Хелея выбежала из дома, услышав шум, и замерла, увидев огромных зверей, которые расправлялись с мужчинами селения. Чёрные волки подошли к площади неслышно, и когда их заметили стало уже поздно. Охотники, сидевшие у костра, схватились за оружие, но мощные звери, ринувшись, ободрали людей до костей за мгновения, а кто успел ударить копьем или ножом, лишился жизни на месте.

Из домов бежали к площади остальные мужчины, тоже услышав крики, и чёрные волки встречали их когтями и клыками, не щадя. Люди падали, заливая кровью камни.

Хелея не думала ни мгновения, там её отец и брат! Она схватила кинжал и ринулась на помощь. Но едва добежала до места схватки, как один из оборотней, заметив девушку, схватил её и швырнул к ногам своего командира.

Чёрный волк встал напротив зажатых в кольцо охотников, и стало тихо. Тяжело дыша, мужчины замерли под взглядами золотых глаз.

— Где хранитель? — раздался вопрос старшего оборотня в головах людей.

— Не знаю о ком ты, — хрипло прошептал Мартан.

Волк провёл носом по волосам Хелеи, и его морду исказила улыбка, потому что он увидел в глазах человека страх.

— Это твоя дочь, — оборотень лизнул спину девушки, пробуя её на вкус. — Её запах сладкий. Наверное, кровь нектар.

Хелея пыталась вырваться, но волк крепко держал лапой её плечо.

— Я выпью её, — прошипел он, — пока ты будешь думать, где хранитель.

Оборотень взял девушку за шею зубами, и Мартан замер. По щеке его дочери потекла слеза, вместе с каплей крови из-под клыка.

Рука охотника дрогнула, и он опустил поднятое было оружие, поняв, что оборотней не обманешь. Присутствие белого волка для них очевидно, они чуют его по запаху и могут сами его найти, но не делают этого. Значит, они просто ждут, когда он придёт сам. Пустить кровь — лишь развлечение для них.

— Отпусти её! — прошипел Хонт.

Из горла волка вырвался хриплый звук. Смеяться мешала шея Хелеи, зажатая в зубах. Оборотень прикусил сильнее, и девушка вскрикнула, схватившись руками за оскаленную морду.

— Нет! Стой! — закричал Мартан.

Кровь капала на грудь Хелеи всё быстрее, и охотник всё же ринулся на оборотня, но один из волков встретил его ударом, от которого он рухнул, прижимая руку к груди. Сломанные рёбра не дали вздохнуть. Хонт схватил отца, помогая устоять хотя бы на коленях.

— Она будет началом, — засмеялся оборотень. — Мы убьём всех. Всех, кто прячется в домах, всех женщин, всех детей…

— Ради чего⁈

Громкий голос оборвал угрозы, и все волки повернулись на него. Командир группы отшвырнул Хелею и взглянул на идущего к ним хранителя. Он шёл человеком, прямо в центр оцепленного оборотнями круга, в который они согнали людей. Волки пропустили его, хищно оглядывая, а старший оскалился в улыбке:

— Приветствую, хранитель. Спасибо тебе.

Велехов, посмотрев на убитых и раненых, на Хелию, которая лежала на земле, зажав руками шею, подавил гнев и с холодом спросил:

— За что?

Волк двинулся вокруг Никиты, скалясь в улыбке:

— За то, что разрушил стену. Мы тебя проморгали у Рилевы и не успели взять до входа здесь. Думали придётся ждать, когда выйдешь. А тут такой подарок.

— Я нужен вам живым, — произнёс Велехов. — Я пойду с вами. Мы уйдём. Больше не будет крови.

— Только возьмёшь с собой её, — добавил к его словам оборотень, показав на Хелею.

Мартан, стоя на коленях, сжал копьё. Как и Хонт, и остальные охотники.

— Если ты хочешь с помощью этой девочки контролировать меня в дороге, ничего не выйдет, — с холодной яростью возразил Никита. — Её рана смертельна, она умрёт.

— Вот поэтому ты будешь заботиться о ней, — издевательски ответил оборотень. — Чем больше будешь заботиться, тем дольше она…

Он не успел договорить. Хранитель обратился волком в ярко вспыхнувшем синем пламени и молниеносно прыгнул на него, мощным ударом внося прямо в костёр. Всего мгновение покатав оборотня по горящим поленьям, Велехов сломал ему шею. Шерсть на нём тоже вспыхнула, но в следующий миг трое волков уронили его, погасив огонь его кровью. А охотники ринулись на оборотней.

Этой схватки Никита почти не запомнил. Впервые такой страх накачивал силой мышцы. Горстка, пусть и крепких, полукровок и людей против навийских волков… Охотники не знали уязвимых мест, били копьями в живот, где была самая плотная кожа, и не прорывали её. Звериная реакция не прощала таких ошибок, и люди гибли на месте, если хранитель не успевал подставить себя под удар.

Женщины выбежали на улицу с факелами и оружием, заставив мужчин биться ещё яростнее. Дымка застилала Никите глаза, едва пропуская пространство, освещённое огнём, и множество фигур, двигающихся, словно в танце. Лишь рёв и звон металла выдавали смертельность этого представления.

В какой-то момент отчаянный крик Хелеи вернул взгляду чёткость. Отшвырнув бездыханное тело последнего волка, Велехов ринулся к ней. Девушка кричала не от страха. На залитой кровью площади время остановилось. Люди окружили Хелею, держащую на руках… отца. Мартан уже не дышал.

Никита опустился перед ней на колени. Хонт подбежал к ним, схватил руку отца и, заглянув в его потухшие глаза, замер.

В наступившей тишине по городу разносился плач. Женщины и дети не пострадали, но погибли мужчины — мужья, отцы, братья.

Охотники забрали из рук Хелеи тело Мартана, и она упала, потеряв сознание. Велехов принял её в объятия и приложил руку к шее, собирая магию заживления под ладонью. Девушка истекала кровью.

— Что ты делаешь? — прошептал Хонт, глядя на руку хранителя, под которой рождалась прозрачная дымка.

И поражённо замер, увидев, как затягивается рана на шее его сестры. Никита передал её в руки женщинам, а сам поднялся.

— Всех жителей собрать в центре селения, — сказал он молодому охотнику. — Выставь посты по кругу. Сделайте две линии фонарей, чтобы получился пояс света вокруг домов. Все капканы, что есть, разместить за поясом. Понял?

— Да, — ответил Хонт.

Он отпустил руку отца, но ещё мгновения не мог отойти от тела. Только сейчас для горя не было времени. Его жена стояла рядом, крепко прижимая к себе их сына, и медлить с их защитой было нельзя.

Хонт заставил себя обернуться к людям:

— Все слышали? За дело!

Уже через несколько минут охотники отодвинули тьму за домами линиями фонарей, а Хонт, вернувшийся за капканами, посмотрел на хранителя. Никита переходил от одного раненого к другому и не осознавал, что шепчет вслух:

— Святые духи, что я наделал?

За своим поиском он не осознал всех угроз. Он шёл на пустую землю, но нашёл здесь народ. И не задумался о том, что опасность, идущая за ним по пятам, найдёт этих людей.

— Тьма всегда идёт за светом, — словно заклинание повторял Велехов услышанные слова, — я привёл её за собой.

Люди поражённо смотрели на то, как затягиваются самые глубокие раны под ладонями хранителя, и человек, едва дышавший секунду назад, открывает глаза.

Но магия заживления отбирала силы Никиты. Его собственные раны нещадно кровили, а он никому не позволил себя перевязать, боясь потерять ценные секунды, пока ещё можно спасти чью-то жизнь, поймать её на последнем вдохе. Велехов не подпустил к себе женщин, отправил их помогать раненым и продолжил сам. Но в какой-то момент, на очередном шаге он покачнулся и опустился на колени. Сознание померкло.

— Остановись, — раздалось над головой.

Никита, тяжело дыша взглянул на Хонта. Молодой охотник встал рядом с ним на колени и подставил плечо для опоры.

— Остановись, хранитель, — повторил он. — Остались неопасные раны, мы справимся.

Велехов ещё мгновения смотрел на него и всё равно попытался встать. Ведь он не закончил. Но Хонт удержал хранителя на месте, сначала сам, а потом ему помогли — подошли другие охотники. Никите больше не позволили подняться.

Он потерял сознание, едва его уложили на землю, и уже не чувствовал, как женщины промывают его раны и закрывают их тканью. Боль растворилась в пустой тьме.

* * *

На рассвете, с первым лучом солнца Хонт разбудил хранителя. Взволнованный парень растормошил Никиту со словами:

— Ещё оборотни! Но что-то не так…

Велехов сразу поднялся, едва устояв на ногах:

— Что не так?

По дороге, ведущей из центра города, двигались три знакомые фигуры. Охотники ждали их, и оборотни, видя людей с оружием на площади впереди, шагали медленно. Никита кивнул Хонту:

— Свои.

Друзья, подойдя, поприветствовали Велехова минутой молчания. Количество крови на камнях и сваленные друг на друга тела чёрных волков, из которых готовились делать костёр, говорили о событиях минувшей ночи сами за себя.

Рир оглядел Никиту. Сквозь повязку на нём сочилась кровь, раны не зажили, и оборотни понимали почему.

— Когда миновали границу Вулавала? — мрачно спросил Велехов.

— Ночью, — ответил Рир.

— Они пришли раньше.

— Никита, прости… — тихо произнёс Рир.

Велехов зарычал:

— Едва я снял щит, как оборотни Таркора оказались здесь. Они всегда успевают!

Рир замер, сведя брови. Димка и Лютик тоже пропустили вдох, поняв, что скажет им хранитель.

— Я позвал вас вчера утром! Без вас здесь не было шан… — Велехов внезапно замолк на полуслове.

Пронзительный взгляд Рира сказал слишком много. Один раз! Один раз они не успели на помощь, и только потому, что он сам не взял их с собой! Сам поверил в то, что справится со всем один. Без охраны. Без помощи. Без друзей. Он не разрешил им сопровождать его ни минуты. И сейчас, когда только он виноват в смерти людей, его слова — всего лишь попытка свалить вину на них!

Никита не поднял руку, чтобы защититься от удара. Рир врезал ему со всей любовью. Даже Таркор в своё время так не бил. Велехов сглотнул кровь и стоял тяжело дыша.

В полной тишине люди с удивлением наблюдали за происходящим. Рир смотрел на Никиту с гневом. Ведь он ему говорил именно об этом — что нельзя идти одному. И не из-за опасения за свою жизнь, а потому, что всё может случиться так, как случилось.

Димка молча покачал головой, и Лютик, оглядевшись вокруг ещё раз, без слов опустил голову. Без них тут и правда шансов не было.

— Прости, — едва смог прошептать Никита онемевшими губами. — Простите…

Рир сделал глубокий вдох. Гнев-то был мгновением, а теперь тоже стало больно. Могли бы беду предотвратить, а не успели.

— Это моя вина, — шептал Велехов. — До последней капли крови здесь… Простите меня.

— Это не нам, хранитель, — тяжело вздохнул Рир, — это людям говори.

В наступившей тишине раздался тихий голос Хелеи:

— Не твоя вина.

Велехов стоял ещё мгновение, набираясь мужества, и повернулся. Жители селения снова собирались вокруг него. Хелея, бледная и уставшая от выплаканных за ночь слёз, пришла вместе с другими. Никита ждал обвинительных взглядов, люди имели на это полное право, сегодня они потеряли близких.

— Я должен был защитить вас, — произнёс он. — Я знал об опасностях по ту сторону…

Велехов не смог продолжить, голос пропал в пересохшем горле.

— Ты говорил, — внезапно ответил на это Хонт, — я помню. Ты сказал: опасности те же, а мы давно не защищались. Ты был прав.

Молодой охотник взглянул на остальных. Многие слышали те слова. И этой ночью увидели, о чём говорил им хранитель. Видели и то, как он убил тех монстров, которые пришли за ним. С яростью и силой, которой никто не представлял. А после этого своими руками вернул каждую жизнь, что теплилась хоть немного.

Люди молчали, глядя на Никиту, который смотрел им в глаза с болью, чувствуя каждую их потерю, как свою.

— Я сделаю всё, чтобы это не повторилось, — произнёс он. — Если поверите мне.

Велехов хотел этого всем сердцем.

Люди молчали, но Хонт, глядя на хранителя, внезапно сказал:

— Ты говорил, что мы не похожи на народ Вулавала.

— Я не… — и снова Никита не смог продолжить.

Он не хотел причинить обиды, говоря те слова, это было лишь его удивление.

— Теперь я скажу тебе, хранитель, — в голосе молодого охотника появилась твёрдость его отца. — Мы — народ Вулавала, хочешь ты того или нет. Только мы здесь и есть. Быть правителем этой земли — твоё право, даже без нас. Но если и ты поверишь нам, то мы все скажем тебе: эта земля — наш дом, и мы готовы её защищать.

Велехов стоял, тяжело дыша и едва веря тому, что слышит. Но Хонт оглянулся на людей, и они ответили, утвердительно опуская головы и подтверждая его слова. Молодой охотник обернулся к Никите:

— Мы много лет ждали, когда падёт стена и мир откроется нам, но успели забыть, что наши предки пришли сюда, спасаясь от опасностей. А теперь, когда ты здесь, нам пора вспомнить, на чьей мы стороне. Мы готовы, хранитель. Мы на твоей стороне.

Охотники опустили головы в низком поклоне. А когда подняли, Велехов оглядел все лица и заглянул во все глаза. Ни тени сомнения. После этой ночи они верили ему.

Горький ком провалился в горло Никиты и он поклонился людям в ответ:

— Я никогда больше вас не подведу.

* * *

С погибшими простились. Ещё не догорели тела оборотней, как запылали похоронные костры. Но Рир не мог ждать, и пока ещё горел огонь, подошёл к Никите и отозвал его в сторону.

— Тебе пора в Алавию, — сказал оборотень.

— Я не могу уйти, — ответил на это Велехов.

— Ты сейчас нужнее в столице, — настоял Рир. — Мы здесь можем заменить тебя.

— Ради праздничных торжеств покинуть Вулавал? — невесело усмехнулся Никита. — Нет.

— Не ради торжеств… — оборотень замолк на мгновение, не зная как продолжить. — Мы задержались потому, что Иван получил послание от Гиневы. Для тебя.

После этих слов сердце Велехова ударило громче от плохого предчувствия.

— Что за послание? — спросил он.

— Арнаву и талисманы украли из храма-усыпальницы, — Рир подумал, что мягче это не сказать и выдал как есть.

Никите показалось, что он просто не так расслышал:

— Украли? Украли берегиню из храма?

— Да, — коротко подтвердил Рир.

Велехов ещё стоял не дыша, но в том, что знает, кто это сделал уже не сомневался. Поэтому с гневом и страхом он совладал быстро. В окружении талисманов Арнаве невозможно причинить вред, а сами талисманы Таркору использовать не удастся. Несмотря на все его таланты магией берегинь он не владеет. И зачем ему сдалась такая сила, которую всё равно не применить, надо будет спросить у него лично. Давно пора изловить гада.

— Я иду с тобой, — Рир, глядя на злое выражение лица Велехова понял, что удивление уже прошло и сейчас последует решение. А значит, надо в компанию напроситься.

Никита кивнул и позвал Димку и Лютика.

— Замените меня здесь, — попросил он обоих, когда подошли. — Лютик, сегодня же мчи обратно в Рилеву, пусть Иван пришлёт своих людей вам в помощь.

— Мчать не придётся, — внезапно ответил на это Рир, снимая с руки тонкий браслет из мелкого золотого бисера с пушистыми перышками.

Он отдал его Димке, сказав:

— Княгиня мне дала, но вам нужнее.

Никита, оглядев вещицу, сразу узнал. Назначение у неё самое то — сокола вызывать, когда нужно. Он даже вздохнул с облегчением:

— Софья умничка, как увидимся — обниму.

Очень княгиня выручила. Теперь Димка сокола с посланием пошлёт, и оборотням разделяться не придётся. А двое защитников лучше, чем один.

У Велехова осталось только одно дело перед уходом.

— Покажу вам кое-что, — сказал он друзьям. — Должны знать об этом.

Пока догорали костры и люди оставались возле них, Никита отвёл оборотней в тайное подземное сооружение в порту. Гигантская сфера произвела на них впечатление. Никто ничего подобного не видел. Но гадали, что это такое недолго. Димка сказал:

— Вот у берегинь и спросите. Всё, хранитель, нам Софья велела сразу тебя отсюда в Алавию отправить, а ты всё ещё тут!

Велехов и сам торопился, но сначала обнял Димку и Лютика и за приветствие, которое пропустил, и за прощание. Тем же извинился за то, как встретил. Оба поняли его без слов, только улыбнулись. И все поспешили наверх.

Охотники восприняли известие об уходе хранителя нерадостно. Да и на оборотней, которых он оставлял за себя, смотрели с недоверием. Но решение белого волка никто не обсуждал. Он уходит по своему делу и доверяет этим парням. Значит, им и командовать. Только Хелея, услышав об уходе Никиты, едва не разрыдалась.

— Ты покидаешь нас? — возмущённо говорила она. — Сейчас⁈ А если они вернутся?

Велехов видел, что в девушке говорит не страх, а совсем другое чувство.

— Я уйду, и все, кто охотится за мной тоже, — сказал он. — А с вами остаются лучшие воины Рилевы. Они не допустят беды.

— Ты вернёшься? — голос Хелеи дрогнул. — Вернёшься… ко мне?

Никита не ответил, лишь покачал головой, зная, что в словах девушки скрыт иной вопрос. Как бы не блестели глаза юной «берёзки» он не мог обмануть её. Ответ «я вернусь» дал бы ей надежду на его сердце. А это обман слишком жестокий. Не только сердце, но и разум, и тело Никиты наполняла Арнава, словно её кровь текла по его венам и артериям. Другой судьбы не будет.

Хелея вздохнула, сдержав слова и слёзы. А хранитель поклонился людям на прощание и вместе с другом обратился волком. Охотники вздрогнули, увидев Рира в облике чёрного зверя. Уж слишком был похож на тех, кто напал этой ночью. Но всё же справились с волнением и проводили оборотней из селения.

Димка и Лютик остались одни в окружении людей. Хонт смерил обоих парней пристальным взглядом. Да и остальные смотрели не лучше. Даже Хелея хмурилась, мокрыми глазами разглядывая оборотней.

— Всё будет хорошо, — Димка ответил всем и улыбнулся девушке. — Мы здесь для вашей защиты.

Хонт думал ещё мгновение и спросил:

— Вы шерстью тоже чёрные?

— Да, — кивнул Димка.

— Тогда… если вам обратиться придётся, — задумался охотник, — надо как-нибудь вас пометить.

— Нас ты не перепутаешь, — покачал головой Димка. — От того, кто в горло вцепиться хочет точно отличишь.

Хонт хмурил брови, но всё же сказал:

— Ладно. Что будете делать?

Димка и Лютик переглянулись и огляделись. Селение голое, как поле, ни заборов ни постов, ни часовых, даже ямы с кольями ни одной. Заходи любой, с любой стороны. Вот что значит в мире долго жить — совсем страх пропадает.

— Ой, сколько тут надо сделать, — вздохнул Лютик.

* * *

Над входом в подземный Дизей по-прежнему стояли маскировочные шатры. Сверху нельзя было увидеть, что врата открыты и вокруг полно сурвак. Но они уже готовились покинуть город. Новый повелитель приказал собраться и отбыть к новому месту расположения. Внутри в зале управления оставались только сам Таркор, несколько его оборотней и Дикад с парой аркаидов.

Туран не привык так часто и долго находиться рядом со старшими командирами. Его место всегда было в толпе, среди равных. Он выполнял всё, что требовали и никогда не высовывал нос выше положенного. Но почему-то сейчас Таркор держал его рядом, среди своей личной охраны. Он выбрал себе трёх оборотней. Двух опытных из тех, с кем работал раньше, и молодого новичка. Забрал его из группы разведки, которая постоянно ходила к Темнику, смотреть, как там чувствуют себя алавийцы.

Туран не знал за что ему такая честь, но, конечно, ничего не спрашивал. А сейчас наблюдал за происходящим в зале управления Дизея.

Таркор шагнул к большому свёртку, висевшему в воздухе, рядом со столом управления, развязал узлы, отбросил верёвки и откинул ткань. В полутьме помещения ярко заблестели четыре меча и белоснежные одежды молодой берегини. Оборотень оглядел Арнаву с хищной улыбкой, полюбовался блеском вьющихся волос, белыми щеками, словно покрытыми серебряным инеем.

Сияние талисманов вокруг неё образовывало единый прозрачный кокон, сквозь который нельзя было пронести меч или любое другое оружие. Можно было догадаться, что и никому из созданий, хоть с каплей тёмной крови, тоже не удастся пройти. Берегини защитили талисманы заклинанием.

— Жаль, ничего с ней не сделать, — криво усмехаясь, сказал Дикад.

— А что бы ты сделал с берегиней, будь она в твоих руках? — спросил Таркор. — Вырвал бы ей сердце?

— Да.

— Её мёртвое тело бесполезно, — мягко произнёс оборотень.

Он перебросил через сияние талисманов обычную верёвку с петлёй, поймал руку Арнавы и подтянул её к столу управления. Двумя, заранее приготовленными палочками развернул ладонь берегини и приложил её к поверхности. И палочкой же сверху нажал.

Даже Дикад довольно улыбнулся. Он уже и забыл о том, что повелитель ценил оборотня за то, что тот думает не как все. Такой способ обойти защиту никому бы в голову не пришёл.

— Отрезать руку было бы проще, — всё равно буркнул аркаид.

Таркор провёл палочками по губам Арнавы. Рука оборотня при этом пересекла границу сияния, и языки белого пламени сразу лизнули кожу. Но Таркор не отдёрнул руку, лишь улыбнулся, терпя боль.

— Если хоть пальцем дотронешься до неё… сгоришь, — прошептал он.

Дикад глухо заржал:

— А ты, смотрю, хочешь не только пальцем дотронуться. Ладно, что там говорит твоя карта?

Стол управления засиял, ответив на ладонь берегини. И на карте, плывущей в пространстве между колоннами, вспыхнул новый знак-ориентир. Но… не в Дизее, и даже не в Огаторе. Дикад зарычал, глядя на сияющий символ, украсивший собой рисунок местности гораздо дальше.

Таркор внезапно покачал головой и усмехнулся.

— Что ж, надо отдать должное Тирине, — сказал он, — берегиня позволила Скараду думать, что оружие в одном из подземных городов, но это была уловка. Оружие делалось не здесь.

— Оружие в Танадоре! — в ярости рыкнул Дикад. — На территории Вулавала! Значит, всё было бесполезно!

Таркор позвал одного из своих оборотней и приказал:

— Командира драконов ко мне.

Аркаид всё ещё бесился:

— Земли княжества под щитом, туда не пройти!

Таркор вернулся к столу управления.

— Хранитель продолжает помогать нашим целям, — произнёс он. — Щит снят. Так что…

Он смерил аркаида взглядом:

— Дело, достойное тебя, Дикад. Собирай своих. Всех, кто есть. И наших драконов. Когда скажу, полетите в Танадор. Найдёте это оружие и доставите в Святилище. Я буду ждать вас там.

Аркаид хищно оскалился. Это его устраивало.

* * *

Ночная Алавия встретила каскадом огней. Башни сияли золотом, рассеивая тьму, и город сверкал до самых дальних домов на окраине. Никто не спал. По улицам бродил народ, все постоялые дворы открыты и везде веселье. Жители уже начали готовиться к праздникам, заранее пробуя запасы вина.

Белому волку с телохранителем быстро пройти не удалось. О каждом оборотне из окружения Никиты ходило уже десятка три легенд. Увидев их, из дворов то и дело выбегали ребятишки и с визгом повисали на Рире. На белого волка прыгнуть стеснялись. Все гости высыпали на улицу, и как не торопились оборотни, приходилось тратить минуту, чтобы отказаться от предложений застолья и продолжить путь.

Ещё на границе алавийских земель Никиту и Рира неожиданно встретили рилевские соколы. Иван и Софья уже прибыли в столицу, чтобы, как и все князья принять участие в торжествах, и теперь ждали племянника. Так что послали птиц искать его в пути. Очень кстати.

Велехов отправил сокола к Гиневе с просьбой к его прибытию собраться в зале совета, и поэтому сейчас оборотни сразу направились во дворец. Охрана пропустила их с поклоном, доложив, что хранителя ждут.

Рир остался возле дверей зала совета, а Никита отправился к берегиням. За столом собрались они все. Гинева поднялась навстречу Велехову, когда тот вошёл.

— Прости нас, — сказала она вместо приветствия, — охрана не справилась с задачей.

— Приветствую, госпожа, — поклонился Никита. — Как возможно украсть из самого охраняемого места берегиню и талисманы?

Подрагивающий голос выдавал его состояние.

— Хранитель, сядь, — попросила Брада.

Тот занял своё место.

— Мы думаем, это сделал Таркор, — начала Гинева, — только ему такое под силу.

Никита даже не сомневался в этом, но вопросов было много:

— Как он подобрался к храму по нашей территории? Как вошёл? Как потом покинул здание с берегиней и четырьмя мечами?

— Он использовал велеал, — ответила Гинева.

— Я думал, их не осталось, — удивился Велехов.

— Не ты один так думал, — согласилась берегиня, — и Таркор использовал наше неведение с большим размахом. Велеалы подошли к храму ещё ночью до восхода солнца. Первую половину дня они тихо пели всему корпусу охраны, вызывая головную боль. К обеду воины уже валились с ног, думая, что это из-за жары. Таркор со своей командой появился у храма под видом купеческого отряда. Они на самом деле торговали в городе несколько дней.

— Что? Несколько дней? — Никита поразился.

— Князь Владимир нашёл обезображенные тела в земле, недалеко от Вограда, — кивнула Гинева. — Следы были хорошо затёрты, но кое-что удалось понять. Оборотни Таркора переоделись в одежду убитых, наклеили бороды, покрасили волосы, облили себя зельем, отбивающим запах, в общем, превратились в людей. Всё время провели на купеческом дворе и на рынках, вели себя как все, никаких подозрений не вызвали. Пировали, пьянствовали, весело прощались при отъезде и прямо от городских стен направились к храму.

Гинева прервалась на мгновение и покачала головой:

— Даже рассказали всем, что едут на поклон лазурной деве.

Теперь Никита понял и её состояние. Гинева ещё и должность официально не приняла, а её командиры уже допустили немыслимый прокол — потеряли талисманы. А воины, несущие службу в храме, такого позора не знали никогда.

— Когда они приблизились, воевода Туроп вышел им навстречу, полагая, что это купцы, — продолжила берегиня. — И в этот момент велеалы усыпили всех, кто был в храме. Это называется мёртвый сон…

— Я знаю, — кивнул Велехов. — Отключение сознания с сохранением положения тела.

— Тогда ты можешь представить, что было дальше, — невесело усмехнулась Гинева. — Таркор просто снял с воеводы ключи и открыл все двери. Арнаву вместе с мечами, скорее всего, накрыли плотной тканью и спрятали в повозке. Затем, они вернулись на те же самые места, где находились, когда велеалы усыпили охрану.

— Немыслимо… — Никита едва верил, что всё было сделано настолько просто.

Дальше можно было не рассказывать. Как только велеалы перестали петь, воины пришли в себя. Для них, словно прошёл миг.

— Таркор ещё подъехал к ним, — мрачно сказала Гинева, — Поговорил с ними, чтобы никто ничего не заподозрил.

В Никите закипал гнев. Группа оборотней во главе с его давним врагом в ритме вальса проникла в храм и спокойно увезла Арнаву вместе с талисманами. Но, несмотря на всю свою злость, Таркору он отдал должное. Так работать мог только он.

— Есть предположения зачем ему Арнава? — спросил Велехов.

— Пока нет, — ответила Гинева.

— Вы не чувствуете талисманы?

— Как ни странно, нет. Их сила должна волновать полотно магии, но такое впечатление, что талисманы где-то глубоко под землёй или под защитным куполом.

— Ищите, — попросил Никита.

— Мы ещё не переставали, — заметила Гинева, — это вопрос времени.

— И у меня есть вопрос к совету, — Велехов решил, что ждать с этим не стоит. — Что за задание вы поручили белым волкам?

— Задание? — Гинева вопросительно подняла бровь.

— Сто лет назад князь Бимир с помощью дизейцев создал грандиозное сооружение — подземную пещеру диаметром в километр. Укрепил её алмазными колоннами и всеми видами охранной магии. Зачем?

Берегини молчали.

— Неужели вам это ни о чём не говорит? — Никита, сложив руки на груди, оглядел женщин.

Их лица выражали искреннее недоумение. Берегиня Ритрита пожала плечами:

— Я архивариус библиотеки совета, но мне никогда не попадалось ни одного упоминания о подобных сооружениях.

— А о содержимом этого хранилища? — спросил Велехов.

Одному лицу в совете он не верил — Браде. Она сидела задумавшись, и молчание остальных тоже затягивалось.

— Ладно, посмотрите сами, — Никита протянул Гиневе руки, развернув ладонями вверх.

