Появление крылатых псов в Танадоре было воспринято местным населением с большим интересом. Это была идея Лютика. Симаргл в своё время хорошо помог хранителю, а сейчас наблюдение с воздуха было очень кстати, да и в бою псы были незаменимой силой. Так что теперь они круглосуточно мелькали в небе к радости детворы, а Партан и Руфол катали всех по очереди в облаках.

Димка устроил в доме Хелеи штаб. К вечерней поверке все командиры собирались здесь. Десятники Рилевского отряда, отправленного Иваном на охрану жителей Танадора, новый глава охотников — Хонт, Северсвет, Симаргл, Лютик, Димка и, конечно, сама Хелея.

Нежная и смелая девушка, так похожая на берёзку стройной фигурой, светлой кожей и чёрными длинными волосами, убитая горем и оставшаяся без надежды на сердце белого волка вызывала у Димки самые смешанные чувства. Пока Лютик прямо ему не сказал:

— Хватит время терять! Нравится она тебе? Действуй!

А Хелея, присмотревшись к Димке, неожиданно увидела то, что не разглядела с первого взгляда. Огненная душа, спрятанная оборотнем под маску спокойствия и уравновешенности, проявлялась в каждом мгновении. Димка успевал всё: расставлять посты вокруг селения, учить охотников сражаться с оборотнями, рассказывать байки у костра, приносить сразу по шесть вёдер воды по просьбе женщин и катать детей на спине. Всё, что он делал, вызывало уважение и любовь у всех. Оборотень спал по два часа, буквально падал от усталости, но стоило тихому шороху потревожить ночь, как он подскакивал и устраивал перекличку, проверяя нет ли пропавших.

Хонт, поначалу смотревший на Димку с недоверием, за несколько дней прикипел к нему всей душой. А Хелея, несмотря на тёплые чувства к хранителю, внезапно осознала, что не может обойтись без этого оборотня. И если не видит его, то начинает нервничать, искать по всему городу, а когда находит…

Впервые в жизни она чувствовала себя стеснённо и глупо под взглядом огромного чёрного волка, но ещё хуже становилось, когда он человеком в одежде-паутинке расхаживал по городу. Красоты фигуры у оборотней было не отнять. За Лютиком ходило девчонок десять, просто полюбоваться.

Одним из вечеров, Хелея, выйдя из дома, увидела Димку у костра в одиночестве. Он заметил её и улыбнулся. Девушка, сделав глубокий вдох и сказав себе, что она самая смелая охотница, подошла и села рядом.

Помолчали.

— Ты сегодня что-то тихая, о чём думаешь? — наконец спросил оборотень.

— Не о чём, а о ком, — хмуро хмыкнула Хелея.

— А он знает, что ты о нём думаешь? — Димка озорно прикусил губу.

Девушка насупилась, но только потому, что стеснялась сказать о чувствах и хотела, чтобы оборотень первым признался. Поэтому пошла на хитрость — вроде бы между делом заметила:

— Если знает, за косу меня дёрнет. Ай!.

Хелея едва договорить успела, как Димка намотал на пальцы кончик её косы и потянул.

— Угадал? — прошептал он.

Девушка начала улыбаться.

— Нравлюсь я тебе? — тоже шёпотом спросила она.

— Очень, — честно ответил Димка.

— А почему молчишь? — уже громче возмутилась Хелея.

— Если откажешь, страдать буду, — вздохнул оборотень. — Боюсь.

— Так ты сразу много не проси, — искренне посоветовала девушка. — Попроще чего-нибудь сначала.

— Поцеловать можно? — немедленно произнёс Димка.

— Можно, — Хелея ответила и сама удивилась, что так мгновенно разрешила.

Оборотень привлёк её к себе, стараясь не сжимать сильно и тем самым не напугать, и поцеловал. Долго не отпускал, пока девушка окончательно не растаяла.

— А что ещё можно? — шепнул Димка ей на ушко.

— Разбойник… — томно ответила Хелея и улеглась на его грудь, — ничего больше нельзя… пока.

— Как скажешь, охотница, — усмехнулся оборотень.

Но всю ночь они просидели вместе. Лютик, подойдя к дому ранним утром, с улыбкой оглядел обоих и тихо ушёл, предупредив всех, чтобы Димку не беспокоили. Чёрный волк лежал, свернувшись калачиком у догорающего костра, а на нём, окутанная теплом его тела, сладко спала Хелея.

Вот и этим утром Лютик снова приказал никому не ходить возле её дома, а сам занял место Димки на главном посту. Но заметив точки далеко в небе, сразу отправил к нему посыльного.

Димка, услышав торопливые шаги ещё за десяток метров, проснулся, сразу поднялся и девушку разбудил.

— Что случилось? — спросил он запыхавшегося парня.

— Лютик тебя зовёт, — отдышался охотник. — В небе что-то появилось, посмотри!

Оборотень и Хелея поспешили на главный пост. Десятники Рилевы, Северсвет и Хонт со своими людьми уже были здесь, и все они тоже смотрели в небо. Но никто из охотников, конечно, не мог узнать очертания, потому что никогда не видел ничего подобного.

Димка, едва взглянув, тихо выругался. Лютик наоборот смотрел в небо чересчур спокойно.

— А чего волноваться, — пожал он плечами. — Перед смертью всё равно не надышишься.

— Что это? — спросил Хонт.

— Драконы, — ответил Димка.

Очертания в небе быстро прорисовывались в мощные крылья и длинные шеи чёрных рептилий.

— Надо уходить, — твёрдо сказал Северсвет.

Димка знал, что лаюна прав. Против брони драконов обычное оружие не поможет, а специального нет. Ни одного альтанового орудия или копья-развёртыша. Но если драконы приземлятся, то тем более никто не выживет. Каждая рептилия — одна может разрушить все постройки и поджечь лес, чтобы огонь настиг людей.

С неба вернулись псы. Симаргл, коснувшись земли, сложил крылья и мгновения молчал.

— Если обдумываешь варианты, то давай быстрее, рассмотрим любые, — поторопил Димка.

— Примем бой в воздухе, — ответил пёс. — Задержим их в небе, чтобы люди успели уйти.

— Можно, — согласился оборотень.

Охотники переглянулись между собой.

— Мы тоже можем принять бой, — сказал Хонт, — скажи только куда бить.

Димка отрицательно покачал головой:

— Бой с драконами для не обученных и не защищённых людей даром не пройдёт.

— А дальше? — спросил Лютик. — Люди уйдут, а мы-то останемся. Чем на земле встречать будем?

Димка думал ещё секунду и внезапно идея пришла:

— Есть чем! Северсвет, сколько альтановых сфер подняли из подземного хранилища? На площадь центральную хватит?

Лаюна ещё секунду осмысливал и кивнул:

— Почти. Ещё бы ящика два по краям раскидать.

Димка повернулся к рилевским десятникам:

— Берите воинов, бегом в хранилище, поднимите альтановых сфер, сколько сможете за раз. На площади драконов подождёте, чтобы вас увидели, а как земли коснутся, уходите.

Десятники, тоже поняв, что задумал оборотень, покинули пост и побежали готовить ловушку, а Димка взглянул на Хонта:

— И тебе задание: уводи всех. Ничего не берите. Идите к реке, по старице, по самой топи. Там вас огонь не достанет, если лес подожгут. А догонять вас не станут. Надеюсь, уже будет некому.

— Я с тобой, — заволновалась Хелея. — Я хорошо в воздухе держусь, Симаргл сам сказал, и копьём владею…

— Нет! — Димка даже не дослушал. — Нет, я тебе не разрешаю!

Девушка хмыкнула:

— Ты мне не муж, чтобы не разрешать! Вот возьмёшь меня в жёны, тогда поговорим.

Оборотень улыбнулся:

— Возьму тебя в жёны.

Хонт на этих словах окинул обоих взглядом и возмутился:

— Самое время о таком договариваться!

В голосе Димки была уверенность, так что Хелея смутилась:

— Ты не шутишь?

— Не шучу, — ответил оборотень. — Но сейчас уходи.

— А ты? — девушка так и стояла. — Ты что делать будешь?

Димка взял её за плечи и крепко сжал:

— Буду выполнять то, что обещал хранителю — защищать вас.

Он отпустил Хелею и, взглянув на Хонта и остальных, приказал:

— Всё, уходите.

Люди покинули пост. Сразу после них, Димка отправил Северсвета на площадь к рилевским воинам и, наконец, убрав всех из-под удара, всё же забеспокоился по поводу Хелеи. Лишь бы не догадалась обратно прибежать. От неё такого ожидать можно.

С неба на землю уже падала тень. Чёрные рептилии миновали границу старого города и приближались к жилой территории. Оборотни, захватив пояса с альтановыми сферами, запрыгнули псам на спины, и те взмыли в небо.

— Ранить! Снизить скорость! — приказал Симаргл. — Вперёд!

Псы разлетелись в стороны. Симаргл взял направление по линии атаки впереди идущего дракона. Плевок огнём сейчас точно попал бы в цель. Рептилия запрокинула голову, как раз готовясь это сделать, и открыла пасть. Симаргл махнул крыльями изо всех сил, стремительно сокращая расстояние, и Димка точным броском отправил альтановую сферу. Маленький шар влетел прямо в разинутый огненный жёрнов и через секунду первый взрыв окропил кровью небо. Обезглавленное тело дракона устремилось к земле, а Симаргл вниз — под брюха рептилий, спасаясь от огненной волны.

И сразу на псов полетели копья.

— Всадники! — понял Димка. — Симаргл, поднимись! Посмотрим!

Пёс взлетел над спинами драконов, едва не попав под струи пламени, и, оборотень, увидев морды аркаидов в клыкастых шлемах, выругался. Раз именно эти монстры здесь, значит, в живых велели никого не оставлять.

— Летим на площадь! — крикнул Димка.

Он надеялся, что Северсвет и рилевские воины за эти минуты успели подготовить ловушку. Псы достигли площади через мгновения, и сверху было видно людей с альтановыми арбалетами, выстроившихся в шеренгу по её краю.

Расстояние, покрываемое стрелой арбалета, было небольшим. По меркам дракона, через три маха крыльев уже можно лапой до стрелка дотянуться. Но такая близость давала преимущество и воинам. Половина стрел угодила рептилиям в глаза и носы. С близкого расстояния целиться было хорошо, жаль только, что один раз. После выстрела люди ринулись врассыпную и рассредоточились по улицам, уходя от огня. Сразу за этим первые бронированные рептилии с грохотом опустились на землю.

Остались мгновения на всё!

Димка спрыгнул со спины Симаргла, в воздухе обращаясь в волка, и помчался к руинам одного из фонтанов на краю площади. Оттуда к её центру вели цепочки альтановых сфер, вкопанных воинами меж камней. Чтобы подорвать их все по цепной реакции, нужно было всего лишь удачно метнуть одну на другую. И тогда вся площадь взлетит на воздух.

Но внезапно тень дракона закрыла свет над головой оборотня, и прямо перед ним приземлился аркаид. Димка не успел испугаться, понял лишь, что останавливаться нельзя! Он врезался в трёхметрового монстра в доспехах, всё-таки свалив его на землю, но аркаид мгновенно обхватил волка мощными руками и отшвырнул. У Димки от удара о камни потемнело в глазах. Он снова ринулся на противника, понимая, что с ним не справиться, а обойти себя он не даст.

— Димка, иди! — Лютик выпрыгнул откуда-то сбоку и ударил всем телом в грудь аркаида, подвинув его с дороги.

Со злобным, но довольным рёвом, тот поймал волка за холку и поднял в воздух. Димки рядом уже не было, он мчался к фонтану. До него остались последние метры, как вдруг прямо под тенью опускающегося дракона встала… Хелея.

Сердце в груди оборотня раздулось от хлынувшей в него крови. Сто раз за мгновение он успел пожалеть о том, что рассказал ей, как встречать дракона на земле. Точный удар под углом к пластине чешуи мог войти в тело, и если копье достаточно длинное и полностью металлическое, дойти до большой шейной артерии. Именно это она и собралась сделать! С деревянным копьём!

Позади с криком боли покатился по земле Лютик. Аркаид бросил его, с бешеной силой ударив ногой в грудь, чтобы сломать рёбра и вдавить их в самое сердце. Страшный и смертельный удар для любого существа. Пелена пыли скрыла обе фигуры, и дракон завис над Хелеей…

Уже ничего не успеть!

Димка уронил девушку на землю и закрыл своим телом, в надежде, что когти не доберутся до неё сквозь него. Оглушающий рёв и жаркое дыхание надавило на спину нестерпимо больно, но внезапно, где-то высоко над головой полыхнула вспышка, и мощный удар снёс чёрную рептилию в сторону. Прижав оборотня и Хелею к земле потоком воздуха из-под крыльев, над ними промчался алавийский дракон.

Димка даже не поверил, решив, что духи послали ему предсмертное видение, но небо уже заполонили серебряные рептилии, а чёрные взмыли с площади в бой.

Хелея сжала оборотня в объятиях, ничего не сказала, только посмотрела в глаза, а потом уткнулась лицом в его грудь. Димка от всех эмоций зарычал:

— Никогда, никогда больше ничему не научу! Слышишь⁈ И оружие в руки не дам, поняла⁈ Будешь дома сидеть! Еду готовить, детей нянчить! Поняла⁈

Хелея прижималась к Димке всем телом, а того так и трясло и от страха, и от гнева и от радости, что уцелели. Поэтому и голос охрип, когда ругался:

— Я тебе что велел — уходить! Зачем вернулась⁈

— Помочь тебе хотела, — шепнула Хелея.

— Смелая больно… — наконец выговорился Димка и вздохнул с облегчением.

Рядом внезапно появился Лютик, весь ободранный когтями аркаида до костей, и рухнул без сил.

— Охраняй меня, я сейчас… — прошептал он.

Нужно было хотя бы несколько минут, чтобы зажили разорванные сосуды и кровь перестала выливаться из тела.

Димка, увидев друга, не справился с удивлением и слезами радости. Хелея отпустила его из объятий, и он подполз к Лютику.

— Знаешь кто это был? — прошептал тот.

Димка не сразу узнал аркаида, но сейчас вспомнил. Им, как разведчикам, пусть и не алавийским, положено было знать имена и лица всех военачальников Скарада.

— Дикад, — прошептал он.

— Ага…

— Как ты смог? — Димка всё ещё хрипло шептал, голоса не хватало. — Я думал, теперь только на небе тебя увижу.

— Он на сферу наступил.

— Что⁈ — оборотень дар речи потерял.

— Вес его представляешь? — Лютик наконец сумел засмеяться. Лицо-то после ударов о землю опухло так, что губы едва двигались. — Сам как буйвол и доспехи килограмм сто. Попал точно на сферу меж камней, вот она и лопнула. Нога его вроде мимо меня пролетала. Везучий я.

— Исключительно, — Димка крепко обнял Лютика. — Всегда таким будь.

На землю рядом с оборотнями опустились Партан и Руфол.

— Все живы? — взволнованно спросил Партан. — Верховная берегиня спрашивает!

Димка вскочил на ноги в тот же момент:

— Она здесь⁈

Псы подняли оборотней и девушку в небо. Сражение драконов перемещалось на окраину города. Небо ещё разрывали огненные вспышки, но было понятно, что серебряные рептилии, прибывшие в явном численном перевесе, уверенно берут верх в этом бою.

Псы облетели улицы, чтобы Димка нашёл охотников и воинов, которые могли остаться. Как он и думал, Хонт и его люди покинуть родное селение не захотели. Да и рилевские воины далеко не ушли. Все следили за сражением и видели, как серебряные драконы закручивают сети вокруг чёрных рептилий и отправляют их камнем на землю.

Едва бой закончился, Димка повёл людей к месту сбора алавийцев. Драконы и всадники собрались на небольшой площади возле окружного водного канала, проходящего через последние кварталы города.

Увидев берегинь, Димка и Лютик испытали холодок, а Гинева и Ритрита строго оглядели подошедших к ним оборотней. Охотники, столпившиеся за их спинами, с интересом разглядывали огромных серебряных рептилий и двух женщин в боевой одежде. Рилевские воины опустили перед ними головы в почтительном поклоне, а Димка и Лютик и вовсе встали на колено.

— Кто из вас двоих возглавлял оборону города? — грозно спросила их Гинева.

Димка вздрогнул, не сразу ответил, но всё же справился с волнением и сказал:

— Я, госпожа.

— И как же ты её организовал? — тон голоса берегини оставался недобрым. — Как собирался обороняться? А если бы мы не прилетели?

— Из воздуха много не организуешь, — тихо заметил Лютик и замолк под строгим взглядом.

— Если бы не прилетели, альтановых сфер хватило бы на всех навийцев, — уверенно ответил Димка.

Гинева взглянула на него с интересом:

— Так ты заминировал площадь? И заманил туда всю стаю?

Димка кивнул, а берегиня, наконец, улыбнулась:

— Хорошее решение. И хорошо, что не пришлось тебе его исполнить. Если бы сам слишком близко оказался, мы бы сейчас с тобой не говорили.

— Так и есть, госпожа, — вздохнул оборотень.

Погибнуть при взрыве площади он мог бы запросто. За его спиной ахнула Хелея. Димка обернулся, а девушка поставила руки на бока и смотрела на него с возмущением:

— Так вот ты что задумал⁈ Поэтому меня от себя отправил⁈ Никогда больше не отойду! Следить за тобой буду! И везде за тобой ходить!

Люди вокруг засмеялись. Димка не смутился, только с улыбкой спросил:

— Ты же мне обещала, что детей нянчить будешь. Как же ты будешь за мной ходить?

— Вот с ними и буду! — пыхнула Хелея. — И больше рисковать не будешь!

Такой пылкости в голосе девушки засмеялись даже строгие берегини. Гинева подняла оборотней с колен.

— Иди, обними невесту, — сказала она Димке, а сама, наконец, внимательно оглядела охотников и, заметив все особенности внешнего облика, усмехнулась: — Живое доказательство того, что все народы могут жить в мире.

Димка, обняв Хелею, спросил берегиню:

— Госпожа, а почему прилетели? Откуда узнали, что нам помощь нужна?

— Что помощь нужна узнали от разведки, когда навийский отряд засекли, — ответила Гинева, — но собирались к вам раньше. Хранитель рассказал о сфере Альтана в пещере Танадора. Знаете, где это?

— Конечно, — кивнул Димка. — А сам Никита где?

— Не поверишь, — покачала головой Гинева. — Повёл драконов на штурм святилища вместе с вашим князем.

Оборотни удивлённо замерли.

— Э-э-х! — с досадой потянул Лютик. — И без нас! Самое интересное пропустили!

Димка вздохнул с волнением, поняв, что Рир, Иван и Никита сейчас в бою, и обнял Хелею крепче. Людей они сберегли, поручение хранителя выполнили, а невеста смотрела на него с восхищением и нежностью. Значит, самого главного он не пропустил.

* * *

В небо над святилищем прибывали плотные облака. Словно, предчувствуя беду, взволнованная гроза приближалась к древнему сооружению в надежде вовремя потушить пожар.

Часовые расположились на берегу у костров, поджаривая грибы на железных наконечниках стрел, но, заметив белое пятно в тёмном полотне леса, сразу поднялись. Старший сурвак, разглядев фигуру, удивлённо присвистнул:

— Гром мне на рога… хранитель!

Белое пятно, быстро приближаясь, стало волком, а на подходе к святилищу зверь обратился в человека и пошёл, подняв руки над головой.

Сурваки целились в него с момента появления у кромки леса. Но старший, конечно, команды пустить стрелу не давал. Вместо этого выслал две группы проверить окрестности, на случай если хранитель ещё кого-нибудь с собой привёл, и сам отправился навстречу.

Никита оглядел сурвак, когда они подошли. Смотрели они исподлобья, но точно с интересом, и оружие держали наготове.

— Не дёргайтесь, — произнёс Велехов. — У меня дело с вашим командиром, вы мне не нужны.

Сурваки насмешливо оскалились. Как бы ни был силен белый волк, а всей своей сворой они его на шкурки разорвали бы. Так что шутку оценили.

— Иди за мной, — сказал старший.

Переходом от берега к святилищу, стоявшему столпами-основаниями в бурной реке, служил низкий гранитный мост. Сурваки повели хранителя по нему. Шагая вперёд, Никита смотрел под ноги на каменную поверхность. Если всё нормально, если Туран не заблудился в подземном коридоре, и всем хватило воздуха проплыть по нему, то Рир и Вурда сейчас рядом. Тайный путь начинался в лесу с неглубокого колодца в земле, вёл вдоль русла реки и выходил прямо под мост.

В тот самый момент, когда Велехов подумал об этом, Туран первым выбрался из узкого отверстия в стене берега под мостом. За ним Рир и Вурда. Оказавшись в бурном потоке реки, все уцепились за арку моста, вогнав когти в ложбинки меж камней и так двинулись вперёд, прислушиваясь к голосам наверху.

На середине перехода Никиту встретил Таркор, и довольная улыбка на его лице говорила, что он с нетерпением ждал хранителя.

— Значит, согласен, — вместо приветствия произнёс оборотень.

Велехов, молча, кивнул.

— И никаких сомнений? — Таркор вплотную подступил к нему.

Он смотрел прямо в глаза, напролом влезая в мысли, но Никита отразил его натиск.

— Не лезь, — резко предупредил он. — Отведи меня к ней.

Таркор усмехнулся и показал на лестницу за своей спиной. Широкими ступенями она поднималась через все уровни святилища на самый верх. На круглую площадку из горного хрусталя, служившую крышей колодцу и полом для золотого стола.

— Идём, — позвал оборотень.

Велехов думал ещё секунду. Если друзья рядом и слышат их, то надо дать им понять, куда Таркор поведёт его. Святилище огромно.

— Ты наглый, — произнёс Никита. — Вывел талисманы наружу? На ритуальную площадку? Не боишься, что берегини почувствуют их силу?

— Берегини уже не в Алавии, хранитель, — напомнил оборотень. — Благодаря тебе и Турану.

