— Ну? — Софья смеялась над Никитой. — Плохой из тебя кудесник! Даже Иван это может!

— Это ещё не показатель! — возмутился Велехов. — Иван вообще много чего может! Из того, чего не может никто!

— Язык не сломал? Чего ты сейчас сказал?

— Княгиня! — Никита зарычал. — Совести у тебя нет! Велела мне сосредоточиться, а сама отвлекаешь!

— Да ладно, — подал голос Рир, — к этому моменту пациент уже умер, так что расслабься.

Оборотень сидел на земле, изображая раненого. Очень кстати подвернулся на занятие по целительству, потому что сильно порезал ногу. Софья бросила на него щепотку какого-то порошка, и на оборотне осталась рана, которая не затягивалась, несмотря на врождённую способность к регенерации. И так уже три часа.

Задачей Никиты было найти противоядие из трав, растущих здесь же в саду и заживить порез. Противоядие он нашёл сразу, но вот заживить…

— Неправильно держишь руки, — констатировала Софья. — Подноси с угла раны. Нет! С глубокого угла.

— Да они ж одинаковые! — Велехов водил рукой над порезом.

— И ладонь сильно не раскрывай! — командовала княгиня. — Твоя магия должна сначала накопиться под ней. Представь, что держишь яблоко.

— Я-то думал, что музыкальная школа закончилась, — вымученно вздохнул Велехов.

Но представил яблоко и снова сосредоточился. Под рукой, наконец, потеплело, и воздух начал уплотняться в некое подобие размытого шарика.

— Теперь опускай ниже, медленно раскрывай ладонь, задавай направление, — Софья заинтересованно приподнялась с подушек. — Пусть магия течёт в рану, как вода, заполняет её. Так, хорошо…

Никита дышать перестал на мгновение. Три часа ушло на то, чтобы добиться этого ощущения и вот оно пришло. А сколько дней до этого промучились. Княгиня занялась его образованием сразу, как Иван его привёз. Сказала: хватит ходить бестолочью. Хоть основному научиться надо. Тем более, что ты хранитель.

Магию своего рода Велехов получил в тот самый день, когда закончилось сражение со Скарадом. Он это чувствовал, но не знал, как с этим обращаться. Софья объяснила, что главное в этой силе — жизнь. Предрассветная магия белых волков — это энергия восстановления и обновления. Не только на нём самом самые страшные раны заживают за минуты, и кости так же растут, но и на других он сможет с её помощью лечить абсолютно всё.

Так что начали с этого. И вот, наконец, через две недели непрерывных занятий, Никита уловил, как управлять своей магией. Тело приятно покалывали иголочки, но внутри будто пустело.

— Слишком сильный поток, — предупредила Софья. — Для раны уже хватит. Ты тратишь силы впустую, остановись.

Никита выдохнул, отводя руку в сторону от ноги Рира, и не удержал улыбку, видя, как склеиваются края, не оставляя шрама.

Оборотень с облегчением оглядел свою голень и кивнул:

— Нормально. Только переломы на мне не лечи.

— Тогда потренируемся контролю сознания! — обрадовала княгиня.

Рир, уже было вставший, сел обратно и тихо проворчал:

— Что ж я маленьким не сдох?

Софья была прекрасной учительницей, но извергом страшным. Мучила до последнего. Либо получится у тебя, либо ты просто отсюда не уйдёшь. Наверное, из-за своего положения. Оказывается, Софья была беременна. И вот сейчас, на четвёртом месяце, Иван наглухо запретил своей княгине всякие шалости вроде занятий с оружием, верховой езды и тому подобных радостей. Всегда бывшая при деле и командовании Софья изнывала. За ней сутками бегали помощницы, заставляли вовремя покушать, поспать, на жару без покрывала не выходить, на сквозняке не отдыхать, на земле не сидеть…

В общем, княгиня отыгрывалась на образовании Никиты на полную катушку, в рекордно короткий срок обучая его знаниям, навыкам и умениям. Благо, было на ком экспериментировать. Святая троица — Рир, Димка и Лютик всегда под рукой.

Ближе к вечеру на входе в закрытый сад появился Иван. Понаблюдал, как племянник безуспешно пытается заставить Рира разжать кулак. Оборотень сопротивлялся контролю сознания лучше всех.

— Лучше бы Лютика взяли, — усмехнулся князь, подходя.

— Нет, — покачала головой Софья. — Рир сильнее. Пусть хранитель сразу на сильном противнике учится.

— Как успехи? — Иван сел рядом.

— Курс начальной магии окончен, — гордо заявила княгиня.

— Так быстро? — удивился Иван.

— Никита хорошо схватывает, — пожала плечами Софья. — Запоминает всё и быстро. И до обучения уже многое понял и чувствовать научился. Хорошо, когда сначала идут практические занятия в условиях битвы за выживание. Гораздо быстрее всему научишься.

— Софь, ты похожа на злую ведьму, — засмеялся князь.

— Вовсе нет! — в шутку обиделась та.

— Очень похожа, вылитая! Тебе ещё надо палку увесистую. Никиту по спине бить.

— Да ну тебя! — отмахнулась Софья, а Иван обнял её и спросил: — Он от плана своего ещё не отказался?

— Нет, полон решимости, — вздохнула княгиня. — Перечитал всю библиотеку.

— Я заметил, — кивнул князь. — Каждую ночь окно горит.

Никита наконец сдался. Рир смеялся и кулак не разжимал ни в какую.

— Всё, завтра продолжим, — отмахнулся Велехов.

Не так-то легко оказалось управлять чужим сознанием телепатически, особенно когда это сознание знало, как с этим бороться.

Парни вернулись к Ивану и Софье, сели рядом на траву.

— Был сокол с докладом, — сказал князь Никите. — Всё хорошо.

— И всё? — Велехов засмеялся. — И весь доклад?

— Это общий смысл, — князь невозмутимо пожал плечами. — Леночка в полном порядке. Мы вас десять лет охраняли. Ещё спроси, почему я не удивляюсь, что всё хорошо. И вообще, я пришёл звать вас на ужин. Повара говорят вы и на обед не приходили.

— Софья сказала, не заслужили, — ответил Никита.

— Это было до того, как ты рану заживил, — заметила княгиня.

— Я же говорю: палку надо потяжелее, — засмеялся Иван, поднимаясь. — Пойдёмте.

Небо стало совсем тёмным, когда все разошлись из-за стола. Иван и Софья отправились в спальню, а оборотни, прихватив бочонок вина, пришли в библиотеку. Так они проводили каждую ночь и под утро засыпали в волчьем облике на полу. Никита не настаивал на участии друзей в изучении документов по Вулавалу, но им, как оказалось, тоже было интересно. Как и просто посидеть за кружечкой.

В библиотеке Велехов первым делом вернулся к оставленной вчера книге. Карту Вулавала с городами, дорогами и границами примыкающих княжеств они изучили ещё на днях, так что книга осталась открытой на главе «Танадор — столица».

Никита написал на странице приказ: «чернила в воздух» специальным пером, и когда сформировались объёмные изображения, принялся за изучение. Рир поставил стул рядом с Велеховым, расположился локтями на столе и с интересом окинул глазами плывущие картины.

— Главный город и нет стен? — спросил он. — А как же оборона?

На изображениях Танадора вокруг зданий и сооружений не было никаких ограждений.

— У белых волков было много секретов, — сказал Димка, усаживаясь с другой стороны от Никиты, — способ обороны тоже был одним из них.

Димка, как оказалось, был круглым отличником в школе, так что знал прилично. В отличие от Лютика. Тот на физическую подготовку налегал поболее, но ум имел пытливый. Так что каждую ночь рыскал по самым дальним и запылённым полкам в поисках чего-нибудь эдакого. И что самое интересное, находил всегда!

В первую ночь принёс сборник магических ловушек. Рир пошёл будить Софью после трёхчасовых попыток освободить Димку. Тот приклеился ладонями к столу произнесённым заклинанием. Потом Лютик достал совсем древний фолиант о телепатической связи и контроле разума. Полночи пытался что-нибудь Риру приказать. Но поскольку тот нашёл эту книгу на пару лет раньше, ничего у Лютика не вышло, зато от напряжения сам потерял сознание. Рир пошёл будить Софью.

На третью ночь труд, обтянутый драконьей кожей, в прямом смысле обрёл жизнь. Прочитанное с обложки заклинание оказалось замком реальности, выпускающим наружу обитателей книги. В виде фантомов, конечно, но вполне ощущаемых.

Над княжеской усадьбой началось светопреставление. Охрана с перепуга развернула орудия на драконов, поливавших стены пламенем. Не сразу сообразили, что огонь-то не жжётся.

Рир пошёл будить Софью.

На четвёртую ночь она пришла сама и сразу влепила Лютику подзатыльник. Тот ещё ничего не сделал, так что спросил:

— За что?

— Для профилактики! — заявила княгиня. — Ещё раз разбудите, закопаю под сараем!

Так что теперь Лютик сначала пробовал заклинания на себе, но потом неугомонная натура брала верх, и он нашёптывал что-нибудь и на друзей. Благодаря дурачествам оборотня, Никита уже выучил пару дюжин интересных магических слов и заклинаний.

Сейчас Лютик лазил по самым высоким полкам, оттуда поглядывая на парящие над столом изображения.

— Их города защищала магическая стена, невидимая простому взору, — говорил Димка. — Такая же окружает наше главное святилище в долине за Рогаросом.

Никита знал о святилище только по книгам. Ведь он так и не попал туда. Должен был отнести лезвие для уничтожения, но тогда им это не удалось.

— А по периметру княжества стену установил сам Бимир, — рассказывал Димка. — Уходя, последний князь белых волков сказал, что их земля больше не будет страдать и, подобно ране, будет выздоравливать под повязкой.

Это было общеизвестным фактом. До сих пор никто не знал, что происходит в землях Вулавала, потому что туда просто нельзя было попасть. Во всех источниках упоминалась защитная магия, проложенная вдоль границы. И ещё немаловажное обстоятельство исчезновения всего живого и не живого, что миновало пограничные столбы. Так что за километр до них местность уже обходили стороной.

Рир сидел, хмуро сведя брови.

— Ладно, я понимаю твоё желание отправиться на родину предков, — наконец высказал он своё недовольство, — но почему ты нас с собой не берёшь?

Никита давно ждал от друга такого вопроса, но боялся обидеть его ответом. Димка внезапно выручил.

— Это путешествие князя, — сказал он, — чтобы привести разум и чувства в единое целое и познать свою истинную силу.

Велехов, конечно, относился к этому не с таким пафосом. Но одно было верным. Он хотел остаться один. Отношение к нему, как к единственному наследнику княжества Вулавал беспокоило, ведь он не ощущал в себе ни сил, ни умения, ни мужества называть себя князем, а тем более быть им. Вопрос о создании новой династии угнетал ещё больше. Династия — это род и его продолжение. Пока на этом не настаивали, но разговоры уже шли. И Никита подозревал, что рано или поздно совет берегинь официально поинтересуется, планирует ли он оставаться единственным белым волком или всё же выберет себе девушку.

Велехов понимал, насколько важно вновь сделать Вулавал и хранителей частью этого мира. Он призвал магию белых волков, но это лишь первый шаг и он только в начале пути.

Белые горы, светящиеся над страницами книги, завораживали Никиту. Даже их простое изображение, воздушное и прозрачное, вызывало дрожь, словно нечто давно забытое настойчиво шептало:

— Иди ко мне…

Это место хранило ответы и могло дать силу, которой ему стало очень недоставать.

— Если ты пойдёшь туда, то опоздаешь на церемонию выбора берегини, — веско заметил Рир.

— Она через неделю, — отмахнулся Велехов, — а мне хватит дня, чтобы добраться, посмотреть что там и отправиться в Алавию.

— Возьми меня с собой, — настаивал Рир.

— Нет, — твёрдо ответил Никита.

Оборотень отвернулся от него и спустил возмущение выдохом. Уже хотелось вразумить друга не словом, а действием. Идти одному — это всегда риск.

— Дальше границы Вулавала вам всё равно не пройти, — попытался успокоить страсти Велехов. — А может, и мне не пройти.

Димка поддержал его.

— На территории Вулавала хранитель будет под защитой от врагов извне, — сказал он брату. — Об этом можно не беспокоиться. Охрана ему действительно не нужна.

— А насколько спокойно внутри этих границ? — возразил Рир. — Может, там не райский сад, а болото с монстрами.

— Будем надеяться, дом встретит меня приветливо, — вздохнул Никита и больше ничего не добавив, погрузился в чтение.

Друзья уснули раньше, закончив бочонок, а он всё ещё изучал историю Вулавала. У Софьи была целая коллекция разных изданий. Но все они сводились к одной общей загадке. Бимир увёл всех, оставшихся в живых белых волков, по причинам никому не известным. И это интересовало Никиту больше всего, потому что никто не мог объяснить такого поворота событий.

Вулавал, конечно, серьёзно пострадал: города разрушены и потери велики. Из пяти тысяч белых волков к окончанию войны осталось не многим более шестисот. Из них только сто двенадцать детей. Около двухсот оборотней без пары, то есть во внешнем мире они уже не дали потомства, а значит, им грозило полное вымирание.

Но ведь война была выиграна, и Скарад полностью изолирован. Зачем уходить? Зачем бросать свою землю вместо того, чтобы её восстанавливать? И зачем её запечатывать?

Кроме того, Бимир не дал наследников. После смерти Снежной — его невесты, он так и не женился. Так что родоначальником, как таковым, он не был, но властью последний князь Вулавала обладал просто фантастической. Такой, что все старейшины кланов белых волков единогласно поддержали его идею ухода перед советом берегинь. Совет был закрытый, поэтому его протокол со всеми подробностями к книгам не прилагался. Но итог обозначен — совет согласился с антиразумным предложением Бимира. Белые волки собрались и в один день исчезли, закрыв за собой своё княжество на замок.

Велехов начал дремать. Картины над столом медленно менялись, показывая местности и города. Здания, выстроенные арками и сводами на множестве колонн, почти без стен. Много храмов и площадей, садов и озёр прямо среди улиц, мощённых белым камнем.

Никита не старался запомнить, но улицы главного города почему-то прочно закрепились в его голове. И уже засыпая, он медленно шёл по ним, пустынным и манящим, зовущим своего одинокого князя домой…

* * *

— Никита…

Тонкая рябь нарушила идеальную водную гладь. Небо над бескрайней тёмной водой бушевало, облака разрывались и сворачивались с бешеной скоростью, но беззвучно, словно в другой параллели вселенной.

Над водой летел зов. Его звук глушился, пропадал и вновь нарастал, словно в потоках ветра чей-то голос искал путь к пространству и времени этого сна.

— Никита!

Боль и страх вдруг ударили со всей силы. Вода поднялась чёрной стеной, наступая на берег с неистовой мощью, и чей-то голос кричал…

Велехов вскочил. Дрожь била так, будто его охватила предсмертная судорога. Сердце стучало в груди, и острая боль пронзала через сердце в живот, при каждом ударе. Пометавшись по комнате, Никита выбежал в коридор и, не заметив как, оказался на улице. Прохлада летней ночи привела его в чувство, и слёзы боли, наконец, перестали течь по щекам.

Через несколько минут Никиту догнал Рир.

— Лицо мрачнее, чем обычно, — констатировал он. — Что видел?

— Ничего, — попытался уклониться от ответа Велехов.

— Это ты Софье втирать будешь, — отрезал Рир. — Говори.

— Арнава, — тяжело вздохнул Никита.

— Понятно, — кивнул оборотень. — Ещё одно послание?

— Да.

Велехов сам назвал это посланием. Где бы она ни была сейчас, её крик врывался в его сны, принося настоящую физическую боль. И сколько бы он ни искал, сколько бы книг ни прочитал за это время, он не мог понять, что это значит.

Рир заставил друга сесть у костра часовых, выпить воды и успокоиться.

— Это, скорее, остаточные ощущения, — нервно говорил Никита. — Последнее, что она помнит — это боль… — он поднёс руку к груди, вспоминая: — Удар был вот отсюда, мимо сердца вниз. А страх, который я чувствую, это страх перед смертью, ощущение потери, поражения…

— Верно, — заметил Рир, — если она потеряла сознание к тому моменту, когда ты убил Скарада, то не знала, чем всё закончилось.

— Я не могу понять, — Никита не находил себе места, всё порываясь встать и снова начать метаться по двору. — Я сотни раз входил в её сознание, но там лишь белый туман. Ни мыслей, ни слов, ни образов, ничего. А значит, не должно быть и воспоминаний. Если её сознание растворено и её больше нет, как говорят берегини, почему же я чувствую её боль?

Рир покачал головой:

— Не знаю, может…

Он замолк на полуслове, но Велехов понял его.

— Может, это мне кажется, — произнёс он. — Может, я так хочу вернуть её, что чувствую то, чего нет? И мой сон — это лишь моя боль.

Рир ничего не ответил, тем самым согласившись. Никита и сам понимал, что это самое верное предположение из всех. Брада не лгала, когда сказала, что сохранив Арнаве жизнь, он обрекает себя на страдания. Её тело в окружении талисманов может жить сколь угодно долго, и он всю жизнь проведёт рядом с ней, видя, как она дышит, и обманывая себя мыслью о том, что она спит. Но её разум погиб, растворён во Мраке озёр. И если отвести от неё талисманы, дыхание остановится в ту же минуту.

— Я давно её знаю, — внезапно вздохнул Рир. — Когда были детьми, мы тут всей гурьбой носились. Иван привозил её сюда из Алавии. Брада сама разрешила дружбу князя Рилевы и девочки сироты. Арнава ведь рано без родных осталась. Никто тогда не знал зачем верховная берегиня свою воспитанницу Ивану доверила.

Никита удивлённо взглянул на оборотня, а тот усмехнулся:

— Да, я тебе не рассказывал, момента не было подходящего. В детстве играли все вместе, пока нам князь не велел перестать валять девочку по земле. Мы же не знали, что она будущая берегиня. Да она сама, помню, в белом платье с нами в самое болото залезала. Потом, конечно, когда стала обучаться в Алавии, в Рилеву она уже редко приезжала.

Несмотря на болезненное ощущение от этих слов, Велехов слушал с интересом.

— Я это к тому, что… — Рир задумался на мгновение и продолжил: — она всегда была сильна, но я помню и минуты её слабости. Когда у неё что-то не получалось, она расстраивалась.

Никита невесело улыбнулся. Как много он не знал. Сначала Арнава вылечила его, потом они сражались вместе. Лишь краткие моменты чувств связывали их.

— Было одно средство, которое помогало ей всегда, — говорил Рир. — Надо было просто сказать, что всё получится. Не знаю, как это работало, но в её глазах, словно искра зажигалась, если она чувствовала, что в неё верят. Не могла подвести. И если ты всё ещё веришь в неё…

Велехов невольно отвернулся, пряча глаза. Хотя и понимал, что это лишнее. Рир знал его слабости лучше, чем кто-либо в обоих мирах.

— Если веришь, что она может вернуться, то продолжай, — произнёс оборотень. — Не знаю поможет это или нет, но именно это ей и нужно.

Просидев с другом у костра до самого утра, Никита окончательно уверился в дате своего отбытия. Больше не было смысла ждать. Он получил все возможные знания о Вулавале, кроме тех, которые хранил сам Вулавал.

Рир сходил за Димкой и Лютиком, и когда все собрались, Велехов сказал:

— Мне пора. Что-то подсказывает мне, что у меня мало времени.

— Когда уйдёшь? — спросил Димка.

— Сейчас, — ответил Никита.

Оборотни переглянулись, каждый подумал, что сказать, и первым смирился Рир:

— Ладно, пойду князя будить.

Уже через час перед рассветом все пришли к воротам. Иван и Софья совсем не удивились решению хранителя отправляться в путь. Княгиня, похоже, ждала этого, так что принесла сумку с едой.

— Софь, мне тут идти всего ничего, — попытался уклониться от ноши Никита.

— Возьми, — настояла она. — По дороге тебя любой хозяин примет, как дорогого гостя, а вот что там за стеной Вулавала никто не знает. Может, вообще пустыня с песками?

Княгиня сама затянула на бёдрах Никиты ремень и закрепила сумку. Велехов обнял Софью, потом Ивана и каждого оборотня.

— Свисток со мной, если что — зову, — пообещал он.

— Только долго не раздумывай, — серьёзно попросил Рир, — сразу зови. Не важно малая опасность или большая, понял?

— Понял, — кивнул Никита.

Дальше ворот княжеского двора никто не шагнул, лишь проводили белого волка долгими взглядами, пока не исчезла из виду его фигура.

— Посвистит он, ждите, — проворчал Лютик. — Ему телохранители давно не нужны.

— Зато нужны друзья, — улыбнулся Рир. — Позовёт.

* * *

Жара накалила песок добела. Хоть и август на дворе, а уже с утра воздух обжигал дыхание. Обзорные площадки на стенах храма каждый час поливали холодной водой, чтобы часовые совсем не расплавились в своих доспехах. Сады вокруг накрыли защитные тенты. Под ними царили полумрак и прохлада. Но караульные спускались сюда только на короткий отдых. Служба шла наверху под палящим солнцем.

Внутри храма, где наоборот было очень холодно, постов не размещали. Серебристый иней покрывал стены волшебно-мерцающим ковром, начиная с первого круга. В течение двадцати минут здесь можно было замёрзнуть насмерть. Такую систему защиты устроили берегини.

Храм возводили почти идеальной круглой формы по типу матрёшки. Широкие круговые коридоры разделяли стены залов, построенных один в другом. В центральном помещении-усыпальнице разместился глубокий бассейн с ледяной водой и площадка талисманов, окружающих спящую берегиню.

Каждый круг храма соединяли ворота, ключи от которых были только у одного человека во всём корпусе охраны. Воеводу Туропа охраняли не хуже самого храма. Двое помощников присутствовали рядом с ним всегда. Вот и сейчас все трое наблюдали с обзорной площадки за приближением повозок.

— Торговые, — заключил первый помощник. — Состав самый тот.

Второй помощник сощурился, рассматривая незваных гостей:

— Похоже, к берегине на поклон.

— Э, нет, — покачал головой Туроп. — Сегодня никого не принимаем.

Все трое спустились во двор и вместе с отрядом охраны вышли за ворота. Частенько бывало, что гости столицы направлялись в храм на поклон лазурной деве, но по приказу берегинь, двери надлежало открывать только в дни праздников или по особому распоряжению. Сегодня ни первого, ни второго не было, так что гостей осталось только поприветствовать и проводить.

В тени ворот не было прохладней, разве что солнце так в глаза не било. Зато всё поле до горизонта за стенами храма накрыла прозрачная пелена. Жара плыла. Голова у Туропа просто разламывалась. Солнечные часы во дворе крепости показывали два часа после полудня. Самый пик горячего дня.

— У меня в ушах звенит, — один из помощников приложил руку к виску. — А, больно даже…

— И у меня, — тяжело вздохнул второй. — Скоро у всех солнечный удар будет.

— Только сказали и у меня зазвенело! — возмутился воевода.

Голова у него действительно резко закружилась, в ушах монотонно загудел низкий звук, и в глазах внезапно потемнело. Туроп почувствовал, как ноги и руки обмякли, и его потянуло куда-то в сторону…

— Всё, и меня ударило, — прошептал воевода, внезапно приходя в себя.