Пускать в свою голову берегиню ему не хотелось. Она и лишнего посмотреть не постесняется. А с учётом того, сколько он высказал по дороге сюда обо всём их совете за диверсию в храме…

Но поздно, уже предложил.

Гинева положила руки на раскрытые ладони хранителя. Никита в мыслях вернулся на площадку в пещере Танадора и посмотрел на сверкающий шар. Теперь рядом с ним поражённо вздохнула берегиня. Она вышла из его сознания буквально через секунду, произнеся одно слово:

— Саталир!

Женщины едва не вскочили с мест. Даже Брада вздрогнула. Гинева быстро подошла к столу совета, коснулась его, и в воздухе над ним возникла картина, увиденная берегиней в голове хранителя.

Женщины заворожённо смотрели на шар. Хотя Велехову всегда казалось, что неизвестного для берегинь просто не существует.

— Ну? — он подождал секунду. — Теперь у совета есть ответ для меня?

— Есть только половина, — Гинева задумалась. — Саталир не должен существовать, это легенда.

— Он вполне реален, — сказал Никита. — И всё же, что это?

— Тоже сфера Альтана, — ответила берегиня. — Только альтановые сосуды имеют определённый предел мощности, в зависимости от размера и вида магии. Больше максимально установленного объёма заряда в них закачать не удастся. Хранители же искали способ заключить в сферу Альтана заряд большей мощности и настроить её на определённое действие, например, лечить раны таким образом, или строить здания. Положил шар в кучу стройматериалов и сам воздух возводит дом.

— У них получилось? — уточнил Велехов.

— Не совсем, — покачала головой Гинева. — Небольшой заряд магии удерживался, для того же дома, но попытки сделать большее провалились.

— Куда уж больше? — удивился Никита. — С помощью этой сферы можно новую планету в космосе создать. Зачем они вообще этим занялись?

Ему вспомнился разрушенный архив в пещере. Велась серьёзная переписка белых волков с берегинями. Тогда совет пристально следил за успехами в создании магического шара.

— В период правления Хадиты, Бимир вместе с последним князем Рилевы Ясенем пытались создать сосуд, наполненный чистой светлой магией, — объяснила Гинева. — Такой, чтобы её количества хватило на разрушение нарастающей тьмы озёр.

— Озёр Мрака? — Никита просто опешил.

— Да. Ведь именно озёра давали Скараду силу, — напомнила берегиня. — Если бы удалось уничтожить накопленный ими Мрак, война закончилась бы гораздо раньше. Эту сферу тогда назвали не альтановой, а шар Саталир. Но даже совету не было известно всех подробностей её создания. Только три человека в мире знали о ней всё — Хадита, князь Рилевы Ясень и глава хранителей Бимир.

Гинева прошлась по залу в раздумьях:

— Раз переписка Бимира и Хадиты уничтожена с обеих сторон, значит, наши предшественницы не хотели, чтобы сведения о Саталире когда-либо были рассекречены.

— Вся система хранилища сделана так, чтобы к определённому моменту сфера сама себя рассекретила, — возразил Никита. — Если бы я не появился в Вулавале, она разнесла бы защитный купол в клочья буквально через пару дней. Правда, и город бы уничтожила. Это привлекло бы всеобщее внимание.

Гинева внезапно остановилась и взглянула на Велехова:

— Как ты прошёл на территорию Вулавала?

— В пограничных столбах был оставлен замок, — ответил он. — Ключом послужила моя кровь.

— Значит, кто-то был уверен, что ты придёшь, — произнесла берегиня.

Брада сидела молча, пристально глядя на хранителя.

— Госпожа, если ты что-то знаешь об этом, то сейчас самое время сказать, — заметил Никита.

Берегиня покачала головой:

— Ничего определённого мне не известно, но все мы знаем предсказание о белом волке. Сам факт существования этого предсказания говорил о том, что ты появишься. Вполне возможно, что из расчёта на тебя и был оставлен доступ. Чтобы ты смог найти сферу до того, как она уничтожит город.

— Почему сейчас? — спросил Велехов. — Если это действительно оружие против Озёр Мрака, почему оно открылось только сейчас?

— Сложно сказать, — пожала плечами Брада. — Возможно, князь Бимир знал что-то, чего не знаем мы.

Гинева подошла к Никите.

— Я отправлюсь в Танадор сразу после церемонии и посмотрю сама, — сказала она. Сфера никуда не денется, мы всё узнаем. А пока нам всем и особенно тебе следует оставаться в Алавии.

Велехов взглянул на неё с вопросом в глазах.

— Твои мысли очевидны, — ответила берегиня, — но я прошу тебя не отправляться сейчас на территорию Навии. Церемония должна пройти в обстановке всеобщей радости. Мы и так срежем многие приятные моменты. Храм-усыпальница будет закрыт для посещений по особому распоряжению совета. Мы надеемся, что это будет воспринято с пониманием, но твоё отсутствие на церемонии точно вызовет интерес.

— Слишком много неприятных совпадений для всеобщей радости, — понял Никита.

— Я прошу тебя задержаться ещё на сорок восемь часов, — настояла Гинева.

— Это долго, госпожа, — возразил Велехов.

Берегиня понимающе кивнула, но распорядилась, как посчитала правильным:

— И всё же, ты нужен нам здесь. Совет окончен.

Все начали вставать, а мыслей Никиты незаметно для остальных коснулась Брада.

— Вурда проводит тебя, — прозвучало в его голове.

Ответ не требовался, так что хранитель с поклоном вышел.

Ворлак и Рир встретили его у дверей. Никита, оглядев Вурду с головы до ног, вместо радостного приветствия удивлённо выдал:

— Святые духи, что с тобой?

Ворлак был похож на жертву концлагеря. Стал невероятно худым и бледным.

— Посиди с моё в долине с чёрными водами и сам такой будешь, — хмыкнул Вурда. — Ну здравствуй.

Они наконец обнялись.

— Что делал там? — спросил Велехов.

— Наблюдал, как тонут наши земли, — ответил ворлак. — Последнее задание перед свадьбой. После него уйду на продолжительный отдых.

— Перед свадьбой, — Никита весело смотрел на Вурду. — Сколько же ты мучился?

Хитрая улыбка выдала ворлака.

— Не мучился ни сколько, — засмеялся он. — Мы все годы вместе. Только не знал никто. А ты что же думал, я дорогу в покои берегини не найду?

— Всё, не рассказывай! — отмахнулся Велехов. — Не хватало мне ещё знать подробности личной жизни верховной берегини.

— Да я б тебе и не рассказал, — серьёзно сказал ворлак. — Между прочим, всекняжеская тайна. Идёмте.

По виляющим дорожкам дворцовых садов Вурда привёл оборотней к новому крылу в гостевом дворе. Над створками дверей развевался бело-серебряный флаг с головой волка и четырьмя скрещёнными лезвиями во всё полотно.

— Добро пожаловать, хранитель, в резиденцию Вулавала, — ворлак придал голосу торжественность.

Просто шутил.

— За что это нам? — удивился Никита.

— Положено так, — ответил Вурда. — У всех княжеств свои дома в гостевом дворе. Это здание всегда принадлежало белым волкам, только пустовало целый век.

Ворлак толкнул двери. В общем зале, освещённом люстрами и обставленном красивой деревянной мебелью, встретили помощницы дворца берегинь. Старшая поприветствовала гостей и все девушки поклонились. Никите даже стало не по себе. В Алавии он обычно ночевал где придётся, в основном в покоях Рилевы. Пока работал на строительстве храма-усыпальницы, спал с воинами у костров, или рядом с Арнавой.

Но сейчас Ворлак уверенно сказал:

— Обживайся. В рилевскую резиденцию уж не пойдём. Иван и Софья поди третий сон видят.

Велехов с этим согласился. Нечего Рилевских тревожить.

— Ужин нести? — спросила старшая помощница.

— Несите, несите, — живо откликнулся Рир, — помочь?

— Мы сами, — отмахнулись девушки.

— И вина прихватите, — раздалось от дверей.

Брада вошла в зал. Оборотни поклонились, помощницы мигом умчались на кухню, а берегиня прошла, села в кресло и вдруг наклонилась, расшнуровала летние тканевые сапожки, сняла их и в блаженстве вытянула босые ноги.

Никита усмехнулся такому зрелищу. Верховная берегиня определённо получала удовольствие от своего нынешнего положения. Войска уже присягнули Гиневе, и Брада, зная, что вся ответственность с неё снята, начала отдыхать сразу.

— Твоя находка чрезвычайно своевременна, — заметила она. — Мы ожидали чего-то важного от твоего путешествия на родину предков, но не предполагали, что это будет Саталир.

Вурда сел возле Брады на пол и обнял ладонями её ступни. Никита никак не мог перестать улыбаться. Уж очень картина была непривычна. Сама верховная берегиня, первый воин главного храма, хранительница тайн мира… и сидит вот так с голыми пятками, которые нежно массирует ворлак. А вот и коленку поцеловал.

— Ситуацию Синевы знаешь? — спросила Брада.

Никита утвердительно кивнул:

— Знаю.

— Долина затапливается прямо на глазах, — тяжело вздохнула берегиня. — Мы все в опасности. А Саталир как раз лучшее средство для лечения долины. Он очистит заражённые земли.

— И как можно доставить его сюда? — уточнил Велехов.

— Драконами, — невозмутимо пожала плечами Брада. — Хватит двадцати драконов. Суток за двое с остановками они его донесут. Гинева уже отдала приказ, но на подготовку уйдёт некоторое время. И я повторю её просьбу: не кидайся за Таркором. Он не причинит Арнаве вреда при всём желании.

— Вы сговорились? — покачал головой Никита.

— Да, — невозмутимо призналась Брада. — Зная твой нрав, пришлось это сделать. Главная беда сейчас — угроза затопления Синевы и Алавии, главная задача — справиться с водами озёр Мрака. Если к этому прибавится смерть хранителя, ситуация ухудшится в степени, которую даже трудно себе представить.

— Значит, ты, госпожа, пришла взять с меня слово? — понял Никита.

— Да.

— Хорошо.

Брада даже усмехнулась:

— Правда ли?

— Сорок восемь часов, — подтвердил Велехов. — Даю слово не уходить на поиски, если разведка не принесёт точные сведения.

— После удерживать не буду, — согласилась берегиня, — вернуть талисманы — твоя работа.

Помощницы появились буквально на минуту во время разговора и поставили на стол подносы с едой и напитками. Берегиня осталась с оборотнями на ужин, с интересом расспрашивала их о Вулавале. Это была вторая цель её прихода. Никита рассказал обо всём, не забыв упомянуть и полную разруху Танадора.

— Восстановление города будет первой задачей, — пообещала Брада, — сразу после того, как исчезнет угроза Алавии.

— Почему нигде не говорится о причинах исхода хранителей? — Никита задал давно мучающий его вопрос. — Совет тоже не знает?

— Совет? — берегиня на мгновение задумалась. — Совет связан некими клятвами, поэтому — да, совет ничего не знает.

— Брада, — позвал Велехов, — мне нужен ответ.

Он не сомневался, что верховная берегиня знает его.

Брада усмехнулась настойчивости хранителя и внезапно оглядела расписанные стены зала.

— Это здание построено очень давно, — сказала она, — в первые дни его существования внутренне убранство было скромным, а потом Бимир приказал расписать стены, чтобы запечатлеть историю белых волков. Чтобы поколения будущие помнили.

— После Бимира поколений не было, — заметил Никита.

Брада вернула пустой бокал на стол и на её губах заиграла улыбка.

— Ну как же? — спросила она. — А ты?

Пока хранитель пытался угадать намёк, берегиня встала:

— Все люди либо спят сейчас, либо веселятся, только нам ни того ни другого не видать. Отдохните. Завтра увидимся.

Вурда тоже откланялся, и они с берегиней ушли.

Едва закрылась дверь, Рир обратился волком и улёгся на пол.

— Скоро солнце встанет, — широко зевнул он. — Доклад разведки утром, надо не проспать.

Никиту и самого клонило в сон. За открытыми окнами приятно шелестели сады и с улиц города доносилась музыка. Мягкое сияние альтановых ламп подсвечивало яркие краски рисунков, украшавших стены зала.

— Вон глянь, — Рир разглядывал самый верх у потолка, — берегини берут кровь белых волков для создания талисманов.

На картине было изображено сверкающее озеро, перед ним белые волки и берегини, которые вонзили им под ключицы церемониальные кинжалы.

— Всё было не так, — оборотень клацнул зубами. — Мечи ковались сразу для боя. А берегини были окружены далеко от воды. Драконы тогда так и не прорвались к ним. Сталь было нечем остужать, и белые волки предложили свою кровь. Никаких церемоний, берегини просто вскрыли им вены своими обычными ножами.

Никита покачал головой:

— Да уж…

Но он узнавал одну картину за другой. Все легенды хранителей были на этих стенах, рассказывая их историю до самых последних дней. Картина исхода оказалась напротив. Стена хранила изображения совета Вулавала. Бимир, окружённый белым облаком, стоял в тронном зале дворца Танадора.

— Это видение будущего? — Велехов сонно зевнул.

— Я не спец в искусстве, но, по-моему, да, — отозвался Рир.

Изображения всех провидцев сопровождались белыми облачками. Оборотень уже засыпал, так что положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Странный был тогда совет, — пробубнил он, — закрытый, никаких летописей. Так уж и нельзя. Одни тайны.

— Тайны в духе берегинь, — вздохнул Никита и вдруг замер.

Услышал сам себя и увидел на картине Хадиту. Она стояла рядом с Бимиром, тоже окружённая облаком.

— А ты что там делаешь? — удивился Никита.

Верховная берегиня не должна была присутствовать на совете Вулавала.

Велехов встал и пошёл к стене. Через несколько минут внимательного изучения нашёл ещё одного персонажа, которого тоже не должно было быть на совете. Мужчина в зелёном плаще Рилевы — князь Ясень. Ни один источник не говорил, что все они присутствовали на совете Вулавала. Ведь это было решение старейшин кланов.

Зато, как вспомнилось Никите, они оба были связаны с видениями Бимира. Потомок Ясеня — Иван, привёл хранителя во внутренний мир. А Хадита видела практически одно будущее вместе с князем белых волков. Похоже, Бимир собрал воедино все возможные сведения о герое своего пророчества и рассказал об этом на совете, единственное, чего он не знал…

Велехов замер, боясь спугнуть догадку, стремительно возникшую в голове.

— Ты не узнал ответа на свой вопрос? Кто он? — спросила тогда Снежная.

И князь ответил:

— Возможно, я никогда не узнаю…

Никита взвешивал все «за» и «против» до самого утра, не хотел ошибиться. Рир, проснувшись с первыми лучами солнца, увидел друга, сидящего у стены с печальной улыбкой на лице.

— Я знаю почему ушли белые волки, — произнёс Никита.

— Да? — Рир потянулся, обратился человеком и потёр глаза. — Официальной версии никто не знает, даже совет берегинь.

— Совет связан некими клятвами, — Велехов повторил слова Брады. — Значит, они следуют указаниям Хадиты. Она запретила когда-либо рассекречивать причины ухода белых волков.

— Ну? — Рир ждал догадки Никиты.

— Они ушли из-за меня, — ответил тот.

Оборотень фыркнул:

— Тьфу ты, а я почти поверил.

— Бимир видел меня в своих видениях, — сказал Никита. — Он знал обо всём, что случится со мной, но единственное, чего он не знал — это чей род белых волков даст меня. Не знал, кого ему беречь и охранять, чтобы через поколения родился я.

Рир морщил лоб.

— После первой войны охота продолжалась, — с тяжёлым чувством произнёс Велехов. — Бимир понимал, что их малочисленный народ будут истреблять. Их вырежут всех и кровью упьются, а он всё ещё не знал какой клан нужно прятать.

Рир тоже начал понимать:

— Поэтому он решил спрятать всех. Вообще всех, кто остался. А чтобы спрятать целый народ…

— Его надо рассредоточить, — закончил Никита.

Его лицо стало по-настоящему мрачным.

— Они собрались и покинули родную землю, чтобы продолжить жить во внешнем мире разрозненно, чем дальше друг от друга, тем лучше. Пока, наконец, не появлюсь я и не вернусь сюда, чтобы закончить вторую войну.

Велехов поднялся с пола и ещё мгновения стоял напротив стены, глядя на изображение князя белых волков. Рир, тяжело вздохнув, подошёл к другу и крепко сжал его плечо:

— Бимир поступил правильно, оно того стоило.

— Да, — выражение лица Никиты не изменилось. — Но тогда он видел меня в своих видениях и понимал, что делает, а сейчас я вижу его, и не знаю, чего он хочет от меня.

* * *

Помощницы, заглянувшие спросить насчёт завтрака, хранителя не застали. Оборотни были уже в расположении алавийского гарнизона и принимали доклад разведки. Ничего утешительного не услышали. С неба всё было чисто, тихо и спокойно. Никаких передвижений.

— Может, вымерли они? — даже предположил кто-то из воинов в шутку. — С голода померли. За всё время раза два увидели одиночек и те сразу из виду скрылись, как сквозь землю провалились.

— А сквозь землю могли? — сразу спросил Никита.

— Нет, — ответил командир алавийской разведки Катран, разворачивая на столе карту. — Подземные коридоры Навии — это целая сеть, но мы их обрушили, как только заняли Темник.

— Есть шанс выжить? — уточнил Велехов.

— Есть, — подтвердил Катран. — Процентов так… два.

— А что так мало?

— После альтановых зарядов?

— Понятно, — кивнул Никита. — Извини, глупость спросил.

Катран проставил на карте отметки:

— Если где кто и выжил, то только вот здесь — в Огаторе.

— На нашей территории? — удивился Рир.

— Здесь и видели одиночек, — заметил Катран.

— Но зачем оставаться в Огаторе? — задумался Никита. — Так близко к врагу. Что они могут здесь делать?

— Проверено только сто пятьдесят километров вглубь леса, — сказал Катран. — Все отряды разведки работают сейчас в Навии, а на своих землях не хватает у меня людей. Да и маловероятно, что бы на нашей территории под самым носом орудовали крупные вражеские отряды.

— Это как сказать, — покачал головой Велехов, — купеческий отряд вспомни.

Катран болезненно поморщился. Задели за живое.

— Да я и сам думаю, надо осторожно лес прочесать, — кивнул он.

— Ладно, держи меня в курсе, — попросил Никита уходя.

Оборотни отправились резиденцию Рилевы, поговорить с Иваном и Софьей.

Княгиня встретила их радостными объятиями, потом усадила за стол и налила медового напитка. Соколы, конечно, рассказали Рилевским о прибытии хранителя в Алавию, но было понятно, что у него сейчас дел хватает. Как оказалось, о Вулавале Софья с Иваном уже всё знают. Димка и Лютик прислали обстоятельное послание. Князь приказал Северсвету прибыть в Танадор вместе с лаюнами и отрядом в пятьдесят человек. Они уже там. Это были единственные хорошие новости.

Сам Иван вместе с сотней рилевских воинов сейчас был на репетиции парада на дворцовой площади. На церемонию назначения верховной берегини прибыли князья всех околоалавийских земель со своими отрядами и море гостей. Так что Ивана можно было не ждать. У него свои княжеские дела.

— Гинева решила посмотреть Саталир сама, — говорил Никита, расхаживая по залу рилевской резиденции. — Это хорошо. Быстрее решат, что с ним делать. Но я теряю время. Арнава у Таркора, и хотя талисманы защищают её…

Велехов остановился на полуслове, но Софья поняла его. Сама мысль о том, что твой враг использует любимого человека для каких-то своих, одному ему известных целей, была ядом. Княгиня не терпела бы ни минуты, случись такое с Иваном. Так что с момента, как узнала, что берегиня похищена, ночи не спала, думая, чем можно помочь Никите, и… вроде придумала.