Никита понял, зачем в плане Таркора этот оборотень. Туран должен был доставить хранителя обратно в Алавию и выдать то, что нужно знать ему и берегиням. Так что отправление алавийских драконов и Гиневы подальше от истинной цели Таркора — это их с Тураном заслуга. Хоть и ненамеренно, но они помогли.

Рир внизу под мостом напряжённо слушал разговор. Услышав о ритуальной площадке — самой высокой точке святилища, нахмурился. Когда Таркор и хранитель ушли, оборотень напряжённо взглянул на Вурду, и тот понял его мысль по взгляду. Прорваться на самый верх, когда всё начнётся, по открытой лестнице, на глазах у всех, будет совсем не просто.

* * *

Шагнув на хрустальную площадку, Никита остановился. Арнава невесомо парила в окружении света талисманов над золотым столом. Было заметно, как она дышит, медленно и неглубоко. Грудь, покрытая тонким шёлком белого платья, поднималась и опускалась. Нити серебряных волос тянулись в воздухе.

Велехов ещё мгновения смотрел на неё. Он не расставался с Арнавой в своих мыслях ни на мгновение. Она всегда была с ним. Ему не нужно было касаться медальона, чтобы чувствовать её, чтобы знать, что бьётся её сердце. Их сознания соединились через границы обоих миров уже давно, и Никите было легко лишиться жизни за неё. Настолько легко, что он ощущал в себе силы положить на плаху не только свою голову, но и всю Алавию. Ведь за этим он и пришёл.

— Зачем тебе Саталир? — спросил он Таркора, уже зная ответ.

Оборотень улыбнулся:

— Незачем.

Велехов знал это. Не с самого начала, но сейчас уже не осталось сомнений.

Мозаика разрозненных событий и слов сложилась в единую картину. Саталир был всего лишь уловкой. У Таркора не было возможности переправить его с территории Вулавала к Алавии. Драконы и аркаиды, отправленные туда, всего лишь должны сгинуть в сражении.

Главное оружие именно здесь. Святилище и есть самое грозное, самое разрушительное оружие. Объединяя потоки магии, оно не должно быть потревожено никем и ничем. Любое разрушение именно в этой точке вызовет реакцию, которая хорошо покачает земли внутреннего мира. И именно здесь над колодцем — прямым каналом в сердце земли, это вмешательство будет самым точным.

Четыре одновременно уничтоженных талисмана — серьёзный удар по магическим силам внутреннего мира. Взаимосвязь стихий снова нарушится. И смерть хранителя внесёт свою лепту, ведь с его жизнью уйдёт и призванная им магия. Последствия такого изменения баланса сил в магическом полотне будут катастрофическими.

Столь масштабный всплеск вывернет пространство внутреннего мира наизнанку. А те, кто мог бы справиться с этой разрушительной мощью, сейчас за тысячи километров отсюда, отвлечены простой уловкой — угрозой Вулавалу, и уже не успеют остановить хранителя.

— Это убьёт всех, — с холодным ужасом в сердце прошептал Никита. — Ты убьёшь и своих. Тех, кто остался за пределами святилища.

— Своих? — оборотень засмеялся. — Аркаидов? Сурвак? Они лишь средство достижения цели.

— Они солдаты, исполняющие твой приказ, — тяжело вздохнул Велехов. — Они верят тебе.

Эти слова ничего не значили для Таркора.

— Такова последняя воля повелителя, — произнёс он. — Обрушить внутренний мир, уничтожить его и опустошить. И начать всё заново, когда осядет пыль от костей.

Никита взглянул в глаза оборотня и внезапно увидел в них… таких знакомых чёрных змей, ползающих в белых склерах. Он резко отступил назад, поражённо глядя на Таркора.

— Не бойся, хранитель, — на губах оборотня играла улыбка. — Перед тем, как ты убил Скарада, он передал мне свою кровь. Какая-то его часть теперь живёт во мне.

— И месте с ней Мрак, — хрипло вздохнул Велехов.

Он пытался понять, как это возможно. Если Таркор принял кровь повелителя, как он сохранил своё сознание? Но ведь и Скарад был собой. Мрак не поглотил его, наоборот, сделал сильнее и подчинился ему.

Оборотень в точности понял его мысли:

— Да, хранитель. В руках Повелителя Мрак был лишь знанием и силой, которая ищет себе носителя и служит его целям. Сегодня тебе это поможет.

— Что? — прошептал Никита.

— Запоминай, — Таркор внезапно шагнул к нему и зашептал заклинание прямо в ухо.

Велехов слушал слова «щита сознания», и каждое оставалось в его памяти сразу. На последнем оборотень рассёк своё предплечье когтями, выпуская кровь. Но выступив на кожу, она не потекла, а осталась в глубоких ложбинках порезов. И в них, будто в озёрах, купались тонкие чёрные змейки.

— Заклинание Скарада сильнее того, которое используют берегини, — мягко сказал Таркор, видя выражение лица хранителя. — Но без его крови оно не сработает. Она тебе не навредит. Ты белый волк. Магия твоего рода подавит каплю Мрака. Не сомневайся.

Велехов не мог заставить себя в это поверить.

— Ну же, Никита, — жёстко произнёс оборотень. — Арнава погибает. Умирает там, куда ты её отправил. Она отдала всё ради тебя — жизнь и душу на милость хранителя, а ты бросил её во тьме. Берегини не позволят тебе вернуть её. Ведь цена слишком высока — гибель талисманов и риск навредить миру, который они защищают. Тебя убьют раньше, чем ты попытаешься. Решайся сейчас. Иначе хорони свою берегиню, а потом всю жизнь помни, что мог спасти её… но не стал.

Велехов тяжело дыша, поднял руку и развернул, открыв предплечье. Он знал, что Таркор прав. Отступать ему и правда некуда. Другого раза, чтобы забрать Арнаву из Мрака не будет.

Таркор не медлил, сразу крепко сжал запястье Никиты и рассек его руку когтями, а потом занёс свою над порезами. Чёрные змейки превратились в капли смолы и упали в раны хранителя. По мышцам Велехова пробежала дрожь, но порезы мгновенно затянулись, и ничего в ощущениях больше не изменилось.

— Начинай, — потребовал Таркор, и его взгляд стал хищным и довольным, как никогда.

Никита стоял ещё мгновения, осознавая, насколько далеко зашёл и, наконец, сделал шаг к сияющему квадрату. Талисманы, окружавшие Арнаву, парили в воздухе, источая свою силу в ткань магии. Никита чувствовал её и видел внутренним взглядом.

Закрыв глаза он, прямо сейчас он разглядывал реющие в пространстве нити, образующие удивительную вышивку, принизывающую воздух и землю, уходящую далеко в космос и глубоко к ядру планеты. Весь мир — единое объёмное полотно, а каждый талисман — это веретено, которое тянет к себе определённые нити и наматывает на себя силу каждой стихии.

Но сейчас, вокруг четырёх мечей, парящих в воздухе, нити, сведённые в светящиеся потоки, образовывали единый клубок. В нём они двигались в строгом порядке, не мешая друг другу, плавно перетекая по своим границам. Никита чувствовал их, будто потоки ветра, скользящие по разным сторонам от него. И пока он стоял вне их, эта сила протекала мимо, но когда поднял руку и поставил ладонь на пути мерцающих нитей… они потянулись к нему, выходя из потока. Велехов ощутил болезненное покалывание, и оно становилось всё сильней…

Вокруг святилища быстро теплело и камни сооружения нагревались под ногами сурвак. Ветер нагрянул из ниоткуда, волоча за собой мелкие камни. Под землёй мягко, пока едва заметно, прошла дрожь. Внутри, в нижних коридорах и помещениях с потолка посыпалась пыль.

— Всем на поверхность! — разнеслись голоса старших сурвак.

Толпясь и протискиваясь в проходах, сурваки ринулись на внешние площадки. Волны талисманов, быстро набирая силу, расходились по святилищу. Стены трещали и дрожали, кое-где лопался цемент, скрепляющий камни.

Снаружи рассеянный свет наполнил небо, словно облака подсвечивались изнутри. Силы стихий стягивались с каждого миллиметра пространства внутреннего мира на призыв хранителя. Сияние разрасталось во все стороны, и границы магических потоков, наконец проявились, мерцая, и заполняя воздух до самого горизонта.

Сурваки толпились на террасах, с интересом глядя на происходящее. Внезапный рёв, приглушенный расстоянием, заставил их отвлечься от сияющих облаков. Вдалеке зашевелилась линия леса, выпуская сверкающие потоки серебряных драконов. Прямо из-под деревьев, разнося в щепки ветвистые кроны, рептилии стартовали на штурм святилища.

Сурваки ещё мгновение стояли, как поражённые громом, осознавая, что на них летят атакующие звенья и в каждом из них не меньше двадцати драконов, но внезапный хохот нарушил тишину. Старший командир не сдержался.

— Кто хочет алавийского мяса⁈ — заорал он.

Дошло, наконец, до всех, и сурваки ринулись к орудиям. С внешней стороны щит не пробиваем, но изнутри-то можно вести обстрел.

В это же время оборотни, ждавшие под мостом, поднялись из воды и никем незамеченные, побежали внутрь сооружения. Туран остановил всех, когда оказались в коридоре.

— Мы не сможем подняться за хранителем, — сказал он.

Даже Рир согласился с ним. Все площадки святилища заполнены сурваками, незаметно там не пройти. И сейчас пойманных диверсантов в плен брать не будут, разорвут на месте.

Все затаились, потому что по примыкающему коридору пробежала группа сурвак, неся в руках ящики с альтановыми сферами. Вурда заинтересованно проводил их взглядом.

Стены снова задрожали. На сей раз не от силы талисманов. Похоже, драконы ударили по щиту со всей мощью.

— Начали штурм, — понял ворлак и спросил Турана: — Где склад боеприпасов, знаешь?

Оборотень кивнул.

— Веди, — приказал Вурда, — поможем хранителю по-другому.

На улице небо над святилищем заполнили алавийские драконы. Боевые «клинья» летели прямо на защитный купол.

— Смерть им, — хмыкнул кто-то из старших сурвак. — Огонь!

В воздух единым залпом взметнулись альтановые сферы и копья, охватив каждый кусочек пространства перед сооружением.

Иван и Владимир в последние секунды разбили атаку на два крыла, уводя драконов из-под шквального огня в обе стороны, вынуждая сурвак потратить время на перенацеливание орудий. Но всё это было лишь игрой со временем.

Иван смотрел за столпами-основаниями. Они держали щит и, несмотря на дрожь, бегущую по сооружению, крепко стояли на своих местах. Тряхнуть должно было сильнее, чтобы эти опоры хоть на миллиметр сдвинулись или пошла трещинка.

— Ну, Никита, — прошептал князь, — давай!

* * *

Никита впервые чувствовал талисманы так и начинал понимать, почему берегини не хотели соединять их. Его тело охватывала боль и нестерпимый жар. Объединить силу стихий в единый поток, оказывается, было не самым сложным. Сейчас Велехов, словно стоял под водопадом и должен был удержаться на ногах, чтобы разделить эту единую массу, разбивающую тело и сознание. Найти в ней отдельные потоки, разные по ощущениям, но единые по свой неизмеримой мощи, каждый из которых мог разорвать на атомы.