Он обернулся к помощникам. Те стояли, потирая виски и глубоко дыша.

— Что-то плохо стало, — хрипло прошептал один.

Туроп оглядел остальных ребят. Некоторые даже сидели на земле.

— Это нас всех месте так ударило? — поразился воевода.

Он свистнул за ворота:

— Братцы, холодной воды дайте!

Потирая глаза, воины примчались с полными кружками. На подземном этаже корпуса охраны был свой родник. Делая глотки, Туроп посмотрел на торговый отряд. Он продвинулся буквально метров на пятьдесят. Небольшое помутнение, значит, длилось совсем недолго. Голова у воеводы перестала кружиться, и казалось, стало прохладнее. Вроде ветер подул.

Повозки подъехали к стенам храма. По пять человек на каждой. Все одеты легко, без доспех и оружия. Из-за свободных рубах фигур было не разглядеть, но все мужчины рослые, высокие, загорелые.

— Приветствуем, воины! — громко произнёс один из них.

Чёрная борода скрывала лицо купца, просторная одежда не выдавала телосложение.

— И тебя приветствуем, — ответил Туроп. — С торговли?

Повозки были полупусты, лишь в одной лежало что-то большое, крепко завязанное плотной тканью.

— Да! — довольно улыбнулся глава торгового отряда. — С хорошей торговли на поклон берегине.

— Прости, купец — сказал Туроп. — Но по приказу совета двери храма открываются только в праздники.

— Да что ты? — мужчина расстроился. — Жаль-то как.

Среди людей купеческого отряда раздалось:

— Вот говорили же нам, чего мы сунулись?

— Да, а вдруг?

— Что ж, — разочарованно вздохнул купец. — Приказ есть приказ. Поворачивай!

Он откланялся:

— Спокойной службы вам, воины.

— А тебе пути, — кивнул Туроп.

Повозки развернулись и медленным ходом двинулись от храма, а воевода с помощниками вернулись за стены, и, наконец, присели отдохнуть в тени. На небе по-прежнему не было ни облачка, и солнце палило, но действительно стало легче дышать. Туроп выпил холодной воды и блаженно разлёгся на лежанке. Его рука привычно легла на связку из трёх ключей на груди…

Воевода вздрогнул. Железная поверхность прикоснулась к пальцам холодком. Ключи теплели в руках, нагреваясь. Туроп ещё до конца не понял, что ему не нравится, но уже встал. Он носил связку полдня на солнце. Железо раскалилось так, что обжигало кожу через ткань одежды, и вдруг ключи едва тёплые, даже холодные, влажные.

Воевода с нехорошим предчувствием поднялся, и его взгляд упал на солнечные часы. Три часа после полудня…

Не может быть! Только что было два часа!

Туроп ринулся к главным воротам храма. Удивлённые помощники догнали его через секунду с вопросом:

— Воевода, ты что?

Туроп повернул ключ и толкнул створку. В лицо дунул сильный морозный ветер, но воевода, не останавливаясь, побежал к следующему залу. Приятный после жары холод совсем не радовал, всё сжималось от страшной догадки. И ключи в руке снова остывали, покрываясь инеем.

Последние врата распахнулись, и люди, вбежав в усыпальницу, замерли на краю каменной площадки перед ледяной водой, простирающейся от стены до стены огромного круглого зала. Свет лился через окна в потолке, но здесь стало темнее, чем обычно. Каменный остров в середине чаши бассейна, на котором всегда светились четыре меча, окружающие берегиню, был пуст.

Туроп почувствовал, что ноги у него подкашиваются.

— Как это? — прошептал он. — Как?.

* * *

Визуально границу Вулавала обозначал лес. Последнее поле Рилевы заканчивалось у его тёмной стены. Заросшая травой старая дорога упиралась в пограничные столбы. Белый волк остановился перед ними осмотреться.

Дорога терялась из виду в чаще, зато на переднем плане лежало множество скелетов. Это и остановило Никиту. Больше всего было костей сурвак. Поржавевшее оружие и доспехи не выдавали смертельной битвы, да и положение скелетов больше походило на смерть во сне или просто от усталости.

Видимо, это было связано с магией, охранявшей Вулавал, но принцип её действия пока был не ясен. Белый волк сделал осторожный шаг между пограничными столбами. Странное ощущение подсказало обернуться, едва лапы пересекли границу. Показалось, будто какая-то невидимая сила легонько толкнула в спину.

— А неплохо… — вырвалось у Никиты.

Поля позади больше не было. Вдаль убегала узкая, заросшая травой дорога. Теперь он стоял где-то в чаще леса, и со всех сторон окружали плотные ряды деревьев. Скелеты никуда не исчезли, наоборот, их стало гораздо больше. Похоже, в радиусе нескольких сотен метров ими были завалены все кусты.

Велехов прошёл вперёд совсем немного, как вдруг увидел пограничные столбы и оказался на том же самом месте, откуда сделал первый шаг. Пока это не удивило, просто магическая ловушка — петля. Зато стало ясно почему столько древних останков и все без следов ран. Просто никто отсюда не выбрался.

Никита обратился в человека и снял с запястья амулет — вырезанный из дерева ключ. Сам сделал его, пока думал, как будет проходить на территорию Вулавала. Интересно, будет ли работать здесь? Если это всего лишь магическая ловушка, то амулет должен показать замок и открыть его. Велехов встал между столбов и поднял деревянный ключ на ладони. Воздух сразу поддержал его, повернул, покачал. Белый свет вспыхнул по линиям нанесённых на него символов.

— Сделан на все замки, — произнёс Никита, — открой все врата, покажи все дороги.

Амулет раскачивался, словно стрелка компаса, ища точку исхода магической ловушки. Между столбов вспыхнула сеть, сплетённая из нитей света. Ключ прошёл сквозь неё, и она мягко растаяла. В просвете сразу появилось рилевское поле. Замок ловушки был открыт.

Велехов забрал из воздуха амулет и, присвистывая, направился в лес. Оказалось легче, чем он думал…

— Ага! — он встал, как вкопанный у пограничных столбов.

Это не возможно. Два каменных истукана с тем же самым окружением из скелетов. А позади опять лес. После нескольких кругов и повторных попыток с деревянным ключом Никита сел на траву, потеснив останки товарищей по несчастью. Вот теперь подумать уже стоило. Ловушка была далеко не простой. Амулет срабатывал каждый раз, но казалось, что на этом месте такое количество замков, которое не открыть и за сто лет.

— Тьфу ты!. — Велехов наконец понял.

Территория окружена той самой стеной. Амулет не помог потому, что рассчитан на охранное заклинание входных ворот, но не на внутреннюю стену Вулавала. А она отбрасывает нежданного гостя от себя.

Никита открыл фляжку с водой, сделал глоток, размышляя. Зачем такая защита? Далеко не слабая магия. Тем более по такому периметру. Ладно, надо что-нибудь пробовать. Он устроился удобней и закрыл глаза. Софья научила его видеть магию в цветовом спектре, или, как говорили здесь — «внутреннему взгляду». Очень было полезное умение. Никита словно мысленно ощупывал предметы рядом с собой, и каждый из них появлялся в тёмном пространстве за его закрытыми веками, будто цветной оттиск. Ближайшие деревья прорисовались зелёным, и сразу за ними во всей красе вспыхнула активная магическая стена. Потоки защитной магии всех оттенков переливались на её поверхности. Мысленно Велехов облетел преграду за минуту. Высота и глубина непосильная. В небе и под землёй всё замыкал купол.

— Это даже не стена, — поразился Никита. — Это шар.

Ещё более интересно. Территория изолирована от любого проникновения. Вообще от любого, даже от полозов.

Велехов попробовал ещё несколько заклинаний, но лучше бы спать лёг. Эффект был бы тот же. Когда в лесу стемнело, он, наконец, прекратил бесплодные попытки. Надо было передохнуть. В сумке ждали вкуснейшие Софьины пироги, и, собрав хворост для костра, Никита осмотрелся в поисках чего-нибудь острого. Обтесать прут, чтобы насадить пирожок. Любил их горячими.

Вооружение у скелетов было на славу, но обычного ножа не оказалось. Зато, отодвинув ногой несколько косточек у пограничного столба, Велехов внезапно заметил загнутое лезвие в форме когтя, торчащее прямо из камня.

— Ну тоже ничего… — сказал он, уже поднося прут, как вдруг сообразил что это.

Всё вокруг ржавое, а металлический коготь сверкал, как новый. В густой траве под ним обнаружилась и маленькая чаша. Едва увидев её, Никита отбросил прут.

— Вот сразу не мог замок на крови поискать! — обругал он сам себя за потерянное время.

Территория опечатана последними белыми волками, на кого ещё они могли оставить доступ, если не на своего по крови? Самое простое и надёжное решение.

Велехов подставил руку под кончик загнутого лезвия. Красные капли упали в чашу и мгновенно исчезли, впитанные без остатка. Ещё секунду было тихо, но дрожь уверенно подразнила пространство. Синий свет напитал воздух, показывая границу защитной стены, и меж пограничных столбов в её магической ткани образовался проём.

Никита мгновенно подобрал сумку и в один прыжок оказался у входа. За его светящимися краями виднелась совсем другая картина мира. Там небо не скрывали кроны деревьев и ярко светила луна. Едва переступив границу щита, Велехов почувствовал перемещение. На секунду пространство перед глазами растеклось, а когда снова стало чётким, впереди под лунным светом легла выложенная камнем дорога, уходящая по открытому полю далеко в холмы.

— Ужин подождёт, — решил Никита, обращаясь в волка.

Он потянулся, размял лапы и бесшумно помчался по пустынной дороге, давно забывшей следы.

* * *

Ночь здесь была совсем другая, не такая, как в Рилеве, и уж тем более не такая, как во внешнем мире. Тишина особая, живая, но столь застывшая, спящая сама по себе. Словно вся территория была огромной комнатой со звуконепроницаемыми стенами. Попробовав ради интереса телепатическую связь, Никита понял почему у него такое ощущение изоляции. Щит, окружающий Вулавал, ничего не пропускал — ни живого, ни мёртвого, ни мысленного, вообще ничего.

Белый волк мчался по древней дороге. Дикое поле, в котором она лежала, было странно знакомо. Вдалеке справа в неровных очертаниях виднелись высокие башни Катата — сторожевого поста. В книгах Софьи они были великолепными высокими сооружениями, но сейчас светлеющая тьма не скрывала их разрушенные верхушки. В последних сражениях драконы хорошо порезвились на них.

Никита мчался дальше, всё больше понимая, где конкретно находится. Главная дорога в Танадор! Столица располагалась на приличном расстоянии от пограничных столбов. Видимо, защитная магия Вулавала перебросила его километров за сто от границы, что было очень даже неплохо. В своих видениях он видел именно главный город. Каждый сон вёл по улицам, вымощенным белым камнем, мимо определённых зданий, каждый раз по одному и тому же пути. Куда? Только Танадор мог ответить какая сила и с какой целью призывает белого волка.

На рассвете Велехов всё же сделал привал. Дорога завела в лес и где-то через километр прошла через небольшую круглую площадь. Прямо среди деревьев довольно большое пространство было выложено камнем. Его центр украшали развалины фонтана, но вода по-прежнему выбивала в старинные чаши. Она чудесно дополнила завтрак.

Никита сел на камни, съел сразу все пироги, запивая их водой из ладошки. Осматриваясь вокруг, он чувствовал, что этот лес знаком ему каждым деревом и кустом, каждым изгибом камней на старинной дороге. И даже казалось… что кто-то внимательно смотрит на гостя.

