Три года спустя

На много километров вперёд убегала пустынная дорога. В лунном свете мокрая поверхность сверкала, словно рассыпанная алмазная пыль, и зеркальные лужи отражали облака ночного неба. Никто не обращал внимания на эту красоту. Четыре внедорожника «Скорпион» мчались, поднимая брызги, как единое целое следуя друг за другом.

На компьютерном планшете, закреплённом в держателе на приборной панели, в сером цвете взгляда спутника по однотонному полю тянулась полоса дороги и отслеживалось движение машин.

— Сколько ещё? — спросил Таркор.

— Десять километров до портальных помех, — ответил Аликан. — Можно начинать.

Таркор забрал планшет на колени, чтобы запустить программу анализа. Аликан, поглядывая на него, постукивал чёрными когтями по рулю. У навийских оборотней они не сходили даже в человеческом облике.

— Не поцарапай, — заметил Таркор.

На дисплее планшета вспыхнули три точки с координатами. Экран разделился на два окна: в одном шла картинка со спутника, в другом отобразилась карта аномалий магнитного поля. После наложения изображений две точки исчезли. Следуя программе анализа, компьютер исключил их, как несоответствующие искомым параметрам. Красный квадратик замигал на последней оставшейся отметке.

— Отлично, — Аликан посмотрел координаты. — Сворачиваем.

Первая машина круто свернула с дороги, и остальные последовали за ней. Четыре внедорожника съехали в высокую траву, двигались ещё сотню метров и остановились в поле.

Слажено и чётко шестнадцать оборотней вышли из машин и сняли одежду. Остались в тонкой чёрной сетке, закрывающей низ живота и расходящейся по телу полосками. Всего пара секунд ушла на то, чтобы надеть на предплечья наручи с выдвижными лезвиями.

Аликан, отойдя дальше в поле, подкинул в воздух большое металлическое кольцо. Оно не вернулось, застыв на высоте трёх метров над землёй, словно приклеилось к невидимому магниту.

— Здесь, — кивнул он.

Таркор сощурился, всматриваясь в пустоту. Под определённым углом это можно было увидеть — потоки ветра на воротах закрытого портала. Там, где пространство притягивало взгляд и казалось, что в нём есть что-то объёмное, но не видимое, а лишь ощутимое.

Аликан бросил на землю вскрытую коробку со стеклянными сферами, в которых вспыхивал мерцающий свет.

— Мы готовы, — сказал он Таркору.

Ветер покатил коробку, поднимая светящиеся шарики в воздух. Вращаясь в пространстве, они выстраивались в круг, а небо беззвучно расцветила молния. Тонкие облака потемнели, поплыли быстрей.

Аликан сел за руль, оставив открытой дверцу с другой стороны для Таркора. У них было меньше минуты. Сферы Альтана, стягивая естественную энергию для пробивания ворот портала, притягивали грозу. Вспышки молний подсветили облачный покров. Потоки стремительно нарастающего ветра уже ломали ветки деревьев неподалёку и вырывали траву, но Таркор стоял среди этой бури даже не пригибаясь.

Круг, составленный сферами, начал вращаться вокруг своей оси, с каждым поворотом набирая скорость и втягивая в себя молнии, пока в пространстве не образовался огромный сверкающий шар. Над рукой оборотня зависла последняя сфера. Она влетела в слепящий свет, отправленная его мощным броском, и вращение огромного шара взорвалось! А в пространство врезался коридор света.

Таркору хватило трёх секунд, чтобы добежать до машины. Аликан отпустил сцепление, и «Скорпионы» рванули с места, друг за другом исчезая в святящейся трубе. И всё стихло. Опустевшие сферы погасли, замедляя своё вращение и опускаясь в мокрую траву. Через минуту примятая колёсами трава поднялась, скрыв следы, оставленные шинами и людьми, и грозовой ветер исчез в вышине.

* * *

Окна дома были распахнуты настежь. Ночь спасительной прохладой сменила горячий день с ярким слепящим солнцем и невыносимой жарой. С кухни на второй этаж дома поднимались ароматы мяты, душицы и сладкого, только что испечённого теста.

— Никита! — раздался голос издалека. — Ты спишь?

Велехов медленно расцепил веки. В комнате стояла тонкая темнота. Луна спряталась за облаками, но из коридора через открытую дверь струился свет.

Стягивая за собой простынь, Никита сполз на пол. Здесь было прохладнее.

— Да едрёна батона! Велехов, где ты там⁈ — раздался другой голос.

Никита усмехнулся. Первый раз звала мама, а фамильничал уже Кирилл. Друзья приехали. Придётся встать.

Покачиваясь от слишком долгого сна, Велехов спустился на кухню. Кирилл и Антон сидели за столом, а мама ждала свистка чайника у плиты.

Увидев сына, Елена покачала головой:

— Лошадь пожарная столько не спит!

— Ты почему не готов? — возмущённо спросил Антон.

Прозвучало не всё из-за набитого рта. Елена же не могла отпустить мальчишек без вкусного ужина. Так что друзья Никиты за обе щеки уплетали домашние блюда Елены Алексеевны.

Она поставила перед сыном полную тарелку, когда тот сел за стол.

— Нет, Велехов, ты совсем обнаглел! Мы за тобой полчаса ехали по кочкам, а ты спишь! — возмутился Кирилл, оглядывая помятый вид друга.

Никита спустился в одних трусах, с рисунком постельных складок на коже.

— А, да… — Велехов вспомнил, что друзья звали его в клуб и сразу отказался: — Не хочу никуда.

Для Кирилла такой ответ был пустым звуком.

— Тётя Лена, — сказал он, поднимаясь, — пойду найду вашему сыну одежду, и до завтрашнего дня его не ждите.

Никита насадил на вилку горячую картофелину и подул на неё.

— Где его летний джемпер⁈ — крикнул Кирилл уже со второго этажа.

— Что это? — искренне спросил Велехов.

— Вязаная кофта твоя, — засмеялась Елена. — Посмотри в стопке на столе!

— Мам, я не поеду… — снова попытался Никита.

Елена мгновенно отобрала у него вилку:

— И не мечтай, сын! Какой месяц сидишь дома⁈ Хоть бы погулять вышел!

Велехов взял другую картофелину рукой и тут же получил по ладони мухобойкой.

— Я сказала, поедешь! — заугрожала сыну Елена. — И не наедайся: как танцевать будешь?

Антон засмеялся:

— Давно пора жирок потрясти, ты скоро в брюки не влезешь.

Насчёт брюк была чистая правда. Никита за год набирал по пятнадцать килограмм. Но для него это было только плюсом. После своей болезни он весил всего лишь сорок, так что упрямо идущая уже к девяноста килограммам цифра на весах только радовала глаз. А округлившиеся щеки, на которых проявились раньше не заметные ямочки, тем более.

Антон положил вилку и расслабленно повис на стуле:

— Тётя Лена, спасибо, вкуснее ничего не ел.

— Это ты от голода, — отмахнулась та, — с вашей работой толком не поешь.

— Точно, одна вчерашняя авария чего стоила, — согласился парень.

— Какая авария? — спросил Велехов.

— Ты что, ничего не слышал? — возмутился Антон. — На электростанции. А ты всё проспал? Гроза была. Такая, что ни в сказке сказать. Чёрт, да куда только молния не ударила. Хотя, если честно, краем уха слышал про диверсию.

— В смысле? — удивился Никита.

— Ну, в смысле, не молния электронику на всех подстанциях в районе вышибла, а электромагнитный импульс. Но источник определить не смогли. Вроде как прямо из атмосферы.

Со второго этажа спустился Кирилл с одеждой в руках.

— Да хватит, что ли, — засмеялся он. — Из атмосферы, с корабля пришельцев, да, да, да. Велехов, ищи ботинки!

Никита тяжело вздохнул:

— Куда едем?

— В город.

— Я понял. Куда?

— Там увидишь.

Через двадцать минут тяжёлых уговоров Велехов вышел на крыльцо одетым, но босиком. На площадке перед домом, рядом с УАЗ «Патриот» Елены Алексеевны, стояла серебристая «камри» Кирилла, а сам он ещё общался в доме.

— Мы вернёмся утром, часов в семь, — долетал до улицы его голос.

Кирилл, как всегда, не торопился уходить. Никита отыскал свои старые сандалии под ступеньками крыльца, обулся и отправился к машине.

Ворота во дворе были распахнуты настежь.

— Надо закрывать хоть иногда, — усмехнулся Велехов в сторону друзей.

Антон как раз вышел из дома, услышал это и отмахнулся:

— Зачем? Живёшь посреди леса, кто здесь кроме нас, дураков, ездит?

Насчёт леса, конечно, преувеличил. Дом Велеховых стоял на окраине поселка, прилегающего к городу, но к забору действительно уже примыкала стена деревьев.

— Кир? — крикнул Никита. — Ну мы едем или ты остаёшься?

Тот показался в дверях:

— Да иду, иду.

Елена тоже вышла на крыльцо проводить парней. Они сели в машину, Кирилл ещё с минуту выделывал манёвры во дворе, разворачиваясь, и наконец, сверкая серебристыми боками, «камри» выехала за ворота.

Елена, помахав сыну рукой, вернулась в дом, и едва зайдя, вспомнила о посылке. Женщина достала большую картонную коробку, которую утром положила на полку. Посылка была адресована Никите, но он проспал весь день, и Елена совершенно забыла сказать о ней. А сейчас она уселась в кресло и ещё раз просмотрела приклеенную скотчем бумажку со словами: «Никита, не открывай без меня, я приеду. Иван».

Елена усмехнулась. Это в стиле Ивана Рилевского — неожиданно исчезать и так же появляться. Три года назад, когда Никита умирал от лейкемии, Иван приехал в онкоцентр, где она тогда работала, чтобы быть поближе к сыну, с боем забрал Никиту и увёз на два дня в неизвестном направлении. А когда привёз обратно, тот был совершено здоров.

Елена невольно вспомнила своё состояние, когда увидела результаты анализов. Долгие месяцы борьбы, химеотерапия, бледный, похожий на призрака сын… Всё это до сих пор снилось Елене. И просыпаясь от ужаса, она с облегчением вытирала слёзы о подушку, вспоминая, что это закончилось.

Иван испарился в тот же день, когда вернул Никиту домой. И ни единого письма, ни звонка, ничего. Об этом чудесном исцелении Елена так ничего и не узнала. Сын молчал как рыба и даже под пытками не сдался бы.

Единственное, что ей удалось услышать от него, это странное имя девушки, с которой он встретился в доме Рилевского и которая подарила ему красивый медальон. Никита не снимал его никогда, ни на работе, ни в ванной, ни перед сном. И очень часто сжимал его пальцами, долго не отпуская.

Елена сначала смеялась над ним, потом боялась за него, потом смирилась. А сейчас, терзаемая любопытством, она вскрыла коробку. Внутри оказалась большая богато отделанная деревянная шкатулка, но вот она не открылась. Видимо, нужен был ключик, который не прилагался. Елена потрясла шкатулку — ни звука. Она бы ещё попыталась, но на кухне внезапно зазвонил телефон. Взволнованный голос дежурного из больницы сразу заставил женщину собраться:

— Елена Алексеевна! Вы должны приехать! На электростанции опять авария, всех тяжёлых везут к нам.

— Вторая подряд⁈ Да ты что? Еду!

Елена бросила трубку, быстро написала сыну записку, схватила ключи от машины и выбежала на улицу. Остановилась только за воротами, чтобы закрыть их. Электричество в доме горело, но женщина махнула рукой:

— Возвращаться плохая примета.

Елена уехала очень быстро, а в стенке шкатулки, одиноко стоящей на столе, прорезалась трещинка, и яркий белый свет заструился в комнату. В коридоре раздался щелчок — от резкого скачка напряжения в электросети дома взорвалась лампочка, осыпая палас искрами. Через секунду взорвалась следующая, потом ещё одна. Электричество в доме погасло, распространился едкий запах сгоревшей проводки.

Ветер ворвался в дом, громко стуча незакрытыми оконными рамами, поднял занавески и смёл все лёгкие предметы, попавшиеся на пути. Взлетели в воздух бумаги и салфетки, полотенца. Но свечение из шкатулки внезапно погасло, и дом затих. Только звякнули упавшие статуэтки.

В это же время недалеко от города начался дождь. Бродившие по небу тучи наконец-то решили пролиться над полем и дорогой, на которой не мерцало ни одного огонька. Движение множества капель воды на миг застыло и завертелось вновь, втягиваясь в круглый коридор. Светящаяся труба пронзила воздух, почти касаясь мокрого асфальта, продержалась секунды, и свет погас. В кромешной тьме на пустынной дороге вспыхнули фары машины, и тишину нарушил звук двигателя. Внедорожник мягко покатился в сторону горящих вдали огней города, быстро набирая скорость.

* * *

Кирилл подъехал к сверкающему неоновыми огнями главному входу заведения.

— Так, моя девушка с подругами… — начал он и, взглянув на лицо Велехова, не выражающее интереса, выругался: — Ты так и будешь это делать? Опять «простите дамы, меня ждёт мама»? Хоть нам кайф не ломай! Девчонки пугаются, спрашивают, не маньяк ли ты.

Никита улыбнулся, пряча цепочку с медальоном под рубашку.

— Пошли просто напьёмся, — предложил он.

Кирилл покачал головой:

— Скотина ты.

Но так оно и вышло. Через полчаса Велехов сидел за столиком в одиночестве, отстукивая пальцами ритм музыки, и смотрел на танцующих людей. Друзья пропали в толпе с девушками.

Никита, собственно, привык так проводить время. Интереса к происходящему он давно не испытывал. В общем-то, много что потеряло смысл. Он ходил на работу, ездил с парнями на рыбалку, иногда вот так в заведение, но… это была просто мимо текущая жизнь. Одно вызывало радость и боль: ощущения, которые возникали, когда он сжимал пальцами медальон Арнавы. Что-то происходило в эти моменты. Велехов будто снова чувствовал её. Казалось, она рядом. Как тогда… на траве у дома Ивана. Казалось, снова обнимает его. Но едва он размыкал пальцы, эти ощущения рассеивались. А Никита уже не мог без них.

Неожиданно у столика появился Кирилл, сел напротив друга, втянул одним глотком половину банки пива и выдал:

— Ты гад, надо тебе сказать.

— На себя посмотри, — отмахнулся Велехов.

— Смотрю, — серьёзно кивнул Кирилл. — Мне двадцать семь, на работе платят нормально, друзей полно, машина шикарная. У меня всё отлично.

Никита засмеялся:

— Ну, молодец. Ты к чему это?

— Может, у тебя проблемы, о которых я не знаю? — тон Кирилла становился всё выше. — Ты выздоровел, люди к тебе тянутся. Так почему же ты относишься к своей жизни так, будто она полное дерьмо?

Никита промолчал, а Кирилл брякнул банкой о стол:

— Твою мать, Велехов, что с тобой?

На этот раз он решил не отступать.

— Я знал тебя до болезни, видел, что делается с тобой во время болезни, и вижу, что происходит после выздоровления! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Никита взглянул на друга.

— Знаешь, что я вижу? — продолжил тот. — Никакой разницы! Ты продолжаешь умирать! И каждый день смотреть на это становится всё страшнее. На свои похороны меня не зови!

Кирилл резко встал и пошёл в толпу.

— Кир, — Велехов вздохнул, поднимаясь. — Подожди.

Следовало ожидать такого поворота. Любой на месте его друга уже взбесился бы. Никита шагнул за ним, но внезапно взгляд, мельком скользнувший по стойке бара, выхватил из толпы…

Казалось, грохот музыки исчез, и Велехов оказался в полной тишине, слыша только своё дыхание. Девушка у барной стойки уронила поднос, наклонилась, чтобы собрать осколки разбитых бокалов. Парень, стоявший рядом, помог ей и при этом снова посмотрел на Никиту. Свет лишь на миг выхватил его лицо и знакомую белую прядь в чёрных волосах… Музыка бешено ударила в уши, поток людей загородил бар, и фигура оборотня исчезла.

Велехов бросился за ним в то же мгновение. Пробился через толпу, пулей вылетел на крыльцо заведения и на ступеньках застыл… увидев съезжающий со стоянки знакомый «Тигр». Машина сразу свернула, исчезая за углом ближайшего дома.

— Что?.. — поражённо прошептал Никита. — Да вы издеваетесь…

В ночном небе над городом беззвучно сверкнули вспышки молний надвигающейся грозы. Велехов стоял ещё мгновение, осознавая, что видел, и ринулся обратно в танцзал. К его счастью, Кирилл вернулся к столику, оглядывая толпу в поисках исчезнувшего друга, и вздрогнул, когда тот внезапно налетел на него со словами:

— Дай ключи!

Кирилл ошарашенно посмотрел на Никиту:

— Какие ключи? Эй, успокойся. Ну извини меня, я…

Велехов сам обшарил карманы его рубашки и достал ключи от «камри»:

— Верну завтра.

— Да знаю, что вернёшь, что случилось-то?

— Потом объясню! — крикнул Никита, уже пробиваясь через толпу.

Выскочив из клуба, он сел в машину и погнал домой на полной скорости, глядя в небо, в котором начиналась гроза. Тьма обволакивала небеса до самой земли, и вспышки молний осветляли грань на горизонте.

Никита постарался ещё раз точно вспомнить, что именно видел, уже вызывая номер мамы на телефоне. Сначала Рир в зале, потом отъезжающая от клуба машина Ивана. Всё это не могло быть просто так. Они, похоже, следили за ним. Зачем? Велехов пытался понять, что происходит. Возможно, мама что-то знает об этом неожиданном визите Рилевского. Но автоинформатор в трубке сообщал, что она вне зоны действия сети.

— Чёрт… — Никита швырнул телефон на сидение.

Он три года желал этой встречи. Неужели нельзя просто поговорить?

Все его попытки вернуться провалились. Он много раз ездил к двум деревьям в поле, но, как бы ни пытался проехать «ворота» — между ними ли, или вокруг, пейзаж оставался прежним. Ни холмов, ни леса. Дороги к дому Ивана больше не было.

Дождь уже лил как из ведра, когда Велехов добрался до дома. Ещё издалека стало ясно: что-то не так. Ворота были распахнуты настежь, их машины во дворе не было.

Никита остановился у ступеней крыльца и побежал в дом. Внутри стояла тишина, прерываемая только тихим шелестом бумаг, под ногами хрустело стекло лопнувших ламп. Всё выглядело будто после урагана.

В полутьме внезапно что-то вспыхнуло на кухонном столе. Белое свечение продержалось всего секунду и погасло. Велехов, увидев это, подошёл, нащупал какой-то предмет и включил фонарик на телефоне. В его свете оказалась шкатулка с приклеенной на крышку запиской. Никита быстро пробежал её глазами.

— Так… не открывай без меня, — прочитал он ещё раз, одновременно стараясь просунуть под крышку шкатулки лезвие ножа. — Скоро приеду. Иван.

Велехов отбросил нож. Шкатулка не открывалась. Но раз «не открывай без меня», значит, теоретически, она должна открываться.

Взгляд Никиты упал на топор, стоящий возле печки, и сомнений у него не возникло. Посылка ему — имеет право знать, что в ней. И что вообще происходит! Так что он взял топор, прицелился и ударил по красивой шкатулке. А в следующую секунду отлетел в стену и встретил её головой, потому что ураганный ветер и яркий свет ворвались в воздух, словно взрывная волна. Дом дрогнул весь до фундамента.

Никита поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок и нервно смеясь:

— И почему я не удивляюсь⁈

Свет быстро становился прозрачным, выпуская очертания предметов. Всё, что было на кухне, парило. В невесомости плавали тарелки, полотенца, шарики воды, а над столом покачивался в такт невидимым волнам сверкающий предмет. Это было лезвие, размером с большой кухонный нож, острое с обоих концов. Его идеальная поверхность, на которой виднелись короткая надпись и знакомый символ, сияла.

Велехов подошёл ближе, чтобы рассмотреть удивительную вещицу. Он действительно уже видел такой символ. На своём медальоне. Там было четыре больших знака, помимо остальных мелких, и один как раз такой, что на лезвии. Которое внезапно… словно стрелка компаса, повернулось в его сторону. Никита замер, глядя на это, а лезвие покачалось, наверное, прицеливаясь, и молниеносно ринулось на него.

Велехов успел поднять руку в естественном защитном жесте, но боли не ощутил. Только приятный холодок проник от кисти до локтя, в том месте, где лезвие целиком расположилось под кожей. В то же мгновение все парящие предметы рухнули на пол. Свечение исчезло из воздуха, и Никита остался в полной темноте.

Спустя мгновение, чуть отойдя от удивления, он пошевелил рукой. Пощупал. Лезвие едва чувствовалось. Если бы он не видел собственными глазами, как оно вошло в руку, то и не понял бы, что оно внутри. Но, несмотря на отсутствие боли и крови, голова всё равно кружилась.

Велехов неровным шагом вышел на улицу, остановился на середине двора, глубоко вдыхая ночную прохладу, и невольно выругался:

— Иван, да какого чёрта⁈ Что происходит?

Какое-то чувство внезапно заставило его внимательней посмотреть на землю под ногами. Дождь закончился, луна вышла из облаков, и Никита неожиданно различил следы колёс. Он присел, рассматривая оставленный совсем недавно рисунок протектора. Это были не шины «камри» или уазика. Чужая машина.

— Эй, парень! — весёлый окрик внезапно пронёсся по двору.

Велехов резко повернулся на голос. Казалось, окликнули издалека, но человеческие фигуры выросли совсем рядом. Он не успел ничего сказать, его сбили с ног и вжали в грязь. Последними ощущениями были удар в висок и резкая боль. Никита потерял сознание.

* * *

Кто-то засмеялся совсем рядом:

— Надо же, Рилева так и отравляет нам жизнь. Ивана я бы сам сожрал по кусочку заживо. Гад, не попадается никак. Сначала сам воскрес из старого рода, а теперь ещё и это…

Велехов ощутил несильный удар ногой в спину. Другой голос произнёс:

— Хорошо придумал по почте послать. Если бы парень шкатулку не открыл, я б и не подумал посылку в доме поискать.

Кто-то ощупывал руку, сильно нажимая там, где скрывалось лезвие:

— Интересно, Иван по поколениям ближе к белым волкам, но талисман его не выбрал в хранители, а этого почему-то зацепил.

— И медальон Вулавала носит. Думаешь, знает о себе?

— Не должен. Обычно им не говорят.

— Обычно им и медальонов не дают.

— Значит, этого отметили особо.

Никита открыл глаза. Он сидел на земле возле яблони позади дома. В лицо бил яркий свет — горели круглые фары военного внедорожника «Скорпион». Два человека стояли напротив. На них почти не было одежды, сетчатая ткань едва закрывала голые тела с хорошо прокачанными мышцами, зато на руках обоих поблёскивали металлические наручи.

Ещё один парень сидел на корточках рядом. Был одет в тонкую футболку и летние брюки, из-под которых на талии тоже выглядывала сетчатая ткань. Обуви не было. На босых ногах чернели заострённые когти вместо ногтей. Такие же украшали длинные пальцы рук. У парня были чёрные глаза под длинными, чётко очерченными бровями, короткие тёмные волосы и молодое симпатичное лицо. Только тяжёлый взгляд принадлежал явно опытному монстру.

— Здравствуй, хранитель, — улыбнулся он.

Никита промолчал в ответ на приветствие, и черноглазый без размаха двинул ему в челюсть. От боли в глазах Велехова потемнело.

— Ну и манеры, — засмеялся черноглазый. — Чего молчишь? Здоровайся.

— Что вам надо? — Никита сплюнул кровь.

Черноглазый улыбнулся, обнажив слишком большие для человека клыки.

— Может, убьём его? — произнёс один из помощников. — Отрежем руку?

— Нет, — черноглазый крепко взял Никиту за шею, рывком поднимая на ноги. — Это первый хранитель за сто лет. Повелитель захочет посмотреть на него.

— Забираем?

— Я не согласен, — прохрипел Велехов пережатым горлом.

Черноглазый улыбнулся:

— Ты смотри, смешной.

Он оглядел парня хищным взглядом:

— Пару раз видел таких, как ты.

— Каких? — прохрипел Никита.

Железные пальцы, казалось, проткнули его шею насквозь.

— Потомков, — улыбнулся черноглазый, разглядывая медальон на груди Никиты. — Или ты о себе не знаешь?

Велехов не понимал о чём речь, и черноглазый видел это по его лицу.

— Ну что ж, умрёшь в неведении, хранитель, — засмеялся он. — Как и остальные.

Клыки парня внезапно увеличились и заострились, просто выросли из дёсен за мгновение, а в следующее он вонзил их в шею Никиты. Тот успел только выдохнуть и не смог сделать вдох. В тело ринулась страшная боль, словно в кровь попал смертельный яд. Сознание потемнело.

Таркор, бросив Велехова на землю, пошёл к машине, достал картонный стаканчик и выплюнул туда его кровь. Получился полный, даже через край полилось.

— Зачем это? — спросил один из оборотней.

— На всякий случай, — усмехнулся Таркор.

— Зачем обращать?

— Хочу посмотреть, что будет, — ответил Таркор. — Закипит кровь белых волков от моей или нет.

Он плюнул слюны в стакан и размешал пальцем. И реакция пошла — чёрные прожилки, словно сеть капилляров, пронзили кровь.

Оборотень, задавший вопрос, покачал головой:

— Либо он тебя отторгнет и выживет, либо сдохнет по дороге. И не будет повелителю живого хранителя.

— Значит, будет мёртвый, — засмеялся Таркор. — Дай верёвку.

Прохлада земли привела Никиту в чувство. Он лежал в холодной луже всё под той же яблоней. Черноглазый связывал ему руки, а двое других разошлись по сторонам, как часовые. Велехов понял, что без сознания пробыл совсем недолго. Шея болела адски, словно над сонной артерией поставили клеймо.

Таркор поднял Никиту, дотащил до открытой дверцы машины, но кинуть на сидение не успел. Из темноты сада стремительно вылетели два огромных зверя. Реакция «часовых» была молниеносной. Они ринулись вперёд, отрываясь от земли в прыжок, наручи на их руках раскрылись по окружности заострёнными лезвиями, но чёрные волки оказались быстрее. Мощным ударом они свалили людей и сомкнули челюсти на их шеях.

Таркор рванул Никиту на себя, закрываясь им, словно щитом. По шерсти волков пробежал синий огонь, они оторвались передними лапами от земли и… встали! Плечи распрямились. Уже человеческие фигуры осторожно двинулись вкруговую, заходя с двух сторон. Свет фар, бьющий в спины, мешал разглядеть их лица. Один из них зарычал:

— Таркор!

Черноглазый оскалил клыки в улыбке. Одной рукой он крепко прижимал к себе Велехова, а пальцы второй руки упирал ему в шею, проткнув кожу и мышцы длинными когтями.

— Щенки, вы оба, — улыбнулся Таркор. — Рилевичу следовало прислать кого-нибудь постарше.

Один оборотень отступил на шаг:

— Можешь идти. Отпускаем.

— Да что ты? — засмеялся Таркор. — Ты, щенок, меня отпускаешь. Хотя…

Никита понял по последнему слову, что повода отпустить его черноглазый не даст. И оборотни тоже догадались!

Они ринулись одновременно, в воздухе превращаясь в пятна синего пламени, а Таркор, как игрушку отшвырнул от себя человека весом девяносто килограммов и встретил первого волка ударом в грудь, отбрасывая в сторону. От второго увернулся и обрушил ребро ладони на его спину.

Удар затылком о дерево и резкая боль подавили сознание Никиты. Шум схватки ещё слышался, и три фигуры двигались в тёмной дымке, но на какое-то мгновение всё исчезло совсем…

Когда Велехов наконец открыл глаза, то увидел только знакомые черты наклонившегося над ним человека, а вокруг было тихо.

— Иван… — еле выговорил Никита.

Рилевский выдохнул с облегчением:

— Потом скажешь, молчи пока.

Иван приподнял племянника и помог ему сесть. Рир был рядом на корточках, и Велехов удивлённо оглядел его. Лицо парня облепили длинные чёрные волосы, в глазах коричневую радужную оболочку обрамлял золотой контур. На теле рельефно прорисовались мышцы, когти на пальцах рук и ног прямо на глазах уменьшались, теряя звериную остроту и цвет. Похоже, человеческий облик ещё возвращался.

Одежда на теле была. Та самая, едва заметная. Будто тонкая сетка плотно прилегла полосами по телу. На голых плечах и груди виднелись цепочки чуть посвечивающих серебром символов.

С другой стороны так же присел на корточки Димка. Несмотря на длинные волосы и крепкое тело, черты его лица остались изящными, как и были, и глаза выразительными. Только выражение в них стало другим. Серьёзным, тяжёлым, совсем не таким, какое помнил Никита.

Велехов так и смотрел на всех молча, пока Иван не поднял его на ноги.

— Глянь на меня, — требовательно сказал Рилевский. — Что-нибудь необычное чувствуешь?

Никита усмехнулся онемевшими губами:

— Необычное? Да. Так били, а я стою.

Но Иван не обратил внимания на насмешливый тон, взял племянника за локоть, прощупал руку в том месте, где расположилось лезвие, и, убедившись, что оно действительно лежит под кожей, выдохнул:

— Надо же…

— Ты-то как раз удивляться не должен, — нахмурился Велехов, — это мне положено спросить, как такое возможно.

— Спросишь, — кивнул Иван. — Поехали, всё по дороге.

По его лицу было заметно, что он удивлён и… обрадован. Как и братья, кстати. Оба не сводили с Никиты глаз, будто искали в нём что-то новое, чего ещё о нём не знали.

— По дороге? Не так быстро… — возразил было Велехов, но резкая боль во рту заставила его замолчать.

Казалось, нижнюю челюсть прорезало лезвие, наискосок до самой шеи, и прошлось прямо по корням всех зубов по левой стороне. Иван сразу взял парня за подбородок и развернул к себе, глядя на место укуса. Там, где остались две глубокие, наполненные кровью дырочки, раздувались уплотнения.

— Не может быть, — удивлено произнёс Рир. — Всего пятнадцать минут прошло. Даже лимфоузлы ещё не опухли.

— Погоди-ка… — Рилевский взял Никиту за челюсть и сильно сжал.

У того в глазах потемнело от боли, а изо рта брызнула кровь и чёрные сгустки.

— Что за дрянь⁈ — ошарашенно спросил он, отплёвываясь.

Все, похоже, знали ответ, только говорить не хотели.

— Началось, — с полной уверенностью сказал Иван. — У нас всего часа три в запасе, может три с половиной.

— Ты о чём? — удивился Никита.

Рилевский, не обратив внимания на вопрос, потащил племянника к машине. «Тигр» ждал у ворот с включёнными фарами.

— Может, объяснишь? — возмутился Велехов, когда Иван втолкнул его на переднее сидение и пристегнул ремнём.

— Тебя отравили, — ответил Рилевский. — Здесь противоядия нет. Нужно доставить тебя ко мне домой. Парни, поехали!

Рир и Димка быстро сели в машину, а Никита внимательно посмотрел на Ивана. Тот повернул ключ в замке зажигания и тоже взглянул на племянника.

— Что за яд? — спросил Велехов.

— Не смертельный, не бойся, — заверил Рилевский. — Возможно, что иммунная система его подавит. Вообще, должна. Но на тебя почему-то действует слишком быстро. Так что рисковать не будем.

Спустя минуту они уже мчались по просёлочной дороге на трассу. Иван сразу сказал, что с Еленой всё в порядке. Она уехала в больницу раньше, чем явилась команда оборотней. И перестав волноваться за маму, Никита потребовал:

— Рассказывайте. Начните с того, что у меня в руке и кто за этим приезжал?

Рилевский гнал свой «тигр» на полной скорости, явно торопясь.

— Я был уверен, что тебе угрозы никакой не будет, когда отправлял шкатулку, — ответил он племяннику. — Ведь о тебе в нашем мире никто не знает.

— В вашем мире, — повторил Никита. — То есть не в этом. То есть?..

Иван усмехнулся:

— Всё ты правильно понял. Другая параллель.

Велехов сделал глубокий вдох, помолчал и, наконец, выдал:

— Ладно, давайте всю информацию. Но по порядку, сначала черноглазый.

— А он тебя сильно задел, — заметил Рилевский. — Его зовут Таркор, он возглавляет специальную группу, вроде отдела тайных операций. Если надо что-то тихо украсть или кого-то тихо убить, это его забота. Так что я не удивляюсь, что среди всех, кто мог тебя найти, нашёл именно он.

— И где он сейчас?

Ответил на это Димка:

— После того, как чуть не разрубил меня надвое, а потом запрыгнул в машину и укатил, пока мы не очухались? Наверное, вернулся домой.

— А как вы оказались рядом? — спросил Никита.

— Мы следили за ним, — объяснил Иван. — Вчера вечером его группа вошла отсюда — из внешней параллели, в Рилеву. Это наш город. Таркор думал, что один из талисманов находится у нас.

— Так их несколько? — уточнил Велехов.

— Их четыре. Каждое лезвие служит ключом к великим мечам. Они контролируют силу четырёх стихий.

— Что, можно вызвать дождь? — Никита не шутил, просто спрашивал.

— Можно, — кивнул Рилевский. — Можно заставить океаны выйти из берегов и полностью затопить землю.

— Понятно, — ещё осмысливая это, произнёс Велехов, — продолжай.

— Таркор намеревался выкрасть лезвие, — сказал Иван, — которого, кстати, у нас не было, потому что я отправил его тебе. Но его план не удался. Остатки его группы вернулись домой в Навию. Мы думали, на сегодня всё, но неожиданно новый скачок. Оказалось, Таркор появился почти у твоего дома. И я, старый пень, всё бросил и помчался со своими разведчиками.

— Разведчики? — Никита обернулся к Риру.

Тот пожал плечами:

— У меня работа такая.

— Дим? — вопросительно позвал Велехов.

— И я там же, — ответил тот. — Последним братьям запрещено разделяться.

Никита замер:

— Что значит последним?

В горле пересохло после Димкиных слов.

— Значит, что остальные погибли, — тихо произнёс Рир.

— Станислав? Севир? Что произошло? Когда?.. — Велехов не мог поверить.

— Почти полгода назад, — оборотень бросил взгляд на брата.

Димка отвернулся и смотрел на своё отражение в стекле окна.

— Это могло случиться с любым из нас, — добавил Рир. — Просто они оказались первыми.

На минуту в салоне воцарилась тишина. Выражение лица Димки так и осталось безучастным к разговору. Он либо не хотел этого слышать, либо не мог.

— В общем… — Рир решил не вешать молчания, — мы нашли тебя, убедились, что ты в норме и поехали к тебе за талисманом. Но ты рванул домой, обогнал нас и приехал как раз к Таркору.

— Ладно, понял, — кивнул Никита. — А ваш мир?

— Он лежит на внутренней параллели, — ответил Иван. — Десять веков назад огорожен стеной, в которой есть проходы. Например, те деревья в поле. Это Полано-Рилевские врата. Они расположены во владениях поляниц и хорошо охраняются. Мы ими постоянно пользуемся.

— Вот поэтому Таркор делает проще, — включился в разговор Рир, — к действующим порталам он вообще не подходит. В стене есть места, где граница тонкая. Например, там, где остались старые, уже недействующие врата. Все подобные лазейки опечатывают специальным замком, но если умеючи разбить его, то открыть коридор можно. Правда, всего на несколько секунд. За это время надо успеть проскочить. Потом замок восстановится, и коридор сожмётся.

— А если останешься в нём? — спросил Велехов.

— Расплющит, — усмехнулся Рир. — Поэтому они на машинах. Проскакивают на большой скорости, и всё нормально. На тропах тот же принцип.

— Что за тропы?

— Это изначальные древние порталы. Их множество. Они существовали с самого рождения наших миров. Но очень неудобные для прохождения. Куча нюансов при выходе. Если с разницей хотя бы в секунду зайти, выйдешь всё равно в сотнях метрах друг от друга. И открыть их можно тоже только с помощью направленного взрыва, правда меньшей мощности.

— И как найти старые порталы?

Никита не уставал задавать вопросы. За три прошедших года их накопилось на богатейший опросник листов на триста. Тем более что речь шла о способах прохода через границу миров.

— Для глаз они невидимы, но скрыть их совсем тоже не получилось, — объяснил Рир. — Ворота — это устройство, и даже будучи выключенным, оно всё равно создаёт помехи, как любая техника. А кроме этого, возле каждого портала устанавливаются ловушки с коридорами, ведущими в закрытые камеры. То есть в одном месте всегда три источника аномального магнитного излучения. Но Таркор ни разу не попался, в отличие от большинства своих предшественников.

— Что, слишком умный? — хмыкнул Велехов.

— Я думаю, он просто вскрыл систему, — ответил Рир. — Ловушки подвижны и периодически меняют местоположение, чтобы уравновесить аномальный разрыв, а оригинал этого делать не может. Это элементарная процедура вообще-то, если всё делать с хорошей техникой. Они находят источники излучения, фиксируют местоположение каждого, а через некоторое время проверяют, какой из них остался на месте. И всё. Я, конечно, не знаю наверняка, но на месте Таркора я делал бы именно так.

Никита смерил Рира недоверчивым взглядом:

— Для оборотня ты больно много соображаешь в современной технике.

Тот отмахнулся:

— Она у вас простая. Один раз разобрал машину и всё понял. К тому же мы вашу школу заканчивали.

— Чего⁈

— Ну да, сдали школьную программу экстерном за четыре года, получили аттестат о среднем образовании, прошли кучу курсов.

— Я настоял, — усмехнулся Иван, глядя на удивлённое лицо племянника, — мало ли что понадобится во внешнем мире. Мы себе и паспорта сделали.

— Ладно, — Велехов принял это, как факт. — Потом спрошу каким образом. Скажи сначала, почему тогда не используете наше оружие?

— Ваше оружие несёт массовое поражение, — ответил Иван. — Оно сделано так, чтобы убивать как можно больше и без разбора. Такой способ ведения войны преступен. К тому же это не сработает.

— То есть? — не понял Никита.

— Мы воюем не так, как вы, — пожал плечами Рилевский. — Талисманами и магией можно остановить любую пулю или снаряд. Ваше оружие для нашей битвы бесполезно. Да и протащить его через границу внутреннего мира не выйдет. Это запрещено специальным заклятием. Порталы не пропускают боевых машин или механизмов.

— А твой внедорожник? — усмехнулся Велехов.

— Да это ж не боевая машина, — возмутился Иван, — это мне по бездорожью колесить.

* * *

В понимании Рилевского аббревиатура «ГИБДД», похоже, не имела никакого особенного значения. Проносясь мимо поста на скорости сто двадцать километров в час, он о ней и не вспомнил. Очень зря. Довольно скоро полицейская «Лада» посреди дороги преградила путь, и два человека в форме жезлами приказывали остановиться.

Иван вынужден был притормозить. Лейтенант подошёл к остановившейся машине, представился и потребовал предъявить документы. И конечно, пока водитель открывал бардачок, сотрудник ГИБДД заглянул в салон и внимательно осмотрел всю компанию.

— Выходите, — внезапно потребовал он и сам открыл дверцу.

Велехов сообразил, что происходит, быстрее всех. Летит машина, ни на что не реагирует; за рулём взрослый мужик, рядом избитый парень; на заднем сидении ещё двое, в принципе, голых пацанов. Причём Димка похож на несовершеннолетнего. И все при этом так слегка измазаны грязью и кровью. Действительно, есть о чём подумать.

Лейтенант жёстко повторил:

— Пройдёмте со мной.

Иван ещё секунду решал, что предпринять, но внезапно позади вдалеке на пустынной дороге показалась машина. Рилевский вгляделся и вдруг резко толкнул лейтенанта, за время его полёта на асфальт захлопнул дверь и рванул с места.

— В чём дело? — подскочил Никита.

— Таркор! — ответил Иван, глядя в зеркало заднего вида. — Вот сволочь, как быстро! Похоже, были рядом.

Рилевский утопил педаль газа в пол:

— Чёрт, не успеем к воротам!

Три мощных внедорожника «Скорпион» буквально смели с дороги «Ладу» и устремились в погоню за «Тигром». Расстояние быстро сокращалось.

— Никит, давай местами поменяемся! — Димка, не дожидаясь согласия, перелез на переднее сидение, потоптался по Велехову, пока тот выбирался назад, и вытащил из-под приборной панели планшет. На дисплее горела карта и несколько ярких точек на ней.

— Можем пройти по тропе! — произнёс оборотень. — Семьсот метров до ближайшей!

Его голос утонул в грохоте удара. Их догнали!

Рир прижал Никиту к сидению:

— Держись!

Со скрежетом за окном машины взметнулись искры. В споре один на один разница в весе дала бы «Тигру» небольшое преимущество, но против команды четырёхтонников шансов не было. Три «Скорпиона» пытались столкнуть его с дороги, и это был вопрос одной-двух минут!

— Вход на тропу в десяти метрах от поворота! — Димка развернул к Ивану планшет, и тот, мельком взглянув, выдал:

— Прямо?

— Да!

Никита заглянул через плечо Димки:

— В смысле прямо? Ого!

Точка, явно обозначавшая вход на тропу, горела за пределами линии дороги!

— Прыгнем, — сказал Рилевский.

— Не получится, — засомневался оборотень.

— Получится! Главное, сферу точно отправь.

Димка зарычал совсем по-волчьи и тряхнул головой так же, но немедленно открыл бардачок, взял оттуда светящийся шарик и опустил стекло окна.

— Точно тебе. Я ж не сокол! — возмутился он и швырнул шарик вперёд.

Дорога поворачивала, а вот машины — нет. На полной скорости, одна за другой они взлетели с поворота в воздух, опередив на долю секунды коридор света, пробивший пространство, и, мгновенно став свекающими точками, исчезли в его глубине.

* * *

Иван, ослеплённый вспышкой, вжал педаль тормоза до упора. Машину пронесло несколько метров и ударило о дерево. Димка, конечно не пристёгнутый, чуть не вылетел через лобовое стекло, но вовремя вцепился в кресло.

Рилевский выдохнул, но пока без облегчения.

— Зашли они секунд через семь за нами, — быстро поразмыслил он. — Значит, разрыв по выходу с тропы будет километра полтора. Добегут они до нас скоренько.

— Что прикажешь? — спросил Димка.

— Попробуем запутать следы, разделимся, — ответил Иван.

— Они сразу поймут, что Никита в машине, — возразил Рир.

— Он в машине не поедет, — коротко отрезал Рилевский.

— Нет? — удивился оборотень.

— Его возьмёшь ты.

— Что⁈

— Димка, оставишь им хороший след, — приказал Иван. — Пусть думают, за кем бежать.

Велехов слушал разговор через болезненное ощущение. Казалось, вся кровь хлынула в голову и закипела, зато конечности онемели и замёрзли. Тёплая струйка неожиданно потекла по его шее, и приложив к ней пальцы, Никита увидел на них кровь. Похоже… текла из ушей.

— Рир, сделаешь круг, пока мы с Димкой уведём их подальше, и вернёшься сюда, — говорил Иван. — К тому времени я уже доберусь до Рилевы. Отправлю патруль.

Рир вытащил из кармана на спинке сидения какую-то бутылку, быстро вылил её содержимое на Никиту и растёр по нему.

— А если не доберёшься? — спросил он Ивана. — За нами, может, по трое пойдёт, а за тобой все.

— Доберусь, — упрямо ответил Рилевский.

Велехов глухо застонал. Потому что пальцы рук неожиданно свела судорога, и они неестественно вывернулись, будто сломались кости.

Иван, взглянув на него, выругался:

— А… чёрт, ладно, плохая идея. Лучше в машине…

Но Рир уже открыл дверцу:

— Нет, рискнём.

Сверкнув синим пламенем, он выпрыгнул наружу чёрным волком, лёг и кивком головы показал Никите на свою спину. Тот вышел из машины, держась за дверцу. Состояние ухудшалось стремительно.

— Садись и держись крепко, — приказал Иван.

Никита перебросил ногу через спину чёрного волка, и тот поднялся. Сразу был понятно, что вес человека ему не помеха.

— Всё, пошёл!

Иван едва сказал это, а Рир уже сделал шаг в темноту и бесшумно исчез. Димка взглянул на Рилевского:

— