и бежать некуда!

Турана трясло и он не мог вздохнуть, глядя в обжигающее синее пламя в глазах берегини.

— Ты мне не враг, оборотень Навии, — твёрдо сказала Гинева. — Твоя земля мне не нужна, твоей крови напиться не хочу. Запомнил это?

— Да, — прошептал Туран.

Берегиня отступила на шаг, наконец позволив оборотню дышать.

— Но и отпустить тебя не могу, — смягчила голос она. — Пока. Придётся тебе в Алавии ещё ненадолго остаться.

Дверь внезапно приоткрылась, и в покои заглянул финист.

— Госпожа, просим прощения, но ждать более нельзя, — торопливо произнёс он. — Построение воинов окончено и площадь полна. Люди волнуются.

— Идём, — согласилась Гинева. — Объявите готовность.

А Риру и Вурде подтвердила:

— Хранитель прав, ничего потаённого в сознании этого оборотня нет. Если и есть план у Таркора, то он о нём ничего не знает.

Никита вздохнул с облегчением, а Туран, едва дыша, опустился на корточки. Сил стоять у него не было. В голове не осталось ни одной мысли, лишь пусто и светло было. Будто берег пустынный, с которого всё волной смыло.

— Сейчас сосредоточимся на одном деле, — сказала Брада, поднимаясь. — Никита, твоё тело в рилевских покоях на руках у Софьи. Приходи в себя и немедленно на главную лестницу дворца.

Берегиня подошла к Турану, наклонилась над ним и прошептала что-то на замок ошейника. С тихим щелчком, закрывающая его металлическая крышечка откинулась, обнажив скрещённые зубцы.

Гинева отдавала последние приказы перед выходом:

— Вурда, проводишь Турана, обеспечишь охрану.

Она подозвала своего помощника:

— Отправь сообщение командирам Темника. Пусть готовят половину гарнизона к срочной переброске на Рогарос. Святилище нужно взять в осаду.

Рир отправился к дверям, сказав Никите:

— Я тебя жду на площади.

В коридоре выстраивался почётный караул, распорядители ещё командовали кому куда встать для торжественного выхода, но Брада разъединила зубчики замка, и мир мгновенно провалился в темноту. Тяжёлые веки никак не хотели открываться.

— Княгиню позовите, хранитель очнулся! — раздалось рядом.

Велехов открыл глаза. Громко топая, к нему примчалась Софья в пышном зелёном одеянии с золотыми украшениями и, схватив в объятия, осыпала поцелуями его лоб и щёки. Радостные помощницы заглядывали через её плечо.

— Прости меня, солнце ясное, — запричитала княгиня, — чуть не угробила!

Никита засмеялся и привлёк Софью к себе, крепко прижав к груди:

— Ну что ты, что ты, поди ночи не спала?

— Конечно не спала!

— Иван сильно ругался? — Велехов искренне переживал об этом.

— Нет! — весело сверкнула глазами княгиня. — Как я в обморок плюхнулась, так и перестал.

Никита ещё больше засмеялся, а Софья скомандовала:

— Вставай! Церемония и так задерживается!

Велехова укачало от резкого подъёма после двух суток в неподвижном состоянии, но через минуту княгиня уже вела его за руку на главную площадь дворца. Недалеко от неё их встретил Рир.

— Наконец-то, — улыбнулся он, — вот теперь верю, что это ты.

— Теперь обнимешь? — усмехнулся Никита. — Где Иван, кстати?

— Где и остальные князья, — ответил Рир, обняв Велехова. — Во главе отряда дружины в парадном построении.

Оборотни и Софья вошли в длинную галерею, ведущую по окружности главной площади. Отсюда был виден весь лестничный ансамбль дворца берегинь: ступени и террасы из белого мрамора, украшенные ажурными балюстрадами и орнаментами, ведущие к центральным серебряным вратам. Усыпанные алмазной крошкой купола строений отражали голубое небо и ловили солнечный свет, отчего казалось, что весь дворец со всеми башнями, террасами и балконами накрыт облаком густого золотого сияния.

Церемонию уже начали. Музыка и пение стихли. В парадном построении княжеских дружин бесшумно реяли разноцветные знамёна. Неосторожный стук копыта и звук бубенца отсчитывали время, словно тиканье часов. Люди на площади замерли в ожидании, глядя на берегинь, воевод Алавии и командиров драконов, стоящих на ступенях главной лестницы дворца.

Один из молодых финистов-распорядителей, увидев хранителя, метнулся к нему так быстро, что даже перья с крыльев слетели.

— Только тебя ждём! — возмутился парень. — Тебя из плена уже несколько часов как привезли, где тебя носит?

— Вот ты наглая птаха, — засмеялся Никита. — Иду, иду!

Рир пошёл провожать княгиню на трибуну зрителей, а хранитель обратился в волка и зашагал к берегиням. Толпа приветствовала его волнительным шёпотом. Сразу подняли повыше детей. Никита остановился справа от Брады. Увидев, что хранитель на месте, верховная берегиня улыбнулась, и её голос, наконец, разнёсся над городом:

— В день после моего последнего совета говорю вам: я служила Алавии и нашему миру всем сердцем и останусь служить столько, сколько будет длиться моя жизнь. Но настало время мне отойти и доверить ваше будущее более сильному защитнику.

На площади стояла невероятная тишина.

— Совет выбрал достойную берегиню, — сказала Брада. — Ту, что спасла мою жизнь в схватке с Повелителем Мрака, ту, что возглавила сражение и приняла всю боль и потери после него в самый трудный час.

Волны шёпота покатились от ступеней дворца до самых далёких уголков города.

— Со светлой радостью, я верховная берегиня Брада, глава совета и хранительница магии Алавии отдаю верховную власть берегине Гиневе!

Осторожный шёпот быстро превратился в гул. Брада взмахнула рукой. С её ладони заструился ослепительно белый свет и потянулся в пространство, рисуя над площадью круг. Внутри него вспыхнули линии, формируя изображение скрещённых мечей и лезвий — символ и герб Алавии. Закрыв всё небо, магическая картина повернулась гранями несколько раз, собираясь в огромную корону. Украшением ей стали острые кончики клинков и разряды молний, бегущие меж ними. Уменьшаясь, магический рисунок всё больше обретал вес и цвет, становясь тяжелее и постепенно опускаясь, пока не дошёл до размеров настоящей короны.

Но вот Брада опустила руку, и сияющий венец коснулся головы Гиневы.

Заглушая гул толпы, прогремел голос Байтара:

— Приветствуйте верховную берегиню!

Пространство содрогнулось от ударов множества ладоней и радостных голосов.

— Слава верховной берегине! — летело в воздухе.

Брада спустилась на ступень ниже и поклонилась Гиневе. Никита видел, как та едва заметно покачала головой в знак того, что этого делать не надо, но Брада лишь улыбнулась.

Поклоны продолжались ещё несколько минут, потом Гинева давала клятву, потом началось выступление драконов. Велехов, несмотря на всю красочность церемонии начал дёргаться. Время. Время всегда против них.

Гинева отдала приказ перебросить на Рогарос войска из Темника, чтобы взять святилище в осаду. Но если это произойдёт, Таркору ничего не помешает убить Арнаву. Там он сможет это сделать. Колодец предназначен для нейтрализации силы талисманов, а нужное заклинание ему наверняка известно. Будет достаточно толкнуть квадрат мечей в воду и утопить вместе с ними берегиню.

К хранителю неожиданно подошёл Вурда и передал финистам-распорядителям приказ Брады отпустить белого волка из церемонии. Велехов вздохнул с облегчением и зашагал за ворлаком.

В галерее обоих ждали Иван и Рир. Рилевский князь сбежал со своего места в параде, оставив старшего воина во главе отряда. Увидев племянника, Иван сначала обнял его, а потом уж отругал:

— Я тебе говорил, с Таркором не так просто справиться!

Но Вурда хранителя похвалил:

— Зато языка привёл. Хотя Туран сначала не хотел со мной общаться, но ничего, потом разговорился.

— Он хоть жив? — усмехнулся Велехов.

— Конечно, я его вежливо очень спрашивал, — заверил ворлак. — У тебя план есть? Что хочешь делать с Таркором в связи с новыми сведениями?

— Убить хочу, — без сомнений ответил Никита. — У него Арнава, все талисманы, карта с точным местоположением Саталира и новое войско в нашем святилище. Что бы он там ни планировал, его план почти исполнен. А сейчас он будет работать ещё быстрее, ведь теперь мы знаем где он.

— Гинева полетит за Саталиром сама, — задумался Иван. — Пока тебя не было, всё подготовили. Таркору при всём желании заполучить его не удастся.

— Это забота верховной берегини, — кивнул Велехов. — А я должен не позволить ему использовать против нас талисманы. Но вас втягивать не хочу. Вурде жениться через неделю, Ивану Софья скоро сына родит…

— А про меня скажи, что я сын единственный и мать не переживёт, если убьют, — раздалось за спиной.

Владимир присоединился к внеплановому совету, тоже сбежав из парадного построения.

— Все знают, чем рискуют, — добавил молодой князь, — план-то какой?

— Вы со мной идти не обязаны, — Никита всё-таки сопротивлялся.

— Все, кроме меня, — заметил Рир.

— И ты не должен, — вздохнул Велехов.

— Князя моего спроси, — твёрдо сказал оборотень. — Пусть тебе мою клятву напомнит.

Иван кивнул:

— Он прав. Клятву на крови не отменить. Нет у тебя права Рира останавливать.

Никита подумал об этом с тяжёлым сердцем, но всё-таки согласился. И сам без друга не хотел идти.

— Я должен забрать Арнаву раньше, чем Таркор поймёт, что его окружили, — произнёс он. — Она его заложница и, поняв угрозу, он её убьёт. Но пробраться туда мало. Надо атаковать святилище.

— Чего? — поразился Владимир.

Остальные тоже смотрели вопросительно. Атаковать святилище было нельзя. По двум причинам. Первая — в связи с его особым назначением никакое волнение не должно было тревожить это место. Любое возмущение в потоках магии могло привести к разрушительным последствиям. А второй причиной была его непробиваемая защита.

— Ты ведь знаешь, что оно защищено специальной магией? — спросил Иван. — Про драконов и тяжёлую артиллерию можно забыть. Ни один снаряд не долетит. А кроме этого, оно находится на высокой точке, нас не просто будет видно, мы будем как «на ладони».

— Нам это и надо, — сказал Никита. — Все площадки и внутренние помещения святилища охраняются. Просто так нам не пройти, а уж тем более не выйти с берегиней и четырьмя мечами. Днём или ночью пойдём, нас поймают. Но если оборона будет сосредоточена на внешней угрозе, это даст нам шанс.

Вурда задумался на секунду и покачал головой отрицательно:

— Совет разрешения на такое не даст. Только если сами рискнём.

— Один голос у нас будет, — уверенно пообещал Велехов. — Остальных убедим.

Он поднял руку, шепнул на запястье «слово первоклятвенных» и красные письмена заклинания, связавшего его с Гиневой, на несколько мгновений стали видны на коже.

— Ох ты ж! Дай-ка глянуть, — Иван даже поближе подошёл. — Когда успели?

— Недавно, — ответил Никита. — Надеюсь, сегодня это делу поможет. Я перед Гиневой останусь в долгу на всю жизнь. Сделаю всё, что скажет.

В галерее внезапно появился запыхавшийся посыльный.

— Ох, вот они все! — выдохнул парень. — Верховная берегиня зовёт!

— Что случилось? — Велехов сразу почувствовал беду.

— Донесение от командира Катрана. Разведка засекла перелёт навийских драконов через Огатор. Направление на Вулавал.

Вурда усмехнулся:

— А ты прав, хранитель, Таркор начал действовать быстрее.

— И нам тоже пора, — твердо произнёс Никита.

* * *

По церемонии у Гиневы был небольшой перерыв. Совет собрался в полном составе прямо в её покоях. Берегини, воеводы, командиры разведки и драконов.

— Я отправлюсь на рассвете, — говорила Гинева. — Мы готовы к транспортировке Саталира и защите Танадора.

— Будем надеяться, что Таркор не припас для вас новых подарков, — заметил Байтар, — до сих пор не ясно, как навийские драконы собрались проносить огромную сферу через такую территорию, не боясь, что их перехватят.

— Вот и спросим их, — кивнула Гинева. — Когда догоним.

Никита поднялся и поклонился берегине:

— Госпожа, я прошу совет разрешить проведение штурмовой операции. Нужна воздушная атака на защитный купол святилища. В качестве отвлекающего манёвра. Мы уверены, что сможем проникнуть туда и вернуть талисманы.

Гинева вопросительно вскинула бровь и нахмурилась. Остальные переглянулись. А Байтар недовольно переспросил:

— Повести драконов на запретное место? Ещё ни одному живому существу этого делать не разрешалось.

— Именно, — сказал Велехов. — Даже Скарад в своё время не рисковал святилищем, поэтому Таркор и выбрал это место. Знает, что пока он там, у нас связаны руки.

Берегини слушали со всем вниманием.

— И не просто так, хранитель! — возмутился Байтар. — В твоём мире ты бы сказал, что атаковать святилище — это всё равно, что бомбить ядерный реактор. Это опасно!

Воевода посмотрел на Гиневу, ожидая её немедленного отрицательного ответа, но к удивлению присутствующих верховная берегиня не торопилась и пристально смотрела на хранителя.

— Госпожа берегиня, — настойчиво произнёс Никита, — мне нужно твоё согласие. Мы справимся.

Гинева молчала, раздумывая и, наконец, озвучила свои мысли:

— Таркор нас не спросил, когда сделал запретное место своим новым царством. Мы привыкли воевать со Скарадом, по его правилам, но Таркор в качестве врага нам не известен. Только хранитель знает его очень хорошо. Имеет смысл довериться ему в этой ситуации.

Байтар покачал головой:

— Не мне говорить берегине о том, что есть неизменные вещи. Мы рискуем совсем не по делу. Нам аукнется.

Гинева ещё мгновение думала, но всё же утвердила своё решение:

— Я поддерживаю предложение хранителя. Святилище защищено особым образом, штурм не нанесёт ему вреда.

Никита обвёл взглядом командиров драконов. Всех знал лично, так что сейчас мог спросить каждого, что они думают, но все они уже согласились.

— Верховная берегиня права, — сказал один. — Таркор пользуется нашим уважением к запретному месту. Щит святилища нам не пробить, но я хочу показать, что ждёт всю их новую армию, когда у нас будет возможность.

Другие командиры подтвердили:

— Пусть знают: когда встретимся в честном бою, пощады не будет. Пусть боятся.

— Какие силы тебе нужны? — спросила Гинева Никиту.

— Драконов и всадников не меньше ста, — ответил тот.

— А диверсантов?

— Нас уже достаточно, — усмехнулся Велехов. — Я, Рир и Вурда.

Берегиня кивнула:

— Кого просишь в командиры штурма?

— Князя Рилевы Ивана и князя Вограда Владимира.

— Согласны? — берегиня взглянула на князей.

— Согласны, — ответили оба.

Гинева оглядела совет. На сей раз никто ничему не возразил, даже Байтар.

— В таком случае… все знают, что делать, — сказала берегиня. — Приступайте.

* * *

Праздничная ночь заканчивалась. Все командиры штурма уже находились в порту и готовились к вылету. А Гинева, не снимая праздничного наряда, отправилась к Турану.

Оборотня заперли в одной из комнат дворца. Вид из окна открывался прямо на площадь, и Туран впервые в жизни так близко видел Алавию. Роскошный город и торжества навели на него удручающее впечатление.

Навия была каменной пустыней, полной боли и жара кузнец, а жизнь — противостоянием всему тому, что оборотень видел сейчас. Так что, когда берегиня вошла, Туран сидел на полу, обессилив от этой своеобразной пытки.

Разум не хотел принять Алавию, хотел чувствовать её злобу и враждебность. Было бы проще, если бы его пытали. Но вместо этого помощницы дворца берегинь принесли вкусный ужин с бутылкой вина, промыли и перевязали рану. Уходя, перешёптываясь, отметили красивую фигуру оборотня и милую родинку на щеке. После их ухода ему стало совсем не хорошо. А когда вошла Гинева… Туран обхватил голову руками и застонал.

— Понравился праздник? — спросила берегиня.

— Не смотрел, — прошептал оборотень.

— А зря, — Гинева прошлась по комнате. — Когда ещё такое увидишь?

— Что тебе надо⁈ — вскипел Туран. — Я рассказал вашему ворлаку всё, что знал! Чего ещё ты хочешь⁈

— Отпустить тебя.

Оборотень удивлённо поднял глаза на берегиню и пожалел мгновенно. В блеске украшений Гинева сияла ярче солнца.

— Я верю, что ты нам не враг, — сказала она, — к тому же полученные от тебя сведения очень полезны. Так что не вижу смысла удерживать тебя. Иди куда хочешь.

Туран поднялся на ноги, всё так же с удивлением глядя на берегиню.

— По вашей земле мне дороги нет, — произнёс он. — И в Навии никто не ждёт.

Гинева невозмутимо пожала плечами:

— Что ж, за Навию я не в ответе, а быть на нашей земле ты ничем не заслужил.

Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась:

— Хранитель со своим отрядом отбывает в Море Облаков.

— Когда? — удивлённо спросил Туран.

— Прямо сейчас, — улыбнулась берегиня.

— Зачем?

— Завершить своё дело. Спасти лазурную деву из плена и вернуть талисманы.

Туран молчал мгновение, но потом тяжело вздохнул:

— Таркор убьёт его. Только этого и ждёт.

— И такое может быть, — согласилась Гинева, — но уж если хранитель решил действовать, его не остановить. Сам знаешь.

Она вышла, оставив дверь открытой. Из коридора был слышен её голос:

— Проводите его. Незаметно, чтобы люди не видели.

— Куда, госпожа?

— Куда сам захочет.

Звук её шагов удалился, а Туран так и стоял в мрачных мыслях. Парни из охраны заглянули в комнату и мирно посмотрели на оборотня:

— Ну? Так куда тебя проводить?

* * *

В порту Алавии экипажи кораблей наблюдали за приготовлениями драконов. Целая сотня прилетела прямо с парада, и всадники в темпе снимали с рептилий украшения.

Никита пришёл на причал последним. Оба князя вместе с Вурдой и Риром уже были здесь. Софья, конечно, провожала мужа и стояла с ним, держала обеими руками за талию крепко-крепко.

Велехов рассчитывал на это — на то, что княгини какое-то время не будет в покоях Рилевы. Ему нужно было попасть в её горницу для магических дел. Он попросил друзей дать ему один час и ничего не спрашивать. Все удивились, но возражать не стали.

Никита взял у Софьи заготовку для создания медальонов — круглую чистую бляху, шнурок для неё, чтобы надеть на шею, и перо по серебру. И весь час просидел над заготовкой, выводя пером символы заклинания, за использование которого без разрешения совета берегинь полагалось самое суровое наказание.

Велехов помнил всё, что прочёл в пещере Саталира, не забыл ни единого слова из подробнейших инструкций по созданию мощнейших артефактов. И сейчас эти знания могли помочь ему, но и разрывали его на части. Потому что он не рассказал друзьям о своём настоящем плане.

Никто пока не понял какую именно опасность представляют спящая берегиня и талисманы в руках врага Алавии, а Никита начал догадываться. В этой связке есть третий элемент, о котором никто не знает, и, получив его, Таркор действительно может уничтожить всё.

Но рассказывать об этом берегиням нельзя, потому что если они поймут настоящий план оборотня, то шанс вывести Арнаву из Мрака будет утерян навсегда.

Велехов сжал в ладони сделанный им медальон. Символы на нём не сияли и не должны были. Это был особый артефакт. Такой же, какие работали в пещере Саталира. Меньше лишь по внешнему виду, но мощность должна быть та же.

Никита не знал этого наверняка. И проверить, не создал ли он чёрную дыру, уже не успевал. Надев новый медальон на себя и спрятав его под свой, он отправился на причал, где сотня драконов и всадников готовилась к отлёту.

Рир, Вурда и Владимир, стояли вместе, Иван и Софья, обнявшись, чуть поодаль. Но к подходу Велехова все собрались тесным кругом.

Иван окинул оборотней весёлым взглядом.

— Ну что, давно на драконах не летали? — спросил он. — Я вот лет пять, как не садился.

— Привык на машине ездить, — усмехнулся Никита.

— Не то слово! — подтвердил Иван. — Она руку слушает, а эти сами летают.

Оборотни засмеялись.

— Хорош во внешний мир кататься, совсем отвыкнешь, — заметил Владимир.

— Нет, я Софью обещал свозить, — ответил Иван.

Та улыбнулась, но лишь глазами.

— Вот и не подведи меня, живой вернись, — серьёзно потребовала она.

Иван поцеловал жену в губы и прошептал:

— Так и будет.

Он отпустил Софью из объятий и внезапно, увидев кого-то за спиной Никиты, удивлённо присвистнул:

— Ох ты! А это тот самый оборотень?

Велехов обернулся и увидел Турана. Рядом с ним и двух русалов из назначенной охраны.

— Хранитель, верховная берегиня велела проводить его, куда сам захочет, — сказал один из парней. — Попросил привести к тебе.

Туран внимательно оглядел Никиту. Тот усмехнулся, вспомнив, что оборотень ни разу его не видел по-настоящему. Это первая встреча лицом к лицу.

— Значит, берегиня тебя отпустила, — Велехов в общем-то не сомневался, что Гинева так поступит.

Туран кивнул.

— И почему ты ещё здесь? — Никита спросил, но причину и сам понимал.

Оборотень молчал мгновение, а потом ответил:

— Мне идти некуда.

Он обвёл глазами окружение хранителя. Рир смотрел всё так же недобро. Но Владимир с Иваном давить не стали и оба с интересом ждали, о чём ещё скажет Туран. Ведь не просто так он к хранителю пришёл.

Оборотень наконец собрался с мыслями и произнёс:

— Есть подземный путь к реке. Ведёт под гранитный мост между святилищем и берегом. Если надо незаметно подобраться, то лучше варианта нет.

— Хм… — выразил недоверие Рир.

— И что предлагаешь? — уточнил Никита.

— Я покажу, — ответил Туран.

Мгновение все стояли молча, оценивая предложение.

— Покажешь? — наконец переспросил Рир.

— Покажу, — уверенно повторил оборотень.

— То есть зайдёшь с нами в святилище? — Рир, щурясь, смотрел на Турана, — А дальше?

Оборотень молчал, не зная, что ответить. Даже не был уверен, почему решил помощь предложить. Вдруг показалось, что так правильно будет. Ведь хранитель спас ему жизнь.

— А если поймают нас, со своими драться тоже будешь? — нахмурился Вурда. — Или пойдёшь Таркору в ноги падать? Если скажешь, что нас в ловушку привёл, он тебя, пожалуй, обратно примет.

— К чертям его… — прошептал Туран, — он всех положит и не скажет зачем.

— О, понял наконец, — заметил ворлак. — Так какой ответ дашь? Своих будешь убивать?

На лице оборотня проступило болезненное выражение.

— Не хочу, — ответил он.

Велехов раздумывал. Помощь того, кто знает место, нужна. Весь план-то пока строился на той информации, которую они получили от Турана.

Никита вопросительно оглядел свою команду. Сомнение увидел на каждом лице. Разве что Вурда смотрел на оборотня с интересом. Туран его взгляд выдержал, ни на секунду не отвернулся.

— Не хочу, — повторил он, — только если выбора не оставят.

— Не оставят, будь уверен, — сказал Велехов и спросил уже Вурду: — Я ему верю, а ты что скажешь?

Туран при этих словах вздрогнул, но ворлак думал недолго.

— Рискнём, хранитель, — кивнул он. — Когда в тебе чёрная кровь текла, а мы с тобой в святилище уходили, решение то в сто раз опаснее было.

— И не говори, — согласился Никита, а потом взглянул на Турана: — На драконе летал?

Оборотень отрицательно покачал головой и вообще с опасением взглянул на рептилий. Владимир, заметив этот взгляд, засмеялся:

— Главное, чтобы высоты не боялся.

— Ничего он не боится, — ответил Никита в тон князю.

Туран слушал все слова, чуть сведя брови, будто чему-то не верил.

Иван позвал его за собой:

— Пошли, рядом со мной полетишь.

Драконы уже выстроились в порядок взлёта вдоль причала и расправили крылья, всадники сидели в сёдлах на их спинах. Ждали только оборотней и князей. Хранитель, наконец, отправил всех по местам, сам перед уходом обнял Софью, пообещал ей вернуть Ивана живым и отправился к командиру драконов, чтобы занять своё место на его спине.

