Где-то в вышине над головой шумела листва. Рядом тихо разговаривали, и слышался плеск воды. Велехов открыл глаза. Темнота ночи странно светилась изнутри, блеск росы на траве будто переливался искрами.

Возле большого ручья расположилось несколько волков. Четверо всматривались в прозрачную тьму, остальные отбивались от ночных бабочек. Рир, Димка и ещё один волк сидели чуть поодаль от остальных.

Никита пошевелился, и у него возникло необычное чувство. Пальцы стали короткими, словно рука сжалась в кулак, и он шевелил ими в таком загнутом положении. Велехов перевёл взгляд на свои руки и… замер, увидев вместо них волчьи лапы в белой густой шерсти. Он стремительно вскочил и покачнулся, пытаясь устоять на земле.

Взгляды волков устремились к Никите, и посмотрев на всех в ответ, он насторожился. Оборотни будто… были удивлены, рассматривали его внимательно и с недоверием.

Рир подошёл к белому волку и покачал головой:

— Вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Велехов осознавал его голос в своей голове ещё мгновение. Волк не открывал рта, они общались телепатически. И это было настолько естественно, словно слышать реальную речь, сказанную вслух. Но что интереснее всего, когда к ним подошёл ещё один оборотень, Никита без проблем понял, кто это.

— Ой, — вырвалось у него.

— Удивлён? — засмеялась Дарья.

В памяти Никиты мгновенно возникла рослая черноволосая женщина, которую он видел в доме Ивана, но сейчас это была большая чёрная волчица.

— Здравствуй, Дарья, — улыбнулся Велехов, — какая ты… красавица.

Волчица поманила его лапой к источнику:

— Посмотри лучше на себя.

Никита шагнул за ней и заглянул в воду. Он, конечно, ожидал это увидеть, но, когда водяное зеркало показало волчью морду, стало не по себе. Только в отличие от остальных его шерсть была белой, а глаза оказались ярко-голубыми.

— Вы сами целы? — спросил Велехов, отворачиваясь от своего отражения.

Рир кивнул:

— Для нас раны не страшны. Два часа покоя после битвы — и всё коркой закроется.

Дарья, окинув его взглядом, громко фыркнула:

— Вот ты сейчас одна сплошная корка и есть. Как доберёмся домой, пойдёшь к целителям. Без отговорок.

— Да, командир, — Рир сделал поклон.

Серьёзно, без всяких шуток.

— Командир? — Никита вопросительно взглянул на Дарью.

Та опустила голову в утвердительном жесте:

— Я Дарья Черноснежная. Глава всех кланов оборотней, что служат князю Рилевы. Риран и Димка мои родные племянники.

Из леса внезапно выпрыгнул ещё один волк, с яркими красными прядями на чёрной шерсти, и Велехов почувствовал новое объединение сознаний.

Это было потрясающе. Телепатическая связь устанавливалась, следуя за зрением и слухом. Видишь объект — говоришь с ним. Вернее, говоришь со всеми, кого видишь. Всё равно что просто говорить обычной речью. Все тебя слышат, и ты слышишь всех.

— С пробуждением! — весело поприветствовал оборотень. — Как ощущения?

— Непривычно, — ответил Никита.

— Это временно, — засмеялся оборотень. — Рад знакомству, хранитель, я Лютик. То есть Лютый Багряный. Но все Лютиком зовут.

— Ясно, — улыбнулся Никита.

Часовые вдруг поднялись.

— Кто-то приближается, — произнёс один из оборотней.

Топот копыт завибрировал в воздухе. Ветер принёс запахи, вроде бы знакомые: лошади, железо, люди и… Иван.

Велехов сам удивился, как он различил его среди других. Волки уже не волновались — приближались свои. На ветки опустились соколы, и меж деревьев появились всадники. Первым на поляну въехал сам Рилевский, и Никиту сильно удивил его внешний вид. На Иване была кольчуга и сапоги, обшитые металлическими пластинами, на поясе в ножнах меч. Он остановился рядом с белым волком и выдохнул с явным облегчением:

— Живой. Слава святым духам…

Один их прибывших спешился и подошёл к Никите. Внешний вид этого существа мог бы сразить любого. Голову венчали витиеватые рога, на плечах лежали гладкие светло-коричневые волосы; необычный нос, похожий на олений, и тёмные губы завершали облик. Заметив замешательство белого волка, он улыбнулся:

— Меня зовут Фаровль. Разреши тебя осмотреть. Я целитель, вроде вашего доктора.

Велехов не понял, зачем ему врач, но согласился, и Фаровль сел рядом с ним на корточки. Остальные всадники тоже спрыгнули с лошадей. Люди, одетые в кольчуги, с мечами в поясных ножнах и боевыми топорами за спинами, собрались вокруг Ивана, пока целитель осматривал белого волка.

— Десять групп прочёсывают лес. Путь безопасен настолько, насколько это вообще возможно сделать нашими силами, — говорил Рилевский Дарье, которая обратилась человеком и теперь стояла рядом с ним, одетая в такую же чёрную сетку, как и остальные оборотни.

Никита невольно засмотрелся на её фигуру. Мышц у Дарьи было не меньше, чем у мужчин, а тело расписано символами от щеки до бедра.

Женщина, понизив голос, тихо спросила Ивана:

— А что скажет нам хранитель? Захочет он подвергаться такому риску?

— Чтобы сохранить ему жизнь, нужно доставить его в Рилеву, — в полной уверенности ответил Рилевский. — Так что, если будет возражать — повезём силой.

Велехов невольно усмехнулся, услышав это.

— Ну, может, силой и не придётся, — громко заметил он. — В чём опасность?

Иван серьёзно взглянул на племянника:

— Скажу так: то, что ты несёшь в своём теле — великая ценность. И все твари, служащие повелителю Навии, будут охотиться за ней со страшной силой.

— Что такое Навия? — спросил Никита.

— Тёмная земля. Наш враг, — сказал Рилевский и, подумав, добавил: — Мы сообщим о тебе верховному совету берегинь, дождёмся его решения, а потом я лично отвезу тебя домой.

— Но а пока… — подтолкнул его мысль Велехов.

— Но а пока побудешь у меня в гостях, — закончил Иван.

Фаровль поднялся с корточек и, взглянув на Рилевского, произнёс:

— В целом всё в порядке.

Если бы Никита видел взгляд целителя, он бы усомнился в том, что всё действительно в порядке, но он не видел, думая, что же ему следует делать. Новое состояние было странным, непривычным, но оно… нравилось и опьяняло, притупляя чувства тревоги и опасности, растворяя остатки боли от перерождения. Мысли не складывались, разрываемые множеством вопросов, и всё же один чётко вырисовывался сквозь остальные.

— Я хочу увидеть кое-кого, — произнёс Велехов. — Иван, это возможно?

Тот покачал головой:

— Не знаю. Она далеко.

— Насколько?

— Твоё решение? — вместо ответа спросил Рилевский. — Времени у нас немного.

— Разве я могу тебе отказать? — усмехнулся Никита.

* * *

Вспышка озарила тёмное небо, и круг из висящих в воздухе альтановых сфер пришёл в движение. Сурваки отбежали от него подальше. Светящийся тоннель пронзил пространство, и внедорожник, миновав портал, с крутым заносом остановился на площади.

Таркор вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Чёрные облака в небе над городом скручивались в спирали, но даже они не могли сравниться по мрачности с лицом оборотня. Старший сурвак, сунувшись было к нему с вопросом, благоразумно промолчал.

А Таркор глубоко вздохнул, спуская раздражение. Потеря всей группы не была запланирована. И это помимо нулевого результата. Хотя… это как посмотреть. Оборотень поднял в руке картонный стаканчик, который предусмотрительно закрыл крышкой. Кровь парня, смешанная с его слюной, не высохла, так и плескалась внутри.

В воздухе Темника чувствовалось раскалённое железо. Ветер нёс его запах с кузнечного этажа, расположенного под внутренней площадью замка. От гула сотен работающих печей пространство дрожало, сбивая красное пламя факелов и пружиня шаги. Звуки тонули в звоне молотов и шипении пара. Даже приказы старшего сурвака с его визгливым голосом.

Его собратья окружили машину и, толкая, завели в одно из помещений в крытой галерее, окружающей площадь. Таркору не было нужно отдавать укызания, всё уже было отработано.

Оборотень взглянул на засохшее дерево, стоящее на камнях. Оно внезапно зашевелилось, кора потрескалась и исчезла, обнажив белёсую человеческую фигуру. Длинные белые волосы плотно укрывали её, словно намотанные на тело бинты. В глазах едва темнела серая радужка вокруг точки зрачка. Гандарв плавно двинулся к Таркору.

— Не жалеешь, что не взял нас с собой? — прошелестел он оборотню.

Таркор окинул полупризрака внимательным взглядом.

— Тебя ждут, — усмехнулся тот, показывая на ступени лестницы, где стояли аркаиды.