— Ты не можешь просто отправиться в Навию, — констатировала она. — Не зная, где Таркор и какая у него охрана это неоправданно.

— Ну одно точно — меня не убьют, — хмыкнул Велехов. — Он отправил за мной уже две группы. Я зачем-то нужен ему живой.

— Хорошо, — согласилась княгиня, — но от случайностей никто не застрахован. Тюкнут по темечку сильней, чем надо и всё.

— Рискнуть стоит, — упрямо произнёс Никита.

— Стоит, — подтвердила Софья.

Велехов остановился на шаге и удивлённо посмотрел на неё:

— Ты согласна?

— Да, — княгиня усмехнулась, хотя и невесело. — И у меня появилась мысль, как тебе помочь.

— Какая? — заинтересовался Никита.

— Тебе надо встретиться с Таркором, — уверенно ответила Софья.

Рир от неожиданности такого предложения подавился воздухом на вдохе и замахал руками, пытаясь что-то сказать, но слов не подобрал.

— Он теперь находится рядом с Арнавой, — княгиня говорила очень уверенно. — И руку даю на отсечение — в её сознание он заходил. Если привлечь его внимание, он точно откликнется.

Велехов потёр лоб, подумал. С большим удовольствием он бы прямо сейчас встретился с Таркором. Давно об этом мечтал. Только далеко этот гадёныш. Но если Софья с этим поможет, то нечего ждать, надо действовать.

— Слушаю твой план, — кивнул Никита.

По мере рассказа Софьи лицо Рира мрачнело. Он раза три прерывал её речь словами:

— Давайте подождём Ивана.

Оборотень сразу понял, что князь тоже будет против и не даст влезть в такую авантюру, но Софья только отмахивалась:

— Ему некогда.

— Княгиня, это плохая идея! — почти взмолился Рир.

Но Никита, едва поняв, что предлагает Софья, загорелся.

— Давай! — он лёг на пол и сжал в ладони медальон, не дожидаясь, когда княгиня скажет это сделать.

— Что, прямо сейчас? — растерялась Софья.

— А чего ждать? — напряжённо усмехнулся Велехов.

— Ладно, — княгиня потёрла ладони, — заклинание «сонный ветер» позволит тебе побывать в собственных снах. Найди тот последний, в котором Арнава позвала тебя, и там иди за ветром. Я буду рядом.

Софья села возле Никиты, обняла ладонями его голову и прошептала ему на ухо заклинание. Велехов мгновенно заснул, а Рир с укором посмотрел на свою княгиню:

— Вот Иван ни за что не разрешил бы.

Софья теперь тоже заволновалась, но ответила:

— Погоди расстраиваться, может, ничего и не выйдет.

А тьма во сне Никиты уже выпустила водную гладь с бушующим небом над ней. Серые облака разрывались и сворачивались беззвучно, словно в другой параллели вселенной. Именно здесь Арнава позвала его. Ветер этого сна хранил нить, связавшую сознание с её посланием. На озеро густыми клубами накатился туман. Белая пелена обволокла Никиту и потянула за собой.

* * *

В небольшом зале, освещаемом светом талисманов, родился внезапный ветер. Пошевелил лежащие на земле инструменты, мусор и одеяла, на которых спали сурваки. Часовые помчались по коридорам, проверить откуда ворвался такой сквозняк. Когда дошли до двери помещения, Таркор уже стоял там.

— Что это? — спросил один из часовых. — Где проникновение?

Оборотень показал на спящую берегиню:

— Здесь.

Сияние вокруг неё вспыхивало, словно сердечный ритм, нарастая и рассеиваясь с чёткой периодичностью, и воздух свивался в невидимый круговой поток.

Таркор довольно улыбнулся. Хранитель пользуется заклинанием «ветер сна». Значит, чародейка Рилевы рядом с ним. Сам бы он не догадался. Что ж, это очень хорошо. На это оборотень и рассчитывал. Хранитель начал искать его.

Таркор обернулся к сурвакам:

— Позовите ко мне Турана.

Часовые побежали за оборотнем. Через минуту он пришёл. Таркор завёл его в зал и закрыл дверь. Оказавшись внутри, Туран взглянул на берегиню и сияющий квадрат талисманов. Новый повелитель всё объяснил ему, так что оборотень знал, что они будут делать.

— Тебе всего лишь нужно не мешать мне, — сказал Таркор.

Туран кивнул, встал между ним и Арнавой, но всё-таки засомневался:

— Хранитель поймёт твой план.

Таркор был уверен в обратном:

— Это вряд ли. У него не хватит знаний для этого.

Оборотень прекрасно помнил, что берегини не позволяют никому из непосвящённых постигать магические науки. Хранителя, обладающего силой, о которой он и сам не подозревает, никто и ничему не учил. Разве что жена Рилевского князя. Но главное в том, что никто не сказал ему правды. Это большая ошибка, как и та, которую эти алавийские твари совершили с повелителем Скарадом.

В отличии от многих Таркор знал, что случилось много лет назад и почему мятежный дракон восстал против берегинь. Повелитель сам рассказал ему и сам научил многому, выбрав из всех своим приемником. Оборотень не сомневался, что завершит дело Скарада. Повелитель дал ему всё для этого, и это его долг перед ним. А хранитель, убивший главного врага Алавии, теперь поможет её уничтожить, по доброй воле или без неё.

Таркор подошёл вплотную к Турану и положил ладони на его лоб и затылок:

— Теперь молчи.

И все сознания погрузились в белый туман.

Никита увидел знакомую фигуру, возникшую в непроглядной пелене. Белая дымка рассеивалась, выпуская плавно шагающего навстречу оборотня в тонкой «паутинке», с короткими чёрными волосами, чистым телом без единого родового знака и чёрными глазами, отражающими клубящийся туман.

И хотя Велехов ждал именно этого, встретить врага здесь — в сознании Арнавы, оказалось неприятно.

Таркор подошёл к нему и улыбнулся искренне, как и при первой встрече:

— Давно не виделись, Никита.

Велехов усилием воли подавил гнев. Действительно не виделись давно. Но он не забыл молодого лица оборотня и его чёрных глаз. Казалось, только минуту назад Таркор прекратил поить его своей кровью…

Оборотень, заметив дрожь, пробежавшую по плечам хранителя, засмеялся, а потом провёл рукой в воздухе, и невесомая пелена послушно потянулась за его ладонью. Через мгновение свернулась змейками, подчиняясь движению его пальцев.

Никита наблюдал за этим с удивлением. Ему не удавалось никаким образом взаимодействовать с растворённым сознанием Арнавы, а Таркор делал это легко.

— Мне нравится твоя берегиня, — произнёс оборотень, — в её мире так спокойно.

— Чего тебе надо от неё? — вздохнул Велехов.

— От неё — ничего, — улыбнулся Таркор. — Мне нужен ты. Думаешь, Арнава и есть этот туман?

Тревога Никиты нарастала, и этот странный вопрос только усилил её.

— Нет, хранитель, — засмеялся оборотень. — Это лишь пустая оболочка. Сосуд её ушедшей души, хранящий связь. Но её сознания здесь нет.

Таркор привычно осмотрелся вокруг.

— В отличие от тебя, я видел много сознаний, — произнёс он. — Добрых и злых, целых и разорванных на части… и пустых, как это.

— Зачем ты забрал её? — повторил Никита.

— Чтобы привлечь твоё внимание, — уже серьёзно ответил Таркор.

— Зачем? — зарычал Велехов.

— Хочу показать тебе, где она.

Оборотень провёл рукой в воздухе, рисуя замысловатый символ, и с его пальцев будто стекли чернила, чётко обозначив знак в белой пелене. Таркор оттолкнул его когтями, и он полетел вглубь пространства, сжигая туман вокруг себя чёрным пламенем, но внезапно ударился о какую-то преграду и разбился на осколки.

А в месте его удара открылась гладкая стена. На её поверхности густая тьма переливалась подобно воде, и в безграничной глубине за этой тонкой преградой неярко вспыхивала точка белого света. В пространстве, освещаемом ею, виднелись очертания чего-то — живого и движущегося, словно клубок гигантских змей, сжимающих и давящих каждую отчаянную вспышку.

Никита не смог вздохнуть, сердце ударило и остановилось.

— А ты думал, что оставил её между мирами? — Таркор, шагнув к нему вплотную, прошипел это прямо в ухо и не остановился, смеясь: — Не-е-ет, хранитель, всё не так просто. Берегини обманули тебя, чтобы ты не знал, в каком направлении искать. А ты поднял её из вод озёр Мрака и не понял, что они вобрали её сознание в себя. Как делали это всегда и со всеми! Мрак собирает души, хранитель! Ты — всё тот же несмышлёный ребёнок! Ищешь Арнаву? Вон она! Белые вспышки во Мраке. Ещё сражается!

Велехов не дышал, только судорожная дрожь болью дёргала мышцы. Оборотень отступил от него и глядя в лицо, увидел именно тот ужас, который хотел.

— Вот тебе и хорошая новость, — произнёс он, — пока виден её свет, есть и её сознание, так что… — Таркор вгляделся в стену чёрной воды и усмехнулся, увидев единственный белый огонёк в глубинах Мрака: — у тебя мало времени, Никита, чтобы её спасти.

Фигура оборотня растаяла в тумане, а с ней и сон.

Велехов подскочил, сразу встав в полный рост, и едва не уронил Софью, которая держала его в объятиях. Рир успел подхватить княгиню на руки прежде, чем от этого резкого рывка она упала бы на пол.

— Тихо, тихо, что ты? — быстро заговорила Софья. — Успокойся.

— Получилось… — хрипло прошептал Никита. — Поговорили.

Рир поставил княгиню на ноги, подошёл к другу и взял его за плечи:

— Ну? Что он тебе сказал?

Велехов не мог ответить ещё мгновения, но потом прошептал:

— Что я отправил Арнаву в ад.

— Что? — оборотень удивлённо смотрел на него.

Никита взглянул на Софью. Та стояла, взволнованно дыша.

— Идём дальше, Софь, — совладал с голосом Велехов. — Продолжаем.

Но Рир обернулся к ней:

— Княгиня, пожалуйста!

— Всё нормально, — вздохнул Никита, — я смогу.

На этом слове их и застал Иван. Князь вернулся с репетиции парада, вошёл в свои покои и остановился на пороге, увидев всю компанию.

— Что сможешь? — спросил он с улыбкой. — Что задумали?

Но уже через мгновение Иван понял, что задуманное, похоже, грозит бедой.

— Останови их, — с тревогой сказал ему Рир. — Мне не удалось.

* * *

Софья носилась от полки к полке в своих волшебных владеньях, сгребала склянки и какую-то мелочь.

— Тебе вообще-то не стоит так бегать, ребёнку не полезно, — заметил Иван.

— У нас мало времени! — торопилась княгиня. — Дорожки, ведущие из снов, не вечны! Сознание быстро их рассеивает.

— Зачем вообще это надо? — не выдержал князь, повышая голос.

Он в сотый раз гневно взглянул на племянника. Никита не мог спорить с Иваном, так что просто молчал. А заодно оглядывал колдовскую горницу Софьи. Кое-что из её магических принадлежностей теперь стало знакомым ему по свиткам Вулавала.

Раньше Велехов и внимания не обратил бы, не зная для чего нужен тот или иной предмет, камень или трава на полке волшебницы. Но сейчас он знал, и это не оставляло его равнодушным. Среди множества предметов блестели и бляхи-заготовки — пустые круглые или квадратные пластинки из разных материалов для создания амулетов.

Софья остановилась, перевела дыхание и ответила на вопрос мужа:

— Лучший способ найти Таркора — сделать это через сознание Никиты.

— Но связи между ними больше нет, — резко напомнил Иван.

— Связи нет, — княгиня бросила всё, что было у неё в руках в чан с водой и, щёлкнув пальцами, зажгла огонь под ним. — Поэтому мы её искусственно восстановим.

— Что⁈ — поразился князь. — Вы что⁈

— Управление теперь будет с нашей стороны, — заверила Софья. — Всё, что Таркор мог раньше делать с хранителем, теперь будет под силу хранителю.

— Да вы… оба… — князь хрипло выпустил набранный для крика воздух. — Вы хоть понимаете с кем имеете дело⁈

У него даже голос задрожал от возмущения.

— Иван, я должен попытаться, — сказал Никита.

— Это же Таркор! — Иван резко обернулся к племяннику с острым желанием дать ему подзатыльник. — Ни он ли рвал твоё сознание в клочья, когда ты был в плену?

— Я справлюсь, — упрямо пообещал Велехов.

— Справишься⁈ Ты сам-то веришь⁈ — князь гневно смотрел на него.

— Я должен, — повторил Никита. — Арнава у него вместе с талисманами. Я обязан его найти.

Иван шагнул к племяннику вплотную и, чеканя слова, произнёс:

— Ты оборотень меньше полугода, а он им родился. И Скарад научил его всему. Ты против него не устоишь!

Велехов молчал, но было понятно, что от задуманного не откажется. Князь шумно выдохнул и даже отвернулся, не хотел обидеть выражением своего лица.

— Всё! Зеркало готово! — Софья, наконец, остановилась у чана и ещё одним щелчком пальцев погасила огонь под ним. — Действуем по обратной дорожке. Никита, иди сюда. Вспомни, что последнее видел во сне и заглядывай.

Синяя вода колебалась после нагрева, всплывали пузыри. Но княгиня вскрыла ещё одну коробку, достала из неё ледяной кубик и бросила его в кипяток. Едва он коснулся поверхности, как вода мгновенно заморозилась, став ледяным зеркалом. Никита наклонился над ним, посмотрев в свои глаза в отражении. И сознание в тот же миг провалилось в белую мглу.

Теперь, уже в отражении самого сна Велехов видел себя и Таркора, но разговор шёл в обратном направлении к своему началу.

— Давно не виделись, хранитель…

И фигура оборотня растаяла в пелене. Вокруг остался лишь белый туман.

— Осмотрись внимательно, — Софья незримо стояла рядом. — Где-то здесь он вошёл в её сознание.

Велехов огляделся. Ни звука, ни цвета, нет теней, нет света, но ветер сна по-прежнему скользил в этом пространстве. Никита внезапно понял, что делать — он рассёк себе руку когтями и стряхнул кровь. Красные капли застыли на миг в невесомости и вдруг потянулись в сторону, влекомые к чему-то.

— Правильно, — шептала княгиня. — Умница. Ветер сна покажет.

Россыпь кровяных капель внезапно расплылась в кляксы, словно натолкнулась на невидимую преграду, и в белой пелене проступило очертание, в котором ясно узнавалось лицо Таркора.

— Значит, здесь он вошёл, — сказала Софья. — Это отпечаток вошедшего сознания.

Никита подошёл к очертанию.

— Будь осторожен, — шепнула княгиня, — я с тобой дальше не смогу.

— Буду, Софь, — ответил Велехов и погрузился лицом в отпечаток.

В колдовской горнице Софья отошла от чана, глядя на Никиту. Он стоял с закрытыми глазами и мерно дышал, словно впал в кому стоя.

— Где он сейчас? — напряжённо спросил Рир.

— Должен быть в сознании Таркора, — ответила княгиня. — Если всё будет хорошо, вернётся через пару минут. Ему только осмотреться.

Иван оглядел Софьины полки:

— У тебя здесь успокоительного нет?

Княгиня сняла какую-то бутылочку, сделала глоток сама и отдала мужу.

— Ждём, — с волнением прошептала она.

* * *

Туман рассеялся, и Никита оказался под низким серым небом с тяжёлыми облаками. Он стоял на большой круглой площадке. Далеко внизу под ней несла сверкающие воды горная река, а с разных сторон виднелись начала лестниц, ведущих на другие уровни сооружения.

Оно было огромно, и с того места, где стоял Велехов, просматривалось почти полностью, потому что верхняя и серединная его части состояли из каменных террас, выходящих друг над другом. Огромные опорные столбы поднимались со дна реки, держа все площадки над бурным потоком. На этих столпах-основаниях сияли плотной цепочкой уже знакомые символы-противовесы — система защиты всего сооружения. Дальше по течению была заметна граница щита, накрывшего это место. Вода подсвечивалась там, где невидимая стена пересекала реку.

На террасе, где оказался Никита, колонны из горного хрусталя поддерживали арочные своды ротонды над круглым колодцем. Неподвижным зеркалом в нём застыла вода. Ещё выше, видимо, на самую верхнюю площадку сооружения вела широкая лестница.

Ни разу не видев этого места в реальности, Никита с удивлением узнал его. Святилище. Именно сюда он должен был принести ключ от талисмана ветра для уничтожения. Особое место, где формировалась и сохранялась магия внутреннего мира.

Нехорошее предчувствие Велехова оправдалось сразу, едва он подошёл к колодцу и наклонился над водным зеркалом. Отражение показало, что он молод, чёрные волосы грубо острижены на уровне шеи, карие глаза миндалевидной формы довольно яркие, несмотря на чёрную окантовку по радужке. Аккуратная точка родинки темнела на щеке и была хорошо заметна из-за необычно светлого для оборотня тона кожи.

— Браво, хранитель! Кое-чему ты всё-таки научился, — знакомый голос раздался за спиной.

Парень обернулся, и Таркор, встретив его взгляд, оскалился в улыбке. А Никита выругался.

— Как вы это сделали? — спросил он у незнакомого оборотня. — Я шёл не по твоему следу.

— Двойная тропинка, хранитель, — ответил тот. — Это дано раскусить не каждому.

С этим можно было согласиться. Сложная игра. Таркор входил в сознание Арнавы не напрямую, а через сознание этого оборотня. По обратному пути Никита оказался как раз в сознании оборотня. Если бы связь с Таркором ещё была, он смог бы войти и в его разум, но, конечно, ниточки уже были разорваны.

— Ну рассказывай свой план, — сказал Велехов, заодно поднял руку и направил коготь в глаз.

Было даже интересно, ощутит он сам боль или нет? Мышцы сразу напряглись, потому что оборотень начал сопротивляться. Ему-то точно больно будет.

— Дай подумать… — Таркор изобразил, что размышляет, но на самом деле просто смеялся: — Всё как обычно, хранитель: Алавия в руинах, мёртвые берегини, можно и твою прекрасную Арнаву подо мной.

Никита не поддался.

— А губа не треснет? — спокойно произнёс он. — Если тебе нужно было моё внимание, оно у тебя есть. Где моя берегиня?

— Недалеко, — улыбнулся оборотень. — В одном из закрытых помещений святилища. Я не хотел, чтобы Брада и остальные раньше времени поняли, где мы.

— Так чего ты хочешь? — спросил Велехов.

— Разъедини квадрат талисманов.

Ещё секунду после этих слов Таркора, Никита осознавал сказанное. И хотя тон оборотня был вполне серьёзным, Велехов всё же засмеялся. Неожиданное было предложение.

— А чего меня просишь? — искренне удивился он. — Иди к берегиням, они могут.

— На самом деле, хранитель, это можешь и ты, — довольно убедительно произнёс Таркор. — Берегини управляют талисманами с помощью специальных знаний, ты же связан с ними на совсем другом уровне — своей кровью. Но ведь ты и без меня об этом знаешь.

Никита, щурясь, смотрел на оборотня. Уж больно тот был уверен.