Ощущение взгляда, видимо, создавала магия Вулавала. И словно всё вокруг ждало и даже торопило. Велехов не спал уже сутки, чувствовал усталость, но всё в нём требовало продолжать путь. И внезапно, яркое видение осветило ему лес на много лет в прошлое. Цветные ленты, украшавшие деревья, поднялись в воздух в порыве ветра, перенёсшего в этот момент времени. В центре площади зашумел фонтан. Здесь было полно народа. Купеческий отряд остановился на привал. По дороге к ним приближались несколько белых волков, а вместе с ними сурвак.

Никита удивлённо смотрел на последних.

— О, приветствую! — купец поднялся навстречу оборотням.

Волки обратились в людей.

— Тимофей, как добрались? — спросил старший группы.

— Слава святым духам, всё хорошо, — ответил купец. — А чего это вы за нами?

— Вам по главной дороге в город нельзя, — сказал оборотень. — Только по реке.

— Что так? — удивился купец.

— Слишком груз у тебя важный, Тимофей. Бимир велел разгрузить всё на пристани.

Первую повозку немедленно подогнали к лестнице, ведущей с фонтанной площадки вниз. Ребята из купеческого отряда начали развязывать страховочные узлы. Груз был упакован и закреплён с высшей степенью надёжности. Сурваки приняли у них свёртки и направились к лестнице. Никита последовал за ними.

Ступени привели всех на пристань. В низине раскинулось большое озеро, и тёмно-синий цвет сразу показал, что глубина довольно приличная. Из неё внезапно поднялись несколько устройств, напоминающих современные гидроциклы, разве что вместо двигателей в них светились сферы Альтана. Управляли ими русалы, что удивительным не было. Ведь озеро скрывало подводный путь из города, находившегося в нескольких десятках километров отсюда. Так что человеку, не имеющему способности дышать под водой и видеть в абсолютной тьме, его было не осилить. А вот для русалов никаких сложностей.

Альтановые гидроциклы заскользили по воде к берегу. Пока сурваки и парни купеческого отряда переносили груз на новый транспорт, Тимофей спросил оборотня:

— Мы теперь всё время так будем?

— Теперь да, — подтвердил тот. — Слухи уже ходят, а Бимиру приказали соблюдать секретность. Больше вы в город ни ногой.

— Что ж, будем делать, как велено, — согласился купец.

Весь груз перенесли и закрепили. Русалы, ни минуты не задерживаясь, нырнули на своих гидроциклах, сразу исчезая в глубине озера, а видение Никиты рассеялось…

Он сидел ещё мгновение, собираясь с мыслями.

Видение было интересным. Особенно, присутствие сурвак. Они работали и общались наравне со всеми, да и выглядели совсем не так, как сурваки Навии. Чистые, бритые. Даже кожные складки на лицах не так явно выражены, из-за того, наверное, что в них не набились грязь и пепел.

Велехов спустился по склону на выложенный камнем бережок. Вид озера никак не соглашался быть похожим на тот, который он только что видел. Прозрачная вода показывала неглубокое дно, усыпанное камнями, и стаи мелких рыбок. Похоже, в озеро сбросили несколько сотен тон песка, чтобы похоронить подводные входы.

Никита расстегнул ремень с фляжкой и сумкой, оставил всё и вошёл в воду. Поплавал, нырнул несколько раз. Но если когда-то здесь и были подводные сооружения, то сейчас ничего об этом не напоминало.

Отдохнув и освежившись в озере, Велехов вышел из воды и уже собрался было поднять ремень, лежавший на песке, как внезапно почувствовал новый запах и мимо его уха со свистом пролетел кинжал.

Чутье подсказало — за спиной стоит девушка, а до этого, видимо, лежала неподвижно. Подойти так, чтобы не услышал оборотень, не может никто. Худая и лёгкая, одежда тканевая, железа нет, кроме кинжала. Похоже, это было единственное оружие. Никита обернулся, стараясь не делать резких движений.

Девушка стояла, словно маленькая берёзка. Черноволосая, белокожая, изящная, лет восемнадцати на вид. Из одежды короткий сарафан и сапожки. Оружия действительно больше нет. Метнув кинжал в чужака и не попав, она, конечно, не обрадовалась.

— Нехорошо нападать со спины, — улыбаясь, произнёс Велехов.

Девушка была напряжена, но яркие карие глаза сверкали с интересом. Она рассматривала одежду-паутинку, ведя взгляд по сильной фигуре молодого мужчины.

— Как ты прошёл сюда? — спросила она.

Голос был звонким, а тон резким.

— Стена пропустила, — ответил Никита.

— Неправда! — не поверила «березка». — Стена никого никогда не пропускает!

— Тогда откуда ты здесь? Кто ты? Как тебя зовут? — Велехов шагнул к девушке, и она сразу попятилась.

— Ты без оружия? — «берёзка», не найдя на чужаке ничего, даже отдалённо напоминающее оружие, очень удивилась. — Почему?

Велехов начал смеяться:

— А у меня здесь нет врагов.

Слух и нюх уже подсказывали, что в кустах, окружающих берег, идёт движение. Но запах был смешанный. Затаились не только люди.

— Мне не нужно оружие, — ответил Никита на вопрос «берёзки». — Я на моей родной земле.

Он снова сделал шаг и девушка опять отступила. Вела чужака за собой.

— А ты что же такая красивая одна в лесу? — усмехнулся Никита, чтобы подтолкнуть тех, кто ждал в кустах. — Не боишься, что тебя волк украдёт?

«Берёзка» внезапно вскинула голову и вызывающе сверкнула глазами:

— С чего ты взял, что я одна?

На берег стремительно выскочили человек десять, вооружённые арбалетами, копьями и кинжалами, и всё разом замерли. Потому что на их глазах чужака охватило синее пламя, и вместо человека встал белый, как горный снег, волк. Минута молчания затянулась. Первая рухнула на колени девушка, едва не стукнувшись лбом о землю:

— Повелитель!

Остальные догнали её через секунду. Велехов такого не ожидал. Сам замер и удивлённо оглядел людей. Судя по их одежде и амуниции, они не были воинами, скорее охотниками. Больше молодые, но были и мужчины постарше. И все смотрели на чужака с напряжением и недоверием. Удивлению, похоже, не было предела, и никто не знал, что делать дальше.

— Прости нас, повелитель, — наконец произнёс один из охотников. — Мы не могли тебя узнать.

Никита вернулся в человеческий облик и задал вопрос:

— Кто вы такие?

— Мы народ Вулавала, я Мартан, — ответил мужчина. — У твоих ног моя дочь Хелея и мой сын Хонт.

— Вы не похожи на народ Вулавала, — резко сказал Велехов. — Вы даже не оборотни.

Он оглядел лица и телосложение. Некоторые из охотников вообще напомнили ему сурвак. Похоже, это были полукровки! Иначе объяснить такие особенности внешнего вида было просто невозможно. Среди присутствующих нашлись и двое крупных мужчин с бордовым оттенком кожи. Явно от смешения крови аркаидов и людей.

— Святые духи, что случилось с этой землёй? — удивлённо спросил Никита. — Откуда вы здесь?

Люди переглянулись. Коротких и ясных ответов у них явно не было.

— Наши предки поселились на этих землях, — попробовал объяснить Мартан. — Им разрешили.

— Сурвакам? Аркаидам? — Велехов оглядел охотников ещё раз, убеждаясь, что глаза его не обманывают.

— Да, — подтвердил Мартан. — Белые волки спасли жизнь многим, разрешив остаться здесь. И моему роду тоже.

Никита начал понимать:

— Ваши предки — это пленные?

— И те, кто отказался воевать на стороне повелителя Скарада, — тихо подала голос Хелея.

Она так и сидела перед хранителем на коленях, глядя на него снизу вверх сверкающими глазами.

— Они покинули Навию, когда началась война и прибыли сюда, — прошептала девушка. — Белые волки дали им убежище, а потом и новый дом.

Велехов покачал головой:

— Я никогда не слышал об этом.

— Берегини сказали нашим предкам, что они будут в безопасности, если никто не будет знать, — произнёс Мартан, — так рассказывал мне дед.

— Всегда берегини, — тихо проворчал Никита. — Великое переселение народов через бешеное расстояние и никто ни сном ни духом.

Но они, конечно, были правы. Если никто не знает, то никто не будет искать, мстить и лить кровь.

Велехов наконец сообразил, что надо поднять людей с колен.

— Ваше селение в Танадоре? — спросил он.

— Да, хранитель.

— Хорошо, проводите меня в город.

* * *

Во дворце берегинь полным ходом шла подготовка к празднику, но за стенами главного зала кипел совет.

— Схема похищения понятна, но цель нам не ясна, — говорила Гинева. — Мы составили список всего, для чего может использоваться сила берегини, и сопоставляем это с возможностями Таркора. Но война ушла в глубокое подполье, и это осложняет нашу задачу. След партизанских отрядов в Навии потерян. Разведка не знает где они.

— Таких проколов мы давно не допускали, — хмыкнул Байтар.

— Мы найдём Арнаву и талисманы, — уверила Гинева. — По мере того, как разведка будет вычислять возможное местонахождения Таркора, ударные группы будут направляться туда.

— И всех потеряем, — нахмурился воевода. — Партизаны на своей земле нам ловушек наставят. Скарад её давно к войне приспособил. Там, где равнины были, стали овраги и насыпи. Местность пересечённая, и только навийцам известно как по ней пройти. А уж яму с кольями выкопать так, чтобы наши воины в неё попали, это дело для них совсем простое. Где наш хранитель, кстати? Вот его и надо отправить за талисманами. Это его работа.

— Хранитель пока не может, — констатировала Гинева. — Он находится на территории Вулавала и связаться с ним возможности нет. Щит препятствует любому проникновению, включая связь через медальон.

Байтар повернулся к Вурде:

— А ты почему ещё здесь? Выход твоей группы был назначен на раннее утро.

— Группа ушла, — кивнул ворлак. — Я догоню их. Всё равно по долине Синевы быстро не пройдёшь.

— А скоро вообще не пройдёшь, — согласился воевода. — Когда воды озёр Мрака докатятся до Алавии?

— Через три-четыре недели, — ответил Вурда. — Но я бы сократил этот срок. Мы наблюдаем за дамбами, они не выдерживают. Плиты земли разламываются, любая преграда рушится. Уже через неделю чёрные воды могут подойти к источникам питьевой воды Алавии. И по дороге они, конечно, обрушат стены храма-усыпальницы. Я думаю, пора отвести корпус охраны.

— Тем более, что охранять им уже нечего, — хмыкнул Байтар. — Сегодня отдам приказ. Переводи своих на Ведяву, будете там отдыхать.

— Отдыхать… — тихо зарычал Вурда.

Его передёрнуло от воспоминаний. Многокилометровая территория, залитая водами Озёр Мрака, хлынувшими из Навии во время светопреставления. Одни разломы и водопады чёрной отравы. Травы нет, деревьев нет, вообще ничего живого нет. Кроме ворлаков, неделями живущих, как горные сайгаки. Сон только на вершинах, с четырьмя постами, чтобы никто не скатился и не провалился.

Берегини, конечно, позаботились о безопасности своих наблюдателей. Перед уходом окунули ворлаков в специальный раствор. Он затвердел на коже, как резина, и воду не пропускал. Для экстренных случаев дали специальный эликсир, который помогал в первые пять минут контакта. Выпили оборотни этой гадости очень и очень много. И пока больше ничего в рот взять не могли. Казалось, желудок вместе с сердцем выплюнуть можно.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Байтар, заметив выражение лица ворлака, — выдержишь. В Темнике тоже сейчас нелегко.

Вурда кивнул. Воевода был очень прав. Город заняли алавийские войска, но воду им приходилось доставлять драконами. Рептилии делали несколько рейдов в день с цистернами. Колодцы Темника питались от подземных вод Навии, а они были связаны с Озёрами Мрака. И эти тёмные воды по-прежнему представляли опасность. Пить воду в Навии было нельзя. А те, кто делал это всю жизнь — последние поколения навийцев, оставались преданными Скараду — своему единственному повелителю. Они не видели мирного будущего и не могли видеть. Пленных отпаивали чистой водой и это помогало, но чтобы до конца растворилась их ненависть, это предстояло делать ещё очень и очень долго.

Байтар взглянул на Браду:

— Берегини обещали сообщить о возможных путях решения проблемы.

Брада кивнула:

— Сообщим, как только появятся пути решения проблемы.

— Это будет после того как храм-усыпальница утонет в чёрных водах или раньше? — воевода не шутил, спрашивал серьёзно.

— Надеюсь, раньше, — ответила берегиня, — путешествие хранителя в Вулавал может принести свои плоды.

Байтар вопросительно смотрел на неё.

— Это наше дело, — покачала головой Брада. — Магия белых волков заняла своё место в ткани нашего мира, но ведёт себя независимо, как и сам хранитель. Сейчас в её цепочках сильное волнение. Мы более чем уверены, что кто-то ведёт Никиту к сердцу Вулавала. Князь Бимир обещал совету справиться с тёмными водами, и эти знания должны быть переданы новому хранителю. Мы полагаем, именно за этим его и призывают.

— Бимир много чего наобещал, — серьёзно заметил Байтар. — Ну так и быть, давайте подождём приятных новостей от хранителя.

* * *

Вид открывался фантастический. Город, лежащий на невысоких холмах, составляли террасы и площади, выстроенные в настоящие ансамбли. Множество мостов соединяли речные каналы. Сверкающе на солнце водные рукава пронизывали все уровни архитектуры, где-то стекали искусственными водопадами, где-то огибали здания в узких каменных руслах. По периметру городской черты поднимались высокие обзорные башни.

Подходя ближе, Никита разглядывал постройки. Несмотря на то, что они неплохо сохранились, Танадор находился в полном запустении. Время едва спрятало следы здешних сражений. Трава покрыла стены и ступени зданий, мощёные камнем дороги, но выбоины были видны. И некоторые повреждения на каменных поверхностях не были похожи ни на одно известное Велехову оружие.

— Чем это сделано? — спросил он людей.

— Камни сами откалываются, — ответила Хелея. — Когда землю трясёт.

Взгляд Никиты всё чаще натыкался на последствия природных волнений: огромные разломы в пустых чашах городских бассейнов, горы камней, лежащие на земле статуи.

— Здесь в центре трясёт особенно сильно, — говорила девушка, — поэтому наши дома дальше отсюда.

Земля как раз задрожала, и охотники остановились переждать. Все воспринимали происходящее, как землетрясение, но Велехов сразу понял — это кое-что совсем другое. Было похоже, что несколько мощных полозов с невероятной скоростью промчались под камнями площади и с бешеной силой ударили в основание здания. Последние колонны рухнули, как вигвам из спичек. А через тело Никиты прошла волна — жар, влага и лёгкость, ноги будто оторвались от земли. Это нельзя было не узнать. Магический всплеск!

Такое явление могло возникнуть при неосторожном обращении с магическими предметами. Всё равно что коснуться оголённого провода под напряжением графитовым стержнем и получить разряд. Но сейчас сила всплеска была просто немыслимой.

Никита, сев на корточки, провёл рукой по камням площади. Они и на ощупь стали тёплыми, даже цвет слегка изменился, словно подсвеченный изнутри белым сиянием.

— Можно идти! — крикнул Мартан, когда всплеск опал. — Теперь повторится только через несколько дней, — добавил он для Никиты. — И земля сейчас остынет.

— Так часто? Раз в несколько дней? — переспросил Велехов. — И давно?

— Раньше случалось пару раз в год, — Мартан, отвечая на вопрос хранителя, окинул его странным взглядом и добавил: — Но с начала лета раз в несколько дней.

Люди шли, тоже оглядываясь на Никиту. Хелея не отставала от него ни на шаг, как и её брат Хонт.

Они были очень похожи между собой чертами лица. Разные только возрастом. Хонт выглядел лет на двадцать. Старший брат. И он не оставлял младшую сестрёнку, шагающую без всякой осторожности. Взгляд девушки был направлен только на светлые волосы идущего перед ней хранителя и его рельефную спину, а под ноги она совсем не смотрела.

Когда Мартан ответил Никите, девушка быстро добавила:

— Мы знали, что-то должно случиться.

Велехов обернулся к ней, вопросительно подняв бровь.

— Что-то стало происходить, — говорила Хелея. — Землю часто трясёт и вода в каналах греется до кипятка. Всё это началось так быстро. Мы даже думали, что это знак нам покинуть наше селение, что духи хранителей за что-то злятся на нас.

— Хелея, — строго остановил её Мартан.

Но девушку это возмутило:

— Что, отец? Мы все говорим об этом. И ты сам.

Никита взглянул на Мартана, и тот, хоть и нехотя, но подтвердил:

— Всё так, хранитель. Ты появился сейчас, когда Танадор… выгоняет нас.

Охотник замолчал, и его лицо стало по-настоящему мрачным. Велехов не успел начать разговор об этом, охотники привели своего гостя к обжитому участку города.

Селение располагалось на самом краю Танадора, подальше от центра. В городе застройка была круговая — несколько домов возводили вокруг одной площади, которая служила внутренним двором. И в своём селении жители повторили её. Деревянные одноэтажные дома были построены вокруг небольших площадок. Там горели уличные костры, а на углах строений чуть заметно при дневном солнце светились альтановые фонари.

— Их было много, — произнёс Хонт, заметив заинтересованный взгляд Никиты. — Дед рассказывал, что хранители уходя, оставили им этот свет.

— Ясно, — кивнул Велехов.

Никаких заборов вокруг селения не было. Дорога вела насквозь через него к небольшой площади в центре. Навстречу выходили люди и с удивлением рассматривали незнакомца среди своих охотников. Но удивление быстро сменялось на страх. Никита замечал это и пока не понимал, почему такая реакция.

— Все идите к моему дому! — громко говорил Мартан. — Зовите соседей!

И жители подходили со всех сторон. Толпа окружила дом старшего охотника, располагавшийся рядом с главной площадью селения. Здесь стало не протолкнуться.

Поднявшись на ступени крыльца, Мартан оглядел собравшихся и крикнул:

— Сегодня на свою землю вернулся господин белый волк! Поклонитесь повелителю!

Люди в толпе замерли, с недоверием и волнением глядя на чужака, а Никита покачал головой:

— Не надо.

Жители селения переглядывались и перешёптывались.

— Отправляясь сюда, я не знал, что встречу кого-то, — произнёс Велехов. — Видеть вас мне так же странно, как и вам меня. Но бояться меня не нужно, я вам не враг.

— Скажи, господин, белые волки вернулись? — спросила Хелея.

— Нет, — ответил Никита. — Насколько мне известно, я единственный.

Мартан, наконец, озвучил тревожный шёпот толпы:

— Что значит для нас твой приход?

— О чём ты? — не понял Велехов.

— Белые волки разрешили нашим предкам остаться на этой земле, — объяснил охотник. — И с того времени, как стена укрыла их от остального мира, мы живём на ней, как на своей. Но мы никогда не забывали, что мы здесь не хозяева.

Мартан взглянул на людей. Все молчали в ожидании, не отводя глаз от хранителя. А Никита, наконец, понял. Жители Танадора — это потомки переселенцев, домом которых когда-то была Навия. Они здесь гости. Почти все они полукровки — дети смешанных союзов разных существ. Что не удивительно, ведь они были заперты все вместе и рано или поздно должны были породниться. А теперь, когда хранитель здесь — он по праву рода единственный хозяин этой земли. Нужны ли они ему?

— Думаешь, я могу выгнать целый народ? — усмехнулся Велехов. — Что ж, ты меня совсем не знаешь.

Но люди в толпе ждали его ответа.

— Кто дал вашим предкам слово об этой земле? — спросил Никита.

— Князь Бимир, — ответил Мартан.

— Я чту его слово, оно остаётся в силе, — с полной уверенностью сказал Велехов. —

Он не считал себя вправе отменить решение последнего князя Вулавала, да и не хотел. Эти люди живут здесь очень давно, сменилось несколько поколений. Эта земля принадлежит им уже в силу рождения на ней.

Никита сел на ступени крыльца и обвёл народ внимательным взглядом. Люди поняли его слова, так что напряжение на их лицах уступало облегчению и интересу.

— Ты прошёл через стену⁈ — внезапно крикнул кто-то из толпы. — Что там? Что сейчас по ту сторону?

— Что и было раньше, — улыбнулся Велехов. — Граница с княжеством Рилевы. Дальше Воград и Алавия. Синева и Навия. За сто лет мир не сильно изменился.

— А повелитель Скарад?

В толпе послышались тревожные вздохи.

— Мёртв, — ответил Никита.

И наступила тишина.

Мартан внимательно смотрел на хранителя.

— Расскажи, — попросил охотник. — Когда наши предки покидали Навию, он был их главным врагом. Обещал боль и смерть каждому, кто осмелится примкнуть к берегиням и покинуть родную землю. Мой дед помнил, как его семья бежала ночью, когда из колодца в их селении полилась чёрная вода. Те, кто выпил её, забыли всё о себе. Помнили лишь, что служат повелителю и убивали тех, кто не с ними.

Велехов тяжело вздохнул. Эти люди многого не знают. Как и он сам. Лишь недавно, перечитав все книги в библиотеке Рилевы, он немного разобрался в том, что произошло сто лет назад.

Первая война с мятежным драконом-оборотнем Скарадом закончилась через полгода после того, как он сделал Навию своей. Получив власть от Озёр Мрака, он легко захватил эту землю и пошёл дальше, опустошая всё на пути. Стойкость Алавии, Вограда и Рилевы обратили армии Скарада вспять. Но загнав его обратно в Навию, берегини совершили грандиозную ошибку. Они сделали из неё клетку. Оградили защитными заклятиями по рекам, создали форпосты — крепости Синеву и Силеславу, и за ними броневые щиты Алавии — Ведяву и Ринароль.

Велехов спрашивал себя, зачем берегини явили такую милость? Но потом понял, что это решение было самым жестоким из возможных. И он не знал почему они так поступили. Жить в клетке после поражения на пустой земле — берегини обрекли на это всех, кто остался со Скарадом. Только вопреки всему мятежный дракон не сдался. Оказался сильнее всех и поднялся снова. Удар, нанесённый им в эту войну, был страшен. Помимо тысяч воинов, погибших на поле боя, он впустил в долину Синевы воды Озёр Мрака. А это грозило бедствием всему.

Люди с ожиданием и волнением смотрели на задумчивое лицо молодого мужчины с голубыми глазами и волосами цвета снега в солнечных лучах. Именно так белых волков-оборотней описали их предки, именно такими они их и представляли. Но никто и не надеялся увидеть хотя бы одного из них воочию.

— Была вторая война, — сказал наконец Никита. — Хорошо, что вас она уже не коснулась. После последнего сражения прошло несколько месяцев. Скарад мёртв, но его приспешники живы, — голос Велехова перешёл в рычание, когда он вспомнил Таркора, но договорил он уже спокойно: — Я в дороге пару дней. Дайте мне отдохнуть. Потом я отвечу на все ваши вопросы.

Велехову надо было разрядить обстановку и самому подумать о том, что теперь делать. Уже завтра нужно отправляться в Алавию, чтобы не опоздать на все церемонии и рассказать о новом народе берегиням.

Мартан начал провожать людей с площади. Толпа расходилась с неохотой, но всем было, что обсудить. Так что вскоре почти все ушли. Остались только соседи.

Между ближними домами располагалось кострище из обтёсанных камней и стояли столы. Огонь горел и сейчас. Женщины и девушки собрались возле него, чтобы готовить пищу. Но больше поглядывали на оборотня, сидящего на ступеньках крыльца, и перешёптывались.

— Хранитель, — Хелея опустилась на корточки напротив него. — У нас есть кровать и постель. Если хочешь отдохнуть…

— Не надо, — отказался Никита.

— Ты будешь обедать с нами? — девушка вздохнула с придыханием.

— Если пригласите, — улыбнулся Велехов.

— Конечно! — Хелея удивилась. — Конечно, повелитель.

— Святые духи… — прошептал Никита.

Сейчас, немного разобравшись в ситуации, он, наконец, обратил внимание на все эти слова.

— Я тебя обидела? — испугалась девушка.

— Не зови меня так, — попросил Велехов. — Моё имя Никита.

— Хорошо, — Хелея смутилась.

Мартан и несколько охотников, оставшихся во дворе, отошли подальше и тихо говорили, но Велехов, конечно, слышал их.

— Я ему не верю, — произнёс Мартан. — Это его земля, и раз он пришёл, значит, она ему нужна. Не зря же город хранителей больше не хочет, чтобы мы были здесь.

— Но он обещал, что земля останется нашей, — возразил Хонт. — Нам говорили, что хранители были благородны и не творили зла. Может, и этот окажется таким же, как его предки.

— Они не творили зла, но оно вилось вокруг них, как вьюга, — заметил один из старших охотников.

— Узнаю слова наших дедов, — усмехнулся Хонт. — Если свет слишком ярок, тьма идёт за ним по пятам. Отец, ты думаешь, он приведёт к нам беду?

Мартан покачал головой:

— Я не знаю.

Велехов встал и направился к охотникам. Хелея немедленно увязалась следом. Мужчины повернулись к хранителю, когда он подошёл и замолчали.

— Всё в порядке, Мартан, — сказал Никита — У тебя верные опасения. Вам пока не за что верить мне. Но завтра я уйду, и у вас будет время обо всём подумать.

Охотники невольно вздрогнули, поняв, что их разговор был услышан.

— Ты уйдёшь? — нахмурился Мартан.

— Да, — кивнул Велехов. — На мне лежит обязанность хранителя и я должен быть в Алавии. Чуть позже я вернусь.

— А стена? — внезапно спросил Хонт.

Никита взглянул на молодого охотника.

— Ты разрушишь её? — спросил тот с явной надеждой в голосе.

— Я не знаю, как это сделать, — ответил Велехов. — К тому же… я сам впервые за долгое время чувствую себя в безопасности здесь, под её защитой. Не стоит торопиться с её разрушением. Опасности внешнего мира те же. А вы давно не защищались.

Хонт смерил хранителя недоверчивым взглядом и вызывающе хмыкнул:

— А наши деды говорили, что вы не боялись никаких опасностей. Были самыми сильными из всех оборотней.

Никита засмеялся этим словам. Ведь он знал, как мало значит сила на самом деле и как легко её лишиться.

— А я всю жизнь хотел пройти через стену, хранитель, — добавил Хонт. — Как и многие из нас. Жить в огороженном мире не так легко, как тебе кажется.

— Совсем не легко, — согласился Велехов. — И всё же, не торопись. Я расскажу о вас берегиням и спрошу их совета. Тогда и решим, как поступить.

Хелея внезапно подошла к отцу и взяла его за руку:

— Хватит вам, хранитель просил отдыха.

Через минуту все расположились за столом на обед. Но люди то и дело приходили во двор старшего охотника под любым предлогом, чтобы ещё поразглядывать Никиту, отчего тот не мог удержать улыбку. Смешно было подносить ложку ко рту, когда все на тебя смотрят. Особенно дети.

Как Мартан не старался, выгнать мальчишек и девчонок он не смог, и они все в итоге так и собрались тесной кучкой под столом. Один мальчонка оказался сыном Хонта. Ему было уже года три и на коже ярко выраженная бордово-коричневая пигментация.

Велехов понял всё, когда увидел жену. Молодая девушка села рядом с Хонтом. На самом деле была довольно симпатичной, только почти негритянкой, с кожей светло-коричневого цвета с бордовым отливом. Это могло быть только от аркаидов. Никита с интересом отмечал всё. Как и то, что женились здесь рано.

За столом люди разговорились. Хранитель спрашивал их, как и они его. Никита выяснил, что таких селений, как это, довольно много. Они разбросаны по всей территории Вулавала далеко друг от друга, но жителей в них мало. В селении Танадор всего порядка трёхсот человек. По подсчётам Велехова, исходя из слов людей, выходило, что сейчас на землях его небольшого княжества — не многим более тридцати тысяч квадратных километров, может проживать всего около двадцати тысяч человек.

Хелею постоянно отзывали от стола другие девушки. Расспрашивали о том, как она встретила хранителя. И та, не уставая, рассказывала заново и заново, как чуть не убила Никиту своим кинжалом. Тот слышал и смеялся.

Красавица «берёзка» искренне переживала за своё знакомство с ним. И не знала, что при всём желании ей не удалось бы причинить ему хоть каплю вреда. Её кинжал даже не поцарапал бы кожу. Для этого нужен острозаточенный меч и сила удара буйвола.

Люди всё приходили во двор Мартана посмотреть на хранителя и поговорить с ним. И так до самой ночи. Когда стемнело, меж домов ярко засияли альтановые фонари, в костры подложили побольше дров, а Никита, наконец, почувствовал настоящую усталость. Он покинул стол и расположился возле дома Мартана. Обратился волком и разлёгся на камнях. Люди так и наблюдали за ним. Когда увидели обращение, возгласы и шёпот по этому поводу стали восхищёнными. Для тех, кто никогда не видел оборотней, переход из одного тела в другое в ярком синем пламени был удивительным. Пугающим, но удивительным.

Велехов положил голову на лапы и закрыл глаза. Задремал, ещё до того, как все разошлись по домам и наступила тишина. Уже не видел, как Хелея села рядом.

Мартан подошёл к дочери, понаблюдал её зачарованный взгляд, направленный на хранителя, и покачал головой:

— Ты будешь с ним всю ночь?

— Мне хочется побыть рядом, — прошептала девушка.

Охотник взглянул на спящего белого волка.

— Этот день должен был наступить, — Хелея улыбнулась отцу. — Мы ждали его.

Мартан не ответил на эти слова, лишь тяжело вздохнул:

— Не сиди долго.

Он ушёл, оставив дочь наедине с хранителем. Девушке не хотелось покидать его, но когда её глаза начали совсем закрываться, всё-таки пришлось. Хелея осторожно погладила белого волка по лапе, надеясь, что он не почувствует и не проснётся, ещё полюбовалась им, а потом на цыпочках направилась в дом.

* * *

Ночью землю сотряс удар. И второй последовал через секунду, несравнимо больший по мощности. Прямо у стен домов с треском провалились в неглубокие ямы камни площадок. Люди выбежали на улицы.

Никита проснулся за секунду до начала магического всплеска, почувствовав его приближение даже во сне. Он встал на ступенях человеком как раз перед тем, как Мартан с дочерью и сыном выскочили на крыльцо, а во двор старшего охотника прибежали мужчины селения.

— Не может быть! — взволнованно заговорили они. — Землетрясение! Сегодня уже было!

— Это не землетрясение, — остановил разговоры Велехов, и люди удивлённо взглянули на него.

— Под городом есть источник магической энергии, — объяснил Никита. — Он и даёт такие разряды.

— Под городом? — с недоверием отнёсся к этим словам Мартан. — Мы исходили все подземелья. Там нет ничего похожего на магию, способную трясти землю.

— Поверь мне, есть, — усмехнулся Велехов.

— И что нам делать? — спросила Хелея.

— Искать, — уверенно ответил Никита.

— Я пойду с тобой, — с готовностью предложила девушка. — Я знаю город. Лучше всех!

Мартан нахмурился, но не успел возразить. Ещё один разряд ударил из-под земли, сделав новую трещину.

— Нам лучше поторопиться, — заметил Велехов, — всплески возрастают, удары будут сильнее.

Взгляд Мартана на хранителя оставался не самым добрым. Опасения старшего охотника начали подтверждаться слишком быстро. Белый волк едва ступил на их землю, а беды уже начались.

— Это из-за тебя? — спросил он Никиту.

Хелея возмущённо посмотрела на отца, но Велехов утвердительно кивнул:

— Я потревожил магию Вулавала, когда прошёл стену. Возможно, то, что находится под городом, тоже реагирует на меня.

Чувства старшего охотника были понятны Никите, но сейчас для них не было времени.

— Разбей своих людей на отряды, — приказал он, — осмотрите нижние уровни города, все подземелья.

Мартан сомневался ещё секунду, но всё же кивнул:

— Хорошо.

— Ищите скрытые помещения, — объяснил Велехов охотникам. — Если найдёте, не открывайте самостоятельно, позовите меня. Защитные заклинания могут быть опасны для вас.

Мужчины быстро разбились на группы и отправились в разных направлениях, а Никита, обратившись волком, сказал Хелее:

— Садись, так будет быстрее.

Ему действительно нужен был проводник по городу.

— Сесть на тебя? — искренне обрадовалась девушка.

Велехов засмеялся такому вопросу:

— Только держись крепче, охотница.

Хелея с восторгом запрыгнула на спину Никиты, и он помчался к главному дворцу. Это был дом Бимира. Возможно, что князь Вулавала оставил вход в тайные помещения поближе к себе.

— Ты знаешь дорогу? — поразилась девушка. — Откуда?

— Из книги, — ответил Велехов. — Она, правда, старинная, и многое не похоже… но направления улиц сохранились.

Белый волк быстро добрался до дворца на главной площади. Разрушения здесь были критическими. От сооружения почти ничего не осталось. Фундамент, несколько колонн и горы обрушенных камней. Войдя через руины парадного входа, Никита двинулся к центру главного зала.

— Здесь под полом есть большие комнаты, — Хелея сопровождала словами его шаги, — из них ведут два коридора.

— Служебные помещения тронного зала, — понял Велехов. — Нет, вряд ли в них будет спуск поглубже.

— А в пещере с водой? Она красивая, стены украшены золотом.

В памяти Никиты вспыхнули блики теплого света в большом зале с бассейном для купания в девичьем крыле дворца. Он как-то видел и это место в своих видениях.

— Нет, там было людно, тоже вряд ли, — засомневался Велехов.

— А, понятно, — девушка быстро включилась в суть цепочки размышлений. — Есть погреба на кухнях. Не пойдёт? Есть подземные лодочные стоянки…

— Лодочные стоянки? — остановил её Никита.

— Да.

— И подземная река. Ты права!

Велехов покинул руины дворца и направился в сторону порта. Широкая лестница повела с улицы вниз в подземное сооружение. С обеих сторон на ступенях располагались каменные пандусы с рельсами, а в самом низу, на широкой набережной под массивными сводами, остались десятки вагонеток, на которых когда-то перевозили грузы. Никита уже ничему не удивлялся. Вулавал, похоже, был самым продвинутым в плане техники княжеством.

Цветная мозаика, украшавшая стены и колонны, поблекла, но вода облицованного светлым мрамором русла подземной реки, выходящей в зал порта из недр земли, была кристально чистой. Здесь было шумно. Контрольная башня лежала грудой обломков, перекрыв половину канала. Из-за этой искусственной дамбы вода бурлила, перекатываясь через камни.

— Башня была цела, — удивилась Хелея. — Наверное, обрушилась только сейчас. Стоянки там, — она показала рукой. — Ниже здесь ничего нет.

