Над Алавией гремел гром. Гроза без молний и дождя серой пеленой накрыла город. Серебряные башни сияли в её тени. Ветер с запада нёс жаркий воздух, наполненный запахами железа и костров. До ночи было ещё далеко, но стояла такая темень, что воевода Мирадор приказал зажечь сигнальные огни.

Байтар вызвал Браду на балкон главного зала совета, откуда открывался вид на воздушный порт. Берегиня зашла мрачная. Море Облаков буйствовало в горячем ветре, омывающем город.

— Видишь? — воевода показал на шторм в небесах.

Брада остановилась у перил.

— Я по-прежнему считаю, что отправить необученного мальчишку с тёмной кровью было глупостью, — заметил Байтар. — Если лезвие попадёт к Скараду, мы и не такое увидим.

— Пока всё неплохо, — ответила берегиня, — око света показывает, что корабль Васаба миновал середину пути.

— Они над Навией?

— Уже несколько часов.

Пространство наполнил тревожный рожок, тихий и едва заметный в шуме ветра. На балкон опустился финист.

— Воевода, берегиня, — взволнованно произнёс он, — ветер нёс гарь и пепел, а сейчас появились красные облака. Вот что с них падает!

Финист показал раскрытую ладонь. На ней ещё теплился слабым оранжевым цветом кусочек железа не больше сантиметра в диаметре.

— Мирадор на западной башне? — напряжённо спросил Байтар.

— Да.

— Скажи, я сейчас приду.

Едва парень взмыл в небо, воевода развернулся к выходу.

— Думай, Брада, — сказал он, — что-то подсказывает мне, что такого дождя мы ещё не видели.

Покинув зал совета, Байтар поспешил на сторожевую стену. А небо над городом покраснело, и нестерпимый жар пронёсся по улицам, опалив листья садов. Тревожный рожок возвещал нападение, так что жители устремились с оружием в руках на западную сторону.

Финисты вернулись от красных облаков на боевую башню в крови, с изрезанной кожей. Воевода Мирадор ждал их.

— Живых существ нет! — доложили парни. — Только железо!

Воевода с ужасом посмотрел на потоки людей, которые стягивались по улицам к западной стене.

— Всем финистам вниз, — скомандовал он. — Передать приказ укрыться!

На площадку как раз поднялся Байтар.

— Почему не заметили раньше? — спросил он, оглядывая тёмное небо цвета крови, быстро накрывающее город.

— Эти облачка были упеленованы в обычные грозовые, — ответил Мирадор. — Стали видны только сейчас.

Несколько огненных линий прочертились в воздухе и ударили в перила. Воеводы отскочили.

— Это не атака, — со злостью произнёс Мирадор. — Он так играет! Разведка доложила, что никого в облаке нет.

Ещё несколько раскалённых кусочков железа впились в камень.

— Укрыться, — приказал Байтар. — Закрыть броневые корпуса. Орудия зарядить… на всякий случай.

Едва защитные купола скрыли боевые площадки, как по броне застучали удары. Мирадор молил об одном: чтобы финисты успели передать его приказ и вернули людей в дома. Окна башен закрыла слепая красная пелена, и улиц города не стало. Их накрыл дождь самой смерти.

Железные осколки пробивали дерево стен и стёкла окон, входили в землю. Хозяева открывали настежь двери, чтобы забегали все, кто окажется рядом. Мужчины хватали щиты и, прикрывая головы, бежали на улицу за раненными. Быстро летящие с неба куски металла грозили смертью всем, кто не успел укрыться.

Сухой ветер, несколько часов скользивший по городу, высушил дерево построек, и сейчас оно вспыхнуло, наполняя улицы дымом. Жителям оставалось только молить святых духов, чтобы раскалённый дождь закончился раньше, чем рухнут крыши над их головами.

На самой окраине города, возле собственного дома мельник Басиль попал в ловушку вместе с женой Таисой и детьми. Кусок железа прошил его плечо, рядом вскрикнул сын, зажимая пробитую ладонь.

— Все в дом! — крикнул Басиль.

Дети и Таиса помчались к дверям. Басиль забежал последним, но обернулся, услышав крик. Возле дома напротив его сосед Алексей упал, зажимая ногу.

— Таиса! Мой щит! — крикнул Басиль.

Несмотря на хрупкую фигуру, Таиса перекинула мужу щит через всю комнату, и тот вылетел на улицу, прикрывая им голову. Алексей, завидев соседа, закричал:

— У меня ноги пробиты! Уже не встану! Иди домой!

Басиль рывком поднял его, но в этот момент в его спину врезался кусок железа. Сила удара повалила мужчину на землю, боль пронзила от поясницы до самых ног, и сквозь неё он услышал, как в ужасе закричала Таиса.

— Неужели конец? — не поверил Басиль, пытаясь ползти и немеющими руками тащить соседа.

— Пап! — старший сын рвался из дома.

Мать и сестры буквально повисли на нём.

— Не смей! — кричала Таиса.

Железо прошило ногу Басиля, но вместо крика боли он закричал сыну:

— Стой на месте!

Раскалённый дождь прибивал к земле, не оставляя надежды на спасение.

— Прости, Таиса, — прошептал Басиль.

Но… чьи-то руки внезапно подхватили его, подняли над землёй, и сквозь красную пелену перед глазами мужчина различил быстро приближающееся крыльцо собственного дома.

— Жив, жив… — плакала Таиса, принимая мужа в объятия.

Дочери расстелили одеяла на полу и для соседа Алексея.

Таиса сказала кому-то:

— Вы спасли их. Что мы можем оставить вам в благодарность?

— Ничего не нужно, — ответил молодой голос, — разве что… дайте щит, нам надо срочно добраться до дворца берегинь.

— Вы не дойдёте! — в один голос испугались все девушки. — Подождите у нас!

— У нас не так много времени, — произнёс другой голос.

Басиль повернул шумящую голову разглядеть спасителей. Ими оказались двое молодых парней в одежде-паутинке. Оба когтями вытаскивали из кровоточащих ран кусочки железа.

— Оборотни? — улыбнулся Басиль. — Вы такие откуда? Сейчас в Алавии оборотней без брони не увидишь.

— Мы из Рилевы, — ответил один из парней, — и нам очень нужно добраться до дворца.

— Берите, — кивнул Басиль. — Второй щит в подвале. Таиса, отдай им. Как доберётесь, скажите князю, что моя семья придёт к нему на поклон за вас, его добрых воинов.

— Князю? — парни удивлённо переглянулись. — Нашему князю? Так он уже здесь?

Басиль усмехнулся:

— Вот дела, а вы не знали?

Оборотни заметно обрадовались.

— Мы давно не виделись, — сказал один.

Парни взяли из рук Таисы щиты и выскочили под горячий дождь.

— Оставайтесь живыми, — шепнула женщина в след.

