Башни Алавии сверкали золотом на ярком солнце. Они служили маяками не только ночью, днём их острые шпили тоже украшали небо сиянием. Отсюда за воздушным пространством города следили финисты.

Парни с оперёнными крыльями прохаживались по перилам высоких обзорных площадок. Птичьи лапы с когтями, что были у финистов вместо человеческих ног от колен, позволяли им делать это не напрягаясь. Тут и крылья-то редко кто раскрывал, разве что на облёт. И появление сокола перед одной из башен вызвало у небесных стражей удивление. Парни проводили птицу долгими взглядами.

— Не понимаю, — произнёс один, — а на соколиный двор уже не принято залетать?

Сокол свернул через террасы высокого сада к дворцу берегинь. Иван дал Дитиру чёткие указания — никаких соколиных дворов. Лучше, если финисты на смотровых башнях будут единственными, кто узнает о его прибытии.

Сокол миновал чудесный высокий сад и полетел к большому балкону дворца. Несколько оборотней из числа серебряных алавийских драконов вышли туда подышать свежим утренним воздухом. Парни и девушки заметили птицу ещё на подлёте и теперь с интересом гадали, чей же это посыльный летит так прямиком. Сокол опустился на перила и распустил крыло, показывая на нём рисунок скрещённых топоров.

Один из оборотней поклонился:

— Приветствую, посланник. Моё имя Тидан, я дракон верховной берегини. Могу проводить тебя к ней.

Парень вытянул руку, предлагая её птице. Тидан понял без лишних объяснений, что послание сокола секретное, учитывая, что к лапке ничего не было привязано и что птица не направилась через соколиный двор.

Сокол перемахнул на предплечье оборотня, и тот отправился в малый зал, где сейчас была Брада, с интересом поглядывая на птицу. Князь Рилевы Иван пользовался просто невероятной благосклонностью берегини. Его соколы ровно на секунду задерживались на соколином дворе, чтобы показать крыло и тут же улететь, куда им надо.

Из распахнутых дверей малого зала доносился шум. Воины охраны этажа столпились в проёме, с интересом наблюдая занятия. В окружении шумной говорливой толпы младших учеников две старших ученицы сражались на кинжалах. Верховная берегиня Брада часто посещала учебные бои. Вот и сейчас сидела вместе с другими учителями и второй берегиней совета — Гиневой, внимательно оценивая успехи старших учениц.

Тидан вошёл в зал, и сокол немедленно покинул его руку. Перелетел над головами детей и опустился на предплечье к Браде. Берегиня улыбнулась, узнав птицу.

— Здравствуй, Дитир. Вести от князя? — спросила она.

Сокол наклонил голову. За общим весельем никто не заметил, как с лица Брады исчезла улыбка, когда Дитир начал передавать ей послание. Она становилась всё серьёзней и, наконец, резко встала. Соревнование было в самом разгаре, а берегиня сделала знак Гиневе, и они обе покинули зал.

Берегини шли очень быстро. Миновали многочисленные лестницы и террасы за несколько минут и вошли в закрытый сад на самом нижнем уровне дворца. Садовые дорожки сегодня для них не существовали. Они шли напролом через кустарники, пока не упёрлись в совершено непроходимую стену, сплетённую из мощных ветвей. Но перед берегинями они медленно отползли в стороны, открывая проход. Брада и Гинева шагнули внутрь тайного помещения.

Могучие ветви образовывали плотные стены и потолок без просвета, свиваясь в круглый зал. Здесь в каменном полу располагалось низкое кольцо колодца, всего в один камень высотой. Неподвижная водная гладь сверкала у самых краёв.

— Брада, — позвала Гинева. — Так что сказал тебе князь Иван?

— Сообщил, что выполнил моё задание, — ответила верховная берегиня. — И то, к чему это привело.

Она провела ладонью над водой:

— Госпожа наша, знаешь ли о белом волке?

Над колодцем собрался тонкий туман, и прозрачная толща осветилась далеко-далеко в глубину. В ней поплыли неясные изображения, быстро наполняясь цветом и поднимаясь к поверхности. И достигнув её, открыли берегине взор на большое расстояние.

Туман растаял, обнажив горы. Взгляд скользил по снежным вершинам и хребтам. Острые верхушки купались в солнечном свете, а низины ещё окутывала тень. На широкий уступ за острым шпилем опустились крылатые псы, и четыре человека спрыгнули с их спин.

— Покажи его, — попросила Брада.

Взгляд приблизился и прирос к одному парню. Белые волосы отличали его от остальных. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, поднял голову, оглядеть даль, и его голубые глаза посмотрели сквозь ветер на берегиню…

Брада провела рукой над водой, и картинка затуманилась.

— Второе послание, наверное, уже прибыло, — задумалась берегиня. — Интересную задачу ты мне задал, князь Иван.

* * *

Воевода Алавии Байтар стоял у стола и, наверное, в сотый раз перечитывал письмо князя Рилевы. Внешний облик главного военного начальника столицы и в хорошем расположении духа производил грозное впечатление из-за высокого роста и мощного телосложения, но в расположении духа рассерженном он был и того страшнее.

Род Байтара шёл из народа киторов. Головы их мужчин и женщин венчали рожки. Выходя из кости черепа совсем ненамного, они загибались, кончики заострялись и с виду походили на корону из восьми зубьев белого цвета. Такие «когти» выходили везде, где кость была близко к коже: на запястьях, на костяшках пальцев, на шейных позвонках. Добавить к этому жгуче-чёрные волосы и тёмные глаза с зелёным блеском, и вид, действительно, получался внушительный. Да и нрав был крут и бесстрашен.

При виде Брады и Гиневы воевода швырнул бумагу на стол и свирепо оглядел берегинь. Ему лишь пара из ноздрей недоставало для полной картины ярости.

Глава золотых драконов — оборотень Рагор, был, напротив, очень спокоен. Несмотря на молодость, предводитель княжества Нохарт имел выдержку и мудрость, более свойственную зрелым драконам. Он почтительно наклонил златовласую голову перед Брадой и Гиневой.

Берегини сели на свои места за столом совета, и Брада спокойно спросила:

— Что случилось?

— Прочти! — прорычал Байтар.

«Верховный воевода Байтар, верховная Берегиня Брада, — говорилось в письме Ивана, — в тёмное время спешу сообщить вам радостную весть. Талисман, вверенный мне, избрал в хранители моего племянника из внешнего мира и сейчас находится с ним. Зная о грозящей ему опасности, отправляю его немедленно в Алавию. Путь его не разглашаю: если попадёт письмо не в те руки, до столицы он не доберётся. Пусть ворлаки встретят его в землях Вограда. С князем Владимиром я свяжусь сам».

Берегиня отложила послание, всё это она уже знала. А Байтар тихо закипал. И причин было много.

— Брада, — начал он, — неделю назад ты без согласия совета лично вверила рилевскому князю талисман. Теперь он пишет нам, что ключ воздуха выбрал себе хранителя, и, если я правильно понял, из внешнего мира. Не расскажешь мне, как столь ценная вещь, как талисман, оказалась в руках какого-то мальчишки?

— Это произошло по моему приказу, — сказала Брада.

— И зачем же ты его отдала?

— До начала войны с Навией осталось недолго, — ответила Брада. — Я думаю, ты помнишь, что для победы нам нужны не только талисманы, но и сам хранитель. Совет отслеживает семьи потомков белых волков во внешнем мире. Племянник Ивана один из них. Мы должны были проверить. Как видишь, не зря.

— Тогда почему не сказать совету воевод об этом? Или мне? — нахмурился Байтар.

Берегиня покачала головой:

— Тайну защищает её незнание. Лишь я и князь Рилевы знали, что талисман окажется во внешнем мире. И всё равно слуга Скарада его выследил.

Воевода молчал ещё мгновение.

— Брада, не мне говорить верховной берегине, чем грозит нам потеря талисмана, — наконец произнёс он. — Но если бы слуга Скарада убил парня или забрал его с собой, повелитель выиграл бы эту войну до её начала.

— Риск был оправдан, — твёрдо ответила берегиня.

— И чем же? — тон голоса Байтара выдал его гнев. — Если Рилевич не шутит, то выбор талисмана пал на простого человека. Что может такой хранитель? Только сдохнуть в первом бою! И вместе со своей жизнью потерять ключ!

— Высока цена шутки, — подала голос Гинева. — Сотни лет надежды в ожидании возвращения белых волков.

— Берегиня… — зарычал воевода.

Брада тяжело вздохнула:

— Тебе нужно узнать ещё кое-что о новом хранителе. То, что пугает даже меня.

Иван в своём послании рассказал верховной берегине всё. Он прекрасно понимал, что утаивание сути тёмного оборотня в белом волке может обернуться бедой. Его расчёт был в другом. Если именно Брада доложит обо всём совету и сама выступит на стороне хранителя, то принять решение об убийстве Никиты или о насильственном изъятии у него талисмана будет непросто. Иван просил её помощи, потому что догадывался, как глава совета воевод может отреагировать на сложившуюся ситуацию. Хорошо, что он не видел эту самую реакцию вживую.

Брада захлопнула все ставни, закрыла все замки зала совета и буквально загородила собой двери. Байтар рвался немедленно отдать приказ. Волк с тёмной кровью! Которая может в любой момент ответить на призыв хозяина! Несёт талисман! Конечно, можно было понять воеводу. Слишком многое было поставлено на кон в этих играх крови.

Только через час берегини успокоили Байтара. Воевода хрипло дышал после своих возмущённых выкриков, но рассуждал уже спокойно:

— Если это новоявленное чудо сможет добраться до Алавии, не переродившись в подобное своему хозяину — это хорошо! Но я лично скажу ворлакам, чтобы они разорвали его, если на нём появится хоть одно пятнышко чёрной шерсти!

На это Браде было нечего возразить.

— Согласна, — кивнула она.

* * *

По большому счёту было уже утро, но в небе над Синевой ещё сияли россыпи звёзд. Князь Святополк стоял на обзорной площадке в раздумьях.

Последние недели им не давали продыха. Соседний Нохарт временно не мог помогать Синеве. Атаки на владения золотых драконов не прекращались ни днём, ни ночью. На дальний сторожевой пост Силеславы тоже рассчитывать не приходилось. Крепость вдавалась вперёд на пустынные территории перед Навией, и своих трудностей там было не занимать.

Так что Синева обходилась своими силами. Сообщения разведки и вести из Алавии были неутешительными. Тёмная земля сильна, как никогда. И всё более частые атаки драконов только это подтверждали.

Святополк всматривался вдаль. Между главной сторожевой крепостью его княжества и Навией лежала пустошь — равнина с выжженной травой и редкими кустами. Только у берегов малых серых озёр едва проглядывали зелёные поляны. Первая горная гряда располагалась сразу за равниной и была видна, как на ладони. Но это ненадолго. Скоро её всю закроет непроглядный утренний туман.

Святополк спустился во двор крепости и отправился на кухню. Повара трудились не хуже воинов, не покладая рук и по ночам. Вот и сейчас Старослав — главный повар, завидев князя, торопливо домешал ароматный борщ и поднял со стола кружку, от которой поднимался пар.

— Готов чай, — произнёс он. — Огненный с мёдом, как она любит. Сразу кровь разогреет.

Святополк не смог преодолеть искушение и сделал глоток. Заодно и кусок белого хлеба из корзинки захватил. Прямо самую корочку, свежую, хрустящую, ещё горячую. Только из печи.

— Князь! — возмутился Старослав. — Как в детстве с кухни еду тайком таскал, так в тебе привычка и осталась. Доспехи не жмут⁈ Чай хоть берегине отнеси!

Святополк быстро отхлебнул ещё:

— Она не обидится. Спит пока.

Но сам при этом засмеялся. Доспехи пока не жали, но вес у него действительно был нехилый. Да не потому, что пирогами его заманить можно было хоть куда, от природы высокий и широкий был.

Повар отобрал у князя кружку и, держа её в руках, взглянул на улицу сквозь открытую дверь.

— Темно ещё, — буркнул он.

— Ага, — кивнул Святополк.

— И рано совсем.

— Ага.

Старослав вздохнул и отдал кружку князю:

— Допивай.

Тот просить себя не заставил.

— Пусть поспит, — попросил Старослав, — еле дошла до костра вчера.

Святополк это знал. Сам довёл берегиню, не спавшую уже трое суток, до её места у костра и сам ходил накрывать тёплым плащом, когда начался дождь. Но… делать нечего, надо поднимать.

— Пойду будить, — покачал головой князь, — иначе рассердится.

Взяв другую кружку с чаем, Святополк отправился на сторожевую стену. Места для сна воинов располагались не только во внутренних помещениях крепости, но и на самих площадках стены. Иногда пост покидать не хотелось. Князь и сам время от времени укладывался среди воинов. Тут, если что, сразу поднимут. А до спальни пока посыльный добежит, уж вся крепость в огне будет. Вот и берегиня привычку взяла — в тёплые ночи на стене ночевать.

Святополк подошёл к Арнаве очень тихо и поставил кружку возле костровой чаши. От горячих углей в ней шло тепло, и вместе с ним аромат травяного чая долетел до берегини.

Арнава потянулась под плащом, но лежала ещё мгновения. Хоть и не лучшая постель — матрас и воинский плащ, но понежить себя сном ещё хотелось. Снова ночью она видела Никиту, и как всегда это вызвало тревогу и печаль. Медальон, который она сама настроила, создавал одностороннюю связь между ними. И всегда, когда Никита касался его рукой, она здесь получала этот вызов. Лишь ответить не могла. Но так распорядилась Брада. Медальон Вулавала Арнаве передали только для одной цели: чтобы открыть ей Никиту. Но её ему не показывать. Он знать о том, что на шее у него не просто медальон, а средство связи от берегини, не должен.

И Арнава словно подсматривала за его жизнью. Ощущала его тоску, чувствовала, как мечется его душа. Как он скучает и пытается найти её. Он думал о ней часто и долго, и не отпускал мысли о ней от себя. И это тоже причиняло боль молодой берегине.

Но Брада установила очень жёсткий запрет на связь с Никитой, и Арнава не смела нарушить волю верховной госпожи. Только вот уже пару дней связи она не чувствовала. Медальон точно был на Никите, но он больше его рукой не касался. И Арнава тревожилась. Не было ещё такого, чтобы ни разу за день не коснулся.

Но сейчас она, наконец, откинула плащ и взглянула на князя. Улыбнулась его лицу с большими добрыми щеками. Святополк весь большой был: и ростом, и весом, и лицом. И глазами — светло-карими, с широкой чёрной окантовкой по радужке.

Князь протянул берегине кружку, и, приподнявшись Арнава, взяла её.

— Всё спокойно? — спросила она.

— Драконы тоже спят, — усмехнулся князь.

— Чем воины заняты?

— Выпей сначала, — буркнул Святополк.

Арнава сделала глоток, одновременно бросая взгляды на башни, стены и часовых на постах. Остановилась на душевых и усмехнулась, увидев толпу голых парней.

Святополк прекрасно понимал тревожное состояние берегини. Конечно, у неё сейчас обо всем сразу голова болит. Самая младшая в совете и только назначена вторым командиром особо важной крепости, считай — центра обороны в сердце алавийских земель.

Небольшое княжество Синева своими границами входило на территорию Алавии будто капля, разлитая по краю блюдца. На карте расположение обоих княжеств и соседнего с ними Нохарта было похоже на сердце. А на другой стороне от них лежала Навия. Ещё во время первой войны Синева вошла в состав алавийских земель, но осталась под управлением своего княжеского рода.

Берегини хотели, чтобы земли, объединяясь вокруг них, оставались самостоятельными. И Синева осталась. Но и привычка воевать вместе осталась. Поэтому, по традиции и правилам, присутствие берегини в главной крепости было обязательно. Половина средств обороны была рассчитана на её силу. Так что старшим командиром оставался, конечно, князь, как глава своих земель, но с берегиней он не спорил.

Лишь раз Святополк возразил — когда Арнаву назначали. Берегиню постарше хотел, чтобы хотя бы его возраста — хотя бы лет тридцать пять, опытную. Чтобы не девушка двадцати пяти лет среди его воинов ходила. Но… верховная берегиня Брада сама его вызвала и сама всё рассказала. Святополк был единственным из непосвящённых, кто знал секрет Арнавы. И с того момента уже ничему не возражал. Брада объяснила, что самое ценное прятать лучше всего на виду. И пусть будет Арнава на виду. У всех. Пусть знают её как берегиню, пусть она учится всему и сама учит. Только так они её сберегут.

Князь наблюдал, как Арнава делает глотки чая и смакует вкус. Бледные щёки от горячего напитка сразу налились румянцем, и синие глаза тоже засияли ярче.

Святополк улыбнулся. Хорошо. Приятно смотреть. А то иногда совсем белая, как призрак. Но это когда не выспится и подолгу в смене. Князь на этом не настаивал, но Арнава сама так решила. Кроме неё работу берегини в крепости никто не выполнит, заменить её некем, так что нужно всё время быть «на посту». Укладываясь спать, она снимала лишь кольчугу и сапоги. В одежде спала, чтобы потом время не терять. Да и волосы поэтому состригла. Раньше носила длинную косу до пояса, да только возиться с ней долго. Мыть и заплетать — это дело лишнее. Так что берегиня отрезала свои длинные светло-серебряные волосы своим мечом и ходила теперь с коротким хвостом. Едва до плеч доставал.

— Кто на стене? — спросила она между глотками чая.

— Илья, — ответил князь.

— Смена башен закончилась? Сколько сейчас?

— Три утра. На передние башни заступил Лела, на альтановых Дон.

Арнава посмотрела на самую высокую башню крепости. Фигуры скучающих стрелков маячили на верхней площадке. Там же мелькал прыгающий синий огонёк. Святополк, тоже подняв голову, усмехнулся:

— Сейчас я Дону устрою.

— Брось, — засмеялась Арнава.

— А если опять сферу уронят?

— Бабахнет и всё. Первый раз, что ли?

Бывало такое. Воины наверху устраивали игры в мяч, только вместо мяча использовали снаряды к орудиям — сферы Альтана. Сияющие шарики, которые выстреливались с бешеной скоростью и при попадании в цель разрывали всё вокруг в радиусе пятидесяти метров.

При падении с высоты башни на землю… эффект был тот же самый. Поэтому тяжёлые альтановые орудия в ближних боях не участвовали. Риск взорвать собственные стены при перекрёстном огне был слишком велик. Так что их использовали только для заградительного огня с обеих сторон от крепости. Одна башня была полностью ориентирована на горы Нохарта, вторая на лесной массив Огатора. Почти всё пространство между ними было зоной поражения башен Синевы.

Святополк громко свистнул, подзывая сокола.

— Слетай к ним, скажи, сейчас я приду поиграть, — сказал он птице.

Арнава засмеялась, а выражение лица князя внезапно изменилось, и он поднялся. Берегиня, зная, что хорошо это не кончится, начала быстро допивать чай. К ним бежал посыльный.

— Берегиня! Князь! — крикнул он. — Илья просит подняться к нему!

Арнава встала и по привычке взглянула на пламя факелов. Огни Синевы имели чудесное свойство — в случае приближения опасности цвет огня менялся с ярко-синего на красный. Хотя, по правде, часовые обычно засекали угрозу крепости раньше, чем факелы, а если и опаздывали, то ненамного. Но сигналов тревоги подано не было, значит, прямой опасности пока нет. Просто Илью что-то насторожило. И все же Арнава и Святополк поспешили.

Командир первой линии башен, сотник Илья, ждал их на главной обзорной площадке и всматривался в туман, занявший уже всю равнину за стенами крепости. Дежурные соколы расположились на ограждении. Завидев берегиню и князя, Илья поклонился:

— Я, наверное, зря вас побеспокоил. Пятно какое-то показалось. Правда, я один его видел.

Арнава позвала к себе главного сокола Синевы Полема, и тот опустился на её руку.

— Мы ничего не заметили, — подтвердил Полем слова сотника. — Туман чист.

Пелена вокруг крепости плыла белая-белая, без единого лишнего пятна.

— Может, опять полотнище кидали? — предположил Святополк.

Иногда так делали. С гор по ветру бросали чёрное полотно ткани. Оно реяло в тумане, напоминая дракона. А сурваки, наверное, сильно смеялись, глядя, как на стенах крепости начинается метание.

— Посмотрите ещё раз, — приказала Арнава соколам.

Птицы взмыли в небо, исчезая в вышине, а на стену поднялся Лела — один из командиров башенных стрелков. Молодой десятник поклонился берегине и князю.

— Утро доброе, что, опять полотнище летает? — весело спросил он.

— И тебе доброе, да чёрт его знает, наверное, оно, — ответил Святополк.

Лела тоже присоединился к наблюдению. Минуты шли, но ничего не происходило.

— Ладно… — Арнава напряжённо хмурилась, — дозорные пусть следят за туманом…

Она осеклась. В белом безмолвии показалось пятно.

— Полотнище! — в один голос сказали Илья и Лела.

В рассветной тишине раздался едва уловимый звук. Клубы тумана, мирно плывущие в безветрии, на миг свернулись в спирали и расплылись… и глаза берегини сверкнули. Святополк различил силуэт через секунду после Арнавы, а над крепостью уже летел её крик:

— Драконы! Приготовиться к атаке!

Потоки воинов немедленно ринулись наверх по боковым лестницам к своим позициям. В тумане рисовались огромные спирали, в которые скручивался воздух под мощными крыльями. Купола передних боевых башен раскрылись первыми, обнажая орудия, и стрелки приросли к ним, наводя прицел.

Илья и Лела разбежались по своим местам. Голос Святополка гулял вдоль стены, долетая на все боевые участки. А берегиня пока не покидала обзорную площадку. Ещё не вернулись соколы. Так что её фигура в серебристой кольчуге сверкала на фоне тёмного неба, и воины посматривали на неё.

Драконы уже покинули границы тумана, и теперь стало видно, сколько их. Серое небо почернело от сотен крыльев. Ровные ряды орудий затихли в ожидании, и глаза стрелков неотрывно следили за надвигающейся стаей. Мощные рептилии, закованные в крепкую броню, издали устрашающий рёв.

«Достигли зоны поражения башен», — мелькнула у Святополка быстрая мысль, и он поднял глаза на Арнаву.

Соколы как раз опустились перед ней. Птицы пролетели над драконьей стаей на большой высоте и должны показать берегине, что увидели. А потом сразу должен быть её сигнал.

— Драконы в зоне передних башен! — разнеслось над крепостью.

Стрелки напряжённо ожидали приказа, но берегиня молчала.

— Арнава! — крикнул Святополк.

Берегиня подняла руку, делая знак приготовиться второй линии обороны — орудиям на боевых площадках стены.

Князь, мало сказать, удивился, но берегиня уверенно повторила знаки: «Приготовиться второй линии. Башням молчать».

Арнава была уверена. Соколиный взор показал ей, что за горбатыми спинами первых драконов летят хорды — самые мощные из тяжёлых чёрных рептилий. Верхние башни срубят первые ряды нападающих, расстреляют все копья, понадобится семь секунд на перезарядку. И пока она будет, хорды уже войдут в зону поражения орудий стены, которые на них не рассчитаны. Копья короче, раздвижные лезвия меньше зазубрены и альтановые наконечники небольшой мощности. А значит, надо подпустить атаку ближе, чтобы достать хордов орудиями башен.

Мысли пронеслись в голове берегини, заняв долю секунды.

— Стене! Пускать копья! — крикнула она.

И в то же мгновение воздух прорезал единый звук множества пружин.

Альтановые заряды в наконечниках копий пробили дыры в броневых пластинах драконов, и лезвия, раскрывшись по всей длине копья, вкрутились в плоть, как сверло. Рептилии, издав жуткий рёв, подались в воздухе назад, из ран хлынула кровь. А в следующий миг над головами раненных драконов, буквально снося своим рёвом людей, вынырнули громадные хорды. Натолкнувшись на передние ряды, они взмыли вверх, открыв внутреннюю часть крыльев.

Лела в последнюю секунду увидел знак Арнавы, и с высоких боевых площадок взмыли копья, врезаясь в тяжёлых драконов. Но зацепили не всех. Несколько хордов одновременно нырнули вниз и, круто перевернувшись в воздухе, подняли головы. Из пастей вырвались полосы пламени и устремились вверх вдоль башен.

Лела ринулся к краю, посмотреть, где драконы, и отлетел, отброшенный этой волной, закрывая обожжённое лицо руками. Воины подхватили своего десятника, но он оттолкнул их:

— Я в порядке! Орудия перезарядить!

Подняв горячий ветер над башней, хорды обрушились на её боевую площадку. От мощнейшего удара несколько орудий разлетелось в щепки вместе с частью пола и стены. От второго удара вниз помчались широкие трещины. Деревянные перекрытия внутри башни рухнули вместе с лестницами, погребая бежавших по ним людей.

Один из драконов застрял лапами в проломленной стене, но такую махину это не остановило. Бешено взмахивая крыльями, чёрная рептилия вырвалась, прихватив с собой и тонну камней. Башня рушилась, а десять человек на качающейся площадке спуститься уже не могли.

Первые драконы, которым удалось пролететь над стеной и оказаться над площадью крепости, рухнули на неё под градом взметнувшихся копий с орудий нижней линии. Но уже в следующее мгновение огонь остальных рептилий обрушился на людей.

Плащи из специальной ткани могли защитить только тех, кто успел отскочить хотя бы на несколько метров, от прямого попадания они не спасали. Орудия вспыхивали под волной пламени. Всю площадь застелил густой чёрный дым, ослепляя стрелков. А драконы всё палили, переваливаясь через стену.

Большинство рептилий сразу облепили площадки альтановых орудий, накрыв их собственными телами. У стрелков уже не было времени целиться. Сотни сверкающих копий врезались в чёрную массу просто наугад.

Но драконы не улетали. Они таранили альтановые башни. Врезались в каменные стены, разбиваясь в кровь от собственной силы. Железные ограждения площадок не выдерживали. Застрявшие в смятой железной арматуре орудия не двигались с места, несмотря на все попытки их вытащить. В перерывах между ударами командиры успевали отдавать короткие приказы, но площадки башен вновь накрывало огнём, и люди падали, закрываясь плащами.

Поток драконов не иссякал, крылатые твари напирали. В какой-то момент Святополк выхватил взглядом башню десятника Лелы и замер. Хорды кружили над ней, с разлёта нанося мощные удары. Трещины в каменной кладке разъезжались на глазах. Воины у входа внизу спешно вытаскивали раненых из-под обрушенных лестниц. Бушующий сверху огонь перекинулся на деревянные перекрытия, внутри башни полыхал пожар.

— Лела… — прошептал Святополк, — стрелки…

— Князь!

Святополк обернулся на громкий крик Арнавы. Берегиня бежала к падающей башне:

— Всем уйти!

Воины, услышав приказ, ринулись врассыпную. И вовремя! Арнава на бегу присела, пропахав коленками камни площади, и приложила к ним ладони. И под ногами людей в этот же момент вздрогнула земля.

* * *

Дракон завис над горящей площадкой, и Лела, глядя на него, замер. Дыхание застыло в груди. Последний мощный удар рептилии сотряс стены, и пол под ногами медленно пошёл вниз, прямо в огонь, ускоряясь и разваливаясь на глазах.

«Всё…» — мелькнула в голове десятника короткая мысль.

Жар проник в горло, обжигая так страшно, так больно… но внезапно… охватила прохлада! И удара о землю не последовало. Лела с удивлением открыл глаза. Он сам и его воины стояли на руинах. Живые и мокрые с головы до пят.

Если бы они только видели, что произошло. Мощные фонтаны вырвались из колодцев крепости в воздух и подхватили падающую башню. Камнепад её стен вместе с водой достиг земли медленно и никого не убил.

Драконы, увидев это, издали рёв, полный ярости.

— Берегиня наша… — прошептал Лела, поняв кто их спас.

Арнава от минутной слабости так и стояла на коленях. Стихии подчинялись берегиням, но управлять ими было нелегко. Потоки подземной воды, вызванные ею через колодцы, опустили людей и потекли по стенам крепости, собирая копоть.

Над головой внезапно Арнавы пролетел сокол, и её мыслей коснулись его слова:

— Мы кое-что пропустили, госпожа, поднимись!

Берегиня ухнула, вставая на ноги, и побежала на обзорную площадку. Едва оказавшись на верхней точке крепости, она всё поняла. Далеко от стен, уже миновав зону поражения альтановых орудий, летели хорды. Ещё одна группа. На спинах драконов виднелись фигуры, похожие на человеческие, и Арнава их узнала. Эта группа несла на себе дибронов — полукровок от драконов и людей. Одних из тех редких тварей, которых пригрел повелитель Навии. Сильных, с драконьими ногами и крыльями, тонкой прочной броней и диким нравом.

Небо над крепостью стремительно светлело. Уцелевшие после битвы рептилии пролетели над стенами и устремились домой, издав победный рёв. Святополк, с чёрным от дыма лицом, примчался к берегине.

— Что это было⁈ — произнёс он, едва отдышавшись. — Никогда не видел такой атаки. Они же сами себя гробили!

— Они добились цели, — ответила Арнава. — Атаковали крепость, чтобы дать возможность небольшой группе пройти зону поражения альтановых орудий.

— Какой группе? — удивлённо спросил Святополк.

— Диброны в компании с хордами, — берегиня невесело усмехнулась. — Они пролетели мимо нас, пока мы тут смотрели представление.

Князь прямо зарычал от злости:

— Эх, какие… Удачно выбрали место для пролёта. После нас и Нохарта нет ни одной серьёзной преграды. Только Алавия, а туда они не отправятся.

— Ты прав, — Арнава потёрла лоб, напряжённо думая. — Тогда куда они? Ради чего столько крови? Зачем так стремились в наши земли?

Но сейчас надо было не думать, а уже слать предупреждения. Через минуты соколы взмыли с башен крепости во все стороны. Понесли сообщения о прорыве группы навийских драконов.

Арнава, отправив их, взялась рукой за медальон на своей груди. Мысленная связь через него установилась одновременно с обеими старшими берегинями совета — Брадой и Гиневой. Арнава быстро рассказала им, что произошло, но к своему удивлению услышала от Брады:

— Мы направим за нами патруль алавийских драконов. А тебе следует немедленно прибыть в Алавию.

— Что случилось? — спросила Арнава.

— Немедленно, — повторила Брада. И больше ничего не добавила.

Связь распалась, и молодая берегиня задумалась над приказом. Общение с главами советами заняло всего несколько минут, а тем временем дым над крепостью окончательно рассеялся. Утреннее солнце заглянуло в выжженный двор, и как всегда после боя, наступила глухая тишина. Воины садились на землю и даже ложились. Никто не говорил.

Святополк нахмурился, видя выражение лица берегини:

— Что приказали тебе?

— Оставлю тебя, князь, ненадолго, — ответила Арнава. — Справишься без меня?

Святополк тяжело вздохнул:

— Конечно.

* * *

Псы спали, громогласно храпя на всю округу, а Никита даже заснуть толком не сумел. Меховые шкуры были незаменимы для сна под открытым небом. В человеческом облике на холодных камнях делать нечего. А обратиться без помощи Софьи Велехов не рискнул. Даже не представлял, как это сделать. Оборотни посмеялись, сказали, что это временно — холод чувствовать. Потом и в человеческом облике будет не страшно. Но это потом, как тело окрепнет. Рир, конечно, предложил уснуть с волками в обнимку, но Никита отказался. Решил потерпеть, пока холод совсем его не свалит.

И теперь сидел думал. Только сегодня ночью он расстался с Иваном, а сейчас перед рассветом нового дня он уже невесть где, за сотни километров от родной Рилевы.

Самым необычным в этой ситуации было чувство голода. Велехов поедал лепёшки и запечённые картофелины, заботливо упакованные Софьей в его сумку, но всё равно хотел есть. И завидовал псам: при такой бешеной выносливости у них потребности в пище не было вообще. Симаргл сказал, что, пока отряд не окажется в княжестве Воград, с обедом придётся подождать.

Никита достал очередную лепёшку и начал откусывать от неё по кругу. Предрассветный туман наполз на скалы, спрятав края и выступы. Стало свежо от принесённой им влаги, но ничего не видно. Велехов задремал с лепёшкой в руке.

Рир потянулся, открыл глаза и, увидев эту картину, засмеялся:

— Проглот, смотри, нас не съешь.

Никита проснулся и отмахнулся лепёшкой. А оборотень от нечего делать начал расталкивать ближайшего пса:

— Партан, проснись!

Тот пошевелил крылом и захрапел дальше.

— Проснись, говорю! Солнце встало, — у Рира после отдыха было хорошее настроение и потребность кого-то достать.

Никита усмехнулся этому. Оборотни вообще парни боевые и позитивные. Это, наверное, в крови. А Партан, которого безуспешно будил Рир, уткнулся мордой в лапу и захрапел ещё громче. Зато с недовольным бурчанием проснулся Лютик:

— Рир, чего ты?

— Вставать надо, — ответил тот. — Рассвет.

Лютик окинул взглядом тёмный горизонт. Солнца ещё не было, лишь светлая полоса.

— Да где ж ты видишь, — вздохнул он. — Дай отдохнуть, волчья твоя душа.

— Кролечка сказал, — вкрадчиво произнёс Рир.

Это были волшебные слова. Лютик сразу приподнялся:

— Отстань, говорю. Получишь.

— От тебя, что ли? — засмеялся Рир. — Ты когда меня последний раз на лопатки укладывал? А, да — никогда!

Ой какой хороший повод дал. Морду Лютика украсила довольная улыбка, и он с прыжка ринулся на Рира. Но тот молниеносно увернулся, сам поймал Лютика зубами за холку, и в этот момент…

Никита, наблюдавший шуточную схватку оборотней, успел крикнуть:

— Осторожно!

В покрове густого тумана Рир, не заметив края, оступился и камнем ушёл вниз! При этом Лютика, конечно, не отпустил. Оба волка исчезли.

— Партан! — завопил Велехов, мгновенно подняв всех на ноги.

Партан и ещё один пёс перемахнули прямо через него и в один миг исчезли в тумане. Димка, подскочив от крика Никиты, ринулся к обрыву со словами:

— Да чтоб вас! Опять!

Но Симаргл перегородил оборотню дорогу:

— Тихо, тихо, сам только не полети!

И замахал крыльями, чтобы разогнать белую пелену. Димка с Никитой, увидев границу обрыва, прыгнули к самому краю и напряжённо уставились вниз. Там не было ничего, кроме тумана. Минуты шли.

У Велехова в голове рисовались самые жуткие картины, на которые было способно его воображение, но неожиданно появился Партан, поднимая Рира на своей спине, а следом за ним и второй пёс — Руфол, с Лютиком. Оба встали на площадку под общий вздох облегчения.

— До земли долетели, — фыркнул Партан. — Единственное дерево у подножия, и всё равно не промахнулись: застряли в ветках. Везучие, как черти!

Рир усмехнулся взгляду Димки. Тот просто от злости закипал от выходок старшего брата, но молчал. Симаргл тоже укорил:

— Знаю я ваш нрав, оборотни, знаю. Только князь вас не для игр с нами отправил.

— Так всё ж нормально, — Рир засмеялся. — И хранителя вон развлекли. А то его мрачные мысли совсем заели.

Никита только отмахнулся:

— Да ну вас…

Но Рир своего добился. Всех поднял. Снова спать уже никто не лёг. На горизонте розовел краешек встающего солнца, а туман сползал со скал в низину. Так что Симаргл приказал продолжать путь. Оборотни забрались на спины псов, и отряд снова взмыл в небо.

Велехов никогда раньше не был в горах. А сейчас понял, что величественные сооружения природы вызывают у него восторг, несмотря на ветер, бьющий в лицо, и холод высоты. Путь крылатых псов пересекал небо, и Никита смотрел на горные хребты, как на дороги, ведущие вдаль. Через несколько часов спина затекла от долгого сидения, и он начал повторять упражнения оборотней. Те развлекались, вставая на ноги на спинах псов. Пару раз, конечно, улетели вниз, но потом так приноровились, что начали прыгать. Симаргл терпел долго, но когда Никита повторил то же самое на его спине, взъелся:

— Хранитель! Я тебя ловить не буду!

— Будешь, — засмеялся Рир. — Куда ты денешься?

— А ты вообще молчи! — фыркнул пёс. — Он хоть важная персона, его хватятся, а тебя, чёрный подснежник, никто искать не будет!

— Черноснежные мы, — в шутку обиделся оборотень. — Чёрный снег, а не чёрный подснежник. Что ты путаешь всё время?

— Да ваши кланы попроще бы называли себя! — возмутился Симаргл.

— Да куда уж проще! — в тон ему ответил Рир. — Что ты, слова «чёрный снег» запомнить не можешь? Подснежник-то запомнил, а букв там больше.

— Сядь, сказано тебе! — вспылил пёс. — И держись. И рот закрой.

Смеялись все, но громче остальных — Лютик. Димка по этому поводу съязвил:

— Вот уж ты бы помолчал…

Оборотень отмахнулся:

— Да, да, да. Уж меня-то вы не помилуете. Ну хоть раз не мне попадает.

Ещё несколько часов путь шёл спокойно, но внезапно Партан, смотревший вперёд, резко скомандовал:

— Вниз!

Псы буквально упали с неба, мгновенно сложив крылья, и залегли в расщелины.

— Что случилось? — спросил Никита.

Ему не ответили. Все внимательно смотрели вдаль — туда, где под самым высоким облаком маячили чёрные точки.

— Пока непонятно, — щурился Симаргл, — слишком далеко. Посмотрим, куда полетят.

— А если они к нам? — возразил Рир. — Теряем время.

— Следим, — приказал Симаргл.

Точки довольно быстро обретали форму. Никите ни о чём не говорили тёмные очертания, летящие как будто с качанием, но псы и оборотни буквально зашипели:

— Не может быть! На нашей территории! Как они прорвались⁈

— Да кто это? — Велехова уже не первый раз убивала эта манера не принимать его к участию в разговоре.

— Ну? — фыркнул Рир. — А я что говорил!

— Они точно за нами, — согласился Симаргл. — Поднимаемся! До леса недалеко.

Псы взмыли в небо, а Никита уже не ничего не спрашивал. Тёмные фигуры, стремительно приближаясь, стали различимы. Это были драконы. Их глубокий низкий рёв нагнал псов уже через несколько минут.

Велехов не мог отвести от рептилий взгляд. Длина тела — не меньше тридцати метров, это без громадного бронированного хвоста! Они были полностью чёрными. И кожа, и пластины естественной брони — одного угольного цвета. Чёрные глаза на чёрных мордах можно было отличить только по бликам света. А без них драконы казались слепыми. Но в том, что они видят свою цель, сомневаться не приходилось. Пасти впереди летящих рептилий окрылись, и Никита с ужасом наблюдал, как мощные гладкие зубы угольного цвета подсвечивает свет красного пламени, идущего из громадного драконьего горла…

— Рассредоточиться! — крикнул Симаргл. — Партан, под меня!

Псы перестроились попарно молниеносно. Полоса огня прочертилась над головой Велехова, и Симаргл уклонился так резко, что парень на спине не удержался и полетел вниз. Пёс это предвидел. Партан, находясь под ним, поймал Никиту и закинул обратно на спину Симаргла.

Манёвры псов были быстрее и чётче, чем у драконов, но это не могло спасти от огненных полос, рассекавших воздух. Рептилии посылали пылающие струи длиной метров сто. Мимо Лютика внезапно пролетела стрела, и оборотень удивлённо обернулся.

— Симаргл! — крикнул он. — Ты не поверишь! Всадники! Диброны!

— Где уж тут не верить! — откликнулся пёс.

Стрелы посыпались градом. Псы метались из стороны в сторону, чтобы не попасть под удар. Одна из рептилий догоняла их быстрее остальных, и стрелы всадника летели в опасной близости от Никиты.

— Партан! — крикнул Симаргл. — Забери хранителя! Рир, ты ко мне!

Оборотень перепрыгнул на его спину, когда псы поравнялись, и подтолкнул Никиту, чтобы тот перешёл на Партана.

— Что вы задумали? — крикнул Велехов сразу, как оказался на спине пса.

— Тебе не надо знать! — ответил Рир. — Сам боюсь.

— Что⁈ Стой! — Никита аж похолодел.

Но Партан ушёл с ним вперёд рывком, не позволив остановить оборотня, а Симаргл взглянул на Рира:

— Убрать всадника и дать мне его копье. Сможешь?

— Вот и проверим! — зарычал оборотень.

Пёс резко взмыл вверх, пропустил дракона вперёд и с мёртвой петли рухнул на его спину. Сразу взлетел снова, устремляясь вниз по боку рептилии, а всадник едва успел обернуться, как мощный волк перекусил его шею. Рир обратился человеком, выхватил у диброна из-за спины раздвижное копье и швырнул его Симарглу. Оружие полетело, догоняя пса в воздухе, и через мгновения дракон взревел, извернувшись всем телом, потому что Симаргл вогнал наконечник ему под крыло.

Рир не удержался на гладкой бронированной спине, вылетел в пустое пространство, как пробка из бутылки шампанского. Падая, успел увидеть крылатого пса, рывками проворачивающего копье под драконом.

— Симаргл! — крикнул оборотень. — Обо мне не забудь!

Ветер засвистел в ушах от скорости падения, но Рир не отрывал взгляда от летящего за ним пса. Раненый дракон опускался на серый склон горы, не переставая плеваться пламенем в сторону Симаргла. Тот уворачивался, терял скорость, но упрямо догонял падающего оборотня.