Никита лёг, чтобы девушка сошла с него и обратился в человека. В принципе, он был уверен, что они находятся в правильном месте. Подземная река — лучший способ передвижения по секретным помещениям. И его видение тоже показало её.

По такому водному каналу можно незаметно доставлять строительные материалы и оборудование, а в большом порту можно спрятать вход. И, скорее всего, он в контрольной башне, которая лежит сейчас огромной грудой камней. Но вход не должен быть единственным.

Оглядывая искусственное русло реки, Велехов заметил на его середине площадку, едва видимую под прозрачным бурлящим потоком, и вроде бы рычаг на ней. На лестнице в этот момент появился Мартан со своими людьми. Все подошли к хранителю.

— Пока ничего не нашли, — сообщил старший охотник. — Но земля дышит, под ногами поднимается. Лучше здесь не задерживаться. Если ещё раз тряхнёт, своды могут не выдержать.

— Уходите, — приказал Велехов.

Люди переглянулись.

— А ты? — спросил Хонт. — Ты что будешь делать?

Никита показал на площадку в центре бассейна.

— Это, возможно, шлюз, — сказал он. — Такой механизм используют, чтобы изменять уровень воды. Если система ещё работает, попробую осушить русло и прогуляться вглубь реки.

Охотники смотрели заинтересованно и уходить не торопились.

— Мы пойдём с тобой, — внезапно выдал Хонт, опередив решение отца. — Эти удары надо остановить. Вместе справимся быстрее.

Мартан взглянул на него насмешливо:

— Мой сын рядом с хранителем повзрослел за одну ночь. Уже приказывает старшим охотникам.

Мужчины засмеялись, но Хонта это не смутило. Он уверенно снял с пояса мешочек, извлёк из него альтановый шарик и подкинул его в руке:

— Свет у нас есть.

Никита, заметив, что у всех охотников в снаряжении есть альтановые сферы, кивнул:

— Хорошо, дайте мне минуту.

Он обратился волком и отошёл от края набережной. Нужно было место для разгона. Площадка примерно в двадцати метрах от берега. Переплывать бурный поток чревато, может унести под землю. Придётся прыгнуть.

Хелея с волнением проводила глазами белого волка и замерла, когда он мощно ринулся с места вперёд, в несколько прыжков набрал скорость и, чётко взлетев в воздух с края, молниеносно перемахнул прямо на середину русла.

Никита выпустил когти, хорошо зацепился ими на поверхности площадки и сразу схватился за рычаг. С характерным лязгом он опустился, и вся чаша бассейна внезапно дрогнула. Механизмы шлюза работали и бурлящая вода стремительно пошла на убыль.

Охотники начали спускаться в канал, едва обнажилось дно. Съезжали по округлой стенке, покрытой скользким илом. И площадка с рычагом тоже внезапно пошла вниз, работая как лифтовая платформа. Велехов сошел с неё и направился навстречу охотникам. Пока шагал, осматривал чёрный провал подземного водного пути. Широкий тоннель уходил из бассейна в толщу земли, и к нему со дна поднималась лестница. Заметив её, люди удивлённо переглянулись.

— Мы этого раньше не видели, — сказал Мартан Никите.

Подойдя к лестнице, Велехов провёл ладонью по ступени. Слой зелёного ила стёрся, обнажив стекло. Похоже, направление было верное. В прозрачной воде подобные конструкции из прочного стекла незаметны, а значит, никто не знает, что можно подняться в канал своими ногами после спуска воды. Что охотники сейчас и сделали.

В тоннеле было темно и влажно и ноги людей утопали по щиколотку в песке. Они прошли метров пятьсот вглубь, освещая свой путь альтановыми сферами, когда, наконец, увидели ответвление. Под углом вниз уходил ещё один круглый коридор. Но едва охотники остановились на его краю, как пространство внезапно задрожало. Низкий гул наполнил тоннель, и мощный удар из недр разогрел камни. Волна магии пронзила Никиту насквозь, едва не выбив из тела внутренние органы, и растворилась.

— Мы близко, — обрадовался Велехов, отдышавшись. — Придётся спускаться.

Мартан присел на корточки на краю провала, приставил альтановый шарик к началу спуска и отпустил. Тот осветил стенки тоннеля, покатившись вниз, и наконец остановился, сияя яркой точкой в чёрном колодце.

— Метров десять, — оценил высоту Никита.

По косой стенке спуститься можно, но назад потом не подняться.

— Нужны верёвки, — сказал Мартан. — Придётся вернуться за ними.

— Идите, — кивнул Велехов. — Догоните меня.

Он шагнул с края и заскользил по мокрому илу, придерживаясь стенки когтями. В самом низу выпустил их полностью и остановился. Сделал это очень вовремя, потому что оказалось, что спуск выходит на уступ и обрывается в тёмную воду.

Никита ещё не успел понять, где оказался, как услышал сверху:

— Хранитель, лови меня!

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы поймать в объятия Хелею. Девушка стремительно съехала по стенке тоннеля и упала в его руки.

— Ну зачем ты? — покачал головой Велехов.

— Я с тобой, — прошептала Хелея, глядя в его глаза.

— Хранитель⁈ — крикнул сверху Мартан.

— Всё хорошо, — ответил тот. — Она со мной. Идите.

Звуки шагов наверху быстро удалились. Охотники помчались за снаряжением, а Никита поставил Хелею на ноги.

— Ты смелая девочка, — улыбнулся он.

Велехов действительно так думал. Причина, по которой охотница не отставала от него ни на шаг, конечно, была ему видна. Но чтобы вот так по самым опасным местам за ним следовать, это природная смелость нужна.

— Девочка? — Хелея, услышав это, обиженно поджала красивые губы: — Да будет тебе известно, хранитель, что я девушка! И все охотники бьются за право взять меня в жёны.

Никита усмехнулся в мыслях, но Хелее сказал со всей уверенностью:

— Тот, кто получит твою руку и сердце, будет самым счастливым мужем.

Девушка улыбнулась:

— А твоё сердце, хранитель? В нём есть кто-нибудь?

Никита не ответил на вопрос, осматриваясь. В неярком свете альтанового шарика, лежащего в иле, зрению оборотня были хорошо различимы очертания в огромном пространстве. Они, похоже, находились на ещё одном уровне порта. Впереди от стены до стены пещеры тёмным зеркалом лежала вода, и на высокой причальной площадке на другой стороне были видны лестницы, ведущие наверх. Там расположилась настоящая набережная с колоннами и арочными сводами. Поблёскивала мозаика, которой были облицованы все поверхности этого огромного подземного зала. И среди украшавших его изображений, выделялись гербы подземного княжества Огатор и его главного города Дизея.

— Надо же… — удивился Велехов.

Эта часть порта — самая нижняя, тайная и грандиозная, была построена мастерами Дизея, и создатели прекрасных подземных городов оставили напоминание о себе.

— Ну что, поплывём, охотница, — позвал Никита. — Думаю, дальше будет ещё интереснее.

* * *

Путь наверх с набережной вёл, казалось, на открытое пространство. Впереди разливался свет и лицо омывал прохладный ветер. Никита вместе с Хелеей вышли на площадку, откуда открылся завораживающий вид. Необъятную пещеру занимал светящийся белый шар. Внутри него вспыхивали разряды молний, бесшумно разлетаясь на всплески энергии.

Сияние освещало алмазные колонны, опирающиеся на каменное дно и поддерживающие своды. Всю их прозрачно-зелёную поверхность покрывали охранные знаки. Некоторые Велехов узнал. Это были «противовесы». Символы, расположенные ровно на середине колонн, уравновешивали силу притяжения Земли и держали шар в невесомости. А сверкающая роспись на стенах защищала это место от разрушительных сил огня, воды и ветра и, наверное, любых опасностей, которые только можно было предположить.

Хелея коснулась руки Никиты.

— Ты знаешь что это? — прошептала она.

Велехов знал, но это не мешало его удивлению.

— Это сфера Альтана, — произнёс он. — И такой огромной она быть не может. Самая большая из существующих сфер Альтана не превышает метра в диаметре и считается самой мощной, но это…

Никита увидел впереди каменный стол. Такие же устройства — столы управления, стояли в Алавии. И в зале совета и в хранительном зале талисманов.

Повсюду на площадке были разбросаны бумаги, книги, открытые ящики со стеклянными шариками — пустыми оболочками альтановых сфер, какие-то инструменты. Но, несмотря на беспорядок, каменный стол оказался в идеальном рабочем состоянии. Когда Велехов подошёл к нему и провёл ладонью по его поверхности, стирая слой пыли, знаки управления вспыхнули в ту же секунду. Сразу появилась схема всего хранилища, коммуникаций и аварийных выходов, а также самое главное — полотно магических связей. Схема, которая показывала, как распределяется энергия сферы.

Никита внимательно изучал линии. Из их смысла выходило, что именно сфера питает щит Вулавала, но, несмотря на всю его мощность, излишки вырабатываемой энергии слишком велики. Основной поток их сброса должен был быть направлен в медальоны-поглотители. Велехов увидел эти устройства на стенах пещеры — относительно небольшие круглые пластины из серебра с какими-то особыми заклинаниями на них. Схемы и разъяснения показывали, что на медальонах-поглотителях энергопоток должен прекращаться. Их функция — поглощать и растворять его.

Однако, на временной линии светилась отметка окончания отчёта. То есть таймер, установленный кем-то столетие назад, отключил эти защитные устройства и закольцевал поток внутрь сферы. Никита прокрутил кольцо календаря. Это случилось в то самое время, когда он стал оборотнем. А к моменту его прихода на территорию Вулавала сфера набрала достаточно излишков, чтобы дать знать о себе тем, кто находится на поверхности. Таких случайностей не бывает.

Хелея с удивлением смотрела на движущиеся по гладкой поверхности стола изображения. Для Никиты это был огромный сенсорный экран, а вот для девушки нечто совершенно нереальное.

— Это она вызывает землетрясения? — спросила Хелея. — Её сделали для этого?

Велехов отрицательно покачал головой:

— Нет. Периодические всплески выводят излишки энергии. Это защитный механизм, иначе давно случился бы мощнейший взрыв.

И сейчас сфера снова переполнялась. На столе управления тревожно вспыхивал столбик, показывающий уровень энергии. До верхней отметки осталось совсем чуть-чуть.

Никита включил освещение во всех коридорах и служебных помещениях, дополнительную вентиляцию, погонял воду в подземных каналах порта. Все системы сооружения были подключены к питанию от сферы. Но на все эти движения хватило ровно одной десятой доли мощности. А столбик, показывающий уровень переполнения, едва замедлился.

Позади внезапно раздались голоса, и в пещеру вошли охотники. Все остановились, поражённо глядя на сверкающий шар и не решаясь подойти ближе.

— И давно это здесь? — поразился Мартан.

— Со времени князя Бимира, не иначе, — Велехов и сам задумался над этим вопросом.

Столбик переполнения меж тем дорос до крайней отметки. Вокруг сферы начали собираться сгустки энергии, испуская короткие вспышки. Люди с тревогой смотрели на это. Было понятно, что сейчас будет новый разряд.

— Хранитель, — с тревогой позвал Мартан, — если обрушится коридор, мы отсюда не выйдем.

Никита думал ещё мгновения. Самой пещере и её коммуникациям, скорее всего, ничего не грозит. Он был уверен, что среди незнакомых символов на колоннах точно есть что-то вроде противовибрационного противовеса, ведь здесь не было никаких разрушений. Но на схемах подземного сооружения были обозначены несколько запасных выходов в разные части города, и вот они как раз не были защищены. Как и тоннель порта. Да и весь город, по сути, в опасности. Магические всплески скоро уничтожат всё на поверхности. Это нужно остановить.