Кровь уже текла из носа и глаз Никиты, и это было лишь начало. Сила ветра отделилась сверкающим серебристым всполохом и потянулась к хранителю, перетекая по его сознанию, и пройдя насквозь, схватилась с талисманом. Символы магической связи на лезвии меча зажглись ярким светом.

Никита потянул к себе второй поток — наполненный голубыми искрами и тяжелый, давящий дыхание, и направил его к другому талисману. Меч вспыхнул от кончика лезвия до рукояти, приняв стихию воды и снова став её частью.

— Давай, хранитель, — улыбнулся Таркор, — получается.

Никита сплюнул кровь и опустился на колени. Сила огня обожгла его тело и разум нестерпимой болью, но и этот поток присоединился к мечу.

И последней стихии Велехов позволил на мгновение выскользнуть вовне. Отголосок этой мощи как следует тряхнул землю вокруг. Косые линии разломили террасы святилища, и, наконец, тонкая трещина проступила на поверхности одного из столпов-оснований. Она рассекла защитные знаки, и в небе над этим местом разорвалась поверхность прозрачного купола.

Огненный шар, выпущенный драконом, врезался точно в оружейную позицию, разметав орудия вместе со стрелками. Поняв, что щит разомкнут, рептилии ринулись в лобовую сквозь шквал альтановых сфер и обрушились на боевые площадки, заливая их огнём.

Но защитный купол святилища восстанавливался быстро. На поверхности столпа-основания вспыхнули другие знаки, и магия пошла по цепочке новых символов, вновь устанавливая защиту. Разрыв щита стянулся краями и склеился. Иван и Владимир, успевшие проскочить в это короткое «окно», пересеклись у верхушки сооружения, откуда бил слепящий свет. Мощь талисманов сносила отсюда тяжёлых драконов, как пылинки, и князья полетели вниз.

Снаружи осталось более половины рептилий, и по ним вели обстрел. Но внутри купола драконы прорвались сквозь шквальный огонь орудий и достигли боевых площадок. Всадники спрыгивали прямо на головы сурвак, вступая в бой на мечах. Князья тоже устремились к одной из террас. Иван выхватил из-за спины два боевых топора, ещё с высоты уложил двоих сурвак и ринулся в самую гущу.

* * *

Таркор прикрыл глаза рукой, смотреть было уже невозможно. Свет нестерпимо ярко полыхал в пространстве, обжигая своей мощью. Он спрятал хранителя, вобрав его в самое сердце переплетения силы талисманов. Теперь все потоки были послушны ему, но проходя сквозь него, рвали тело в клочья. И даже его немыслимая регенерация не справлялась с ними.

Но Велехов был почти у цели. Сейчас он мог бы уже запечатать талисманы и завершить разделение. Символы заклинаний, державших связь каждого меча и стихии горели ярко, и чтобы закрепить её окончательно, нужно было лишь коснуться их в правильной последовательности, которую Никита знал.

Но сейчас в этот краткий момент, ставший в сознании вечным, он думал, что быть может, Бимир видел, что в руках нового хранителя, ради которого он отказался от всего, окажется сила, способная уничтожить весь внутренний мир. И, несмотря на риск причинить смерть миллионам, хранитель всё равно воспользуется ею ради спасения одной души. Быть может, оставляя ему знания о талисманах в открытых свитках, Бимир надеялся предотвратить эту беду… Знал ли он, что из этого получилось?

Никита сжал свой медальон и вошёл в туман сознания Арнавы. Ветер скручивал белую пелену и разметал её в потемневшем пространстве, а за стеной чёрной воды пульсировал серебряный свет. Четыре потока, прирученной хранителем силы последовали за ним, и образы мечей сформировались с четырёх сторон от него. Их свет растекался, словно искрящийся пар, и тьма перед ними светлела и отползала. Заклинание щита сознания, произнесённое Никитой, сотрясло стену, и он шагнул сквозь неё, увлекая потоки света во тьму.

В безграничной пустоте бушевала немая буря. Смерчи из чёрного песка сливались воедино и разделялись на множество, осыпались дождём и тонули в необъятной глубине под ногами. Свет выхватывал во мраке души, бесчисленные, растворённые друг в друге, будто слипающиеся меж собой тёмные тела, тающие, тонущие… и возникающие уже в других сплетениях…

Словно зная, зачем хранитель здесь, тьма тянулась к нему языками, пробуя погасить сияние, невесомо летевшее вокруг него. Но пока этот щит держался, и Никита шёл к серебряному свету, обретающему форму девушки в боевом облачении, сидящей на коленях…

Она подняла голову, словно прислушиваясь к звукам бури, которых не было слышно никому, кроме пленных душ. Чёрный песок осыпался с её волос, густые угольные слёзы катились по лицу, такому прекрасному и ужасающему сейчас, и взгляд пустых глаз отражал лишь вихри во тьме.

Берегиня закрылась от Мрака собственным щитом, но окружающий её тонкий купол, был едва заметен. Тьма поглощала его, подбираясь к сознанию, так долго не покоряющемуся ей.

— Арнава, — позвал Никита, опускаясь на колени.

Он взял её за руки, но это было всё равно, что коснуться призрака. Невесомые ладони, почти неосязаемые. В чёрном зеркале её глаз отразились талисманы. Их сияние пульсировало, то нарастая и освещая глубины мрака вокруг, то спадая и оставляя видимым в необъятном пространстве лишь две фигуры, держащиеся за руки.

— Я с тобой, — прошептал Велехов.

Свет задрожал под натиском тьмы. Её беззвучные удары стали сильнее и яростнее. Множество злобных лиц заметались по прозрачной преграде, отделяющей их от хранителя. Мрак буйствовал, стремясь поглотить непрошеного гостя.

Никита снял с шеи второй медальон и, крепко зажав его в ладони, поднял руку над головой. Если всё получится, если он сделал всё правильно и если сейчас справится, то спасёт берегиню и выживет сам. Если нет, значит, они оба погибнут.

Велехов прижал Арнаву к себе.

— Я держу тебя, — прошептал он.

И отпустил потоки стихий.

Ещё мгновение они текли спокойно, соединённые каждый со своим талисманом… ни один из которых не был запечатан. Никита не сделал этого именно для того, чтобы в один краткий миг, безгранично мощные силы, которые он больше сдерживал и не направлял, не привязанные больше к своим оболочкам, освободились и схлопнулись! В единое целое с ужасающей мощью.

Ещё мгновение и Никита почувствовал, как их с Арнавой стремительно выносит из Мрака волной магического взрыва, и он падает на землю от резкой боли…

Перед глазами, словно круги на воде разошлись полосы света, стирая полотно леса в древесную пыль. И сам воздух сдвинулся всплесками, то исчезая, то вновь появляясь в пространстве мира. Небо проваливалось в космос и вновь обретало синий цвет за мгновения, словно атмосфера едва держалась на планете. Вдалеке, словно невесомые пушинки отрывало и подбрасывало в воздух горные вершины Рогароса. Свободная от оболочки талисманов неуправляемая сила стихий рвала всё за пределами святилища в клочья.

Таркор стоял на самом краю площадки, наблюдая за разрушением собственного мира и улыбался, сейчас более всего желая оказаться рядом с Алавией и увидеть, как падут её стены, похоронив ненавистных берегинь под собой.

* * *

В самых нижних помещениях святилища было шумно. Сюда доносились глухие стуки и щелчки орудий, взрывы и монотонный гул, в который сливались рёв множества драконов и вопли сурвак. Но ещё здесь шумела вода. Для хранения боеприпасов приспособили большой зал под нижней площадкой сооружения, располагавшийся прямо над рекой. На полу здесь были отверстия, накрытые решётками, через которые было видно бурлящий поток, а на саму нижнюю площадку вели лестницы. Сурваки носились по ним вверх и вниз, подавая снаряды к орудиям.

Оборотни, подойдя к оружейному складу, затаились.

— Что ты задумал? — прошептал Туран Вурде.

Тот не сразу ответил, осматриваясь.

— Отсюда есть другой выход? — спросил он.

— Есть, вверх по лестнице, — напряжённо сказал Туран. — Что ты задумал?

Рир, увидев, что внутри зала нет перегородок и оно доверху забито альтановыми сферами, даже усмехнулся:

— Как в сказке.

Если взорвать все боеприпасы, сколько есть, всю нижнюю площадку сооружения можно уничтожить.

Вурда показал кивком головы на широченный каменный столб, проходящий насквозь через это помещение. Защитные знаки светились по всей его высоте. Одна из опор святилища. Вот её и надо повредить, чтобы разомкнуть щит снаружи.

— Обложим сферами и подорвём, — приказал ворлак. — Ты слева, я справа. Туран, жди здесь.

Но оборотень внезапно схватил Вурду за плечо:

— Стой.

Схватил вовремя. С лестницы спрыгнули два чёрных волка.

Рир нахмурился:

— Твои?

Туран напряжённо смотрел на оборотней:

— Да, из моего отряда.

— Почему не воюют? Чего бродят? — спросил Рир.

— Они разведка.

— Понятно, — кивнул Рир. — Сколько их?

— Было шестеро… со мной, — прошептал Туран, внимательно следя за двумя чёрными волками, которые прошлись по помещению, явно обследуя его.

Сурваки носились мимо, не обращая на них внимания.

— Ищут нас, — прошептал Туран. — Почуяли…

— Не с той стороны ищут, — заметил было Рир, и тут все поняли, что их не ищут, их уже нашли!

Ход вперёд им заблокирован этой двойкой, значит, ещё трое атакуют со спины…

Внезапно дрогнувший воздух заставил всех обернуться. Три чёрных волка прыгнули одновременно, выбрав цели заранее. Никто из диверсантов не успел уклониться от удара. Все покатились в одном клубке прямо в помещение склада и врезались в ящики, разбив деревянные стенки в щепки. На пол посыпались альтановые сферы. Сила удара от падения была мала для детонации, но энергия, заключённая в них, опасно засияла.

Вурда едва отбросил от себя тело своего противника с разорванным горлом, как на него с обеих сторон набросились ещё двое оборотней. Рир и другой чёрный волк догоняли друг друга, прыгая по ящикам и головам сурвак, а тем было не до них. Наверху драконы продолжали атаку, так что подача снарядов на орудийные площадки была более важным делом, чем разборка оборотней. К тому же диверсанты — проблема разведчиков, пусть разбираются.

Туран не успел сбросить человеческий облик, волк прижал его к полу, сдавив одной лапой шею, а второй правую руку.

— Ты! — прорычал он. — Так и не сдох!

Туран не мог ничего сделать. Когтей, чтобы вогнать под рёбра не было, а его правую руку оборотень держал крепче всего, зная силу удара своего бывшего товарища. Он оторвал Турана от пола и ударил затылком о камень:

— Командир приказал отдать жизнь, ты должен был отдать! А ты смог только сбежать! Поганая собака!

Но разорвать Турану горло оборотень не успел, потому что два волка, сцепившись когтями и зубами, рухнули прямо перед ними. Рир сбросил своего противника, вдогонку ударив его в челюсть. Оглушённый оборотень покатился по полу, а Рир повернулся к Турану.

— Уходи! — сказал он. — Был договор, что ты со своими драться не будешь. Да тебе и наполовину нечем.

Волк, державший Турана, услышав это, хищно оскалился:

— Предатель. Привёл к нам врагов!

Он отшвырнул парня и ринулся на Рира, но Туран, откатившись, поднялся рывком и бросился за ним. Ударил сбоку в ребро с такой силой, что оборотень отлетел в стену и рухнул, в злости царапая когтями пол, но подняться уже не смог.

А возле Рира и Турана оказался Вурда, изодранный в кровь, и десятка два сурвак. Последние, наконец, решили вмешаться и окружили диверсантов кольцом. Значит, отсюда им не вырваться, да и цели не достигли. Щит наверху по-прежнему защищал святилище.

— Туран! — позвал ворлак. — Тебе задание!

— Говори… — хрипло выдохнул тот.

— Придумай, как нам выжить через три секунды. Три, две!.

Вурда выплюнул из пасти альтановую сферу крупного калибра — самый большой шар к тяжёлой альтановой пушке, молниеносно обратился в человека и замахнулся сферой:

— Придумал или прощаемся?

Туран внезапно отскочил назад и пнул ногой решетку над отверстием в полу. Рир прыгнул к нему в тот же момент, хватая по дороге ворлака. Этим же мигом сурваки ринулись на оборотней в попытке предотвратить катастрофу, а Вурда метнул сферу прямо в заполненный доверху ящик альтановых снарядов. И больше мгновений не осталось…

* * *

Под оглушительный грохот нижняя площадь святилища поднялась в воздух, смяв несколько уровней террас над собой, и, разламываясь на крупные глыбы, рухнула вниз. Вся масса каменных обломков обрушилась в бурный речной поток, перекрыв и застопорив течение.

Вместе с этажами сооружения взрыв снёс орудия и сурвак с огневых позиций и повредил защитные знаки на оголившемся столпе-основании, и над обрушенным участком святилища снова раскрылся купол щита. Драконы ринулись сквозь новую брешь. И стало ясно, что теперь сопротивление бесполезно.

Оружейный склад уничтожен, орудия опустошены. Свежие силы атакующих поливали пламенем последние ведущие бой площадки, заставляя уцелевших сурвак отступить во внутренние помещения. Обстрел прекратился.

Драконы приземлялись на террасы, где оставались только алавийские воины, первыми принявшие бой. Князья уже собирали их для новых распоряжений.

— Идём группами по десять человек, — быстро говорил Иван. — Если кто сдастся, берём в плен, если нет — сами виноваты.

Он быстро отправил людей на зачистку святилища и позвал командира драконов:

— Что на уровне ритуальной площадки?

Рептилии до сих пор облетали святилище только на средней высоте. Во время сражения волны силы талисманов, исходящие с верхней точки сооружения, могли разрезать бронированного дракона пополам. Из-за этого чуть двоих не потеряли.

— Пока нам туда не подобраться, — покачал головой командир.

— Иван, смотри, — внезапно сказал Владимир, глядя на происходящее за пределами щита.

В границах купола, защищающего святилище, не было разрушений, кроме тех, что нанесли сами драконы. А за пределами щита в это время, словно в страшном сне распадались в пыль деревья и камни, испарялись в туман воды реки. Небо темнело и светлело так, будто солнце и луна исчезали и рождались вновь за мгновения.

— Святые духи, — поражённо прошептал Владимир, — такая мощь…

Но Иван не стал отвлекаться на разгул силы стихий. Времени у них нет, разделение талисманов ещё идёт, а значит, Никита жив и надо идти за ним.

— Ты ищи наших диверсантов, — сказал князь, — а я наверх за хранителем.

— Да, да… — Владимир махнул воинам. — За мной!

Его группа направилась к руинам нижний площадки сооружения. Было понятно, что взрыв, разворотивший половину святилища и повредивший опору щита, не мог быть случаен. Это сработали свои, дали возможность прорваться внутрь и вдарить со всей мощью.

Но, оказавшись на завале камней, перегородивших реку, как дамба, Владимир замер. Кое-где на руинах, мокнущих ручейками, шевелились уцелевшие сурваки. Их было немного. Мощность взрыва не оставила больших шансов на спасение. И оглядевшись, Владимир с ужасом понял, что разрыв альтановых снарядов произошёл снизу, так что те, кто устроил взрыв… остались под многотонным завалом.

Но за его спиной внезапно раздались удивлённые возгласы воинов и знакомый голос:

— Ты там не по нам плачешь?

Князь обернулся и увидел перед собой всех троих. Только вместо пыли и сажи оборотни были насквозь мокрые. По волосам стекала вода.

Владимир дар речи потерял, только за сердце схватился.

— В реке выловили! — радостно отчитались его воины.

Люди окружили оборотней, хлопая их по плечам:

— Молодцы! Такое дело сделали!

— Если бы не вы, нас бы уже перебили! Едва додержали атаку.

— Святые духи! — князь подбежал к оборотням. — Как вы живы остались?

Рир сел на камни отдышаться:

— Как и всегда — чудом. На этот раз вот этим…

Он показал на Турана, который тоже в себя пока приходил — опустился на колени и опирался на землю ладонями. Встать не мог, потому что голова до сих пор от взрывной волны кружилась. Но Владимиру оборотень ответил.

— Нижний уровень над рекой, — произнёс он. — Там в полу люки. Повезло, один под ногами оказался. Нас вода вынесла.

— Ага, за мгновение до взрыва спрыгнули, — Рир тёр ладонью ухо, в котором всё ещё звенело от грохота. — Течение быстрое. До того, как камни посыпались, нас уже на десяток метров отнесло. Никита где?

— Наверху, — коротко вздохнул князь. — Иван пошёл за ним, но не знаю, пробился ли. На верхних этажах ещё много народа.

— И я пойду, — сказал оборотень, поднимаясь.

Забрав выживших сурвак с завала, алавийские воины вместе с оборотнями отправились на одну из больших террас святилища, куда начали выходить группы, посланные Иваном на зачистку. Тоже вели пленных. Такие цепочки потянулись со всех сторон, и драконы сразу взяли площадку в оцепление.

Рир задержался здесь на чуток, потому что Владимир, оглядев быстро растущую толпу пленных, решил, что это дело надо уладить. Встав напротив навийцев, молодой князь обратил их внимание на себя, громко сказав:

— От имени Алавии предлагаю вам признать поражение. Откажитесь от войны и все останетесь живы.

Пленные стояли с жуткими лицами — сплошная злоба и всё.

— Дело ваше, — заметил князь. — Больше одного раза предлагать не будем. Старший есть?

Один сурвак вышел вперёд.

— Что скажешь? — спросил Владимир.

— Сдадимся и сохраните жизнь? — усмехнулся навиец. — Надолго?

— Думаете, какие сами, такие и все? — возмутился князь.

Пленные молчали. Злобные взгляды, все как один, устремились на Турана.

— Предатель… — зашипели голоса.

Всем было ясно, что без помощи оборотня, знавшего тайные подходы к святилищу, их бы так легко не взяли.

Рир тоже посмотрел на Турана. Тот лицом был спокоен, но дрожь заметно шла по телу.

— Предатель! — зло оскалился старший сурвак. — Хочешь, чтобы и мы стали такими⁈

— Таркор вам не командир, — внезапно произнёс Туран. — Он не хочет победы. Только смерти всему. И вам тоже.

Сурвак ринулся на оборотня в тот же миг, намереваясь вцепиться в горло, но Туран одним движением отшвырнул его от себя, да так, что навиец отлетел обратно к толпе, подвинув весь первый ряд.

— Оглядитесь! — зарычал оборотень. — Что у нас есть? Только наша злоба и ненависть. Сражаемся не за свою землю, она будто и не нужна нам вовсе! Бьемся за то, чтобы на чужой земле других убивать, за право чужую кровь лить! Так, чтобы любой народ, кто не с нами, уничтожить. Мы разрушители, не Алавия!

Рир и Вурда переглянулись. Слова Турана за живое задели. Очень он прав, и главное — сам понял. Поэтому и встал между всеми врагами, как стена.

Старший сурвак, тяжело дыша, поднялся на ноги, и внезапно из толпы за ним молниеносно вылетел нож. Так быстро, что никто среагировать не успел. Лезвие врезалось в грудь Турана, откинув его силой удара назад. И тишина взорвалась. Дракон выхватил нападавшего из толпы и швырнул его на землю, возмущённые воины едва не набросились на пленных:

— Он же вас защищает!

Рир подхватил Турана, не дав ему коснуться земли, и крик оборотня остановил дракона за мгновение до того, как он раздавил бы навийца:

— Нет, оставь!

Туран дышал хрипло, но всё равно прошептал:

— Если всю жизнь сам ни во что не верил, за что поверить мне?

Рир вырвал нож из его груди и крепко зажал рану ладонью.

— В сердце не попал, — сказал он оборотню. — Терпи, заживёт.

Туран едва стоял, держась за плечо Рира, но голос остался твёрд.

— Право выбора вам дали, — произнёс он. — Осталось сделать его.

Сурваки так и стояли, сверля злобными взглядами людей, но и всё же такая бурная реакция зародила сомнение. Предателей не жалуют нигде, ни у своих, ни у чужих им места не найдётся, а за Турана вступились. Вступились так, будто он больше Алавии не враг.

— Что ж вы как звери⁈ — Владимир гневно оглядел пленных: — Только кровь и чуете! Хотели бы вас уничтожить — ничего бы не предлагали! Убили бы всех, кто хоть взгляд не смирный бросил! Неужели не хотите мира? Навия ваша земля, будете на ней жить и восстанавливать.

На лицах сурвак появилось удивление, и невольно разжались крепкие кулаки. Слова молодого князя наконец обрели смысл. Лишь поверить им было страшно. Старший сурвак облизал пересохшие губы, оглядел людей и оборотней, и, наконец, остановив взгляд на Владимире, произнёс:

— Раз так говоришь, дай мне клятву на крови, что всё это правда.

Князь согласился сразу, не раздумывая:

— Я, Владимир, князь Вограда, даю тебе клятву мира взамен на твою — что сложишь оружие и против Алавии воевать не будешь.

Он вытащил нож и разрезал свою ладонь, окропив кровью камни. Сурваки окончательно растерялись, не ждали такого. Старший шагнул к Владимиру, тоже сделал себе надрез на ладони и оба скрепили рукопожатие.

— Теперь за нашу жизнь ты в ответе, — сказал сурвак.

— А вы в ответе за вашу землю, — твёрдо ответил князь. — Наконец будете хозяевами на ней, а не рабами.

* * *

Велехов не понимал дышит ли он, цело ли его тело… но он видел, как ярко горят символы на талисманах и как оплавляется металл, стекая каплями на камни площадки. Но мечи ещё существовали! Мощь разрыва потоков не уничтожила их. Медальон сработал!

— Арнава… — прошептал Никита.

Она уже не парила в воздухе, как и талисманы. Они упали рядом с ней, и один упёрся рукоятью в золотой стол под рукой берегини. Арнава лежала, тяжело дыша. На голос Никиты… повернула голову и посмотрела на него. Сияющий синий взгляд пронзил его до боли, но вызвал радость. Она здесь! Ещё ничего не осознавая и не понимая, но здесь!

Улыбка застыла на лице Таркора, когда внезапно, разрушающие волны талисманов ослабли. Словно круги от камня, брошенного в воду, они разошлись в пространстве и растворились. Оборотень поражённо обернулся к хранителю. Ещё минуту назад тот сидел на коленях, оглушённый, но сейчас стоял на ногах, и на его груди неожиданно ярко светился ещё один, неизвестный медальон.

— Что ты сделал? — прошипел Таркор.

Ветер ослабевал и небо возвращалось в естественный синий. На многие километры вокруг оседали пыль и обломки. Каменные глыбы скатывались по склонам гор в низину, и грохот замолкал, когда они достигали земли.

— Я не обещал тебе уничтожить мир, — прошептал Велехов.

Рука дрожала, едва слушаясь, но он сжал второй медальон, который источал нестерпимое для глаз сияние и нагревал воздух вокруг себя.

Оскал ярости так исказил лицо Таркора, что Никита перестал узнавать его. Напротив него стоял дикий зверь, которого он раньше не видел.

— Ты сделал новый талисман, — прошипел оборотень, — чтобы поглотить им силу разрыва потоков!

— Да, — хрипло вздохнул Велехов. — Всё кончено.

На разрушенных площадках стояла тишина. Больше не летели альтановые сферы и копья, воины не кричали в пылу битвы. Только слышался звук крыльев драконов. Бой был окончен, и ясно кто победил.

Улыбка внезапно тронула губы Таркора, и железная воля оборотня задавила гнев поражения. Он посмотрел на хранителя с интересом, и Никита с точностью понял его мысли. Берегини не могли позволить такую угрозу. Талисман, поглотивший разрушительную силу стихий, не должен был появиться на свет. Знания, необходимые для его создания не были доверены никому, а значит, хранитель получил их сам и разрешения не спрашивал.

— Надеюсь, берегини не поймут, как ты опасен для них, — довольно произнёс Таркор, делая шаг к Никите. — Обладать такими знаниями и не служить им мог только Скарад.

— Не сравнивай нас, — прошипел Велехов.

Арнава, лежавшая на золотом столе, смотрела на оборотней. Из взгляда девушки наконец ушла пустота. Мир вокруг перестал быть для неё сном лишь мгновения назад. И всё, что окружало — небо над головой и ветер, в котором только рассеялись звуки битвы, и двое мужчин, говорящих между собой о чём-то, чего она не понимала… всё стало реальностью. Взгляд Арнавы упал на оружие рядом с золотым столом. Но лишь мельком, потому что оборотни, которых она видела, опасно сближались.

— Время всё расставит по местам, — внезапно улыбнулся Таркор. — Мрак всегда ищет самого сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Но сейчас всё действительно кончено… для неё.

Оборотень молниеносно швырнул в Никиту альтановую сферу. Мощный взрыв разворотил камни площадки, и горячая волна прошила Велехова болью, отбросив и покатив по земле. Но он увидел, как обратившись чёрным волком, Таркор стремительно прыгнул в сторону золотого стола, исчезая в пелене дыма.

Там осталась Арнава! Никита взревел, но искалеченное взрывом тело не слушалось. От горячей пыли, наполнившей воздух, нельзя было дышать, а из глаз текли слёзы. Велехов полз, не замечая боли. Таркор победил! Оборвать жизнь берегини — лучшая месть, и он это сделал…

Пелена рассеивалась и свет талисманов погас, оставив обожжённым глазам лишь тёмные очертания. Сквозь мутную дымку появился силуэт, едва теплящаяся точка камня в рукояти меча и белая одежда…

Ветер сильным порывом очистил воздух, и открывшаяся картина заставила Никиту встать на колени. Подняться он не смог.

Арнава сидела на золотом столе, упираясь босыми ногами в развороченные камни площадки, её рука сжимала меч, и лужа крови растекалась вокруг тела Таркора, пронзённого сияющим клинком насквозь.

Девушка взглянула на Никиту прекрасная и спокойная. Взгляд голубых глаз был холоден и внимателен.

— Кто ты такой? — спросила она. — Что здесь было?

Услышав это, Велехов с трудом поднялся и сделал шаг к Арнаве.

— Ты меня не помнишь? — прошептал он.

Берегиня покачала головой:

— Нет.

Едва заметно её пальцы на рукояти поменяли положение. Она была готова ударить снова. Так же, как без сомнений вонзила меч-талисман в сердце оборотня, который собрался убить её.

Никита молчал, не в силах справиться с собой. Он ведь знал, что будет именно так. После такого долгого плена во Мраке озёр сознание Арнавы, даже укрытое под щитом, не могло уцелеть полностью.

Девушка встала, рассматривая лицо незнакомого молодого мужчины, выражавшее боль. И это было не от кровоточащих ран на его теле.

— Ты не могла меня забыть, — прошептал Велехов. — Позволь мне показать тебе кто я.

Он шагнул к Арнаве, не боясь, что это будет последний шаг, если она, защищаясь, поднимет меч. Но берегиня смотрела в голубые глаза оборотня и, не видя в них угрозы, не сопротивлялась, когда он крепко сжал её плечи и открыл свои мысли для неё.

Никита надеялся, что воспоминания, которыми он жил всё это время, таятся и в памяти Арнавы. Если они дороги ей, то именно их она оберегала, находясь в плену Мрака. Так много связывало их. Поцелуй на берегу озера во дворце берегинь, прощание перед сражением, бой с повелителем, всё — от первого взгляда в доме Ивана до той страшной минуты, когда он поднял её из чёрных вод и ждал смерти, зная, что они уходят вместе…

Велехов замер, потому что в глазах Арнавы, внезапно, словно вспыхнула серебряная искра, осветив собственную память в её сознании.

— Никита, — чувства наконец озарили её лицо. — Ты?.

— Ох… — Велехов крепко прижал её к себе: — Ты помнишь меня? Помнишь?

Звук быстрого биения сердца Арнавы звучал для него музыкой. Как он хотел услышать его именно таким, и забыть навсегда те затихающие медленные удары. Не было слов, лишь горячая волна топила в себе и возносила на гребень. Минута поцелуя, но вечность. Уже без сил, на ещё не остывших от бури камнях. Наконец. После всего.

* * *

На ритуальную площадку запыхавшись прибежали Иван и Рир. Замерли оба, увидев хранителя и берегиню в объятиях друг друга, и радостно заулыбались. Всё же они боялись увидеть совсем другое.

Князь со своими воинами завяз в бою у самой верхушки святилища. Сурваки здесь забаррикадировали узкую лестницу и пришлось долго пробиваться. Рир, догнав Ивана, крикнул сурвакам, что заключён мир. Те не поверили, но князь, пользуясь заминкой, метнул в баррикаду альтановый шар. Взрыв разнёс завал из брёвен и камней.

— Пока всех вас уговоришь… — Иван, входя на площадку колодца, распихал ногами оглушённых сурвак. — Объявили мир! Чего ещё надо?

Увидев сквозь хрустальную крышу две фигуры у золотого стола, князь и оборотень побежали наверх. И сейчас, глядя на живых, обнявших друг друга Никиту и Арнаву, оба стояли улыбаясь.

— Нам бы поприветствовать берегиню? — Рир вопросительно взглянул на Ивана.

— Подождём, — весело ответил тот.

— Они теперь так долго будут… — усмехнулся оборотень.

— Ещё немного подождём, — настоял князь.

Никита отпустил Арнаву из объятий, и она взглянула на обоих с улыбкой.

— С возвращением, берегиня, — Иван подошёл и крепко обнял девушку.

Рир поклонился, подойдя, но Арнава сама обняла его.

— Это мне поклонится нужно за моё спасение, — сказала она.

Берегиня без объяснений поняла, где они сейчас находятся и что был бой, и что за ней пришли все во главе с хранителем.

Иван, взглянув на тело Таркора, тяжело вздохнул:

— Скарад был сильным врагом, но этот оказался ещё сильнее. Повелителя Мрак Озёр питал, он был его рабом. А Таркору этого было не нужно, своей тёмной души хватало.

Никита ничего не ответил на это, зная, что Скарад передал оборотню свою кровь, а с ней, наверное, и часть своей чёрной души. Таркор, даже если бы захотел, не смог бы не выполнить последнюю волю своего повелителя. Мрак озёр питал и его. Велехов бросил взгляд на свою руку. Ничего не осталось от порезов, и видимые линии сосудов под кожей были светлы, как никогда. Словно ничего не было, и будто его кровь снова не отравлена.

Велехов надеялся, что сила его крови справится с этим ядом и сейчас позволил себе не думать об этом и просто поддерживать Арнаву, которая опиралась на его плечо.

Слабость берегини вызвала у Ивана улыбку.

— Не верю тебе, — сказал князь, взглянув ещё раз на смертельную рану Таркора. — Мечом с такой силой махнула.

— Только не знала правильно ли делаю, — ответила Арнава. — Себя не помнить — не страшно, страшно не понять, кто враг. Но…не ошиблась вроде.

Никита наклонился к ней и зацеловал надолго под добрые смешки алавийских воинов, которые начали подниматься на площадку и, увидев берегиню и хранителя, сначала обрадовано опускали головы в поклоне, а потом уже смеялись:

— Ну вот и спасли берегиню.

— Главное разбудили. Теперь и хранителю будет чем заняться…

— Да вон он и занялся уже.

Никита отпустил Арнаву из поцелуя, но не из объятий, вспомнив, что ничего не знает о последних минутах боя.

— Что было? — спросил он. — Как вы справились?

— Заключили мир, — довольно ответил Иван.

— С сурваками? — поразился Велехов.

— Ага, я и сам не знал, — кивнул князь. — Там Владимир внизу командует.

— И как это ему удалось? — усмехнулся Никита. — Без потерь?

Рир пожал плечами:

— Ну у князя рука порезана, а Туран едва живой.

— А мне влетит за разгром святилища, — добавил Иван.

Но… воздух вокруг внезапно похолодел. Резко и сразу ощутимо. На всех уровнях святилища возник свет. Поверхность столпов-оснований снова источала сияние, и новые знаки, ранее не видимые, перемещались по опорам сооружения от нижних помещений до самой ритуальной площадки.

Драконы поднялись на облёт святилища, посмотреть что происходит. А люди удивлённо оглядывались по сторонам, потому что вокруг них из бесформенных гор камней начали подниматься разрушенные стены.

Арнава, наблюдая за происходящим, улыбнулась.

— Никто тебя, князь, ругать не будет, — сказала она. — Запретное место защищает не только щит. Оно стоит в точке начала нашего измерения и его хранит сама вселенная. Разрушить его нельзя.

И все поражённо наблюдали за тем, как камень за камнем поднимаются из воды и берегов реки обрушенные террасы и лестницы, и каждый камешек катится туда, откуда упал. Сияя обновлёнными площадками, святилище вернулось в прежнюю форму. Удивлённые воины даже пошли пощупать стены и убедиться, что глаза их не обманывают.

А Никита, глядя на восстановление сооружения, вспомнил слова Гиневы о том, что штурм ему не повредит. Теперь понял, что верховная берегиня знала о специальной защите и поэтому разрешить атаку не побоялась.

Ждать в святилище пришлось недолго. Уже через несколько часов в небе появились алавийские драконы, которые доставили Браду. Разрушительные волны талисманов не докатились до города, но берегини, конечно, почувствовали короткий, но грандиозный магический всплеск. Брада вылетела на помощь немедленно с целой сотней драконов и послала вперёд соколов, чтобы узнали, что происходит в запретном месте. Те вернулись, доложив, что всё в порядке. Святилище-то к их прибытию уже восстановилось, и бой давно закончился.

Дракон доставил берегиню на площадку, где ждали князья и оборотни вместе с Арнавой. Первым делом Брада обняла Вурду, только целовать при всех не стала, а вот сжав плечи лазурной девы, коснулась губами её лба.

— Госпожа моя, как же все согласились мою жизнь талисманами удержать? — покачала головой молодая берегиня.

— За это не нас благодари, — ответила Брада. — Это твой хранитель нас заставил.

Никита подошёл к ним, и Арнава с блеском в глазах взглянула на него:

— И, правда, мой хранитель.

Велехов, поговорив со старшей берегиней, пообещал объяснить всё произошедшее чуть позже, хотя по выражению её лица видел, что она и сама всё поняла. И это её точно не радует. Но Брада приняла заверения Никиты и пока не стала выяснять подробности.

Пользуясь моментом, Велехов попросил её о Туране. Оборотень сидел один, чуть подальше ото всех. Никите свою рану вылечить не позволил, так что держал кусок ткани у ключицы и кровь вытирал.

Судьбу Турана надо было решать. Вурда, Рир и Владимир поддержали в этом хранителя. Брада, послушав, что сделал оборотень, сама направилась к нему. При виде берегини он встал, думал ещё мгновение и всё-таки поклонился. Неловко, но смог. Брада это отметила.

— Раз уж в твоих глазах стала достойна уважения берегиня Алавии, значит, есть у нас шанс того же добиться от всей Навии, — улыбнулась она.

Туран не нашёл, что ответить, а Брада сказала ему:

— Место в этом мире ищи сам. Делай выбор кому служить будешь и какую клятву дашь. Времени у тебя столько, сколько потребуется. Если не выберешь, тогда строй жизнь свою так, как сам захочешь. Земля Алавии для тебя открыта.

После этого Владимир подвёл Браду к пленным, показал ей свою ладонь и озвучил данную им клятву. Сурваки стояли тесной толпой, ожидая, что увидев их, старшая берегиня велит драконам сжечь их заживо. Так что удивились сильно, когда Брада твёрдо объявила:

— Все клятвы Алавией одобряются. Не будете воевать против нас и останетесь свободными на своей земле. Война окончена. Те, кому она была нужна — мертвы. А вы нам больше не враги.

* * *

Никто ещё не верил, что война, наконец, закончилась и закончилась именно так. Драконы, отправленные Брадой, полетели по всей Навии с посланием о мире, а известие о пробуждении Арнавы в мгновение ока разнеслись по Алавии и за её пределы. Торжества выборов верховной берегини плавно перетекли в торжества по поводу возвращения лазурной девы.

И хотя многое осталось неизвестным, слухи о бое в святилище, его восстановлении и победе сотни драконов, под командованием князей Рилевы и Вограда, докатились до самых дальних княжеств.

Через несколько дней после этого серебренные рептилии пронесли над городом огромный сверкающий шар, и многотысячная толпа потянулась к полузатопленной долине Синевы.

Никита попросил Гиневу привести Димку и Лютика, чтобы друзья увидели, как земли, за которые они воевали, вновь зацветут. Оборотни нашли Никиту и Рира на поле рядом с берегинями. После крепких объятий Велехов спросил, кому друзья доверили охрану Танадора. Получив ответ, что город охраняет Северсвет и рилевские воины, волноваться перестал. Народ Вулавала в надёжных руках.

Драконы опустили Саталир в самую глубокую расщелину. Спустя мгновение, везде — во всей долине до самой границы с Навией, из трещин и пропастей заструился яркий свет, и белое пламя прозрачным покрывалом растеклось по дрожащей земле. Оно не обжигало, но вычищало воздух и воду. А глубокие разломы стягивались, словно заживающие раны, и зарастали травой.

Когда нескончаемые потоки людей, собравшихся, чтобы увидеть своими глазами удивительное событие, потянулись в долину, земля уже не дрожала, но прозрачное белое пламя по-прежнему играло в воздухе. Предрассветная магия белых волков ещё долго наполняла каждого, кто дышал ею. От этого заживали раны и светлели лица, и радость рождалась в сердцах.

Уже гораздо позже, глубокой ночью, когда Алавия шумно отмечала восстановление Синевы, как и во всех городах и селениях, несколько драконов незаметно исчезли в облаках. Они понесли берегинь, хранителя и оборотней в Навию.

Брада так же позвала на это тайное дело Ивана и Софью. Сказала, что князь всю жизнь посвятил пророчеству о хранителе и должен знать к чему оно приведёт. А кроме того, Гинева распорядилась лететь с ними и Турану. Никому не объяснила для чего. Драконы понесли своих всадников над Темником и устремились дальше в долину озёр.

Даже в ночной тьме Навия стала совсем другой. Прежде сухая земля полнилась влагой, росла трава, и ручейки сияли чистым серебром, из воздуха исчез скрипящий на зубах пепел. Но ближе к озёрам она по-прежнему оставалась пустой степью.

Никита помнил силу Мрака, сосредоточенного в тёмных водах, и невольно содрогнулся, вспомнив его всеобъемлющую власть над сознанием. Но сейчас чёрные зеркала нескольких огромных водоёмов, расположенных рядом друг с другом, прятались за густым туманом от нового ветра, несущего магию белых волков.

По всей долине, раскинувшейся на сотни километров, тёмные волны накатывались на берега, с угрозой шипя. Драконы приземлились в самом центре, на пятачок земли среди опасных вод. Со всех сторон отсюда и до горизонта была видна лишь гладкая чёрная, текучая поверхность.

— Идём, хранитель, — позвала Брада.

Никита зашагал с берегинями, и Арнава, которую он держал за руку, не отпуская, вместе с ним. Все подошли к самой кромке воды, и спокойная гладь поднялась им навстречу настоящей волной. А небо над озёрами внезапно осветилось, и в пространстве в одно мгновение, будто взрыв, возник огромный сияющий шар. В нём бушевали потоки белого пламени и вспыхивали тысячи символов заклинания, рисуя своими цепочками живое изображение волка.

Все, кто был на берегу: Рир и Димка, Лютик и даже Вурда вздрогнули. Софья прижалась к Ивану, но смотрела на шар удивлённо и радостно. А Туран замер, задержав дыхание.

Арнава сжала ладонь Никиты.

— Это и есть сам Саталир, — прошептала она ему. — Все берегини знают это именно так — это живое заклинание, вложенное в сферу, которое может запуститься только в определённый момент.

Брада наклонилась над водой и зачерпнула полную ладонь. Никита, глядя на это, вздрогнул, а берегиня произнесла:

— За тебя, князь Бимир!

И выпила.

Замерли все, увидев, как чёрная вода потекла по губам Брады, но в тот же момент шар опустился в озеро, не вытеснив ни капли. Он словно мыльный пузырь ушёл в глубину. Долгие минуты там разрывались молнии и полыхали вспышки, и внезапно несколько лучей света пробились сквозь поверхность. Чернота на ней сгущалась, словно мазут. Вязкие тяжёлые пятна подплывали к берегу и выбрасывались волной.

Далеко-далеко вся долина озёр светлела. И всё же вода становилась не прозрачной, а цвета тёмного серебра. Её по-прежнему наполняла магия, но было очевидно, что она больше не принадлежит Мраку.

А среди оборотней, стоявших вместе, внезапно раздался хриплый вздох. Никита обернулся и увидел, как Туран, дрожа, опускается на колени. Изо рта и носа, даже из ушей текла, шипя и испаряясь, чёрная жижа. То, что произошло с водами озёр, случилось и в теле оборотня.

— Ох ты, держись, друг, — Рир придержал Турана, чтобы тот хоть на коленях устоял.

А оборотень нещадно выплёвывал вязкую жидкость. Берегини с улыбкой наблюдали за ним.

— Вот и хорошо, — вздохнула Гинева. — Значит, теперь начнём с чистого листа.

Никита, поняв, поражённо спросил:

— Это везде? Со всеми так будет?

— Со всеми, кто пил отравленные воды Навии, — уверенно ответила берегиня. — Это происходит прямо сейчас. Везде и с каждым.

— Невероятно, — Никита стоял, поражённый увиденным.

Но начал понимать настоящую силу заклинания. Вложенное в мощнейшую сферу Альтана, оно в течение нескольких дней и ночей впитывало в себя всю радость и восторг многих тысяч людей. Ту, что рождалась во всех городах, где ликовали и праздновали окончание войны, восстановление долины Синевы и пробуждение спящей берегини, везде, где улыбались и плакали. И сейчас именно эта светлая энергия, многократно усиленная магией хранителей, влилась в воды тёмных озёр.

— Никто не верил, что это возможно, — сказала Брада, — но Бимир и Хадита сделали сферу именно к этому моменту. Они оба были провидцами и знали точное время, когда Саталир сможет набрать силу, равную силе Мрака озёр. Поэтому это знание опечатала строжайшая тайна. Никто и ничто не должно было помешать их плану, иначе всё сделанное потеряло бы смысл. Лишь ты один узнал об этом.

— Я ничего не знал, — поразился Велехов.

Гинева и Брада переглянулись и улыбнулись. Брада внезапно взглянула на кого-то в пустоте рядом с Никитой и поклонилась.

Прохладный ветер закружился вокруг, неся серебряные искры магии хранителей, и в этих потоках засияли две знакомые фигуры. Мужчина и женщина в белой одежде-паутинке встали перед всеми. Князь Бимир и красавица Снежная взглянули на Никиту, и он не смог удержать улыбку, поняв, что на самом деле чувствовал, кто всё это время ведёт его по верному пути. И теперь он понял зачем.

Победить Мрак озёр было делом последнего князя Вулавала, но он его не закончил. Новый хранитель стал орудием в его руках, завершив его сейчас.

Бимир поклонился берегиням, и его голос разошёлся в пространстве эхом:

— Всё, что я обещал, выполнено.

— Так и есть, — Брада опустила голову. — Мир тебе, великий князь.

Бимир и Снежная смотрели на Никиту. Улыбки на их губах проявились ещё больше, когда взгляды коснулись Арнавы. Руки хранителя и берегини были соединены.

— Твоя земля давно ждёт, — произнёс Бимир. — Народ Вулавала принял тебя. Время возродить нас… князь.