* * *

Брада добралась до храма по подземному ходу. Берегини ждали её в хранительном зале талисманов — помещении с округлыми стенами и колоннами, держащими купол над каменным саркофагом. Его верхняя плита служила столом управления всем залом. Гинева стояла на своём месте, держа руку на играющих светом символах на каменной поверхности, и над столом парило изображение облака, накрывающего город.

— Мы не можем его разрушить, — сказала Гинева Браде. — Скарад использует вторичную силу талисмана. Огонь и воздух выведены из-под нашего контроля.

Невесомое изображение составляли множество едва заметных нитей разных цветов. Это была ткань магии, видимая берегиням. И сейчас часть нитей отсутствовала, в общем полотне образовались дыры. Силы огня и воздуха исчезли.

Лишить берегинь способности чувствовать стихии можно было только одним способом: используя непарные талисманы как разделители. Даже в неактивном состоянии — не будучи соединёнными — каждый из них волновал ткань магии, каждый по-своему. Вливаясь в эту связь со своей магической силой, можно было на время подчинить стихии. Повелитель Озёр Мрака умел это делать лучше всех. И сейчас облако раскалённого железа беспрепятственно обрушивалось на город, не встречая сопротивления.

Брада встала у каменного саркофага. Изящный рисунок открывающих символов на его мраморной крышке ярко засиял, едва берегиня приложила к ней ладони, и плита послушно отошла в сторону. Зал осветился синим светом. Великолепный меч поднялся в руку берегини, а следом за ним и сияющее лезвие. Брада соединила их в воздухе, и в следующий миг дрогнула земля. Берегине ответили подземные и воды. Но сейчас нужны были не они.

Раскалённое небо над городом потемнело. В самой вышине собралась гроза, стягивая тяжёлые, напоенные небесной водой облака. Гром разломил пространство, выпустив на волю молнии, пронзившие железную пелену. Своей мощью они сплавили тонны мелких кусочков вокруг себя, и сквозь горячий воздух хлынул холодный дождь.

Берегини в храме соединили руки, нащупывая сквозь тонкую ткань магии бесформенный многотонный кусок металла, образовавшийся в воздухе. Он уже летел к земле, облако более не могло его удержать. За несколько десятков метров до крыш домов огромный кусок железа остановился, перекатываясь неровными боками в пространстве, и медленно поплыл в сторону бухты. Берегини сбросили его в воду, подняв облако брызг.

Жар, накрывший город, спадал. Дождь тушил пожары, и люди высыпали на улицы, задыхаясь в чёрном дыме.

Берегини вновь попытались взять под контроль ветер. На этот раз получилось. Вторичная мощь талисмана рассеивалась быстро, и стихия ответила на зов берегинь, а значит, силой воздуха Скарад пока не владел.

Напоенный влагой холодный ветер вымел с улиц дым. Люди садились на землю, стараясь отдышаться и помочь раненым.

Брада вернула талисман в саркофаг, закрыла его, и берегини быстро разошлись. Надо было сделать облёт города. Облако было над ним недолго, а сколько успело сделать! От пожаров разрушилось множество домов, и улицы тонули в стонах. Но не это так волновало верховную берегиню. Странное ощущение наполняло её сознание. Словно свет магии, окружавший Алавию, потемнел.

Брада отправила помощниц за Байтаром, а сама направилась в закрытый сад. С каждым шагом ноги несли её быстрее, потому что догадка могла оказаться правдой, и если не страх торопил берегиню, то тревога точно.

Она вошла в зал, сплетённый из ветвей, и заглянула в колодец. Вода вспыхнула из глубин. Око света сияло, но по течению тянулись тёмные нити, и Брада поняла, что не ошиблась. Холод припал к её сердцу.

— Что за спешка? — раздался недовольный голос Байтара.

Он остановился перед залом из ветвей.

— Дождь из железа был отвлекающим манёвром, — сказала Брада.

— То есть? — не понял воевода.

— Мы слишком давно не воевали, — мрачно сказала берегиня. — За сотни лет мира мы потеряли навыки, а Скарад только набрался опыта. Теперь он умнее и сильнее нас.

Байтару это не понравилось:

— С чего ты взяла?

Брада невесело усмехнулась:

— Есть ли смысл растрачивать магическую силу на то, чтобы свалить тонны разогретого металла на город, если знаешь, что удар отведут?

— Удар цели достиг! — возмутился воевода. — Тысячи раненых.

— Но не воинов, пострадали жители. Воинов укрыли броневые купола.

— Хорошо, — согласился Байтар. — Тогда смысла нет. Ну?

— Пока мы спасали город, — сказала Брада, — они отравили око света.

Воевода вздрогнул.

— Как? — произнёс он поражённо. — Они не могли проникнуть на территорию города. Тем более в закрытый сад. Даже гандарвы не способны на такое.

Брада помолчала, собираясь с мыслями.

— Это сделали не отсюда, — наконец поняла она. — Око соединено с тремя реками, и отравить его можно, подведя к одной из них воды озёр Мрака, смешав их. Чтобы мы не почувствовали нарушения равновесия в магии и не успели изолировать колодец от водного потока под землёй, нас отвлекли угрозой городу, а чёрные воды беспрепятственно миновали все барьеры.

— Это большая работа, — возразил Байтар, — ближайшее озеро на территории Навии в семидесяти километрах от серебряной гряды и ещё под горами километров тридцать.

— У Скарада было много времени, — заметила берегиня, — и ему никто не мешал. При желании полозы могли прокопать новое русло за несколько месяцев.

Воевода кивнул на светящийся колодец:

— Сколько он сможет работать?

— Если бы мы успели его изолировать, смог бы недели три, но так… несколько дней. Два-три, возможно.

Байтар мрачно усмехнулся:

— Как потухнет совсем, можно смело готовиться к нападению. Теперь мы остались без обзора.

— И не только, — ответила Брада, — если чёрные воды подвели к Дакайте, останемся и без магического щита вдоль всей заставы на Ведяве.

* * *

Рир и Димка миновали ворота дворца берегинь, когда шёл железный дождь. Расспросили охрану, выяснили, что князь Рилевский на стене гостевого двора, но дальше оборотней не пустили.

— Сейчас все позиции под броневыми корпусами, вы даже подняться не сможете, — объяснили воины.

Парни были вынуждены согласиться. Им быстро показали место, где укрыться, и они сели ждать. Впервые за последние двое суток. Димка протестовал против решения брата догонять кортеж хранителя, но Рир, чуть оправившись от ран, заявил, что пойдёт один. Так что Димке просто ничего другого не оставалось. И оборотни мчались вдоль берега реки, надеясь, что успеют к отплытию Никиты. Теперь стало ясно, что опоздали.

Воины дворцовой охраны спустились за рилевскими.

— Берегини справились, — радостно сообщили они, — воздух очищен от железа, дождь тушит пожары. Сейчас откроются броневые купола, сможете подняться на стену.