Оборотень не ответил гандарву и не торопясь направился к лестнице. Нехорошо заставлять долго ждать тех, кто его ненавидит. Это невежливо.

Почти трёхметрового роста монстры поклонились Таркору, но не слишком низко. Взгляды, брошенные исподлобья, говорили сами за себя. Чуть подальше от остальных стоял и сам Дикад — глава объединившихся кланов. Возглавляя элиту воинов Навии, Таркора он не терпел.

Оборотень без рода и племени, грязный выкормыш, полжизни проведший во внешнем мире, а полжизни где-то в болотах возле Темника, случайно попавший к повелителю и неожиданно ставший любимым слугой. И за что? За то, что жесток к врагам? Так это право и обязанность всех. За то, что умеет управлять грудой железа на колёсах и знает внешний мир? Это всего лишь навыки разведчика, ничего особенного. У повелителя много таких оборотней. Только из-за наглости и презрения к другим этот выкормыш вылез впереди всех и едва ли не сам попросил повелителя о милости к нему. Дикад, ещё много лет назад, впервые увидев оборотня на коленях перед Скарадом, хотел сломать ему шею. Но повелителю он уже понравился. И тогда Дикад просто не успел. А сейчас иногда пытался нагнать упущенное.

Аркаид, перегородивший собой лестницу, не поклонился и не уступил дорогу Таркору. Смерив оборотня надменным взглядом с высоты своего роста, он произнёс:

— Потерял всю группу и не достал талисман. Как думаете, братья, сколько ещё неудач этого одиночки потерпит повелитель?

Таркор презрительно взглянул на аркаида, внезапно нагнулся, поставил на камни какой-то картонный стакан и, выпрямившись, рассмеялся:

— Ещё одну точно. Например, твою башку, оторванную от плеч.

С лица аркаида мгновенно сошла улыбка, узловатые пальцы сжались в мощный кулак. Нужен был повод для драки, и Таркор легко его дал.

— Ты, драная собака! — прошипел аркаид и ринулся на оборотня, а в следующий миг…

Таркор уже встал на камни после молниеносного прыжка и удара когтями в шею аркаида, когда из разорванного до позвоночника горла хлынула кровь. Аркаид рухнул на ступени уже мёртвым. Зубы его собратьев заскрипели так, что даже шум кузниц не смог это заглушить, но холодный взгляд Таркора заставил всех отступить. Он не спеша поднял стакан со ступеньки и направился вверх по лестнице. Проходя мимо Дикада, остановился.

Тот смерил оборотня мрачным взглядом.

— В следующий раз говори со мной сам, — сказал ему Таркор.

Морду аркаида украсила издевательская улыбка.

— Ты мне не ровня, одиночка, чтобы я с тобой говорил, — произнёс он. — А за то, что ты сделал… — Дикад взглянул на тело на ступенях, — тебе конец, слепая собака.

Последние слова вызвали смех аркаидов. Повелитель запретил калечить и убивать друг друга. Запрет касался всех кланов и всех воинов. Наказание — ослепление и изгнание. Теперь Таркору его не избежать. Но… вопреки смеху аркаидов, оборотень тоже обнажил клыки в широкой издевательской улыбке и спокойно направился вверх по лестнице на обзорную площадку замка.

Идя туда, он смотрел вокруг — за пределы стен города. Недалеко от Темника глухие удары сотрясали скалы. С обзорной высоты было видны тёмные провалы, ведущие в подземные коридоры. Как раз сейчас семидесятиметровый змей, блеснув бронированными боками, направился в один из каналов в толще земли.

Работа продолжалась днём и ночью. Земляные драконы и отряды сурвак постоянно сменяли друг друга. На площадках перед входами валялись тонны мусора, обломков сломанных инструментов, обрывков шкур, сброшенных полозами, и горы камней, которые вывозили из тоннелей.

Таркору нравился этот вид. Чем дольше шли работы, тем ближе становилась их цель. Сеть подземных коридоров пронизывала не только земли Навии. Эти пути использовались и в других княжествах, но в последнюю войну почти все были уничтожены. А сейчас, спустя почти сто лет, тоннели снова могли выполнять свою функцию.

Оборотень поднялся на самую высокую площадку замка. Личная охрана повелителя из аркаидов ждала его здесь с нетерпением, и старший злобно усмехнулся:

— О том, что ты сделал, уже доложили. Иди.

Таркор и не тешил себя надеждой на то, что Дикад первым же делом не послал гандарва передать повелителю весть об убиенном отпрыске его рода. Скарад не прощал нарушения своих законов, а Таркор снова их нарушил. Значит, показавшись на глаза повелителю, может умереть. Пугала ли его эта мысль? Никогда.

Скарад стоял на самом краю не огороженной ничем площадки, наблюдая за работой полозов вдали. Ветер развевал его струящееся одеяние и длинные смоляные волосы, забранные назад. Но острые шипы брони, покрывающей его тело от плеч до пальцев ног, торчали наружу, проткнув чёрную ткань.

Таркор низко поклонился, поняв, что повелитель не в духе. Белое лицо с острыми чертами не выражало ничего, но блеск чёрных глаз был заметен. И тёмные губы с кровяными прожилками чуть искажались, уголки тянулись вверх.

— Разве я не запретил тебе убивать моих аркаидов? — произнёс Скарад.

Голос был жесток и обещал угрозу.

— Запретил, — ответил оборотень, опускаясь на колено.

— И ты посмел ослушаться меня?

Таркор ничего не сказал на это. Оправдываться он не собирался даже перед лицом смерти. Повелитель, глядя на него, внезапно рассмеялся:

— У тебя есть что-то более важное? Раз ты так спокоен передо мной.

Оборотень улыбнулся и посмотрел Скараду в глаза:

— Да, повелитель.

Парализующий холод охватил Таркора мгновенно. Взгляд повелителя мог убить. Пустой и чёрный, отражающий мир, словно зеркальная поверхность воды. Он лишал воли, останавливал кровь и дыхание. Так же, как и озёра Мрака, тело и сознание Скарада было их частью. Их носителем. И они смотрели через него. Через него пробирались в разум любого существа. Не нужно входить в тёмные воды озёр по-настоящему, нужно лишь взглянуть в глаза повелителя — и ты в их власти.

Но Таркор не боялся и всегда доказывал свою преданность так. Скарад наклонил голову с едва заметной улыбкой и… отвёл взгляд, чтобы не убить своего слугу. А тот выдохнул. Повелитель не хочет его смерти — это хороший знак. Таркор открыл картонный стаканчик, выбросил крышку и вылил содержимое себе в ладонь. Глаза Скарада сверкнули, и под его убивающим взглядом кровь вспыхнула белым пламенем.

— Белый волк… — прошипел повелитель, и на его лице мгновенно появились ярость и интерес. — Ты нашёл хранителя⁈ Кто он?

— Племянник князя Левой реки оказался прямым потомком, — ответил Таркор.

— Он жив⁈

— Да.

— Но ты не привёл его⁈ — в голосе Скарада звучала такая досада, что оборотень внутренне вздрогнул.

Ответ на этот вопрос мог быть его последними словами.

— Нет, повелитель, — произнёс Таркор. — Но хранитель, если выживет при перерождении, принадлежит мне. Я обратил его. Он станет волком моего рода. Кровь белых созданий удвоит его силу или убьёт. Так или иначе, он твой, вместе с талисманом, который несёт.

Ещё мгновение на площадке царило молчание. На лицо Скарада медленно возвращалась улыбка. Такого он не ожидал. И такого не было предсказано. Хранитель с чёрной кровью! Это подарок свыше.

— Значит, талисман уже с ним? — повелитель обдумывал это. — А мы как раз готовы уничтожить нашу клетку.

Скарад облизал губы чёрным языком, собрав сухие чешуйки и увлажнив кровавые трещинки.

— Всё идёт как надо, — улыбнулся он и взял Таркора за подбородок, поднимая его лицо к себе.

Оборотень похолодел под взглядом повелителя. Ледяной ком встал в его лёгких, не давая дышать.

— Где он сейчас? — спросил Скарад.

— В Рилеве.

Повелитель опустил веки, прикрывая глаза, и оборотень судорожно вдохнул.

— Твой разум силён, но не настолько, чтобы достать его отсюда, — рассуждал Скарад вслух. — Но они повезут его в Алавию, и он станет ближе. Используй вашу связь, чтобы заставить хранителя прийти к тебе.

— Да, повелитель, — хрипло прошептал Таркор, дыша ещё не в полную силу. — Но князь Иван может оставить его в Рилеве под охраной.

Улыбка широко развела губы Скарада:

— Так не позволь ему. Все силы и тропы в твоём распоряжении. С этой минуты гандарвы, велеалы, медведи и драконы подчиняются тебе.

— Они не нужны мне, — нахмурился Таркор, — я сам приведу хранителя.

Но повелитель отрицательно покачал головой, отпуская лицо оборотня:

— За хранителя рилевский князь и его оборотни будут драться с рвением и злостью, которой ты ещё не видел. Используй все силы. И не лезь без надобности на клинок. Ты ценнее всех моих командиров. Твоя смерть меня расстроит.

Таркор поднялся с колена. Кроме него никто и никогда не слышал от повелителя таких слов. Именно поэтому оборотень знал, что ему можно больше, чем другим.

— Мёртвый аркаид Дикада больше не волнует тебя? — спросил он.

Скарад засмеялся:

— Можешь вырвать сердца остальных его воинов. Только не всех. Они нужны мне.

Таркор, не пряча довольной улыбки, поклонился и отступил с площадки вниз.

* * *

Путь через лес прошёл медленно. Всадники образовали вокруг Никиты тройное кольцо. Иван не позволял ему выйти из круга и едва удержался, чтобы не привязать к белому волку поводок. Когда отряд вышел в поле, небо было ещё ночным, но вдалеке, на самой линии горизонта, уже светлело.

Рассвет стремительно золотил облака, и вскоре ночная прохлада исчезла, уступая теплу утра, а в свете встающего солнца, окрасившего долину в зелёный цвет, в ещё неясных очертаниях вырос… город.

Велехов не ожидал такого, так что удивился:

— Это что, мираж?

— Нет, — засмеялся Иван. — Это Рилева.

Чем ближе они подходили, тем яснее вырисовывались каменные стены и башни, железные ворота и три больших моста, перекинутые через огромный полноводный ров. А высокая трава плавно переходила в возделанные земли. Полосы колосящейся пшеницы, много садов и виноградников покрывали долину цветным ковром.

Никита не обратил внимания на то, что на полях много людей, слишком был поглощён общей обстановкой, а вот Иван, едва осмотревшись, недовольно заметил:

— Что за прогулки без охраны. Куда Бава смотрит?

Не успел он произнести последнее слово, как из высокой пшеницы выпрыгнула огромная собака. Лайка с чёрно-белым окрасом и голубыми глазами, хотя и с молодого бычка размером. За ней появились ещё двое. Лапы псов были опоясаны ремнями с прозрачными шариками, заполненными какой-то жидкостью.

— Вот уж не надо, охрана на месте, — ответил первый пёс. — Бава сменил посты всего час назад, поставил нас вместо людей…

Он не договорил, потому что увидев белого волка, замер, удивлённо разглядывая его, а потом повернулся к Ивану:

— Я вот хотел тебя спросить, почему половина воинов ушла за кем-то в ночь… Но теперь понятно.

Пёс внезапно поклонился Никите:

— Приветствую тебя.

Велехов покосился на Ивана и вопросительно кивнул на собаку. Тот усмехнулся, показав жестом, что всё нормально.

Пока отряд подходил к мосту, Рилевский выяснял, почему провели смену постов. Большую лайку, как понял Никита, слушая разговор, звали Северсвет, и он объяснял:

— Софья приказала высматривать гандарв. Но пока их нет, всё чисто.

— Что за гандарвы? — спросил Велехов.

— Создания — наполовину призраки, наполовину из плоти, — объяснил Северсвет. — Могут выглядеть туманом, но чаще деревом, или древесным шаром из ветвей. А если туманом станут, то с одного места на другое могут перейти сразу. Даже очень далеко. За сотни километров перелетят. Всё услышат, увидят и тихо уйдут, гады! Глаза Скарадовы.

— Гады лучше, — усмехнулся Рир, — их видно. А гандарвов кроме лаюн никто распознать не может.

Он показал на Северсвета и других собак.

Среди людей в поле внезапно раздались голоса:

— Князь! Князь вернулся!

Народ приветственно замахал руками, а Дарья, увидев это, вдруг приказала:

— Всем прижаться.

Волки встали плотнее к Никите и выровняли с ним шаг.

— Зачем это? — удивился тот.

Фаровль снял свой плащ и накинул ему на спину.

— Чем меньше народа знает о тебе, тем лучше, — ответил Иван, — твоё появление всех очень удивит и обрадует, а радостные вести долго в одном месте не задерживаются.

Из ворот города вышли воины и отсалютовали оружием приближающимся всадникам.

— С возвращением, князь! — поприветствовал один из встречающих.

Только сейчас Никита, наконец, понял, что это обращение адресовано Ивану и удивлённо взглянул на него:

— Князь?

Рилевский утвердительно кивнул.

— Хоть бы сказал, — возмутился Велехов.

Иван засмеялся, пожав плечами:

— Да ты бы мне всё равно не поверил.

Лютик толкнул белого волка мордой:

— Голову не поднимай.

* * *

Широкая, мощёная камнем улица уходила вдоль бревенчатых домов, и отовсюду к ней стекались люди. Множество мужчин, женщин и детей, то и дело выбегающих на дорогу перед всадниками.

— Князь! Князь вернулся! — раздавались радостные возгласы из толпы.

— Все живы?

— Вроде все. Раз, два три… — кто-то даже пересчитывал воинов.

— Слава святым духам!

Впереди вырастала ещё одна стена. Чуть ниже, чем внешняя стена города, но тоже с боевыми площадками, по которым ходили часовые. На башнях реяли зелёные флаги с изображением боевых топоров.

Навстречу всадникам открылись массивные ворота. Внутренний двор был полон вооружённых воинов, и ровные ряды встречающих отсалютовали князю оружием.

Стройный мужчина одних лет с Иваном подошёл к нему, едва тот спешился.

— Приветствую, Бава! — Рилевский хлопнул его по плечу и сразу повернулся к воинам. — Приветствую! Разойтись!

Двор быстро опустел, а княжеский помощник, оглядев оборотней, непонимающе спросил:

— С вами что случилось, как приклеились к чему?

— Так и есть, — тихо ответил Фаровль, — погоди.

— Смени внутренние посты, — приказал Иван Баве, — новую смену пусть не ждут.

По лицу помощника было ясно, что он ничего не понимает, но возражать князю он не стал. В это момент на крыльце высокого трёхэтажного терема показалась знакомая женская фигура в зелёном платье и призывно махнула рукой. Волки быстро пересекли двор, и только когда за ними закрылась дверь, Велехов наконец оказался на свободном пространстве. Все от него отошли, и Фаровль сдёрнул плащ.

В свете дня, льющем через открытые ставни на потолке, белая шерсть волка засверкала, как молодой снег, а Софья крепко обняла его, поцеловала чёрный нос и ласково провела за ушами.

— Даже подумать боюсь, какое у тебя было превращение, — сказала она.

По глазам княгини было видно, какое облегчение она испытывает, видя живого Никиту. Тот улыбнулся и ткнулся носом в её плечо.

Три года прошло, а Софья не изменилась нисколько. Будто только вчера встречала его в доме в лесу. Только сейчас она была не в лёгком сарафане, а в длинном платье, расшитом настоящим золотом.

— Давайте наверх, — скомандовал Иван. — Рир, Димка, проводите хранителя.

Лютик взглянул на князя с явной мольбой в глазах, и тот усмехнулся:

— И ты иди, ладно.

Фаровль подождал, пока белый волк со своими новоявленными телохранителями покинет зал, и взял Софью за руку:

— Княгиня…

Софья даже вздрогнула. Фаровль очень редко обращался к ней так.

— Надо кое-что прояснить.

Карие глаза целителя были серьёзны, как никогда.

Иван подошёл к ним.

— Я рад, что обращение твоего племянника прошло столь успешно, — искренне сказал Фаровль, — для его возраста и крови это удивительно. Но он обращён оборотнем Навии и отравлен мраком.

— Не может такого быть, — уверенно возразил Рилевский. — Таркор своим укусом спровоцировал защитную реакцию крови белых волков, он разбудил её. Ты бы видел, как Никита превращался! Почти сразу! Человеческая иммунная система даже не реагировала, как будто приняла чужеродное ДНК оборотня, как свою родную генетическую информацию.

Целитель отрицательно покачал головой:

— Нет, князь. Кровь белого волка в жилах Никиты смешана с человеческой в очень и очень малой пропорции. Ты говорил, он шестое поколение от чистокровного предка.

— Фаровль, не тяни.

— Через столько поколений кровь уже не способна к превращению! — поняла Софья и невольно поднесла руку к сердцу. — Недостаёт огромного количества генов для запуска в организме такого процесса. Но если цепочку дополнить из чужой ДНК, пусть и не родной…

Повисло молчание. Иван начал понимать.

— Вот почему так быстро… — произнёс он. — Но обратился он не сам.

— Не сам, — подтвердил целитель, — он обращён в оборотня. И как любой обращённый — будет следовать родовой памяти, переданной ему новым отцом.

— Но его облик…

— Облик изменится, как только на его клыках окажется кровь, — утвердил Фаровль. — Инстинкт служить повелителю озёр Мрака, убивая всех, на кого он покажет, ему передан. Пока просто дремлет.

— Не верю, — упёрся Иван.

Но Софья тоже согласилась с целителем:

— Как ни больно мне так думать, отрицать очевидное не стоит.

— Ладно, подождите, — Рилевский напряжённо думал. — Кровь оборотней Навии темна, как воды озёр Мрака, которыми она наполнена. Если бы у Никиты она сейчас была такая, то лезвие покинуло бы его. Оборотни Навии не могут переносить талисман внутри своего тела, эта способность была только у белых волков Вулавала.

Целитель опустил голову в знак согласия:

— Это остаётся для меня загадкой, князь. Возможно, только сейчас — сразу после перерождения, пока сердце и душа твоего племянника спокойны, — гены его предков сильны. Поэтому шерсть белая и глаза голубые. Но там, где остались ранки от клыков Таркора, видно, что кровь не алая. Она бордовая. Темнее, чем должна быть в несколько раз.

Иван всё-таки вздрогнул.

— В случае опасности инстинкты тёмного оборотня могут быть призваны Никитой в помощь неосознанно, — сказал Фаровль, — и тогда они подавят его волю, в этом нет сомнения.

Софья крепко сжала руку мужа, и тот вопросительно взглянул на неё.

— А теперь придумай, как это все объяснить совету, — уверенно потребовала княгиня. — Мы должны его защитить.

* * *

Бава уже начинал чувствовать лёгкую досаду. Ещё никогда за столько лет верной службы не было такого, чтобы его вдруг отсекли от всех дел. Воины, которых Иван брал с собой, вернулись в расположение с приказом ничего не говорить о том, где были и что делали. Сейчас перебирали амуницию, словно готовились к следующему походу.

Помощник князя направился в дом, твёрдо намереваясь выяснить, в чём дело, но на крыльце столкнулся с выходящим из дверей командиром охраны дома. Вид у того был недоумевающий.

— Что случилось? — спросил Бава.

Воин пожал плечами:

— Оборотни встали на посты и никого не пускают.

Бава нахмурился, но хлопнул командира по плечу:

— Пойду узнаю.

— Узнай, узнай, — кивнул тот, — заодно спроси: может, мне вообще охрану с дома снять?

Княжеский помощник не успел зайти, как дверь за ним захлопнули. Оборотни действительно выгнали людей из дома. Дарья с двумя волками находились в большом зале, ещё по двое оборотней в каждом коридоре и возле дверей.

— Может, и правда снять охрану? — Бава удивлённо огляделся. — Раз мы стали не нужны…

— Не злись, — раздался голос Фаровля.

Целитель стоял на лестнице, ожидая помощника.

— Князь мне больше не доверяет? — спросил Бава, поднимаясь.

— Так надо, — спокойно ответил Фаровль.

— Утешает, — язвительно заметил помощник. — Что происходит?

Целитель не стал объяснять, потому что предвидел реакцию Бавы. Когда они с ним вошли в спальню, куда привели Никиту, помощник замер, увидев белого волка, а Фаровль усмехнулся:

— Ну вот, теперь ты знаешь.

Бава поражённо взглянул на князя и сразу попросил:

— Прости меня, Иван. Моя обида совсем не к месту.

А потом поклонился белому волку.

— Никто не должен знать, что хранитель здесь, — предупредил Рилевский.

Бава кивнул:

— Это и так ясно.

— Подготовь двух соколов, — приказал князь. — Будут послания. Прямо сейчас.

Помощник помчался исполнять приказание, а Иван покинул комнату в сопровождении Фаровля, доверив охрану племянника своим оборотням. В большой зал князь спускался в задумчивости и не торопясь, будто хотел дать себе больше времени для принятия какого-то решения, и целитель это понял.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что совету необязательно знать всё сразу, — ответил Иван. — Пошлю им радостную весть о хранителе и хватит.

Фаровль нахмурился:

— Совет будет в ярости, когда всё выяснится. Это непростительная глупость.

— Это необходимость, — возразил Рилевский. — Никита обращён тёмным оборотнем. Когда об этом узнают — его либо убьют, либо он окажется в заточении.

Князь с целителем спустились в большой зал, где ждал Бава с двумя соколами, и Фаровль, взглянув на птиц, уточнил:

— Ладно, первое послание с радостной вестью — совету. А кому второе?

Иван хотел отмолчаться, но целитель взял его за плечи и настойчиво повернул к себе:

— Кому, князь?

Рилевский тяжело вздохнул:

— Тому, кто приказал доставить талисман Никите.

Фаровль, удивлённо смотрел на Ивана, но наконец понял, о чем тот молчал. Князь неожиданно покинул город три дня назад, ничего никому не объяснив, а вернулся с белым волком, уже избранным талисманом в свои хранители. И правда, несложно понять, что это дело Рилевич не сам задумал.

— Для защиты Никиты придётся пойти на многое, — заметил Иван. — Мне было поручено только показать ему талисман и посмотреть, что будет. Никто и не думал, что он станет оборотнем, и не предвидел, что именно так. А теперь…

Князь замолчал. Теперь боль уже испытана, и судьба запущена в действие. Сейчас осталось лишь найти способ сохранить племяннику жизнь.

— Второе послание лично Браде, — ответил он Фаровлю. — Верховная берегиня единственная, кто может противостоять совету. Если кто-то и сможет спасти Никиту после того, как всё станет известно, то только она.

* * *

В спальне после ухода Ивана Софья осталась с оборотнями. Они перешли в человеческое обличье и расположились по стульям в комнате.

Лютик без шерсти оказался почти подростком, лет восемнадцать, только ростом под метр девяносто и в плечах с небольшой шкаф, с карими глазами и каштановыми волосами, в которых, как языки пламени сверкали красные пряди.

На телах оборотней стали видны полосы сетчатой ткани, охватывающие торс и ноги, и едва закрывающие низ живота. Велехов, наконец, обратил внимание на эту особую одежду.

— Экзотический наряд, — посмеялся он.

Лютик фыркнул:

— Тебе такой же сделают. Это вообще-то форма. «Паутинка» называется. Выдерживает огонь превращения.

В спальню как раз заглянули девушки и, оглядев белого волка, улыбнулись.

— Княгиня, одежду шьём? — спросили они.

— Шьём, — кивнула Софья помощницам.

Девушки сели вокруг белого волка и приступили к работе. А Никита, растянувшись на деревянном полу и пристроив голову на лапы, попросил:

— Софь… расскажи о белых волках. Кто они? Откуда?

Княгиня взяла в руки клубок нитей и, не спеша, начала разматывать.

— Очень давно, — начала она, — когда мир был единым и орды сурвак ещё не окрепли для нападений, на землях Вулавала жили белые волки.

— И была у них курочка ряба… — продолжил Никита.

— Балбес, — засмеялась Софья.

— Согласен, продолжай, — усмехнулся Велехов, закрывая глаза.

— Среди всех волков белые отличались нравом — спокойным и добрым, — княгиня задумалась, сказав это, и добавила: — Не всегда, конечно. Они были так же сильны, как чёрные волки. Их кровь не поддавалась никакому волшебству. Не было таких заклинаний, которые могли бы навредить белым оборотням. А болезни и увечья никогда не касались их.

— Они не болели? — переспросил Никита, не открывая глаз.

— Нет, — подтвердила Софья.

— И не могли получить увечья?

— Не-а.

— Если мне сейчас лапу отрубить, вырастет?

— Да.

— Да⁈

Велехов всё-таки открыл глаза, вызвав звонкий смех княгини своей реакцией на её слова. Софья утвердительно кивнула:

— Часов через десять вырастет. Только не пробуй, ты пока не окреп.

— Как же можно было их убить? — поразился Никита.

Княгиня пожала плечами:

— Ударом в сердце, отрубив голову, много способов. Убить можно было запросто, покалечить нельзя.

— Это радует.

Велехов снова закрыл глаза, постепенно засыпая под длинный список достоинств белых волков.

— А что с ними случилось? — прошептал он.

Сквозь дрёму ему показалось, что Софья замолчала, а потом снова начала говорить, только Никита не услышал слов. Он ощутил их. Звук её голоса расширялся, изменяясь и разрастаясь в странную звуковую волну, проникающую в глубину сознания и дальше.

Живой тёплый ветер охватил Велехова, закружил вихрем и рассеялся в прозрачной темноте ночного неба, полного звёзд. Белый волк лежал на выступе холма, у подножия которого дремал весь отряд. Волчица — пушистая, словно только что выпавший снег, подкралась к нему, легла рядом и лизнула в ухо:

— Бимир…

Тот приоткрыл глаза:

— Уже пора?

— Да, иначе опоздаем, — уверенно ответила волчица.

Бимир потянулся:

— Вернёмся домой, буду спать три дня.

Волчица шутливо куснула его за ухо:

— Договорились. Я вниз.