Велехов вздрогнул, почувствовав, что хочет именно этого всем сердцем. И сейчас, когда оно наконец заполнено, а не пребывает в пустоте, он готов сделать всё, что должен. Арнава крепче сжала его руку, и они вместе поклонились духам-хранителям белых волков. Бимир и Снежная исчезли в сиянии. Последний правитель и его любимая получили то, чего хотели. Вулавал обрёл своего князя.

* * *

Двери зала совета закрыли ещё ранним утром. Хранителя, как лицо заинтересованное, не пустили, и он прохаживался по галереям дворца, волнуясь, словно будущий отец. Сначала один, но потом друзья составили ему компанию. Рир, Димка и Лютик пришли первыми, Вурда чуть позже, и последними явились Софья с Иваном.

Князь уже пару дней не видел своих оборотней. Они больше не ночевали в покоях Рилевы. Все перебрались в резиденцию Вулавала. Как и Арнава.

Вурда шутил по этому поводу:

— Всё, Иван, предали тебя твои оборотни. Хранитель им теперь дороже тебя.

Увидев всех вместе у дверей зала совета, князь усмехнулся:

— Вам слова моего хватит или бумагу написать, что отпускаю из Рилевы?

Велехов не сдержал улыбку. Этот вопрос он как раз собрался с Иваном обсудить. Официально требовалось письменное согласие князя на оставление его оборотнями службы и переход на новое место.

Иван конечно знал, что Никита попросит отпустить Рира, Димку и Лютика к нему. Те уже и сами обмолвились об этом не раз. А сейчас оборотни переглянулись и остались довольны. По лицам было заметно.

— Нам и слова хватит, — кивнул Рир. — Если княгиня родовую надпись нам обновит, то совсем хорошо.

— Всем троим обновлю, — улыбнулась Софья. — Будете знаки Вулавала теперь на груди носить.

Иван внезапно шагнул к оборотню, обнял его и сказал:

— И раз уж об этом заговорили, то вот моё прощальное слово тебе: Рир Черноснежный, прими мою благодарность. За службу, которую нёс, за клятву, которую сдержал, за все дела и слова, что делал и говорил, выполняя свой долг. Вулавал пока и не знает, какой защитник ему достался.

Князь обнял и остальных оборотней и каждому сказал, с каким пожеланием отпускает на новую службу, а потом строго посмотрел на племянника:

— А ты знай, что теперь отвечаешь за моих оборотней. Как только клятву тебе дадут, их жизнь в твоих руках. Распоряжайся правильно.

Никита опустил голову в знак согласия:

— Принято, Иван. Слово даю: буду им хорошим князем.

Рилевский улыбнулся:

— Вот и хорошо.

А потом взглянул на закрытые двери зала совета:

— Чего они там? Отпустить Арнаву никак не решатся.

Велехов тяжело вздохнул:

— Можно их понять.

Сначала Брада, по праву сильнейшая из своего круга, решила покинуть свой пост, а теперь и Арнава — самая молодая и перспективная берегиня, официально изъявила желание отказаться от своего статуса. Никита не просил её об этом, но по примеру Брады, Арнава приняла решение сама и сказала, что поедет с ним.

И вот сейчас Велехов ждал решения. Двери зала наконец открылись, и берегини вышли полным составом. Арнава лицом сияла. Оборотни даже засмеялись этому.

— Ой, берегиня, сейчас солнце от зависти к тебе погаснет, — усмехнулся Иван.

Та лишь довольно отмахнулась.

— Совет отпускает Арнаву с тобой, хранитель, — объявила Гинева. — Это желание её сердца и остановить его мы не вправе. Поэтому я должна и тебя спросить, а ты должен мне ответить. Чего твоё сердце хочет?

Никита ответил с улыбкой:

— Моё сердце давно не моё. Есть у него повелительница. Пусть она решит, чего я хочу, а я волю её исполню.

Берегини остались довольны таким ответом. На щеках Арнавы появился румянец, и взгляд запылал синим пламенем, а Велехов засмеялся, вспомнив, что уже не раз заставлял её так пылать, пока они проводили ночи в покоях Вулавала. Впервые за всё время он не боялся обнимать и целовать берегиню, как и она.

В первый вечер после возвращения в Алавию, когда они остались вдвоём, Арнава села рядом с Никитой и спросила обо всём, что было, пока она спала. Он рассказывал, а она нежно гладила его, пока он не уснул в её объятиях. Проснувшись утром вместе, они ещё долго говорили обо всём.

— Я поеду с тобой, — шептала Арнава Никите, запуская пальцы в его густые волосы. — Пророчество о моей смерти исполнилось. Больше у меня нет предназначения, я свободна и хочу быть с тобой.

Велехову после этого снова пришлось просить свою берегиню, чтобы успокоила его сердце рукой, иначе выскочило бы из груди.

А сейчас, после ответа хранителя, Гинева опустила голову в знак согласия.

— Так тому и быть, — сказала она. — Арнава твоя.

И взглянув на неё, добавила:

— А хранитель твой.

Гинева соединила их руки:

— Против всех пророчеств и чужой воли встал ваш союз. Но вы стали ключом и замком на дверях раздора и войны, заперли тьму и зажгли свет там, где он был нужен. И потому отныне и навсегда вы отданы друг другу.

Первыми нарушили тишину оборотни радостными возгласами и хлопками в ладоши, а Брада усмехнулась:

— Вот и помолвили хранителя с берегиней. Дело за малым: свадьбу сыграть.

— Э, нет! — возразил Вурда. — В очередь. Только после нас!

Серьёзные берегини начали смеяться.

— Сначала я тебя в жёны возьму, — Вурда обнял Браду и сам улыбнулся. — А хранитель молод ещё, подождёт, ничего с ним не сделается.

— Ну спасибо тебе, — шутливо возмутился Велехов.

Разрешив, наконец, все сердечные дела, Гинева и Брада отпустили оборотней, Ивана и Софью и других берегинь, но Никиту и Арнаву оставили на ещё один разговор. Когда все ушли, улыбки с лиц Гиневы и Брады исчезли.

Велехов понял о чём пойдёт речь, поэтому сделал глубокий вдох и крепче сжал руку Арнавы. Он рассказал ей почти всё. Лишь одно утаил. Но потому, что искренне надеялся на то, что Таркор не обманул его, и кровь Скарада действительно ничем не повредит телу и разуму белого волка. Пока никаких последствий не было. А в остальном пора отчитаться перед берегинями.

— Вижу, понял, о чём тебя спросим, — невесело усмехнулась Брада.

Велехов кивнул.

— Ты разделил квадрат талисманов, — сурово сказала Гинева. — Один. И вернул сознание Арнавы из Мрака озёр.

Разговор об этом старшие берегини оставили на потом, решив обсудить всё после того, как устранятся все угрозы. И вот момент настал.

Никита опустил голову:

— Так и есть.

— Использовать силу талисманов для «щита сознания» было очень рискованно, хранитель, — тон Гиневы не изменился. — До тебя никто такого не делал. Ты, наверное, думал, почему мы не сказали тебе об этом заклинании. Вот поэтому — никто до тебя не смог пройти сквозь Мрак озёр. Мы боялись, что и ты погибнешь, если попытаешься.

— Думал, — честно признался Никита.

— Тогда подумай ещё, — надавила голосом Брада. — Таркор дал тебе только заклинание щита, созданное Скарадом? И всё?

— Только, — произнёс Велехов. — И сказал, что оно сильнее вашего. Может, поэтому и получилось.

Берегини очень пристально смотрели на хранителя. Все берегини. Даже Арнава. Но он выдержал эти взгляды.

— Ещё кое-что, — наконец сказала Гинева. — Ты остановил разрушительную волну силы талисманов. Все мы понимаем, что если бы не сделал этого, то Алавия превратилась бы в руины. Поэтому… наказывать тебя за нарушение закона о тайных знаниях совет не будет.

Никита вздохнул с глубоким облегчением.

— Но… — Гинева требовательно протянула к нему руку, — … новый талисман, который был создан без нашего ведома и разрешения — отдай. Прямо сейчас. Тебе не положено владеть им. Тем более, что ты даже не знаешь, как он работает и какую опасность представляет.

Велехов кивнул. Арнава сказала ему ровно то же самое, когда он показал ей медальон. Она удивилась и, водя пальцами по символам на нём, с опасением предупредила:

— Я, конечно, младшая берегиня, и не все уровни магии мне открыты, но эти заклинания из очень высоких кругов. То, что умеет поглощать энергию, умеет поглощать и жизнь. Отдай его Гиневе. Он опасен.

Никита до этого даже не задумывался об опасности созданного им талисмана и по-прежнему носил его на себе. А сейчас он снял его и отдал берегине.

Гинева взяла круглую серебренную бляху, на вид простую, не украшенную никаким орнаментом, лишь покрытую цепочками символов, слегка неровно выведенных рукой хранителя, не привыкшей к изящному письму.

Внимательно осмотрев медальон, берегиня протянула его Браде. Та забрала его, тоже оглядела и покачала головой:

— С таким подчерком, хранитель, диву даюсь, как у тебя получилось…

— Что вы с ним сделаете? — спросил Велехов.

— Теперь это тебя не касается, — ответила Гинева. — Этот талисман создан в нарушение закона и магического равновесия. Его судьбу мы ещё обсудим, а ты…

Берегиня шагнула вплотную к Никите, и её суровый взгляд пронзил насквозь:

— Ты — знай, что это единственный раз, когда ты прощён. Другого не будет. И даже моя клятва помогать тебе во всём не спасёт тебя. Создавать магические артефакты только по своей воле, не согласовывая их появление с магическим полотном нашего мира — великая опасность. Поэтому дай мне слово, что никогда больше этого не сделаешь.

Велехов готовился и к худшему, поэтому с облегчением выдохнул:

— Я понял, госпожа. Даю тебе слово.

Гинева смотрела на хранителя серьёзно, как никогда. Но все вопросы, наконец, действительно были решены. По крайней мере на настоящий момент.

Убрав талисман в потайной карман своего одеяния, Брада улыбнулась:

— Ну что же, теперь время для нас остановится. Как и всегда после битвы, когда наступает мир.

Арнава нежно обняла пальчиками ладонь Никиты, и тот улыбнулся, взглянув на неё.

— Пусть остановится надолго, — произнёс он. — А лучше навсегда.

Старшие берегини и хранитель со своей невестой разошлись от зала совета. Первые направились в храм, где надлежало изучить новый талисман и определить его место среди других, вторые — в покои Вулавала.

Никита и Арнава не торопились, гуляли среди густых зарослей прекрасных дворцовых садов.

— Что с тобой? — спросила берегиня. — Почему я чувствую твой страх?

— Нет, — улыбнулся Велехов. — Мне нечего бояться.

Арнава остановила его и обняла. Никита так же крепко и нежно прижал берегиню к себе, думая о том, что всегда будет рядом и сумеет защитить её от любых опасностей, а она будет оберегать его от всех бед. Тех, что придут извне, и тех, что остались в сердце. Ведь несмотря на уверенность в добром будущем, слова Таркора прочно вошли в память Никиты. И даже сейчас, в глубине души, он слышал тихий голос, настойчиво шепчущий в мысли:

— Мрак всегда ищет себе носителя, и тебя, хранитель, тоже найдёт…