— Ждёшь⁈ — весело крикнул он на подлёте. — До земли сколько видишь⁈

Рир обернулся посмотреть и в ту же секунду оказался на спине Симаргла. Пёс поднырнул под него и взмыл вверх, устремляясь вдогонку за остальными.

— Ну ты шутник, — высказался оборотень.

Вид серой поверхности склона перед самым носом производил впечатление.

— Второй раз этот номер у нас не пройдёт, — посетовал пёс.

— А я больше и не соглашусь! Никогда! — Рир ответил, стуча зубами от нервной дрожи. Мгновение ему оставалось до удара о землю.

Потеряв всадника и дракона, преследователи изменили тактику. Теперь они выстраивались полукругом. Погоня замедлилась, пока менялось построение, и это дало несколько минут Симарглу, чтобы вернуться в строй.

Никита не сдержал эмоций, увидев обоих:

— Да вы… чёрт… слов нет!

Внутри всё перевернулось, когда он увидел, как Рир полетел вниз. Димка рядом сдержал страх только потому, что видел Симаргла, летящего следом. Знал, что пёс поймает брата. Скорость знал, на какую Симаргл способен.

Едва пёс догнал отряд, небо за ним прожгла огненная полоса.

— Сил на отрыв нам не хватит, — в полной уверенности сказал Симаргл.

Псы пошли на снижение, высматривая расщелины. И впереди внезапно возникло белое поле. Словно в кольце низких скал лежал снег.

— Это Спальня Туманов! — крикнул Руфол. — Мы же туда не пойдём⁈

— Вниз!

Крик Симаргла спас псов от огня. Их накрыло раскалённым куполом, и стало нечем дышать. Велехов со всей очевидностью понял, что им конец. Драконы не отступят, пока не доберутся до оборотней.

Мышцы Партана дрогнули при очередном рывке. Впереди в кольце скал обозначилась большая расщелина. Уже было видно, как колышутся в ней клубы белого густого тумана. В очередной раз прозвучал приказ Симаргла:

— Разойтись!

Драконы открыли пасти, готовясь выпустить огонь, поэтому он приказал изменить построение. Но внезапно с обеих сторон от летящих за псами драконов вдруг возникли два других, в точности параллельно повторяя манёвр. Партан и Руфол оказались на линии огня. Мощная волна ударила, ослепила, оглушила и обожгла. Никита увидел только пылающий шар.

Партан увернулся чудом, нырнув в коридор скал прямо над острым шпилем, но по мышцам пса внезапно прошла судорога. Он мощными неровными рывками поднимал крылья и вдруг закричал:

— Симаргл, забери хранителя!

Всё-таки он задел тот шпиль! Партан падал. Раздались крики псов, устремившихся за ним, и яростный рёв драконов, догнавших добычу…

Что-то белое и влажное вдруг врезалось в лицо Никиты, и в одно мгновение всё исчезло. Партан продолжал двигаться по инерции ещё секунды, и наконец — удар! Велехов скатился с его спины на гладкий камень, ещё не понимая, что произошло. От нервного возбуждения он никак не мог сообразить, где находится. Вокруг серые скалы и белая стена, под ногами гладкий, будто отполированный пол, а сверху странный потолок, который вдруг прорвали Руфол и Симаргл. За ними следом ворвались остальные.

Рир спрыгнул со спины Руфола ещё в воздухе, приземлился неслышно и подскочил к Никите.

— Вслух не говори, — раздался в голове Велехова мысленный шёпот оборотня. — Понял?

Никита понял, кивнул, и оба побежали к Партану. Остальные псы и оборотни окружили его. Все стояли, пытаясь привести в порядок дыхание, но тихо. Старались не делать шумных выдохов.

Рир и Димка присели возле Партана. Тот был без сознания, и вокруг него уже натекла лужа крови. Бок от лапы до лапы был буквально раскроен. К горлу Никиты подступил ком. Такая рана…

Но Рир внезапно начал что-то искать на себе, торопливо копаясь пальцами в нитях одежды-паутинки. С первого раза не нашёл, стал перебирать тщательнее и, наконец, вытащил из-под коленки иглу с вдетой нитью. А Велехов вспомнил, что на нём самом одежду закончили шить не последним узелком, а оставив в ней иглу.

Рир вытащил такую из своей паутинки, и она начала распускаться. Лютик и Димка сделали то же самое. Последний, намотав чёрных нитей на руку, вытащил из раны кусочки сломанных рёбер, потом обмотал нитками края костей и начал стягивать их, но вдруг остановился.

— Лёгкое задето, — мысленно произнёс он, прощупывая пальцами внутри раны.

Рир тоже залез руками под рёбра Партана и кивнул брату:

— Давай вместе.

Псам осталось только смотреть из-за спин оборотней. Парни сшили разорванное лёгкое, жёстко стянули сломанные кости, чтобы не расходились, но на сам разрез раны нитей почти не осталось. Они закрыли её широкими стежками и оставили иголки в последних узелках, чтобы крепче держались.

Псы взглянули на оборотней с благодарностью. Первая помощь оказана, а это уже шанс для их раненого товарища.

Симаргл показал Руфолу наверх, и пёс взмыл в потолок из плотного тумана. Вернулся через несколько секунд и отрицательно покачал головой. Драконы проявляли настойчивость, улетать не торопились.

Псы и оборотни сели на пол, а Никита наконец осмотрелся. В окружавшем их кольце серых скал одна стена была абсолютно белой. Её пересекали горизонтальные и вертикальные линии. Было похоже на кирпичи, слепленные из какого-то мягкого материала. И при ближайшем рассмотрении стал заметен коридор. Он уходил вглубь белого пространства, метров через пять раздваивался и расходился в разные стороны. Велехов кивком головы показал Риру на этот вход.

— Знаю, — ответил тот мысленно. — Дорога в Спальню Туманов. Туда не пойдём.

Руфол ещё раз слетал наверх с тем же результатом: драконы на месте.

Никита всё же собрался спросить, почему нельзя говорить, но в этот момент пришёл в себя Партан. Пёс, ещё не сделав ни одного движения, пока ещё никто не успел понять, что он в сознании, прошептал:

— Простите…

Звук его голоса прокатился под потолком зала, словно гром. Лютик зажал морду Партана ладонями, но эхо сказанных слов уже завибрировало в пространстве. Белая стена задрожала и даже едва заметно потрескалась, а в чутких ушах оборотней возникла тупая боль. Акустика помещения в прямом смысле была убийственна.

Все замерли, глядя на вход в белой стене. Прошло несколько минут, и псы тихо выдохнули. Но облегчения Никита не уловил. Все боялись.

Внезапно, разбивая тишину зала в щепки, в него ворвался огненный шар. Он прожёг потолок и растаял в воздухе. Драконам ждать надоело, они решили подтолкнуть. Либо наверх, либо вперёд. Туман быстро стягивался, но вот уже в другом месте его прожгла пламенная полоса, дошла до гладкого пола и погасла.

Симаргл посмотрел в коридор и обвёл всех вопросительным взглядом. Половина кивнули согласно, половина нет. Но огненные полосы снова прошли сквозь потолок, вынуждая псов отступить к белой стене. Взлететь под ударом пламени нельзя, вокруг замкнутое пространство, не увернуться. Выбор остался совсем небольшой, и Симаргл всё-таки сделал шаг в коридор.

— Мы живыми не выйдем! — Димка схватил его за крыло.

— Ну не зря ж тринадцатого волчонка взяли, — ответил пёс. — Может, и здесь удачу принесёт. Попробуем!

Лютик взглянул в ответ совсем неуверенно, а полосы пламени и эхо слов единой волной сотрясли стену. Белые кирпичи бесшумно посыпались, заваливая вход в коридор сразу за вошедшими в него псами.

Разрушая потолок помещения, чёрный дракон слез вниз, цепляясь лапами за скалы. Осмотрел пустоту и заваленный вход, совсем не торопясь бросаться в погоню сквозь мягкую стену Спальни Туманов. Всадник на его спине обнажил клыки в улыбке.

— Подождём, — произнёс он, похлопав дракона по шее. — Скоро их кровь по горным ручьям потечёт.

* * *

На первой же развилке псы свернули направо, прошли метров десять, снова оказались на развилке и снова направо. Передвигались на цыпочках, прислушиваясь и посматривая на белые стены.