Велехов положил руку на стол и вызвал символы управления щитом. Основным потребителем энергии сферы была именно защитная магия Вулавала, но она же сдерживала её внутри купола. В замкнутом пространстве эту мощь больше не удержать. Никита пересёк пальцем линию соединения со щитом, прерывая поток. Часть символов на столе мгновенно погасли. Столбик переполнения замер на самой высокой отметке, подержался несколько секунд и медленно-медленно пополз вниз.

— Жаль, мы не наверху, — усмехнулся Велехов.

Под землёй ничего не было заметно, но на поверхности происходило нечто. Щит в небе исчезал, а освобождаемая энергия растекалась в разные стороны. Над всем Вулавалом словно полыхало прозрачным пламенем множество радуг, а искры падали далеко от границы на небо других княжеств.

В Рилеве Софья выбежала на балкон, почувствовав сильнейшее волнение магии в пространстве, и увидела, как на горизонте зажигается по дуге свет и мягко тает, растворяясь в облаках. Княгиня, не обращая внимания на вопли помощниц, подобрала сарафан и резво побежала во двор. Увидела там Лютика, глазеющего на небо, и крикнула:

— Лютик! Скажи Риру, что щит Вулавала снят!

Оборотень, зачарованно глядя вверх, кивнул.

— Пусть берет брата и отправляется туда! — добавила Софья.

— А-а-а… — подал голос Лютик.

— И ты тоже, везение ходячее! Собирайся!

— О-о-о…

* * *

Небо Вулавала очистилось от всплесков магии и земля перестала дрожать. На улице обрадованный народ встретил хранителя и охотников расспросами. Пока Мартан в подробностях описывал увиденное, Никита пару раз дунул в оборотневый свисток. Одному здесь не справиться.

Этой ночью он остался ночевать под землёй. Сначала собрал бумаги, наваленные в полном беспорядке, изучил техническую информацию и чертежи сооружения. Потом осмотрел пустые стеллажи и пепел. Похоже, кто-то устроил здесь точечный пожар, уничтожив ценную информацию.

На уцелевших кусочках бумаги темнели краешки изображения алавийского герба. Это были письма, и таких клочков было много. Словно второпях, ещё не догоревшее письмо отбрасывали и зажигали другое. Но в толстом слое золы Велехову внезапно попалась бумага с изъеденными огнём краями и видимым текстом.

«Моя госпожа, приказание твоё выполнено, — гласили слова. — Прилетай посмотреть. Только сама, пока не бери никого с собой. Дай знать заранее. Мы установили постоянную связь между нашей красавицей и щитом, чтобы она могла выражать свои чувства. Так что щит действует теперь постоянно и стал гораздо мощнее».

Подчерк был красив, а внизу под текстом едва угадывалась буква «Б». Письмо вполне могло принадлежать руке князя Бимира. И если слова исходили от него, то своей госпожой он мог называть всего двух женщин — верховную берегиню или жену. Но он так и не женился. Значит, берегиню.

Никита понял и смысл слов. Чувства — это переизбыток энергии. Сферу, значит, сделали совсем не для целей щита. Он уже был на момент её создания и уже функционировал. Это его использовали для откачки лишней энергии.

Некоторые вопросы нашли ответы. Но почему всё-таки сферу так засекретили? Для чего её создали?

Последняя надежда оставалась на память стола управления. В ней могла остаться какая-то информация от создателей. Велехов почти не рассчитывал на это и поэтому, нажав значки свитков, действительно удивился. Хранилище памяти было полным. И это были совершено новые для него знания. Подробный словарь символов и слов заклинаний, алгоритмы их построения, свойства магических взаимосвязей и состояний.…

Никита с удивлением водил пальцами по строчкам, где описывалось взаимодействие металла и крови белых волков и объяснялось, почему стальное лезвие может свободно размещаться внутри их тела, не повреждая живые ткани. Эта особенность хранителей была далеко не естественной. Она возникла, когда при создании мечей берегини использовали кровь белых волков для охлаждения металла. Прописывая связующие заклинания на лезвиях, омытых кровью, они по сути случайно связали с талисманами не только силу стихий, но и души оборотней, принёсших такую жертву. Именно эта связь и передавалась по роду. Лезвия-ключи действительно выбирали себе хранителя, притягиваясь не к его телу, а к духу.

Велехов листал дальше и читал требования к физической оболочке материального предмета для вмещения того или иного вида энергии. То есть, что можно использовать в качестве сосуда для создания магического артефакта, а что нельзя. Нажав пальцем на очередной свиток, Никита невольно вздрогнул, увидев, что открылось перед ним, и на мгновение даже отошёл от стола управления, чтобы перевести дыхание.

За всё это время, пока он обучался у Софьи, пока задавал вопросы берегиням, ему ни разу не позволили даже взглянуть на криптографию заклинаний. А он просил об этом и не раз, стремясь понять, как устроены талисманы. Но ответ всегда был один — эти знания под строжайшим запретом. Старшие берегини, имевшие доступ в тайные отделы библиотеки совета, давали клятву о неразглашении, за нарушение которой следовало заточение пожизненно, а получившему эту информацию грозило заклинание уничтожения памяти.

Но свиток, на который смотрел Никита, содержал алгоритмы построения управляющих символов заклинания для настройки связи между материальным предметом и… энергией стихий. Именно так созданы четыре меча и ключи к ним!

Велехов чувствовал, что его бьёт дрожь. Он не должен этого знать. По закону этого мира, знания о создании столь мощных магических артефактов — это государственная тайна, охраняемая строжайшим образом. Даже Скарад не знал всего до конца и потому предпочёл забрать талисманы, а не сделать свои.

Не посвящённому в круг берегинь, не давшему клятву, не отказавшемуся от всего ради сохранения мира, не позволено знать то, что может погубить планету из-за неверно написанного символа или неверно выбранного пера. И даже повелитель озёр Мрака понимал этот риск.

Никита стоял, не отводя глаз от раскрытого свитка. Ещё можно закрыть его и не становиться преступником. Но мысли, будто скребли когтями его разум…

Получается, что единственным, кто владел знаниями такого порядка и пользовался ими наравне с берегинями, был Бимир. Только он мог оставить их в незашифрованных документах в нарушение всех правил. Князь Вулавала, совершая такое опасное деяние, не мог не понимать что делает, а, значит, должно быть… имел какой-то план. Велехов глубоко вздохнул, успокаивая стучащее сердце. Если Бимир хотел именно этого — чтобы новый хранитель нашёл эти знания, то он должен их принять.

Глаза Никиты заскользили по строчкам. Он шагнул к столу и погрузился в чтение. Через несколько часов, уже на завершающих словах последнего свитка, усталость всё же свалила Велехова. Едва дочитав и закрыв хранилище памяти, он обратился волком и уснул прямо у стола, спрятав нос в свой белый хвост.

* * *

Солнечный свет раскрасил мраморные стены в радужные цвета. Звонкий смех и знакомый коридор, украшенный цветами, подсказали Никите где он. За поворотом открылся девичий грот. Голубая вода большого бассейна в искусственной пещере играла яркими золотыми бликами. Мимо пробежали девушки в коротких платьях, на ходу сбрасывая одежду и сандалии. С разбегу все плюхнулись в воду, потеснив остальных.

Велехов присел на бортик бассейна. Сон был таким живым, словно он действительно сидел здесь почти сто лет назад и наблюдал за купанием. Оглядываясь вокруг, Никита внезапно обратил внимание на одну девушку. Красавица, с длинными до круглых ягодиц платиновыми волосами, купалась с подругами.

А Велехов внезапно увидел в проёме входа… Бимира. Князь Вулавала вошёл в девичий грот в человеческом облике, одетый в паутинку белого цвета, украшенную по нитям серебряной вышивкой. Волосы были собраны заколкой в хвост, длиной аж до середины спины, на груди и плече ярко поблескивали строчки родовой надписи.

В книгах Никита видел его более старшим, но сейчас Бимир был молод и на светлом лице играла чуть заметная улыбка. И теперь Велехов с болью взглянул на красавицу в бассейне, поняв кто она.

С приближением Бимира отовсюду разросся шёпот и тихий девичий смех. Девушки опустились в воду, изобразив стеснение от своей наготы, а подруги окружили Снежную.

— Князь за тобой, — зашептали они.

Щёки Снежной зарумянились, и она поплыла к бортику бассейна. Бимир по дороге поднял с пола одно из девичьих платьев, угадав в нём одежду Снежной, подошёл и подал ей руку. На щеках князя тоже проявился румянец, когда девушка шагнула к нему и взяла из его рук своё платье. Снежная оделась и Бимир повёл её из девичьего грота.

— Забрал невесту, — смеялись девушки в бассейне.

— А Снежная говорит, что она не невеста, — насмешливо возразил кто-то, — просто наш князь с ней дружбу водит.

— Какую дружбу? — возмутились подруги. — Ты посмотри какой взгляд у него! Скоро синий цвет радужки от огня страсти выгорит и будет золотой, как солнце на рассвете.

Девушки продолжали обсуждать появление князя, а Никита направился за ним. Вышел из девичьего грота в цветущий сиреневый сад и увидел Бимира и Снежную.

— Что с тобой? — спросила девушка, держа его за руки. — Снова видел будущее? Снова то же самое?

Бимир не сразу ответил. По сведённым бровям было видно, что мысли у него не светлые.

— Не так я бы хотел его видеть, — наконец признался он. — И не таким. Слишком далеко вижу, а лучше бы просто знать, что будет завтра.

Никита ощутил ту самую дрожь, когда знаешь о грозящей опасности, но не можешь предупредить. В этом сне он сам призрак, это лишь видение прошлого, посланное той же силой, которая позвала его в Танадор. Если бы он только мог сказать Бимиру о будущем, чтобы тот не допустил смерти Снежной…

— Князь… — с нежным придыханием позвала девушка, — так тебе и жить не интересно будет.

Бимир погладил её по щеке и вздохнул тяжело:

— А так страшно.

Снежная немедленно шагнула к нему, и Бимир крепко обнял её. Девушка прижалась к его груди и спросила:

— Значит, уверен, что мятежного дракона не победить?

Князь покачал головой:

— Не это главное. Скарад будет жив, пока Мрак в озерах остаётся. И что бы ни сделали берегини, так продлится многие годы.

Снежная подняла голову и, посмотрев в глаза Бимира, продолжила его слова:

— Пока не появится хранитель из внешнего мира.

Князь невесело усмехнулся:

— Не веришь мне. А я вижу его в своих видениях. Его найдёт князь из рода Ясеня и привезёт сюда. А полюбит берегиня из рода лазурных драконов. Хадита тоже это видит, но наши видения разнятся. Она видит смерть лазурной девы в последней битве, а я нет. Совет пока не согласен записать пророчество, у нас ещё мало сведений.

Велехов поражённо слушал разговор. Бимир говорил о нём!

— Тирина из рода лазурных драконов, — задумалась Снежная. — Это будет её внучка?

— Думаю, да, — ответил князь.

А Никиты внезапно коснулся ветер. Он не потревожил ни единого листочка в саду, но окружил холодом и тревогой. Туман пополз по кустам, закрывая сон… В нём Снежная смотрела на Бимира:

— Но ты так и не увидел ответа на свой вопрос? Кто он? Из чьего рода?

— Эта часть будущего затуманена, — тяжело вздохнул князь, — возможно, я так и не узнаю…

На полуслове ветер сна вернул Никиту в реальность. Здесь тяжелел воздух, предвещая беду, и чувство опасности прикоснулось сильно, как никогда.

Велехов похолодел, всё поняв в то же мгновение, и ринулся наверх. Через один из запасных выходов он вышел на фонтанную площадь города, и едва оказался на воздухе, как ему в нос безобразно сильно ударил запах крови и врагов. След уходил в сторону жилых домов, и первые крики уже разорвали тишину…