— Вспомни, — усмехнулся Таркор. — Говорят, на поле боя после сражения талисманы подчинились тебе. Только ты не знал, что с ними делать. А если бы знал, хранитель, то и помощь берегинь тебе бы не понадобилась.

Вопреки своему недоверию, Велехов всё-таки вспомнил об том. На поле боя после сражения талисманы действительно подчинились ему. А ключи воздуха и огня даже раньше.

Тогда он не знал ничего об их силе, не представлял как они устроены и как работают. Только сейчас, после всенощного бдения над свитками Вулавала, он, наконец, разобрался. А тогда просто чувствовал их так, словно и мечи и лезвия стали частью его тела, которой легко управлять. Талисманы липли к нему в буквальном смысле слова. Единый меч просто пристал к его спине и потом держался руки. Никита хорошо помнил эту связь.

— Тебе нужен стимул, — Таркор, словно бы размышляя, мягкой поступью двинулся вокруг хранителя. — Или ты не хочешь вернуть Арнаву?

Велехов вздрогнул, но волнение сдержал.

— Ты ничего не путаешь? — резко осадил он оборотня. — Разъединение не поможет ей. Тело не будет жить без сознания.

— Да ну?

Тон, с которым это было сказано, вызвал у Никиты сомнение.

— Берегини говорят, что сознание, попавшее во Мрак озёр, нельзя вернуть? — Таркор остановился, и его взгляд стал насмешливым. — И тем более нельзя вернуть прежним. Потому что Мрак уничтожает сознания, разрывает и поглощает их, делает их частью себя. Всё так, хранитель? Я ничего не путаю?

Никита сглотнул, борясь с внезапно возникшим чувством. Таркор зародил в нём надежду. И это опасно!

— Что ж, можно понять их, — изображая сочувствие, произнёс оборотень. — Берегини охраняют свои тайны. Но они лгут, как и всегда. На самом деле войти во Мрак озёр можно с простым заклинанием «щит сознания». Все берегини прекрасно знают его. Думаю, и твоя Арнава успела сказать его, и поэтому до сих пор цела.

Велехов снова вздрогнул. Хотя тело сейчас было чужое, и незнакомый оборотень молча наблюдал за сомнениями хранителя, эмоции передавались дрожью именно в его мышцы.

— Есть лишь одна сложность, — небрежно заметил Таркор. — Войти во Мрак легко, но вот выйти обратно невозможно. Единое тёмное сознание, живущее в озёрах, не позволит этого. Заклинание щита, созданное берегинями, может лишь закрыть от него, но вывести из него не способно. Никому не удалось выйти из Мрака, кроме одного дракона…

Никита молчал, чувствуя, как мышцы становятся каменными от напряжения, а оборотень, наблюдая за ним, говорил всё так же уверенно:

— У Скарада есть своё заклинание, хранитель, которое сможет вернуть из тьмы и тебя и твою Арнаву. И я дам его тебе. Но одного заклинания будет мало. Нужна сила, равная Мраку, чтобы щит сознания выдержал его натиск. К твоему счастью, у тебя такая есть. Это сила стихий, которая освободится при разъединении квадрата талисманов.

Велехов чувствовал, что ему становится трудно дышать, потому что он начал понимать о чём речь.

Пока талисманы сведены вместе, энергия стихий, привязанных к ним, находится в покое и движется в едином потоке. Но разрыв квадрата освободит каждую стихию и образует четыре потока. Поэтому это должны делать старшие берегини. Вчетвером. Иначе, при малейшей ошибке в этой процедуре, разделяемые потоки схлестнутся и случится магический взрыв, после которого ни мечи, ни лезвия не уцелеют. Сила потоков просто расплавит их. Но энергия взрыва будет колоссальная, и если сотворить заклинание «щита сознания» и напитать его именно этой энергией, то станешь неуязвимым ни перед какой тьмой. И можно будет выйти из Мрака озёр невредимым.

Никита молчал, собирая всё услышанное в общую картину, в которой никак не мог понять цель Таркора.

— Что ты делаешь? — спросил он наконец. — Зачем тебе это всё?

— Ты будешь у меня в долгу, — засмеялся оборотень. — За спасение берегини.

Велехов разглядывал лицо Таркора, на котором за улыбкой, так явно проступали ярость и ненависть. Казалось, оно темнеет изнутри.

— Ты мог бы прекратить это противостояние, — сказал Никита. — Ты возглавил остатки сопротивления Навии, так отдай приказ.

Смех Таркора оборвался мгновенно, и он выдохнул с тяжёлым шипением:

— Какой, хранитель? Сдаться на милость берегиням? Бросить оружие?

— Именно, — Велехов сделал шаг к оборотню, в надежде, что он его хотя бы услышит: — Скарад мёртв, ты больше никому не служишь. И остальные тоже свободны. Алавия не причинит никому вреда. Какой смысл в том, что ты борешься против берегинь?

Таркор внезапно засмеялся:

— Я бы послушал тебя, хранитель, если бы ты понимал о чём говоришь.

Никита замолчал, глядя на оборотня.

— Скарад положил свою жизнь, чтобы лишить берегинь власти не просто так, — произнёс тот. — Может быть, когда-нибудь ты узнаешь, кому ты служишь. Но сейчас ты просишь от меня того, чего никогда не сделал бы сам. Помнишь, я сказал, что тебе — чужаку на этой земле, умирать ради белого города не стоит. Что ты мне ответил?

Велехов тяжело вздохнул. Он прекрасно помнил тот разговор. Тогда, будучи в плену, в руках Таркора, он знал, что все в Алавии верят в его предательство и никто не ждёт от него верности. Но, несмотря на это, решил, что до самой смерти будет защищать этот мир, Арнаву и всех тех, кого знает и любит здесь. Это стало его долгом по зову души.

— Преданность, хранитель, — произнёс Таркор, глядя в глаза Никиты. — Ты, как и я знаешь, что это. Она остаётся даже тогда, когда тот, кому принадлежали твоя жизнь и вера, погибает. Алавия останется мне врагом до конца моих дней. Каждый из нас скажет тебе так же.

— Каждый из вас — наркоман, — жёстко произнёс Велехов, — вы опоены.

Но насчёт Таркора он не был уверен. Оборотень обладал своей волей и служил Скараду не потому, что тот отравил его разум Мраком озёр, а потому, что сам этого хотел. Повелитель не просто так приблизил его, не просто так доверил продолжать его дело после смерти. Он прекрасно знал, что Таркор не остановится, потому что предан ему безгранично.

На слова Никиты оборотень улыбнулся:

— Противостояние прекратится, хранитель, очень скоро. И ты этому поможешь, если вернёшь свою берегиню.

Несмотря на полное недоверие к Таркору, Велехов всё же обдумывал его предложение. Арнава во Мраке, заперта среди сознаний, наполненных злом. Сколько ещё она продержится? Для её спасения всего лишь нужно разъединить квадрат талисманов.

Никита представлял этот процесс чисто теоретически и понимал, что выплюнув пару литров крови, оборотень, в котором он находится, скорее всего, не выживет. И вряд ли знает об этом. А ему самому до этого момента надо будет успеть вернуться в своё тело. Но Арнава останется здесь — во власти Таркора. И ничто не помешает ему убить берегиню, просто ради того, чтобы причинить боль ненавистному хранителю.

Велехов отрицательно покачал головой:

— Ты гарантий не даёшь.

— Что ж… — усмехнулся Таркор, — заставить я тебя не могу, да и без твоего собственного тела такое дело тебе не удастся. Но, так или иначе, моим целям ты послужишь. Прости, Туран…

С разных сторон на молодого оборотня стремительно выпрыгнули два волка. Один взял в челюсти надплечье, второй перехватил бедро, вонзив клыки до самой артерии. И если Туран до этого момента радовался жизни, то теперь он растерялся.

В руках Таркора сверкнул ошейник. Зубчики замка с характерным щелчком скрестились на шее оборотня, и его тело обожгла боль. Специфическая вещь — двойные кольца, соединённые узорными перемычками, ожог…

Никита зарычал, поняв, что на него надели. В тот же момент карие глаза оборотня посветлели в синий цвет, выдав присутствие в его теле чужого сознания.

— Уверен, ты знаешь что это, — Таркор довольно улыбнулся и кивнул остальным: — Сделайте так, чтобы он не двигался.

Уже через минуту Велехову стало жаль нового друга. Оборотня били не менее страшно, чем его самого в своё время в подвесной камере Темника. Боли он не чувствовал, она вся доставалась Турану, но ощущения повреждений были отчётливей, чем когда-либо.

Несмотря на молчание, с которым оборотень переносил удары, внутри у него бушевала буря. Он как мог старался не показать этого хранителю, но Никита всё равно ловил всплески боли и непонимания.

В какой-то момент руки Турана прижали к камню площадки, а сурваки подошли с железными клещами. Поняв, что они хотят сделать, оборотень сопротивлялся отчаянно, но вырваться не смог.

Злость Никиты по отношению к Турану к этому моменту уже прошла, и едва клещи потащили первый коготь, он вобрал его боль в своё сознание. Жутко взвыл сам, в одно мгновение ощутив все раны и переломы, и дёрнулся так, что свалил пару сурвак, но оборотень мгновенно вытолкнул его.

— Уйди! — с ненавистью крикнул он хранителю.

Велехов не удивился. Для Турана он враг. Если бы его самого заставили выбирать между пыткой и пребыванием куклой в руках врага, он бы тоже выбрал пытку. Но сейчас выбора оборотню он не оставил.

Ничего не говоря, Никита снова и снова забирал боль себе, даря Турану мгновения облегчения, пока сурваки кромсали его пальцы, и оборотень, вжатый лицом в лужу собственной крови, обессилив, перестал ему сопротивляться. Последним ударом старший сурвак вогнал Турану в пятку его собственный вырванный коготь, и сознание оборотня, наконец, провалилось в кромешную тьму.