Рир и Димка вышли на улицу. Чувствовались запахи гари и крови, но в голосах воинов всё же слышалось облегчение. Могло быть гораздо хуже. Кое-кто из десятников вызвался проводить рилевских оборотней до их князя. Нашли того, конечно, на одной из боевых площадок западной стены.

— Рир! Димка! — Иван встретил братьев объятиями. — Живые! Молодцы! Как от Владимира сбежали? Я же его сам просил вас придержать!

— Ах вот, значит, как! — возмутился Рир. — Вот он почему кричал больше всех. Зачем ты так?

После того, как ворлаки забрали хранителя, Рир и Димка в сторону Рилевы и шага не сделали. На следующее же утро отправились к Вограду. Владимир встретил их радостно. Оборотни давно были знакомы с князем. Иван бывал у него частым гостем, как и Владимир у него. Так что воградский князь задержал братьев у себя.

Иван усмехнулся:

— Потому что знаю я вас. Только на ноги встали, а уже в драку лезете.

— Я из-за тебя с хранителем не поехал, — укорил Рир.

— Ты его и так долго вёл, — возразил Рилевский, — а провожатых и без тебя полно.

— Таких, как я, нет.

— Гордый ты, — засмеялся Иван, — и самолюбивый.

Князь повёл своих оборотней в гостевой двор, рассказывая по дороге:

— Корабль отплыл в Море Облаков, в сопровождении Вурда со своими и Лютик.

— А в городе что случилось? — спросил Димка. — Мы такого дождя за всю жизнь не видели.

— Скарад, конечно, — раздался знакомый голос.

Компанию догнала Софья. Оборотни радостно поклонились своей княгине. На её лице была заметна взволнованность.

— Думаю я, — ответила она на вопросительный взгляд Ивана. — Если взять в расчёт, сколько времени понадобилось берегиням, чтобы справиться с облаком, и то, что они задействовали талисман воды, можно подумать, что талисман воздуха дал Скараду силу для его создания.

— Талисман задействовали? — нахмурился князь.

— До сих пор его силу чувствую, — Софья была в этом уверена. — И вода под землёй звенит, ещё не улеглась.

— Это плохо? — тихо подал голос Рир.

— Это может многое значить, — заметил Иван. — Нужно поговорить с Брадой.

— Мы с вами, — сказал оборотень.

Князь покачал головой:

— Вряд ли Брада будет при вас говорить.

— Скажет уйти, уйдём, — упёрся Рир, — а пока мы с тобой.

Посыльный во дворце отыскал верховную берегиню довольно быстро. Встретил её на выходе из закрытого сада вместе с воеводой.

— Простите, госпожа, но князь Рилевы очень просит, — сказал он.

Брада разрешила, а Байтар недовольно нахмурился, особенно когда увидел Ивана, Софью и двух оборотней.

— Всё больше и больше, — хмыкнул воевода. — Что ж без музыки-то?

Иван, не обратив внимания на смешок Байтара, поклонился берегине.

— Госпожа, это друзья хранителя, они не раз спасали ему жизнь, — сказал он. — Позволь им остаться.

Брада оглядела молодых парней, припавших перед ней на колено, с интересом, словно увидела в обоих что-то, видимое только ей.

— Поднимайтесь, — сказала она и спросила уже Рилевича: — Зачем искал встречи?

— Узнать, есть ли известия с «Галиполя»?

— Вестей нет.

Берегиня больше ничего не добавила, и князь нахмурился:

— А око света? Оно что показывает?

— Ничего.

Иван всё больше не понимал:

— Брада, скажи прямо, Никита в плену? Я имею право это знать.

— Мы не знаем.

— Как вы можете этого не знать⁈

— Так и можем.

Софья внезапно сильно сжала его руку.

— У нас много дел, — сказала берегиня, — прости, Рилевич.

Она быстро ушла вместе с воеводой, а Иван повернулся к жене и вопросительно произнёс:

— Ну?

Софья быстро пересказала всё, что мысленно показала ей Брада, включая последнюю картинку ока света о спокойном полете корабля над землями Навии и следующее за этим быстрое отравление его вод.

Понятно, что о таком берегиня не могла сказать во всеуслышание. Возможно, никто больше и не узнает о том, что основной способ дальнего наблюдения потерян. Войскам перед битвой это совсем ни к чему.

— «Галиполь» может лежать на земле к настоящему моменту, — высказался Рир. — Надо направлять другой корабль по его пути.

Иван отрицательно покачал головой:

— Ни Брада, ни Байтар не отдадут такого приказа.

На лицах оборотней появилось удивление.

— Как Никита верно сказал: малого шанса достаточно, чтобы попытаться, а возвращаться совсем не обязательно, — невесело усмехнулся князь. — К назначенному времени «Галиполь» должен вернуться в порт. И если этого не произойдёт, вопроса о том, что с ним случилось, не возникнет.

Рир начал бледнеть.

— К тому же спасательная операция слишком опасна для самого же «Галиполя», — добавил Иван. — Если корабль дошёл до Рогароса незамеченным, а по его следу пустят ещё одно судно, «спасатель» может запросто вывести драконов прямо на него. Это большой риск.

— А сидеть и ждать, когда Скарад оторвёт Никите руку и нападёт на нас с силой двух талисманов, это не риск? — Рира наконец прорвало. — Не риск не знать, что произошло с кораблём? Облако железа, созданное воздухом и огнём, отравленное око — всё это говорит о том, что лезвие, скорее всего, уже в руках Скарада!

— Тогда помочь тем более невозможно, — жёстко сказал князь, — остаётся лишь ждать нападения.

Рир задохнулся от возмущения:

— Как ты можешь? Никита твоя кровь!

— Он знал на что шёл, — отрезал Иван, — я больше всех буду проклинать тот день, когда отпустил его. Но это не затуманивает мне разум, и я знаю, что спасательная операция ни к чему не приведёт. Пустая трата времени, сил и надежды. Без ока света нельзя узнать, где хранитель сейчас, нельзя просчитать путь на территории Навии и нельзя добраться до Темника.

— Я смогу! — зарычал оборотень. — Пойду один. Так у меня будет шанс пройти незамеченным мимо патрулей…

— И сдохнуть! — взорвался Рилевский. — Твоей шкурой обтянут щит аркаида!

— Я дал клятву…

— Ты её уже не сдержал!

Рир замер, а Иван, глядя на лицо парня, мгновенно остыл.

— Прости меня, — примирительно сказал он, — но моё решение не изменится. Никто, а тем более оборотень, у которого до сих пор в крови яд и раны без корки, не отправится на верную смерть.

У Рира, похоже, в глазах потемнело, потому что он едва заметно покачнулся. Князь положил руку ему на плечо:

— И это не только мой приказ. Байтар запретил выход в сторону Навии без особого разрешения, это можно только группам разведки. Так что тебе я приказываю идти в расположение к целителям, принять лекарства и отдыхать.

Димка подошёл к брату и взял его под руку.

— Хорошая мысль, — шепнул он, — ты на ногах не стоишь.

Рир резко освободился от его объятий:

— Дойду.

Оборотни направились к гостевому двору, а Софья укорила мужа:

— Зачем ты с ним так резко?

— Затем, что горяч слишком, — вздохнул Иван. — Хочу ему жизнь спасти.

— Он прав кое в чём, — сказала Софья. — Если талисман у Скарада, лучше нам об этом знать.

Рилевский обнял жену, нежно прижав к себе, и поцеловал её лоб.

— Так или иначе, всё будет ясно очень скоро.

* * *

Серые скалы дремали. Утро здесь было неощутимо из-за вечной полутьмы. Покров тяжёлых слоисто-кучевых облаков не пропускал солнце. В полном безветрии царила тишина, лишь изредка нарушаемая крыльями драконов, когда они лениво потягивались в своих пещерах. Некоторые спали прямо на скалах, иногда сползая во сне по склонам.

«Галиполь» шёл по самой низкой границе воздушной аномалии, там, где ветер едва подталкивал его. А двигатели Васаб поставил на самый малый ход, чтобы не издавать шума. Осторожничать начали, когда миновали границу Навии и выше подняться не рисковали уже много часов.

Под плотным покрывалом облаков вероятность быть замеченными падала почти до ноля, но и всё же все ходили на цыпочках, разговаривали шёпотом и старались без надобности на палубе не мельтешить. Никита, несмотря на уговоры Васаба, остался сидеть с ворлаками возле капитанского мостика. Спускался только на обед. Команда принимала пищу по очереди на кухне корабля с плотно закрытой дверью. Всё делалось для того, чтобы «Галиполь» оставался призраком. Без сигнальных огней, без звука воздушных весел, рассекающих туман, без шёпота, без запаха, без тени.

Велехов начал понимать драконов-часовых. Делать на этой территории действительно было нечего, только спать. Но и всё же хотелось быстрее выбраться из зоны особого внимания чёрных рептилий. Да и лезвие вело себя странно — то пронзало резкой болью до открытой раны, то само залечивало всё, что натворило, и приятно согревало озябшую в прохладе воздушного моря конечность. Никита молчал об этом, понимая, что каждая минута теперь на счету. Так что медленное ползание корабля под облаками его просто убивало.

Лёжа на досках палубы под открытым небом, он обсуждал всё это с самим собой. Мысли не покидали его даже во сне. Велехов думал об Арнаве и Синеве, о том, где сейчас Рир и Димка. Жалел, что расстался с ними, и ждал очередного зова Таркора, репетируя подачу знака остальным оборотням, чтобы они его вовремя скрутили. Собственно, сам и накликал беду. Только в этот раз он даже не спал. Палуба внезапно ушла из-под ног, и Никита рухнул на раскалённый песок. Теперь он стоял прямо возле стен Темника, а над ним возвышалась громада чёрного города.

— Ты стал ближе! — встретил его Таркор, хищно скалясь. — Значит, ты уже не в землях Алавии! Куда направляешься, хранитель?

— К чёрту на рога, — огрызнулся тот.

Таркор захохотал, а в следующий миг глаза Велехова открылись. Ещё чувствуя ладони, он поднял их к лицу, чтобы закрыть себе обзор, и крикнул:

— Таркор!

Первым подскочил Лютик и, едва сообразив, что значит этот вопль, ринулся к хранителю, но опоздал на секунду. Таркор опустил руки и огляделся.

— Море Облаков перед Рогаросом! — расхохотался он. — Жди гостей!

И исчез.

— Тварь! — взревел Никита.

Вурда подскочил к нему:

— Что было⁈

— Он знает, где мы!

Ворлак больше ничего не спрашивал и перепрыгнул на капитанский мостик к Васабу:

— Сколько нам до Рогароса?

— Меньше часа, — ответил тот. — А что так переполошились?

Облака воздушного моря содрогнулись от гула, словно вздохнули сами скалы. Рёв догнал корабль, наполнив паруса ветром.

— Часа у нас нет, — выдохнул Вурда.

В тумане завертелись спирали. Васаб замер, потом выругался и крикнул:

— Команда по местам! Подъём на ветер! Как они нас засекли⁈

Палуба пришла в движение в то же мгновение, по бортам вышли воздушные винты. Васаб налёг на штурвал.

— Оружие к бою! — крикнул он.

Велехов всё ещё сидел, проклиная свою чёрную кровь.

Вурда промчался мимо него со словами:

— Иди вниз! Быстро!

— Я должен здесь быть, — Никита поднялся.

Но ворлак внезапно зарычал, вернулся и схватил парня:

— Сказал: вниз! Сиди в шлюпке! Если корабль будет падать, отчаливай! Лютик, Ставрос, отведите его!

Оборотни схватили Велехова и потащили в трюм, несмотря на сопротивление.

— Ты должен выжить любой ценой! Любой, понял⁈ — сказал Лютик, уже усаживая Никиту в шлюпку. — Если погибнешь, всё будет напрасно!

— Вот рычаг, — показал Ставрос. — Почувствуешь, что падаем, тяни!

Оба ринулись наверх, оставив Велехова одного. Сквозь плотные стенки донёсся бешеный рёв и звук залпа орудий. Корабль покачнулся.

* * *

Перекрёстное пламя драконов накрыло палубу жарким куполом.

— Убрать парус! — кричал Васаб.

Воздух Моря Облаков раскалился над «Галиполем». Под огненной лавиной стало нечем дышать, и серый дым уже поднимался от дерева мачт и канатов. Воины быстро обвязывали лица мокрыми платками.

— Целься! — разносились крики командиров оружейных палуб.

Вспышки ультрамарина ударили в разные стороны, и по бортам «Галиполя» прошла мощная вибрация. Стрелки не промахнулись. Раненые рептилии с месивом вместо крыльев полетели камнем вниз.

— Ничего себе! — Вурда добрался по раскалённой палубе до капитана. — Это что у тебя за пушки?

— Бронебойные снаряды, — усмехнулся Васаб, — подарок Байтара на счастливую дорогу.

Огненная полоса прошла над головами, заставив пригнуться. Пламя лизнуло боковые правые паруса.

— А, чёрт! — Васаб крутанул рулевое колесо, отводя корабль в сторону, но пламя уже зацепилось за ткань.

Воины подкатывали под паруса бочки с огнетушительным паром, но преследователей становилось больше. Они выныривали со всех сторон облачного моря и, держась на расстоянии, пускали вперёд огонь. Палуба горела и слепла в дыму.

— Мы почти прорвались! — крикнул Васаб. — До Рогароса минут десять!

— Значит, будет хуже! — ответил Вурда.

Драконы, сообразив, что добыча скоро войдёт в расщелины гор, где корабль сможет занять оборону и никто к нему не подступится, утроили усилия. Большая группа резко вырвалась вперёд, исчезая в облаках.

— Что задумали? — не понял Вурда.

— Не знаю! — зарычал Васаб. — Может, мачты снесут, а может, рухнут с высоты на палубу!

— Может, снизу⁈

— Нет, там же броня, не пробьют!

— Зато до сфер Альтана ближе!

Снизу раздался рёв.

— Всё-таки снизу… — замер Васаб. — Держитесь!

Удар невероятной мощности сотряс корабль. Его накренило на левый бок, из-под борта вырвался огонь. С капитанского мостика было видно, как в воздух сорвалось несколько вспышек с нижней оружейной палубы, но это не помогло. Новый удар снёс корабль с курса. Треск ломающейся обшивки больно ударил по ушам. Доски и перила палубы выгнулись, вырывая крепёжные болты. Под тяжестью орудий дерево проломилось, и всё рухнуло вниз, внутрь корабля, унося за собой и людей. Крики боли были едва слышны за рёвом навийских драконов.

До мостика добрался посыльный в обгоревшей одежде и с обожжённым лицом:

— Васаб! Они на борту, ломают палубы и ползут вверх. Живых почти нет.

Впереди показалась ребристая линия гор. Расстилающиеся облака выпустили гряду Рогароса. Но сильнейший удар накренил корабль, и чёрное тело дракона проплыло по борту от носа до кормы, срубая лопасти винтов. Васаб не мог видеть другой борт, но было ясно, что там то же самое.

На палубу летела горящая ткань парусов, внизу в теле судна полыхал пожар. Удар снизу снова пришёлся в рулевой винт, а вместе с ним уничтожил и конструкций рулевых приводов. Штурвал вышибло из креплений и развернуло. Васаб отлетел, отброшенный этим ударом.

Ворлаки прыгнули на мостик.

— Вурда, всё, пожалуй, — хрипло вздохнул Ставрос.

— Сам вижу, — ответил ворлак.

Удар подкинул корабль, повалив всех на пол. Сквозь открытые люки вырвались столбы пламени. Падая, Вурда молился всем святым духам только о том, чтобы Никита догадался дёрнуть рычаг и уже покинул корабль.

«Галиполь» завис в пространстве, накреняясь на левый бок. Его целиком накрыло дымом и жаром. И в этой чёрной завесе уже не осталось живых, в ней скользили лишь тени драконов.

Васаб поднялся, вытирая рукавом бегущую по лицу кровь.

— Что, братцы, вот и всё? — с болью усмехнулся он, оглядывая горящую палубу. — А славно было.

Сверху раздался рёв.

— Прощайте, — произнёс командир «Галиполя». — И простите, что не добрались.

Десяток драконов обрушились на палубу, проламывая мощное дерево, как скорлупу, и провалилась насквозь, ломая перегородки внутри охваченного огнём корабля. Последний удар изнутри разорвал доски капитанского мостика, и в проломе поднялась морда рептилии, в пасти которой сияла сфера Альтана. Дракон снёс последние уцелевшие балки и взмыл вверх, а не поддерживаемые больше силой Альтана обломки полетели вниз, набирая ускорение…

Никита не мог не смотреть. Драконы, кружащие над местом падения корабля, стремительно развернулись к маленькой воздушной лодке, а он всё смотрел и не верил. Так страшно умереть должен был только он сам.

Волна огня прошла над головой, и Велехов, наконец, вспомнил о себе. Ему велели выжить! Но два дракона параллельно догоняли мелкое судёнышко, перекрывая возможность снижаться. Сверху пристроилось ещё несколько рептилий, и шлюпку взяли в «коробочку».

— Нужен живой… — понял Никита.

Он налёг на руль, наклоняя лодку носом вниз. В небе спасения не было. И всего лишь один шанс из тысячи на земле, если удастся выпрыгнуть до удара и на волчьих лапах броситься в расщелины у подножия Рогароса.

Драконы ринулись следом, набирая скорость. До земли оставались какие-то десятки метров, когда одна из рептилий поднырнула под лодку, встречая её нос своей бронированной спиной. Судёнышко разлетелось на обломки, но человека, вылетевшего в воздух, немедленно поймала огромная лапа. Дракон, радостно взревев, взмыл вверх, крепко держа добычу, и вся стая взяла направление на Темник.

* * *

Утром в дверь спальни князя Рилевы постучали ногами.

— Князь! — кричали с той стороны.

Иван вскочил с постели и ринулся к двери. Посыльный ещё не успел отдышаться, но выдал:

— Князь! Байтар на тебя гневается и велит идти к нему.

— Что? — не понял Иван. — В чём дело?

— Не знаю, — ответил парень, — но злой он очень, говорит князю Рилевы не жить.

— Ясно, иду.

В малом зале Ивана ждал не только Байтар. Брада тоже сидела за столом.

— Что, князь⁈ — рявкнул воевода. — Уже и прямые приказы тебе не важны!

— Что случилось? — спокойно спросил Иван.

— Это я хотел у тебя спросить! Ты как посмел свою группу отправить⁈

— Что? — совсем потерял нить разговора Рилевский. — Какую группу? Никого я никуда не отправлял.

Байтар кинул на стол бумагу:

— Доклад ночного наряда! Двое твоих сопливых мальчишек!.. Чтоб их!.. Миновали нижний выход в Море Облаков. Их ещё пытались остановить!

Воевода метал молнии глазами:

— И прорвались твои оборотни с боем, моих ребят покалечили!

— Пара царапин, — заметила Брада, — сами виноваты. Их по-человечески просили дорогу дать, додумались на оборотней оружие поднять.

Иван сел за стол с тяжёлым вздохом:

— Рир…

— Ты что, князь? — бушевал Байтар. — Или это они сами у тебя такие? Гнать надо твою дружину и тебя вместе с ней ко всем чертям. Дома посидите, пока мы воюем.

— Никуда ты меня не выгонишь, — мрачно усмехнулся Иван. — И так людей не хватает, а что до оборотней моих… Это моя вина. Я заставил Рира дать мне клятву на крови, что он будет защищать моего племянника. Теперь это его долг до самой смерти. А Димка его родной младший брат и будет нести это бремя вместе с ним.

— Рир должен был так поступить, — задумчиво сказала Брада. — Возможно, это его последняя дорога. Он это понимает.

— Теперь у нас все всё понимают, — резко сказал Байтар. — А когда-то это было прерогативой берегинь. Ладно, поздно! Радует только то, что ваш Рир ничего не знает об обороне города и о линиях укреплений, потому что когда его поймают… а его поймают! Он не сможет ничего рассказать.

Иван мрачно промолчал.

* * *

Драконы бросили свою добычу на каменную площадку в центре главной площади Темника. Никита мгновения приходил в себя после удара о камни, потом с трудом поднялся. Тёмное небо над головой уже стало привычным, но здесь, над городом, оно было особенным, кроваво-красным с чернильными облаками и без единой звезды.

Свет факелов окружал огромное пространство с крытыми галереями. За ними располагались коридоры и помещения. Через каждый десяток метров были распахнутые вороты. Среди множества других Велехову бросились в глаза те, за которыми стояли машины. Современные военные внедорожники никак не сочетались с толпой сурвак, ждавших хранителя на площади.