— Снежная, — Бимир лизнул её в ответ, — выходи, наконец, за меня замуж.

— Прямо сейчас? — засмеялась та.

— Нет, когда вернёмся домой, — волк уткнулся в её плечо.

Снежная засмеялась:

— Ладно, уговорил.

Бимир взглянул на любимую с насмешливым укором:

— Я же серьёзно.

На уступ поднялись несколько оборотней, и остановились, увидев лежащими вместе своего князя и его невесту.

— Я подумаю и скажу ответ, — весело сказала Снежная, уходя, а подошедшие, проводив её вглядами, засмеялись:

— Кажется, мы помешали серьёзному разговору?

Бимир только улыбнулся в ответ.

Звук рога внезапно разорвал тишину ночи, и волки, дремавшие в высокой траве, вскочили, услышав его. Со всех сторон на уступ холма обрушились существа, вооружённые до зубов.

— Сурваки! — запоздалый крик утонул в неистовом рёве.

Белые волки дрались яростно, и Бимир видел за спинами противников, как их полчище накрывает поле внизу, но внезапно снова зазвучал рог. Сурваки отступили, а оборотни помчались вниз, не жалея израненных тел. Они вылетели к подножию, и лапы утонули в крови…

Бимир замер, бешено вдыхая воздух, обратился в человека и ринулся вперёд, отчаянно крича:

— Снежная! Снежная!

Оборотни выкрикивали имена, но никто не откликался. Ни звука, ни стона. Раненых не было, только тела белых волков вперемешку с телами сурвак и аркаидов. Крик Бимира вдруг оборвался, и сам он упал на колени. И остался на них… с мёртвой волчицей на руках.

— Снежная… — Бимир задохнулся от слёз. — Святые духи… Нет!

Ветер поднялся над склонёнными головами оборотней, над мёртвым полем и человеком, обнимавшим белую волчицу, неся его крик над всем замолкшим миром, растворяя его в тишине времени…

— Они погибли, — прошептал Никита.

В комнате тихо вздохнула Софья:

— В ту ночь князь Бимир сопровождал в Алавию хранителя. Сурвакам удалось узнать место, где остановятся белые волки и забрать ключ к талисману огня.

— Сурваки… — повторил Велехов, поднимаясь на лапы.

Княжеская спальня изменилась. На столе ярким золотистым пламенем горели свечи, а за открытыми окнами ветер уносил вдаль тёмные облака. Наступающая ночь проникала в комнату. Никого из оборотней не было.

— Долго же я спал, — удивился Никита. — Где все?

— Иван забрал их для важного дела, — наигранно весело отмахнулась Софья. — Придут.

Девушки всё ещё сидели вокруг белого волка с иголками в руках. Только ниток не было видно, будто шили воздухом.

— Мы почти закончили, — улыбнулась одна, просовывая иголку под шерсть.

Велехов осмотрел себя, но ничего не увидел.

— Одежду будет видно, когда станешь человеком, — сказала Софья.

— А как это сделать? — Никита только сейчас об этом подумал. — Как стать снова собой?

Княгиня вздохнула тяжело:

— Первый раз это будет трудно и больно.

Это мало волновало молодого оборотня. Совсем другой вопрос закрался в его сознание и вызвал большую тревогу.

— Белых волков больше нет? — спросил Велехов.

— Нет, — подтвердила Софья.

Никита смотрел в тёмную даль, заглядывающую в открытое окно.

— Откуда же тогда я?

Девушки встали с пола, сматывая остатки нитей в клубок, а Софья сидела в задумчивости.

— Последние хранители покинули нас почти сто лет назад, — наконец сказала она. — Среди тех, кто отправился во внешний мир, был и твой предок. Белые волки слились с людьми, и кровь утратила способность перерождаться, а в твоём случае… особая генетическая структура привела к болезни.

— Софь, что случилось со мной сейчас? — Велехов подошёл, сел напротив княгини и заглянул в её зелёные глаза. — Почему я обратился? Мне помог Таркор?

Никита понял, что яд, о котором говорил Иван, был вовсе не ядом ещё в тот момент, когда сел в машину. Достаточно было вспомнить способ заражения — клыки Таркора в его шее. Но Иван говорил о противоядии и торопился в надежде успеть до обращения, потом они уходили от погони, потом Велехов просто отключился. А сейчас было понятно, что обращение завершено и никакое противоядие это уже не исправит.

— Таркор — оборотень. Он может создавать себе подобных. Так? — Никита чувствовал, как где-то под сердцем рождается холод от собственных слов.

Княгиня внимательно смотрела на него.

— Ты быстро схватываешь, — ответила она. — Не любой оборотень способен обратить человека, тем более взрослого. Как правило, организм борется с этим, как и с любой другой инфекцией. Но Таркор силён в обращении, а твоё тело даже не пыталось сопротивляться. Случайно не могло так сложиться! Наверное, боги специально распорядились устроить такую беду!

— Чем плохо моё обращение? — уточнил Никита. — Я ведь на вашей стороне, вы моя семья.

Софья покачала головой:

— Всякая тварь, рождённая Навией, подчиняется своему повелителю Скараду. Его власть огромна: он подчинил своей воле озёра Мрака, он может ослепить любое существо, лишь взглянув в его глаза. Для тебя не будет никого из нас, если он призовёт твою тёмную кровь. Мы станем тебе врагами, и ты убьёшь нас не задумываясь.

Велехов молчал. Хотелось возразить, но у него просто не было слов.

— То есть я могу остаться сегодня собой, а завтра проснуться монстром и начать убивать без разбора, — наконец произнёс он. — Я правильно тебя понял?

— Чем дольше ты будешь оставаться собой, тем больше шансов победить этот яд, — уверенно сказала Софья. — Берегини владеют многими видами магии и, скорее всего, смогут найти лекарство…

— Скорее всего? Софь… — Никита невесело усмехнулся от безысходности этой ситуации. — Если в вашем мире до сих пор не найдено лекарство от чёрной крови, то вряд ли мне стоит его ждать. Тёмные оборотни ваши враги, и меня запишут в одного из них.

Княгиня молчала, раздумывая.

— Это возможно, — наконец согласилась она, — но ты должен кое-что знать. Талисманом может воспользоваться любое существо, неважно с добрыми целями или нет, но вот переносить его в своём теле могли только белые волки, потому что их кровь использовалась при изготовлении лезвий. Пока талисман с тобой, это значит, что твоя кровь не подверглась изменениям, и никто это не оспорит. Понял?

Велехов взглянул на свою лапу, тяжело вздохнул, но кивнул. Одна хорошая новость всё-таки есть.

— Теперь о главном, — решилась Софья, — обращение из волка в человека проводится не раньше чем через трое суток, но и не позже. Необходимо время, чтобы тело окрепло перед новой трёпкой, но не прошёл момент, когда кровь устоится.

— Что предлагаешь? — спросил Никита.

— Даже боюсь предложить, язык не поворачивается, — княгиня действительно испытывала большую тревогу.

— Чем рискуем? — уточнил Велехов.

— Можешь ослепнуть, оглохнуть, потерять чувствительность кожи или будет паралич всего тела. И впадёшь в кому.

— Я согласен, — кивнул Никита. — Давай попробуем.

Софья думала ещё мгновение и сказала притихшим помощницам:

— Позовите Фаровля, пусть захватит всё для первого обратного превращения.

Целитель, явившись через несколько минут, первым делом дал белому волку выпить нечто похожее по вкусу и цвету на крепкое вино.

— Это обезболивающее, — объяснил он.

Пока Никита пил из бутылки, девушки разложили на полу полотенца, прямо друг на друга в несколько слоёв.

— Это зачем? — спросил Велехов.

На лице Софьи появилось сомнение, но она всё же ответила:

— Для крови.

Никита глянул на толщину настила, внутренне содрогнулся, но, конечно, этого не показал. Княгиня попросила выйти всех, кроме Фаровля, и они остались в комнате втроём. Волк сел на полотенца, а Софья напротив него.

— Слушай мой голос и представляй всё, что услышишь, — сказала княгиня. — Пусть будет пещера, из неё ведут коридоры…

Велехов закрыл глаза и представил эту картину. Она сама появилась в голове, едва Софья произнесла слово «пещера».

— Обрушай, пусть все коридоры завалит, — говорила княгиня.

Удар сотряс каменные стены, и потолок над входами рухнул. Никита остался один в окружении прозрачного света и льда. Из холодных камней пола выбивал источник. Велехов подошёл к нему и заглянул в воду. На прозрачной глади отразился волк. Зверь наклонился к воде и, фыркая, принялся пить. Никита погладил его. Волк взглянул на него и ласково потёрся о руку. Теперь они были в пещере вдвоём.

— Оставь его, — приказала Софья, — пусть отдохнёт.

Велехов встал, а волк улёгся и, прикрыв глаза, задремал.

— Хорошо, — сказала княгиня, — теперь самое сложное. Пошевели пальцами, запомни это движение и выходи ко мне.

По спине Никиты пробежала дрожь, прошла по всем нервам тела. Стало тепло, словно вокруг затопили сотни печей. Почему-то затрещали косточки, потрескивая, как поленья в костре. Велехов возвращался после гипноза в реальный мир. Он всё ещё был в волчьем обличии, но словно стоял на четвереньках и всё его тело облепило что-то живое и горячее. Софья была рядом.

— Человек внутри волка растёт, — её голос успокаивал, — нужно просто поменять их местами. Возьми меня за руку.

Никита растопырил когти и вдруг ощутил свою руку внутри волчьей лапы, внутри варежки, в которой нащупал дырку. Он просунул в неё пальцы, и лапа деформировалась, вернулось знакомое, уже забытое ощущение кисти. Вторая рука тоже была в варежке, но Велехов уже ухватил принцип. Он буквально вылезал из волчьей шубы, освобождаясь от горячей плоти волка. В какой-то момент всё вокруг опалила пелена синего пламени, и после в глазах потемнело. Сознание погрузилось в темноту…

А когда снова посветлело, кровь в теле ещё кипела, и казалось, что её слишком много, будто всё внутри переполнено и сердце не справляется с бешеным напором. Открыв глаза, Никита увидел, что Фаровль торопливо скатывает насквозь пропитанные кровью полотенца и подкладывает чистые.

— Получилось? — прошептал Велехов.

Язык двигался слабо, казался очень маленьким, почти незаметным во рту. Софья подсунула к его губам какую-то бутылочку.

— Глоток! — приказала она.

Холодная жидкость вернула ясность ума лучше, чем нашатырь. Сердцебиение быстро успокоилось, и боль утихла. Никита вздохнул с облегчением и дышал так ещё несколько минут, осматривая собственное тело, казавшееся совсем чужим.

— Добро пожаловать в мир людей, — улыбнулась княгиня. — Да уж, облик у тебя не прежний.

* * *

Когда Никита в сопровождении Софьи и Фаровля зашёл в большой зал княжеского дома, его не узнали. Получив кровь оборотня, он получил и его особенности в человеческом облике. Волосы остались почти белыми, какой была шерсть. Глаза покраснели от лопнувших капилляров, и радужка, ставшая ярко-голубой, на фоне кровавых линий казалась неестественно яркой.

И тело изменилось до неузнаваемости. Организм сжёг почти все запасы углеводов за один раз, жировые клетки сгорели при превращении, дав энергию на экстремальный рост мышечной массы и костей. Так что теперь Велехов представлял собой высокого парня, очень худого, с прорисованными линиями мышц.

Одежда оборотня, как и обещала Софья, стала видна. Тело Никиты, неощутимо для него самого, обняла чёрная паутинка. И к этому надо было привыкнуть — к чувству, что ты голый. Совсем.

В зале, помимо Рира и Димки, ждали Иван, Лютик и Дарья. Последняя сидела за столом в человеческом облике. И её взгляд, почему-то не самый добрый, был направлен на Димку. Тот стоял, глядя на Дарью вызывающе, словно собрался спорить, но, когда вошёл Никита, сник и отступил.

Иван, не дав племяннику узнать, в чём дело, оглядел его и спросил:

— Как всё прошло?

Велехов отмахнулся. Движение получилось неловким, тело пока вспоминало, как делало это раньше.

— Ясно, — засмеялся князь. — Тогда просто слушай. Соколы уже принесли два послания с пограничных крепостей моего княжества. Лаюны там видели группы гандарв. И как бы мы ни старались тебя скрыть, их появление в Рилеве всего лишь вопрос времени. По всем правилам мне следует укрепить город и ждать эскорт хранителя — ворлаков. Они лучшие проводники, самые сильные и выносливые из оборотней. Но и они прибудут не ранее, чем через три дня. К этому времени гандарвы уже окружат Рилеву и поставят засады на всех дорогах, чтобы ворлаки вообще до нас не дошли. Именно поэтому я предлагаю их не ждать…

— Хотя это было бы самым разумным, — внезапно вставил Димка.

Иван перевёл на него взгляд и покачал головой:

— Больно ты разумный всегда, а иногда и смелее нужно быть. Твой брат вот не боится.

— Он ничего не боится, — резко ответил оборотень и на этом не остановился: — И ты этим пользуешься! А не должен! Иван, ты же наш князь.

Укор в голосе Димки был очевиден.

Взгляд Рилевского потяжелел мгновенно, словно металлом налился. И под этим взглядом оборотень дрогнул и быстро опустил голову, поняв, что совершает недопустимое — открыто спорит со своим князем.

— Прости, Иван, — тихо произнёс он. — Я… я…

— Выйди, — приказала Дарья. — Остынь.

И Димка мгновенно развернулся к двери.

— Что происходит? — спросил Никита, выслушав этот разговор со всем вниманием.

Но Иван объяснять не стал, только заметил:

— Ты не должен волноваться об этом, это наше дело.

Велехов проводил глазами уходящего Димку. Рир тоже посмотрел вслед брату, потом взглянул на Ивана:

— Он поймёт. Дай ему время.

Рилевский согласно кивнул и продолжил для племянника:

— Я послал соколов совету Алавии и верховной берегине Браде, попросил её помощи. Именно она отправит за тобой ворлаков. Командовать ими будет Вурда — глава клана и мой хороший друг. Если я всё правильно рассчитал, вы встретитесь с ними в землях князя Владимира на вторые сутки пути.

— Ты хочешь так быстро добраться до Вограда? — удивился Рир. — Самолёт заказал? Или дракона?

Князь усмехнулся:

— Ну, почти. Симаргл ответит на зов хранителя.

— Да он не поверит!

— А куда денется? — пожал плечами Иван и добавил: — Безопаснее всего доставить Никиту по воздуху к Вограду, а от него с ворлаками в Алавию. Ждать три дня и дать время наставить нам засад на всех дорогах нельзя. Что скажешь?

Последнее относилось уже к Велехову.

Софья внезапно встала из-за стола и зашагала из зала. Никита, проводив её глазами, спросил:

— Кто такой Симаргл?

— Глава клана летающих псов, — ответил Иван.

— Летающих псов? — поразился Велехов.

Оборотни тихо засмеялись:

— Но на собак-то они не очень похожи…

— Они многие годы были опорой хранителям, — объяснил Иван. — Сейчас, конечно, эта функция во многом забыта, но я всё же надеюсь на них.

— Когда соколы прилетят с нашим посланием, их пошлют обратно с ответом: «Князь Рилевы, если ты с ума сходишь, то мы при чём?» — засмеялся Лютик.

На лице Ивана появилась улыбка. Он ведь тоже об этом подумал. Но сокола уже отправил.

— Надеюсь, я всё правильно понял, — в сомнениях произнёс Никита. — Спокойное ожидание в стенах твоего города отменяется. И ты со мной не идёшь.

Рилевский утвердительно кивнул:

— Не могу при всём желании. Чтобы довести тебя живым, придётся несколько раз сменить охранные группы и маршруты. Люди слишком заметны, и там, где оборотни пройдут, человек не сможет. Я тебя догоню уже в Алавии.

— А кто выйдет с хранителем отсюда? — спросил Лютик.

Князь усмехнулся:

— Ты точно пойдёшь.

Оборотни начали улыбаться, даже серьёзная Дарья.

— Он удачу приносит, — сказала она Никите. — Тринадцатый волчонок в семье, ещё ни разу не подвёл. На любое дело с собой берёшь, и точно всё сладится.

— Тринадцатый… — Велехов покачал головой.

Повисло молчание.

— У меня нет права просить тебя, — подытожил Иван, — но я прошу. Нужно пройти этот путь и доставить талисман в Алавию. Мы здесь не сможем извлечь его без вреда тебе. Моя Софья — волшебница от рождения и многое умеет, но даже ей это не под силу. И вылечить твою кровь мы тоже не сможем. Только старшие берегини совета владеют магией талисманов.

— Всё решено, — ответил Никита. — Когда отбываем?

Рилевский удивлённо вскинул бровь, потому что таких слов он ждал меньше всего, а потом кивнул:

— Симаргл скоро будет. Как только явится, сразу отправитесь.

В зал вернулась Софья с толстыми книгами в руках и положила их на стол. На богатой обложке первой книги золотом было вышито название: «Навийцы».

Иван с укором взглянул на жену:

— Софь… решила парня до конца напугать?

Софья только махнула рукой в ответ и подняла тяжёлую обложку. С приоткрывшейся страницы заструился свет, а в воздухе над столом засияло объёмное изображение какого-то существа.

— Погоди-ка… — княгиня взяла перо и написала что-то прямо на странице.

И следом за этим небольшое изображение увеличилось до двух с половиной метров в высоту.

— Это реальный рост, — пояснила Софья.

Никита слегка опешил:

— Да ну?

Было похоже, что мощная фигура облачена в доспехи, но это оказалось не железом. Прямо из-под бордово-коричневой кожи наружу выходили ребра, кости таза, рук и ног.

— Это аркаиды, тридцать процентов от предполагаемой численности войска Навии, у них два скелета, — познакомила княгиня, — один под кожей, другой над ней, что-либо им сломать чрезвычайно сложно.

Голова аркаида была похожа на человеческую, только лицевые кости выходили наружу на лбу и скулах, а рот больше напоминал клыкастую пасть. Красные глаза и мощные рога завершали портрет.

Велехов наконец выдавил:

— Ну… ладно. Давай остальных.

Софья продолжила листать. Она торопилась, так что быстро рассказывала, кто есть кто.

Сурваки запомнились Никите сразу. Он уже видел их во сне, подаренном княгиней. Эти существа явно не страдали от недостатка физической силы. Сгорбленное тело покрывали наросты мышц, на длинных когтях блестели металлические насадки, и лицо с глубоко посаженными глазами было в кожных складках, как у шарпея.

Отдельно остановились на гандарвах. Довольно малочисленных существах. В основном из-за того, что их перебили в успешных военных действиях на территории Рилевы. Особенность была в том, что их способность телепортироваться зависела от общей родовой памяти. Туда, где побывал хоть один из них, мог перейти и любой другой, но там, где никто не был, оказаться они не могли.

— Рилева им доступна, — объяснял Иван. — Воград тоже. Но горы Турала — нет. Там вы их не встретите. Именно потому путь через них по воздуху более безопасен. Пролетите над головами всех гандарвов, что рыщут сейчас по нашим лесам.

Софья открыла последнюю книгу. Осталось показать карты.

— Ваш путь, — говорила она: — от Рилевы через горы Турала до земель Вограда.

Картинка над столом вспыхивала точками и очертаниями. Линии гор Турала прорисовались синим зигзагом, за ними почти идеальной окружностью Воградское княжество и его главный город Воград на реке Палалива, которая синей лентой входила в скопление множества ярких огней на карте.

— Алавия, — улыбнулась Софья, — вот сюда тебе и нужно.

— Далеко, — задумался Велехов.

Княгиня внезапно захлопнула книгу и встала.

— Ну, вы ждите, а мы с Никитой пройдёмся, — наигранно весело сказала она и поманила его за собой: — Пойдём.

* * *

В темноте леса перед Рилевой сгустился туман. Остановился, клубясь и прячась за стволами деревьев. Невдалеке сверкали огни города, освещая ночь. Туман разбился на несколько потоков и, стелясь по земле, потёк в высокую траву. Раздвигая колоски, белая пелена незаметно вошла на возделанные земли и устремилась к стенам города. В нескольких сотнях метров от них было светло — и от множества сторожевых огней, и от неба, сегодня такого звёздного.

Кто-то шёл через пшеницу, и туман, остановившись, притаился у корней. Мальчик лет пяти, пробираясь через колосья, его и не заметил. Да и шёл весь в радостных мыслях. Ведь пройти мимо городской стражи ничего не стоило. Они только и смотрят в поле да вокруг, а под ноги никто не заглянул. Правда, пришлось потрудиться с корзиной, но это ничего.

Ребёнок старательно тащил её за собой к полянке, где обычно росло множество полевых цветов. Облако тумана, крадучись, поплыло следом и вдруг прилегло к земле, исчезая. Мальчик обернулся, но увидел только, как высокие колосья качаются на ветру. Показалось? Наверняка.

Мальчик добрался до полянки и обрадовался: она прямо расцвела, будто днём раскрылись цветочные бутоны, и лепестки играли яркими манящими красками. Ребёнок набрал полную корзинку, так много, что цветы выпирали через все края, и, взявшись за неё обеими руками, потащил за собой. Он уже вышел на протоптанную тропинку, когда рядом внезапно мелькнула тень и из стены колосьев выпрыгнула большая собака.

Мальчик остановился, увидев стража. Но мелькнувший в глазах ребёнка страх быстро исчез, и он заулыбался. Лаюна тоже улыбнулся и махнул хвостом:

— Ты чего, малыш, бродишь один в такой час?

Мальчик приподнял повыше свою огромную корзину:

— Я за цветами ходил.

Из поля пшеницы выпрыгнул ещё один лаюна, почти весь чёрный, только с белыми лапами и пятном на морде, и тоже весело улыбнулся:

— Для мамы собирал или для подружки?

Мальчик ответил серьёзно:

— Для моей подружки. У неё завтра праздник.

При этом оглядел лаюну с головы до лап и спросил:

— А ты Северсвет?

— Да, — пёс кивнул.

— Самый главный страж Рилевы! — мальчик подпрыгнул на месте от восторга.

— Ну почти, — согласился Северсвет.

— Мама всегда говорит, что ты меня проводишь домой, если я заблужусь, — смело заявил малыш.

Незаметно за спиной ребёнка оказались ещё двое лаюн, а Северсвет засмеялся:

— Так и говорит? Ну раз мама сказала, так и быть — провожу, но с одним условием…

Мальчик серьёзно смотрел на оборотня, и тот подошёл поближе:

— Ты мне подаришь один цветочек.

Ребёнок насупился в раздумьях, но согласился:

— Ладно, так и быть, подарю.

Лаюны тихо посмеивались:

— Эх, какой деловой.

— А то! Подружке цветы несёт.

Мальчик поставил корзинку на землю, потянулся за цветком, и вдруг… Что произошло, он уже не увидел. Один из лаюн в прыжке подхватил ребёнка и отнёс его подальше от любимой корзины. Цветы в долю секунды взвились в воздух, превращаясь в громадные шипованные ветви, и гандарв принял свой боевой облик, став древесным шарообразным сплетением. Со скоростью атакующих змей его ветви обрушились на собак, но они отскочили из-под удара за мгновение.

Северсвет сорвал с лапы шарик с зельем и швырнул его в гандарва. Сосуд со звоном разлетелся на мелкие осколки, освобождая жидкость, и воздух прорезал вой. Зелёное пламя просто мгновенно охватило древесную оболочку гандарва, сжигая его тело, и грозные шипастые ветви быстро растворились в очертаниях, превращаясь в белый туман.

Один из лаюн подошёл поближе, рассматривая остаточные облачка.

— Он вряд ли был один, — произнёс пёс.

Туман оседал на траву, исчезая совсем. Зелье, сделанное Софьей, уничтожало гандарвов без остатка.

— Предупреди посты, — приказал Северсвет.

* * *

С большой террасы княжеского дома ночной город походил на круглую чашу, полную огней. На улицах и в садах горели тысячи факелов, и над ними т ёмной косынкой дремала звёздная ночь.

Княгиня присела на скамейку.

— Что ещё хочешь спросить перед отбытием? — улыбнулась она.

— Спасибо, Софь, — искренне ответил на это Никита.

Конечно же, он хотел. Далёкая Алавия была призрачным названием, а лезвие всего лишь игрушкой, силу которой он не знал. Лишь одно было настоящим: желание увидеть Арнаву.

— Я могу обещать, что вы встретитесь, — сказала княгиня. — Арнава будет в Алавии к твоему приезду, это её обязанность.

— Обязанность? — переспросил Велехов.

Софья тяжело вздохнула:

— Арнава не та девушка, которую ты помнишь. Она младшая берегиня в совете, а сейчас назначена воеводой крепости Синевы. Это княжество на границе с Навией. Её жизнь прошла в обучении магии и военному делу, она призвана служить защите нашего мира от любого зла.

— Судя по тону твоего голоса это плохо, — нахмурился Никита.

Княгиня покачала головой:

— Нет. Нет, ну что ты, просто…

Она замолчала на мгновения, и, наконец, подобрала слова:

— Место Арнавы в нашем мире предопределено. Когда вы встретитесь, она будет выполнять то, что должна, а тебе может не достаться даже улыбки.

По выражению лица Софьи было понятно, что она абсолютно уверена в таком исходе.

— Прости, что говорю тебе это, — добавила она. — Но если ты идёшь только за Арнавой, то пока ещё не поздно отступиться.

Велехов невесело усмехнулся, вспомнив о трёх бесцельно прожитых годах, измучивших душу до полной пустоты.

— Нет, Софья, отступать мне некуда, — отозвался он, садясь рядом с княгиней. — Посмотрим, что будет. Лучше скажи мне вот что: как погибли Станислав и Севир? У Рира не могу спросить, а у Димки тем более. На него смотришь, и кажется, что сердца на месте нет.

— Так и есть, — ответила Софья. — Половина его умерла вместе с братьями. А в искалеченном сердце сильный дух не удержится.

— Что произошло? — на душе Никиты стало тяжело, но он должен был узнать.

— Полгода назад Иван поехал к нашим соседям — в земли царицы Полевы, — вздохнула княгиня. — Возле Полано-Рилевских врат они и попались. Жажда крови в гандарвах велика…

Никита вздрогнул, поняв:

— Они видели, как убили братьев?

— Видели оба, — опустила голову Софья, — но сражаться после этого смог только Рир. А Димка с тех пор справиться со страхом не может. Вот и спорит с Иваном.

Велехов вспомнил разговор, из которого Димку выгнали, и спросил:

— А что произошло в зале? С чем он не согласен?

Княгиня не успела ответить. Невысоко в небе мелькнул сокол с блеском на перьях, и сразу за ним, чуть выше, бесшумно проплыли шесть тёмных пятен. В темноте ночи рисовались очертания огромных крыльев.

— Ох ты… — поразился Никита.

Фигуры пролетели над княжеским домом и устремились на площадку перед парадным входом. С террасы было видно, что туда же выходят Иван и оборотни. Кроме них в княжеском дворе сейчас никого не было. Только часовые прохаживались на сторожевой стене, глядя, как мягко приземляются на площадь огромные крылатые псы.

— Симаргл, — сказала Софья. — Пора.

Они с Никитой спустились в большой зал и оттуда направились к дверям. Но перед ними княгиня остановилась.

— Иди, я сейчас, — отпустила она парня, — надо кое-что принести.

Велехов отправился на улицу один. Рир и Димка, стоявшие на крыльце вместе с Лютиком, обернулись, услышав его шаги.

— Ну что, готов? — усмехнулся Рир. — Когда последний раз на колесе обозрения был? Высоты боишься?

— Давно, — улыбнулся Никита, подойдя. — Боюсь.

Понял, к чему вопрос. Предстоял живой полёт. И это точно не то же самое, что на самолёте.

Симаргл и его псы опустились почти перед крыльцом дома, и Рилевский стоял там с ними. Приветствовались словами и объятиями. Сразу было ясно, что дружат давно.

— До последнего не верил, — говорил Симаргл Ивану, держа огромную лапу на плече князя. — Думал, сокола твоего кто-то подменил и послание нас в беду затянет. Поверил только когда к дому твоему долетели.

— Спасибо, — смеялся Иван. — Я знал, что поможешь.

— В таком деле — конечно, — серьёзно ответил пёс.

Никита разглядывал лохматых собак. Хотя нет. Это слово к ним совсем не подходило. Было сходство. Эти существа размером были не меньше лошади, а их крылья в сложенном состоянии закрывали бока от лопаток до длинного совсем не собачьего хвоста. Скорее драконьего, только заросшего шестью до самого кончика. Оперения никакого. Но перепончатые крылья изнутри покрывал тонкий пух, отчего они казались очень лёгкими. Только по мощным костям было понятно, что это обманчивое впечатление.

Что ещё было удивительным — они говорили вслух. Оборотни в волчьем облике использовали только мысленную связь, а вот псы пользовались и голосом. Слова звучали тихо, с придыханием, но вполне понятно. Да и морды были похожи на человеческие лица.

Иван обернулся к Никите и жестом показал, чтобы тот подошёл. Велехов спустился к Симарглу, и предводитель крылатых псов оглядел парня в сомнениях. По облику понял, что смотрит на того, за кем прилетел, но и всё же вопросительно взглянул на князя. Тот утвердительно кивнул, и Симаргл поклонился.

— Это честь для нас, — произнёс он. — Давно мы не получали вызова хранителя. Когда сокол принёс его, многие решили, что это ловушка. Я рад, что они ошибались.

Велехов уже понял, что надо поклониться в ответ — в знак приветствия. Так что сделал это. Непривычный жест, но надо освоить. Здесь так принято.

Из дома вышла Софья, поглядела на всех и направилась к Никите. Подойдя, вручила ему фляжку на ремне и сумку.

— Пригодится, — сказала она. — Поверь мне.

— Не волнуйся, княгиня, — обратился к ней Симаргл, — мы не так уж долго будем в пути.

Софья кивнула, но сумку на плечо Никиты повесила, а потом попросила:

— Дай нам ещё минуту, Симаргл.

Княгиня взяла парня за руку и отвела подальше от остальных.

— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — прошептала она, чтобы никто не услышал. — Возможно, Таркор захочет установить с тобой связь.

Софья невесело усмехнулась, видя, как появляется удивление на лице Никиты.

— Возможно, — повторила она, — а не обязательно. Обративший и обращённый неразрывно связаны. Но чтобы вскрыть твой разум на большом расстоянии, нужно много сил.

— Софь, ты, главное, всё вовремя говоришь, — вздохнул Велехов.

— А кроме сил необходимо, чтобы обращённая кровь отвечала на призыв, — добавила княгиня. — Допускать этого нельзя. В трудной ситуации совладай с гневом и яростью, не пусти ненависть и никогда, ни при каких обстоятельствах не пробуй чужой крови. Иначе станешь открытым для Таркора. И никому не говори, какая кровь течёт в твоих жилах. Знает твою тайну только верховная берегиня Брада, и ей решать твою судьбу.

Никита кивнул, а Софья улыбнулась:

— Счастливого пути, хранитель. Скоро увидимся.

Она привела парня обратно и взглянула на Ивана:

— Вот теперь всё.

Рилевский понял, о чём был разговор.

— Хранитель, кто из твоей охраны летит с нами? — спросил Симаргл.

Никита удивился. Ему казалось, что все решения за него уже приняли, но крылатый пёс смотрел именно на него, ожидая ответа.

Иван подсказал:

— Рир с тобой. Можешь выбрать ещё одного. Но только одного. Нужно, чтобы псы могли меняться в воздухе, если кто-то устанет вас нести.

Велехов оглянулся на оборотней. Димка встал к брату, и выражение его лица говорило, что иного варианта он не позволит.

— Я с вами, — произнёс он.

Иван смерил оборотня взглядом, на сей раз добрым. Но Лютик всё равно стоял с явной надеждой на лице.

— Тринадцатый, значит… — задумался Никита, глядя на него.

— Я тебя не подведу! — обрадовался оборотень. — Я правда удачу приношу. Уж сам не знаю как, но так и есть.

— Так, может, из тебя просто талисман сделать? — засмеялся Симаргл. — Будет волчья лапка, а не кроличья. И целиком тебя не тащить.

— Я сам талисман, — беззлобно огрызнулся Лютик. — А на одну лапку гарантий не даю.

Симаргл обвёл глазами своих:

— Ну что, берём третьего?

Один из псов усмехнулся:

— Ну, раз такой ценный… Садись, кроля.

Рир и Димка расхохотались в тот же момент.

— Опять, — отмахнулся Лютик. — Да не ржите, как кони! Будто первый раз слышите!

— Вот именно, что не первый, — Рир подошёл к нему и похлопал по плечу. — Да ладно, Бава тебя и не так называл.

— Ой, иди ты…

Но парни так и смеялись.

— Пора вам, — успокоил всех Иван. — И это вам не прогулка.

Оборотни серьёзно посмотрели на своего князя.

— Я в ваши руки отдал жизнь хранителя, — напомнил он. — Если что с ним случится, ответ держать будете передо мной. Я — перед верховной берегиней. А все вместе — перед святыми духами, когда к ним попадём.

И снова Никита заметил взгляд Димки, направленный на Ивана. Оборотень словно… не мог простить ему что-то. Лицо выражало понимание слов князя, но и боль. Иван тоже увидел этот взгляд.

— А больше всех ответ держать буду я, — произнёс он в ответ на него. — Потому что и за вас тоже я отвечаю. За всё, что я вам приказал, святые духи спросят с меня.

Димка кивнул. Вот с этим он был согласен.

— Всё! Летите! — отпустил всех Иван.

Псы расправили крылья, чтобы оборотни смогли забраться на спины. Симаргл поднял на себе Никиту. Ощущение у Велехова было, будто сел на лохматую лошадь. В густой шерсти псов пряталась амуниция для всадника, стремена и ремни, чтобы удерживаться на спинах во время полёта.

— До встречи в Алавии, — сказал Рилевский. — Никит, держись крепче.

— Ты ещё рукой нам помаши и всплакни, — засмеялся Симаргл, но потом обернулся, взглянул на парня и подтвердил:

— А насчёт последнего — это верно. Держись!

Он оттолкнулся и, мощно взмахнув крыльями, почти вертикально взмыл в воздух. Дух у Никиты захватило стремительно, и, крепко схватившись за ремни, он посмотрел вниз. Псы один за другим поднимались над площадью, а фигуры Ивана и Софьи быстро уменьшались. Отдалялись постройки города, и дорожки огней Рилевы становились золотым рисунком тонких линий в темноте.

Крылья псов легли на ветер, и вскоре под ними остался только чёрный ковёр густого леса. Всё исчезло из вида под огромным ночным небом, а ветер нёс крылатых псов всё дальше от земли. Для людей, оставшихся внизу, их очертания исчезали, сливаясь с облаками, пока не растворились совсем.