Коридор на коридоре, хотя всё очень чётко. Никита понял, что это не лабиринт с тупиками, а пересечение огромного количества коридоров. Если избрать нужное направление, можно пройти Спальню Туманов насквозь. Широкие проходы пересекались с узкими, и Симаргл старался попасть именно в последние. А в широкие коридоры не входить, либо быстро их миновать.

Псы и оборотни крались уже довольно долго, когда внезапно впереди за углом раздался звук — будто что-то шлёпало по гладкому полу в коридоре справа. Симаргл кивком указал в противоположную сторону, и все свернули налево.

На следующем перекрёстке надо было сворачивать направо, чтобы вернуться на выбранное направление, но в эту сторону вела очень широкая дорога. Никита уже сообразил, что большие пространства — это что-то вроде главных улиц, и шансов встретить местных обитателей в них наверняка больше.

Недалеко от места остановки был виден вход в узкий коридор. Симаргл смотрел туда с сомнением, но выбора особо не было, и все на цыпочках двинулись вперёд. Велехов завернул за угол и… застыл вместе со всеми.

На него смотрели два огромных, абсолютно белых, водянистых глаза, сидевших на совершенно невообразимой морде. Крылья носа раздувались, всасывая воздух, как насос. Разрез рта шёл от одного уха до другого, но мощные острые зубы в нем всё равно не помещались. И это было не самое страшное. Спину, лапы и даже голову существа, похожего на гигантскую жабу, покрывали острые иглы с полметра длиной. Редкая жаба или ёж. Тут было не разобрать.

Псы и оборотни, глядя на него, превратились в скульптурную композицию. Им разве что постамента не хватало.

У существа были громадные подвижные уши, а вот глаза явно слепые. Никита видел в них своё отражение, как в пустых белых зеркальцах.

Внезапно жабоёж закачался, как маятник, и вдруг прыгнул, издав знакомый шлёпающий звук. Через три перелёта он уже исчез из виду. Все стояли ещё секунд десять. Хотя задерживаться на одном месте было нельзя.

На очередной развилке два жабоежа выползли навстречу, закрыв собой проходы. Псы вышли прямо них, развернулись и опять свернули налево. Местные, как сговорились. На следующем пересечении картина повторилась. Пришлось снова остановиться.

Никита почувствовал, что мышцы ног болезненно ноют от напряжения. Они ведь крались буквально на цыпочках. Все по очереди подставляли плечо Партану, и пёс держался на лапах только благодаря товарищам.

На перекрёстке жабоёж, который загораживал левый коридор, наконец, куда-то двинулся, не оставляя маленькому отряду выбора. Псы, растянувшись в тонкую цепочку, направились в открывшийся проход.

Симаргл буквально проплыл мимо второго часового. Оказавшись в сантиметре от кончика острой иглы, Велехов почувствовал, что тоже так может: тело будто стало лёгким, и ноги перестали чувствовать поверхность пола.

Длинный коридор внезапно закончился. После очередного поворота все оказались в огромном зале, противоположная стена которого виднелась, наверное, метрах в пятистах впереди. А на «площади» города толпилось несколько сотен его обитателей.

Никита посмотрел на Симаргла. Выражение морды пса отчётливо говорило: вот и всё, конец нам. И тем не менее он сделал осторожный шаг. Едва касаясь пола, псы уже миновали половину зала, когда мирно бродившие обитатели заметно напряглись. Из коридоров вывалилась толпа «часовых», и по нервному хлюпанью Велехов понял, что хозяева догадались о присутствии незваных гостей. И, похоже, поняли, что больше им деться некуда, кроме как остановиться на главной площади, ведь улицы проверены.

Противоположный выход закрыла толпа. Пути не было ни назад, ни вперёд, и псы остановились спина к спине в центре зала.

Кап, кап, кап…

Кровь закапала на пол, а иголка выскользнула из петли так быстро, что никто не успел её подхватить. Она упала, издав громкий звон. И если кто-то из обитателей Спальни Туманов сомневался в том, где находятся нарушители их спокойствия, то теперь все, как один повернулись к центру зала.

Партан виновато взглянул на Симаргла, но кровь это не остановило. Новая капля нависла над полом. Рир в один бесшумный прыжок оказался рядом с псом и прижался боком к его ране. Кольцо вокруг нарушителей сжималось.

Ка-а-а-п-п…

От звука подпрыгнул не один Никита. Кровь Партана накопилась в шерсти волка и так же успешно устремилась вниз. В то же мгновение один жабоёж подпрыгнул, в воздухе свернулся в шар и покатился точно на пса. Вот как они атакуют! Шар, утыканный растопыренными иглами, похожий на подводную мину. От такой атаки нет спасения, у противника нет уязвимых мест!

Димка и Лютик толкнули Партана в сторону. Шар прокатился мимо, ударился о стену, развернулся в жабу и разъярённо захлюпал. В следующее мгновение покатились ещё двое, словно в игре «морской бой» вслепую ища местоположение противника. Псы невысоко взлетели, подхватив Партана и оборотней. Игольчатые шары промчались под ними, но сразу три жабоежа прыгнули, среагировав на звук крыльев. Промахнулись, потому что псы почти упали на пол, уходя от удара.

У Партана на глазах выступили слёзы. Его рана открывалась секунда за секундой. Оборотни стояли рядом с ним, готовые к новому прыжку, но, глядя на пса, было ясно, что таких финтов он больше не перенесёт. Партан внезапно открыл пасть и потыкал в неё лапой. Рир понял его жест, толкнул Симаргла и повторил то же самое. По выражению морды пса ясно читался вопрос: с ума сошли? Но остальные согласно кивнули. Решение надо было принимать немедленно.

Симаргл глубоко вдохнул и отдал приказ:

— Давайте!

Эхо сказанного слова ещё не успело коснуться сводов зала, как тончайшую тишину разорвал дикий, сокрушительной силы рёв. Псы и оборотни заревели одновременно во всю мощность глоток. Если бы Никита знал, какой будет эффект, то ещё подумал бы, соглашаться ли на такой вариант.

Обитатели Спальни Туманов повалились на пол, корчась от боли. Из ушей хлынула кровь. Резонанс от их собственного воя начал разрушать хрупкие стены. По кирпичам побежали тонкие линии трещин, с потолка посыпались мелкие куски, а следом большая глыба рухнула вниз.

Псы уже сорвались с места, устремляясь в коридор. Жабоежи извивались на полу, истекая кровью, или в припадке боли прыгали шарами под самый потолок. Растопыренные иглы попадали под ничем не защищённые лапы и животы оборотней. Но вой боли резонировал ещё сильнее.

Путь от центра Спальни до последнего зала уместился в несколько минут, а не в два часа плутания. Вылетев к серым стенам, оборотни отчаянно затормозили окровавленными лапами, псы подхватили их и устремились вертикально вверх.

Через несколько белых секунд в глаза ударил солнечный свет и открылось голубое небо. После тишины Спальни Туманов звуки просто оглушили. Свистящий ветер, падающие камни, крылья, рассекающие воздух, и множество голосов:

— В расщелины, быстро!

— А где?..

— В расщелины!

Псы упали на камни, тяжело дыша.

— Это последнее… — выдохнул Рир, — последнее, что можно делать в Спальне Туманов!

Из-под его живота текла кровь, как и у Димки, но все были рады даже такому исходу. Руфол поднялся посмотреть, где драконы. Чёрные рептилии летали над белым полем. Похоже, их внимание было серьёзно чем-то привлечено. Потолок Спальни рушился, проседая. Её обитатели ещё вопили, своим собственным криком вызывая разрушающий звук.

Один из драконов внезапно посмотрел в сторону расщелин, где укрылись псы. Не потому что заметил их самих, а потому что рухнул коридор Спальни, по которому они бежали, и теперь прямо от середины белого поля образовалась линия до самого места их выхода. Прямо как предательская стрелка-указатель.

Руфол скатился вниз:

— Надо уходить!

Но Симаргл не двинулся с места и показал на что-то в небе. Пока ещё далеко, но не настолько, чтобы не понять, что это драконы. В солнечных лучах блестела серебряная броня. Со стороны Спальни раздались жуткие звуки. В рёве чёрных драконов прозвучала убийственная досада.

— Наши? — спросил Никита.

— Наши! — уверенно подтвердил Симаргл.

Чёрные рептилии снялись со скал и, быстро набирая скорость, устремились прочь. Серебряные драконы повернули за ними, но один отделился от остальных и направился к псам. Симаргл, уже ничего не опасаясь, взлетел ему на встречу.

Дракон опустился прямо на острые шпили, ухватившись за них лапами. Он отличался от чёрных рептилий формой головы, бирюзовыми глазами и конечно же сверкающей бело-серебряной броней. Мощный поток его мыслей едва не сбил с ног:

— Приветствую, псы!

— И тебя приветствуем, — отозвался Симаргл. — Как звать спасителей?

— Мы — патруль Алавии.

— Далеко вы от столицы. Что случилось?

— Синева разослала всем предупреждение, — ответил дракон. — Ночью было нападение на крепость. Группа навийцев сумела прорваться и взяла направление на эти горы. Неожиданно найти их в глубине нашей собственной территории.

Дракон с интересом оглядывал псов:

— Но, похоже, их целью были вы. Много же усилий они положили, чтобы добраться до вас. Синеву разнесли. Князь Святополк даже попросил помощи драконов Нохарта для восстановления башен.

Симаргл не дал ему задуматься и быстро произнёс:

— Спасибо за помощь. Но нам пора двигаться дальше.

— А куда вы направляетесь? — полюбопытствовал дракон.

— В земли князя Владимира.

— Ну тогда вы почти пришли, но всё равно… — рептилия опустила крыло: — Забирайтесь. До границы Вограда ещё пара километров.

Подъём дракона был плавным и незаметным, только скалы вдруг исчезли и всё вокруг стало небом. «Пассажиры» расположились на широкой бронированной спине, а Никита с тревогой смотрел на Рира. Его раны не затягивались. У Димки и Лютика тоже. Ни на миллиметр. Волки просто истекали кровью. Лютик, заметив напряжённый взгляд Велехова, пожал плечами:

— Яд обитателей тумана. Смертельный.

Никита замер.

— У них ещё и яд! — у него даже голос охрип на мгновение. — Почему молчали⁈

— А тебе незачем, — слабо усмехнулся Рир. — Тебе этот яд не страшен…

— То есть у меня есть иммунитет к этим тварям, а у вас нет⁈ — зарычал Велехов. — Вы меня за спину, а сами в очередь за смертью?

— Тобой нельзя рисковать… — попытался объяснить оборотень.

— Заткнись! — окончательно разъярился Никита. — Чтобы больше так не делал!

Рир смерил его странным взглядом и отрицательно покачал головой.

— Что? — не понял Велехов.

— Он не может, — внезапно ответил Димка. — Иван взял с него клятву.

— Какую? О чём?

Рир метнул на брата гневный взгляд, но тот уже сказал:

— Умереть за тебя.

Никита молчал ещё секунду, потому что в горле внезапно пересохло.

— Это что за клятва такая? — поразился он. — Зачем она?

— Для твоей защиты, — Димка смотрел на Велехова сверкающим взглядом. — Чтобы быть уверенным, что никто из нас не отступится.

— Хватит, братик, — тихо зарычал Рир.

— Он имеет право знать, — возразил Димка.

— Хватит! — рявкнул оборотень. — Я дал клятву сам. Князь меня не заставлял.

— Он даже не имел права её просить! — в ярости вспылил Димка. — Никто бы и не отступился! А теперь ты истекаешь кровью на моих глазах! Мне-то что делать?

— Выполнять приказ своего князя! — отрезал Рир.

Димка умолк, и Никита тоже не смог ничего сказать. Наконец стало понятно, чему так сопротивлялся Димка перед их вылетом из Рилевы. Вот с чем был не согласен. В этом мире у него остался только брат, и если его не станет…

— Это особенная клятва, — тяжело вздохнул Рир, — даётся один раз в жизни и навсегда, связывается кровью и отменить её нельзя. Чужим людям её не дают, только родственникам, поэтому Иван действительно не имел права её просить, но…

Оборотень так и смотрел на брата, а тот отвернулся.

— Если бы Станислав был жив, он сделал бы то же самое, — сказал Рир.

— Да… — Димка мрачно усмехнулся не оборачиваясь, — если бы…

Склоны гор под брюхом дракона спускались всё ниже к земле. Начали появляться кусты и деревца, тонкие речки в каменистых берегах. Впереди огромным зелёным покрывалом лежал лес, и у самой его кромки несколько человек, одетых в тёмно-зелёную одежду под цвет листвы, вышли из тени деревьев.

— Снижайся, — обратился Симаргл к дракону, — это за нами.

Серебряная рептилия опустилась перед встречающими, и люди, конечно удивились — высматривали ведь крылатых псов, а не алавийский патруль.

— Вы опоздали. Мы уже начали волноваться, — произнёс один из мужчин вместо приветствия, когда псы и оборотни спрыгнули со спины дракона. — Я Матей, командир следопытов Вограда. Князь приказал встретить вас и спрятать до прихода ворлаков.

— А где он сам? — полюбопытствовал Симаргл.

— Даже не знаю, — покачал головой Матей. — Тут всё задумано не нами. Мне приказано обеспечить вам отдых и укрытие, а князь, наверное, проверяет, нет ли незваных гостей. Особенно гандарвов.

Новые проводники торопили, так что Симаргл поблагодарил дракона за помощь, и все вошли в лес. Небо исчезло под плотным покрывалом листвы, и лишь кое-где над головой угадывались его голубые кусочки.

Матей окинул взглядом раненых.

— Где это вас так? — спросил он Симаргла.

— В Спальне Туманов, — ответил тот.

— Да ну, вас заметили?

Пёс улыбнулся.

— И вы выбрались? — поразился Матей.

— Как видишь.

— Легко отделались!

— И не говори, — согласился Симаргл.

Они вышли на поляну. Сразу было понятно, что сверху этого места не видно. Здесь стояло всего лишь несколько деревьев — низких, с толстыми стволами и невероятно раскидистыми кронами. Между деревьями расстояние было большое, а вот между кронами не оставалось вообще. Это место надёжно защищал плотный навес листвы.

Часть картинки вдруг поднялась — несколько человек встали и зашагали навстречу прибывшим. Зелёная одежда была невероятной маскировкой. Людей стало видно, только когда они скинули капюшоны и оказались девушками с оленьими рожками. Никита сразу вспомнил Фаровля. У них было много общего в чертах лица, но, конечно, красота женщин-целительниц была более утончённой.

Девушки немедленно занялись ранеными. Сначала раздали всем бутылки с янтарного цвета жидкостью — настоем от ядов, потом приступили к перевязке.

— Стань человеком, — попросила Рира целительница, — так легче промыть раны.

Но оборотень несогласно покачал головой:

— Не могу.

— А это что такое? — одна из девушек вытащила из раны Партана иголку. — Чем это вы его зашили?..

Но тут она поняла и засмеялась.

— Ясно, — целительница Рира сняла свой плащ, — давай, я тебя закрою.

Рир обратился, и девушка обернула плащ вокруг его голых бёдер, а Велехов вздрогнул, увидев оборотня без шерсти. Кожа и мышцы были искромсаны. Всё это время Рир терпел молча и сохранял сознание, но, превратившись в человека, рухнул целительнице в объятия. Несмотря на хрупкую фигуру, она удержала его и уложила на траву.

— Это не смертельные раны, — сказал Симаргл, заметив выражение лица Никиты.

— Для оборотня не смертельные, — подтвердила целительница, — яд растворится нашим настоем, а после этого нужно только время, пока его тело восстановится.

Димку уложили неподалёку, он не шевелился и тяжело дышал. Зато Лютик пришёл уже весь обмотанный полосками марлевой ткани, допивая жёлтый сок противоядия.

Никите тоже дали бутылку, и он молча осушил её, чтобы не нарываться на лишние расспросы. Ведь девушек очень удивило, что одному из оборотней яд обитателей тумана не причинил никакого вреда.

Вклехов понял, что ни следопытов, ни целительниц не предупредили о том, кого они встречают. Иначе, наверное, расспросов было бы много. А белая голова его не выдала, потому что после схватки с драконами на коже и волосах осела гарь, и они стали тёмно-серыми. Что и было очень кстати.

После перевязки все раненые быстро заснули. Целительницы специально усыпили их зельем, чтобы быстрее восстановить силы. И Никита задремал рядом с Димкой и Риром.

На охране остались следопыты Матея и Симаргл. Время на отдых у оборотней было, а путь крылатых псов заканчивался здесь. Иван просил их проводить хранителя только до этого места. Дальше охрану возьмут на себя ворлаки и князь Владимир.

Симаргл обошёл спящих, слушая, как выравнивается их дыхание, и остановился возле Никиты. Хранитель крепко спал.

— Ночью придётся нам с тобой попрощаться, — тихо произнёс пёс.