Первая линия рептилий взмыла в небо, подняв ветер. Словно поймав их поток, вторая линия драконов мягко оторвалась от земли. Ещё минуту крылатые рептилии покидали порт, сразу набирая скорость и удаляясь от него в небесное море. Очень скоро звук множества крыльев рассеялся, словно эхо, и фигуры драконов растворились. Всех поглотили белые облака.

В это же время на другом причале порта Байтар торопил вторую группу. Здесь ещё проводили последнюю проверку — всё ли взяли для переноса крупного груза, но всадники уже сидели в сёдлах.

Гинева поднялась на площадку, с ней Ритрита и Брада. Последняя не в боевой одежде, потому что оставалась в Алавии держать ситуацию на контроле и ждать хороших новостей о штурме.

Рассвет уже занимался на горизонте. Рассеянные золотые лучи легли на облака воздушного моря, а город постепенно засыпал. Ранним утром большинство жителей свалилось с ног от усталости, так что время для незаметного пролёта драконов было самое удачное.

— Проверку закончили, — доложили командиры. — Берегиня, все готовы к вылету.

Гинева повернулась к Байтару:

— Может, успеем вернуться раньше хранителя.

— Если он справится, — воевода сомневался вполне серьёзно.

Через минуту стая серебряных рептилий поднялась в небо, сразу набирая высоту. Такую, чтобы ничей взгляд уже не мог их увидеть.

— Сохрани нас святые духи, — произнёс Байтар, когда исчез последний блеск в небесах, — всех нас… даже хранителя.

Брада посмотрела на него с укором.

— Ладно, ладно, хранителя в первую очередь, — хмыкнул воевода.

* * *

Корабли алавийского воздушного флота, несущие боевое дежурство в Море Облаков встретили штурмовую сотню драконов по пути и проводили их Рогароса. И пока последние отдыхали на склонах гор после скоростного перелёта, хранитель устроил совет. Попросил одного из командиров кораблей ненадолго выделить им каюту и плотно закрыл дверь. Детали плана требовали уточнения.

— К святилищу я пойду один, — первым делом сказал Никита. — Возражения не принимаются. Только меня одного и пропустят к Таркору. Я нужен ему живой.

— Откуда такая уверенность? — спросил Владимир. — В последнюю вашу встречу он и своего оборотня готов был убить ради твоей смерти.

— У него было ко мне предложение, от которого я отказался, — усмехнулся Велехов. — Вот он и расстроился. Но мне придётся его предложение принять.

Друзья ждали объяснений.

— Я разъединю квадрат талисманов, — произнёс Никита, приготовившись к немой сцене.

Она затянулась. Первым тревожное молчание нарушил Иван.

— И зачем же Таркору это надо? — спросил князь.

— Сам пытаюсь понять, — ответил Никита. — Мне сказал, что так смогу прогуляться по Мраку.

— Чего? — Иван опешил, как и остальные.

— Арнава там, — тяжело вздохнул Велехов. — Теперь знаю где она, а значит, пойду за ней. Если получиться разделить квадрат талисманов, то и вернусь с ней. Сила стихий нужна, чтобы создать заклинание щита.

Всё пока молчали. Вурда хмуро свёл брови, глядя на Никиту, и внезапно сказал:

— Если это Таркор тебя надоумил, то явно не спроста. Не по доброте душевной от тебе сказал, что можно душу из Мрака вывести. Я знаю, что этого сделать нельзя. Все знают, Никита. Он тебе врет. Никто из Мрака не вышел.

— Один вышел, — тихо возразил Велехов.

Ворлак зарычал:

— Никита…

— Знаю, что скажете, — Велехов понимал всю опасность больше, чем кто-либо другой, — но я берегиню во Мраке не ставлю. Иначе самому не жить.

— Конечно не жить, — нахмурился Рир. — Ты при разделении погибнешь. Это делают берегини, только старшие! И вчетвером! А ты думаешь провернуть это один? Сделаешь хоть что-то не так — и тебя разорвёт.

— А я до конца не пойду, — Никита солгал с такой лёгкостью, что и сам чуть себе не поверил, и заговорил очень уверенно: — Таркор пустит меня к талисманам, начать разделение у меня получится, и это даст нам преимущество в бою.

— Какое? — искренне удивился Рир.

— Сила, освобождаемая при этом, поможет нам нарушить щит святилища, — уверенно ответил Велехов, — и атаковать в полную силу.

Пока он в теле Турана лежал на площадке, откуда были хорошо видны защитные символы на столпах-основаниях, он успел хорошо их рассмотреть. Цепочки знаков составляли знакомое заклинание щита, точь в точь, как стена Вулавала. Но оно было нанесено на камень, этим и было уязвимо.

Вурда внезапно понял идею Никиты:

— Верно, при разъединении талисманов будет освобождаться сила стихий и землю тряхнёт здорово. И не только землю. Столпы-основания от этого не защищены. Если начнут разрушаться, то и заклинание щита вместе с ними.

— Откуда знаешь? — Велехов, щурясь, взглянул на ворлака.

— Брада знает, — невозмутимо ответил тот, — а мне не положено.

Все улыбнулись. Никита тоже, но сам ещё думал.

— При нарушении цепочек заклинания, будет происходить размыкание полотна щита, — произнёс он. — Если столпы не обрушить, а делать этого мы не будем, то заклинание будет возобновляться и полотно будет стягиваться, поэтому вам надо быть рядом, чтобы проскочить под купол, когда он откроется.

— Тогда за пару километров от святилища надо быть, — задумался Иван.

— И как доберёмся? — спросил Владимир. — По небу нельзя, заметят нас.

— Значит, низами по лесу, — озвучил единственный вариант Иван. — Давно драконы по земле не ходили, лапы разомнут.

— Вы-то успеете, — Риру в корне не нравился энтузиазм князей. — Я понимаю, теперь ваша задача не покружиться вокруг, а обрушиться всей мощью, но кто успеет забрать хранителя?

— Это как раз ваша забота, — ответил Никита. — Пока Иван и Владимир будут отвлекать внимание атакой, вы найдёте меня и Арнаву.

— Это может быть вообще не реально! — Рир наконец взорвался. — Если мы завязнем в бою или заблудимся, или что угодно там пойдёт не так! Ты останешься с Таркором один на один! Но не лицом к лицу! Ты ему будешь в колени смотреть, потому что, если попытаешься разъединить талисманы, останешься на земле в луже крови. А когда дело до конца не доведёшь, и он это поймёт, то ему тебя убить — только ногой на горло наступить. И всё! И стараться не надо!

— Цена достойная, — твёрдо сказал Велехов. — Жизнь берегини и разгром сил сопротивления Навии. Те, кто в святилище — последние. Если закончим с ними и Таркором, то и всю войну закончим.

Рир смотрел на него тяжёлым взглядом, сильно сжимая губы.

— Ну?. — Никита всё же ждал его одобрения. — Столько всего на чаше весов против моей жизни явно перевесит.

Оборотень молчал, справляясь с эмоциями. И остальные тоже оставались в напряжении. Вурда наконец покачал головой:

— Сильно рискуем, хранитель. По правде сказать, я за свою жизнь ещё ни разу в такой опасный бой не ввязывался. У тебя в руках сила талисманов будет, и если ты её не удержишь…

— Удержу, — Никита остановил сомнение и напомнил: — После битвы ты и сам всё видел.

Ворлак неожиданно усмехнулся:

— Это верно.

— Вы о чём это? — Владимир переводил взгляд с одного на другого.

Вурда единственный из присутствующих был рядом, когда талисманы подчинились хранителю так же, как берегиням. И управлял он ими без всяких знаний. Никому об этом больше не было известно. После битвы Брада взяла слово с ворлака, что о силе хранителя никто не узнает. Вот он и молчал.

Иван, хоть и хмурился, но смотрел на Вурду с явным вопросом в глазах.

— Думаю, есть у нас шанс всё одним ударом закончить, — ответил обоим князьям ворлак. — Справится хранитель. Должен. И мы тоже должны.

Рир наклонил голову от плеча к плечу, ещё подумал, но всё-таки кивнул:

— Хорошо. Должны, значит, справимся.

Никита выдохнул с облегчением и новой тревогой. Всех поверить ему заставил. Теперь осталось никого не подвести и в святилище сделать всё, как задумал. А это будет непросто.