Вживую Никита видел их впервые. Довольно здоровые, в ширину. Роста в основном среднего. Маленькие глаза, лица с кожей в складку. Оттенком от серо-бежевого до тёмно-коричневого. Сурваки окружили парня, хищно оглядывая его и смеясь, но внезапно расступились, дав дорогу знакомой фигуре.

Велехов зарычал, а Таркор подошёл к нему с довольной улыбкой. У себя дома оборотень выглядел как и положено — в одежде паутинке, босой. Но на голом теле не было никаких родовых знаков. Может быть, потому, что у него не было рода или он отказался от него очень давно.

— Хранитель, — медленно растянув это слово, произнёс Таркор, словно смакуя его значение.

Никита с ненавистью смотрел на оборотня.

— Хорошо, — засмеялся тот, оценив этот взгляд, — это именно то, что мне нужно.

Таркор вдруг шагнул к парню и ударил коленом в живот. От неожиданного и сильного удара Велехов рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

— Учись уважению, хранитель, — засмеялся оборотень, — тебе пригодится.

— Дурная у тебя привычка, — прохрипел Никита.

Несколько сурвак подняли его на ноги и потащили с площади. Дышать Велехов смог, только когда они уже шли по коридорам замка. Это сооружение с высокими сводами и стенами из серого блестящего камня было огромно. Под ним дрожала земля, и горячий пар поднимался из вентиляционных отверстий в стенах, обжигая ноги.

Галереи и коридоры были забиты разным народом — сурваками, аркаидами, гандарвами и существами, которых Никита вообще никогда не видел. И все, узнав пленника с ярко-голубыми глазами, бросались радостно выть и доставать его руками.

— Дайте кусок от плоти хранителя, — хохотал кто-то в толпе. — Таркор! Оставь хоть пяточную кость!

Когти то и дело вцеплялись в плечи и спину Никиты, раздирая кожу в кровь.

Оборотень шёл впереди, оглядываясь на хранителя. И по его лицу было видно всю степень удовольствия, которое он испытывает. Но когда кто-то из сурвак попытался реально вцепиться Никите в глотку, Таркор свернул шею нападавшему на глазах у всех.

— Хранитель принадлежит повелителю! — рявкнул он на звереющую толпу. — А вы возьмёте себе Алавию! Всю их кровь, сколько сможете выпить!

Толпа ответила радостным воем. Велехов, оглядываясь вокруг, видел только ненависть. Все глаза, в которые ему удалось заглянуть, были чёрными, без исключений. Ни одного оттенка или хотя бы серого цвета. В жилах навийцев текла кровь, полная яда озёр Мрака. И облик показывал её тёмной кожей, когтями и венами цвета угля, вздутыми от ярости при виде хранителя. Он был самым давним их врагом и символом их поражения. Они готовы были разорвать его прямо сейчас, и только их преданность повелителю спасала ему жизнь.

Таркор остановился у массивных дверей из дерева, окованных железом.

— Ты удостоишься великой чести, хранитель…

Сказав это, оборотень обернулся и снова ударил Никиту, раскроив его губы когтями. Велехов зарычал, глотая кровь.

— Это для смирения, — прошипел Таркор в его лицо. — В Алавии тебя не научили, но мы это быстро исправим.

Сурваки толкнули двери в огромный зал. Здесь было светло и много огня. Красное пламя скользило по каменным чашам, расставленным в беспорядке на полу, перебиралось с одной на другую, соскальзывало в трещины меж камней, цеплялось за тонкие колонны, держащие своды этого помещения. Оно двигалось словно живое, не подчиняясь никаким законам физики, само по себе. Но здесь не было жарко. Пол и потолок покрывал иней.

Фигура в тёмном струящемся одеянии стояла в конце зала у каменного стола, над которым парили уже знакомые Никите изображения. Карты Навии, Алавии и остальных княжеств. Не доходя нескольких шагов до повелителя, Таркор усадил пленника на пол ударом в колено и поклонился.

— Как ты велел, — произнёс он, — хранитель здесь.

Велехов снова сглотнул кровь, разглядывая Скарада. Повелитель Навии не сделал ни одного движения. Казалось, слова не были услышаны, и его взгляд по-прежнему был направлен в рисунки, плывущие над поверхностью стола.

Но вот он обернулся. И Никита наконец увидел его белое лицо, словно оклеенное пластырем вместо кожи. У него не было черт, и лишь глаза составляли на нём два чёрных пятна. В них стоял мрак. Но он двигался! Словно по поверхности глаза ползали змеи, купаясь в жидкой черноте склеры.

Удушье сдавило горло Велехова в то же мгновение, как он встретился с глазами Скарада, и грудь охватила тупая боль.

— Белый волк, — произнёс повелитель. Его голос был сиплым, похожим на глухое рычание. — Ты и не знаешь, сколько сил я приложил, чтобы уничтожить твой род.

Воздух не проходил в лёгкие Никиты — казалось, их сдавило изнутри железным прессом.

Маску лица повелителя исказила улыбка.

— Поэтому просто распотрошить твою руку не доставит мне удовольствия, — произнёс он. — Отдай мне талисман-ключ. Отдай его сам.

— С чего бы это мне? — едва выдавил звук Велехов, хрипя и пытаясь вздохнуть.

Таркор, стоявший рядом с ним, внезапно рассёк своё запястье когтями, потряс рукой, выпуская крови побольше, и поднёс к губам Никиты. Тот посмотрел на оборотня со всей ненавистью.

Таркор расхохотался, взял парня за челюсть и сильно сжал, заставив открыть рот. Сурваки схватили пленника со всех сторон, руки отвели назад, и оборотень подставил разрез раны прямо под клыки Никиты, насаживая руку на острые кончики.

Кровь потекла по губам и щекам, попала в горло, но Велехов изо всех сил пытался не сглатывать.

— Не можешь принять от меня совет? — Таркор улыбнулся и ударил Никиту ногой в живот, чтобы тот охнул от боли и первые глотки крови провалились. — Подчинись!

Оборотень бил ещё, беспощадно, чтобы хранитель вопил, а сам шипел ему в лицо:

— Подчинись. Иначе это будет длиться долго. И мне только в радость…

Сурваки швырнули Велехова на пол после тринадцатого глотка, и он едва не потерял сознание. Реакция на кровь Таркора оказалась совсем не такой, как на кровь медведей. Если тогда тело разрывалось от переполнившей его силы, то сейчас казалось, что собственная кровь в артериях загустела и сердце замедлилось, не справляясь с тяжёлыми потоками.

Едва дыша, Никита смог встать на колени и опереться на ладони. Скарад наклонился к нему и обхватил жилистыми пальцами его лицо.

— Белых волков давно не было на моей службе, — насмешливо произнёс он. — Тебе выпала великая честь стать первым за много лет.

Велехов дёрнулся в попытке освободиться, и лицо повелителя исказила издевательская улыбка:

— Воды моих озёр наполняют кровь каждого существа, живущего на моей земле. Через неё ты возьмёшь желание служить и подчиняться мне.

— Нет… — прошептал Никита.

Скарад сжал пальцы, проткнув его щёки когтями насквозь. Потекла кровь.

— От Таркора возьмёшь новую память, чтобы убивать моих врагов.

Рычащий шёпот повелителя входил в голову Велехова, разрушая мысли.

— Ты можешь сопротивляться…

В глазах Скарада, в жидкой чёрной склере, плавали змеи, высекая искры своими хвостами. Казалось, они хотели выйти, выползти наружу… И Никиту тошнило от этого зрелища, он не мог дышать, сердце дёргалось рывками, будто от ударов электрического тока.

— Чем больше будешь сопротивляться, хранитель, тем больнее будет твоё перерождение, — смеялся Скарад. — Смирись с этим.

Боль в руке Велехова становилась всё сильнее, и талисман резал его острыми гранями изнутри.

— Смирись, — повторил Таркор. — Ты наш с самого начала.

* * *

Эта земля была мертва уже давно. Ни травы, ни воды. Пустыня камней. Даже ветра здесь не было, и воздух казался неподвижной массой, давящей на плечи.

Оборотни не ложились здесь спать, боясь уснуть навечно. Останавливались на короткий отдых, сидели немного, оглядывая мрачный пейзаж, и мчались дальше, ориентируясь по очертанию старинной дороги, пересекавшей пустошь под Морем Облаков.

Рир уставал быстрее, ведь его раны после яда ещё не зажили, и он вынужден был останавливаться чаще. А Димка молча боролся с желанием взять брата за шкуру и тащить назад. Но воля Рира и абсолютная уверенность в том, что хранителю нужна их помощь заставляла двигаться дальше.

— Нас с тобой казнят, когда вернёмся, — сказал Димка на очередном отдыхе. — Мы ослушались прямого приказа главного воеводы, напали на его воинов и князя своего опозорили.

— Иван поймёт, — коротко ответил Рир.

Густой туман опустился на пустынные земли.

— Утро, — заметил Димка.

Здесь под Морем Облаков было непонятно, ночь на небе или день, разве что по утрам тяжёлые клубы тумана опускались к земле.

Оборотни бесшумно помчались по белой завесе. Сухая земля под ногами скрывала шум их шагов, но внезапно Димка услышал хруст и почувствовал, как лапа во что-то провалилась. Он уже было испугался, что капкан, но боли не последовало, и волк, подняв лапу, увидел на ней бочонок.

Рир подскочил к нему:

— Не ранен?

— Нет.

— Это что?

Димка повертел бочонок:

— Здесь валялось.

Братья пошли вперёд осторожней. Под ногами снова хрустнуло. Рир наступил на какие-то обломки и увидел сломанные противодраконные копья. Оборотни переглянулись.

— Может, старые? — Рир лелял эту надежду, холодея.

Они шли дальше, всё чаще наступая на куски обтёсанного дерева и осколки железа. Димка поднял с земли большой обломок с остатками золотой краски, похожими на верхушку буквы «О». Туман рассеивался, и впереди возникло что-то…

Волки остановились у горы обломков, бывших когда-то кораблём. Запах сгоревшего дерева ещё витал вокруг.

— «Галиполь», — сдавленно прошептал Димка.

Братья стояли, не в силах говорить. Смятый железный остов корабля ещё держал кое-где части деревянного корпуса, и по разорванному металлу было понятно, что случилось с великолепным кораблём Васаба.

Оборотни обошли обломки в поисках живых, зная, что никого не найдут.

— Мало их… — произнёс Димка и замолк.

Рир его понял. Люди сгорели в корабле, кто-то выпал во время сражения, чьи-то тела разорвало на куски при падении. Мало что осталось… Но парни похоронили и то, что нашли. Долго копали ямы, потом насыпали камни. После сели отдохнуть, и через минуту тишины Рир произнёс:

— Ты должен вернуться в Алавию.

Димка поражённо посмотрел на брата.

— С ума сошёл? — спросил он и сам ответил: — Чего спрашиваю, конечно сошёл. Никуда я без тебя не пойду!

— Пойдёшь, — невесело усмехнулся Рир. — «Галиполь» погиб. А это значит, что хранитель у Скарада и нападение может начаться в любую минуту. Берегини должны об этом узнать. И чем быстрее, тем лучше.

Оборотень поднялся:

— Ты всегда был быстрее меня, и твои раны зажили. Ты доберёшься до Алавии и обо всём расскажешь.

— Нет, — хрипло выдохнул Димка.

— Прости, — покачал головой Рир, — но выбора я тебе не оставляю. Я приказываю тебе.

Димка возмущённо смотрел на него:

— Ты мне приказываешь? С каких это пор⁈

— С этой минуты, — ответил Рир. — Я старше тебя и пользуюсь правом старшего брата. Ты должен мне подчиниться.

— Ты не можешь… — голос Димки осип и пропал на миг, но он вдохнул и хрипло договорил: — Приказываешь мне предать тебя? Бросить одного? Чтобы ты отправился к Темнику и тебя там разорвали? Я не уйду! Можешь убить меня на месте, но я не уйду!

Димка просто отказывался верить, что это происходит. Изначально считая идею безумной, он был готов следовать за старшим братом до самой смерти. И вдруг тот говорит бросить его!

Рир взял Димку за плечи и сильно сжал:

— Я дал обещание служить хранителю до смерти. Только я, а не ты. И хоть это клятва на крови, она только моя. Ты же давал клятву защищать людей, всех людей. И сейчас нам с тобой остаётся только одно: выполнять всё то, что мы обещали.

Рир крепко обнял брата:

— Ты вернёшься в Алавию и обо всём расскажешь, а я пойду дальше и попытаюсь спасти хранителя.

Димка молчал. Рир сделал шаг назад и обратился в волка.

— Больше всех на свете дорог мне ты, брат мой, — улыбнулся он. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Если не в этой жизни, то на небе точно. Прощай.

Через минуту Рир исчез за каменными насыпями, а Димка стоял, не в силах двинуться с места. Страшное предчувствие сдавливало грудь.

— Больше не свидимся, — прошептал он, — прощай.

* * *

Никиту притащили в кузнечную башню с округлыми стенами и решёткой вместо крыши. Отовсюду шёл горячий воздух, и всё кишело сурваками. Из раскалённых печей стекало расплавленное железо. Стук молотов и шипение наполняли пространство.

Сурваки спустили из-под потолка башни клетку. Пленника швырнули внутрь, надели на его руки стальные браслеты кандалов и захлопнули дверцу. Железные цепи вернули подвесную тюрьму на её место — на высоту почти восьми метров от пола.

Велехов лежал без сил, глядя сквозь закоптившиеся прутья на то, что делалось внизу. Оружие, которое здесь ковали, охлаждали не в воде. Повсюду возле печей стояли корыта с грязной зеленоватой жижей, густой и вязкой. Сурваки, окуная готовые клинки в неё, с удовольствием плевали в ёмкости и ржали сами над собой:

— Не плюй так много, слишком разбавишь!

— На алавийских выродков хватит.

Лезвия мечей после окунания в жидкость приобрели зеленоватый оттенок, а мелкие частицы грязи сразу засыхали на поверхности, образуя острые неровности.

Никиту, лежащего над всем этим в покачивающейся, как колыбель, клетке, пожирала боль. Словно выгрызала из плоти куски и заменяла их чем-то другим. Казалось, сосуды внутри раздувались и лопались от переполнения, а лишняя кровь сочилась из ушей и глаз. Из-за этого он всё больше слеп, переставая видеть, что его окружает. Густая вязкая пелена скрыла реальный мир, и в её красном цвете проснулись видения…

Велехов стоял под тёмным небом на руинах. Сквозь обугленные камни текли ручейки чёрной воды. Сейчас она не пугала, наоборот, обрела красивый таинственный блеск. Вода, многого веков собиравшая сознания разных существ, сама, словно живое существо тихо шептала что-то. Она звала за собой, чёрными змейками уползая с руин в золотое поле пшеницы. Колосья темнели вслед за ней, пригибались к земле и исчезали, сгорая. Никита шёл по выжженной тропе.

Она вывела его к озёрам. Огромное обводнённое пространство раскинулось перед взором, и шёпот стал множеством громких голосов. Сначала непонятные, слова обрели свой смысл:

— Я единая жизнь. Я общее знание. Я одно сердце и кровь…

Велехов заворожено сделал шаг к озёрам.

— Я рождаюсь и умираю в один миг и существую вечность. Я край земли и начало небес, я ничто и я всё…

Небо разорвала молния, и воды зашипели, отползая от берега. В ярком свете раскрылись крылья дракона, стремительно поднимающего ветер, напоенный морозным холодом. Тонкий лёд помчался по озёрам, твердея и белея на глазах.

Наступила тишина, голоса умолкли, а лазурный дракон опустился перед Никитой. И он просто обнял это прекрасное существо за шею, не в силах что-то говорить.

Звук удара молота заставил вздрогнуть. Дракон растаял вместе с затянутыми льдом озёрами, а Велехов снова вернулся в железную клетку. Таркор стоял перед ним, рассматривая его лицо. Сурваки рядом с ним злились.

— Что так долго? — прорычал один. — Доза маловата? Дай ему больше.

Долго? Никите казалось, что его не было всего минуту, но похоже, прошло несколько часов. Или дней?

Таркор, не оборачиваясь, вытянул руку, взял сурвака за шею и свернул её. Просто так, без усилий. Тело с глухим ударом упало на пол.

Оборотень обернулся к другому сурваку:

— Дай воды.

Таркору немедленно притащили полное ведро. И, взглянув на ёмкость, Велехов всем телом подался назад. Жидкость была похожа на воду, но намного темнее и гуще, как сильно разбавленный кисель.

Таркор взял чашку, зачерпнул этой субстанции, подошёл к парню и попытался загнать край посуды ему в рот. Никита прокусил ему пальцы раньше, чем вода попала на язык. Оборотень засмеялся, разбил чашку о лицо хранителя и велел принести другую.

— Упрямец, — довольно произнёс он.

Потом прижал голову Велехова к железному пруту и снова пустил себе кровь. На двенадцатом глотке сознание Никиты провалилось сквозь каменные полы в подземные реки. Теперь он плыл вместе с ними, растворяясь в шёпоте чёрной воды.

Таркор слизнул кровь с руки, внимательно глядя на лицо парня. Он снова был без сознания, но по телу пробегала дрожь. Вены, подходящие близко к коже, потемнели до черноты, и светлые волосы обрели цвет смолы у корней.

Оборотень улыбнулся:

— Поплавай, хранитель, я найду тебя позже.

* * *

Димка слушал звук своих шагов, тихие удары лап о землю. Он тенью скользил по пустынным землям Навии, иногда останавливаясь у каменных валунов или песчаных гор, нанесённых ветром.

Но привал не давал Димке отдыха. Отчаяние откусывало по кусочку от его смелой и доброй души, отбирая силы у тела. Он бросил брата одного. Позволил ему отправиться за хранителем на верную смерть и теперь уже не может вернуться за ним. Рир погибнет потому, что он поддался его словам. Потому что посчитал, что клятва, данная братом, более важна, чем его жизнь. И за это не будет прощения. Никогда.

Но путь шёл спокойно, всё ближе подводя оборотня к Алавии. Миновав границу Навии под облачным морем, Димка помчался быстрей, хотя тело болело, жалуясь на усталость и боль. И зря…

Каменные глыбы, нарисовавшиеся на пути, не привлекли внимания оборотня, и сурваки, ждавшие за ними, обрушились на волка сверху. Его били ногами ещё несколько минут, не давая поднять головы, и, наконец, остановились. Шестеро сурвак зло смотрели на оборотня.

— Откуда идёшь? — прорычал один. — Что-то не с той стороны!

Димка застонал. Отчаяние вспыхнуло с новой силой, разжигая боль в уставшем теле. Эта группа не патруль, они на территории Алавии, значит, разведка. А раз так, значит, сначала попытают и только потом убьют. Он не добрался! Всё было зря!

Димка ощутил себя мёртвым, словно горечь поражения залила его горло и он захлебнулся в ней. У него не хватало сил ни на побег, ни на схватку. Против такого состава у него не было ни единого шанса.

— В человека! — приказал сурвак, и удар шипованной перчаткой рассёк шею оборотня, едва миновав артерию. — Обращайся!

Так Димка сдавался первый раз в жизни. Он выполнил приказ и остался лежать на земле человеком. Сурвак взял его за волосы и приподнял голову, заглядывая в лицо бледного парня. Убить оборотня в таком виде было проще, чем в теле зверя. И сурвак криво усмехнулся, кивая своим:

— Разорвите.

Димка знал, что не сможет ничего сделать, знал, что после многих километров тяжёлого бега его измученное тело ни на что не способно, и всё же… он прыгнул. В последней отчаянной попытке выполнить данное брату обещание. Старший сурвак рухнул с разорванным когтями горлом, рядом стоящий отлетел с пятью кровавыми полосами через всё тело, но в следующий миг удар откинул оборотня на камни.

— Тварь! — сурваки ринулись на него.

Димка не мог отвести удары, лишь глухо вскрикивал при каждом, пряча лицо в землю. Он больше не сопротивлялся, почти захлебнувшись в своей крови. Сурваки наконец остановились, тяжело дыша, и один присел рядом с оборотнем, занося руку для последнего удара.

Димка не стал смотреть. Он должен был поднять голову, умереть как воин, но у него не осталось сил. И даже почувствовав холод лезвия, пронзающего его грудь, Димка подумал лишь о том… что его боль наконец закончилась.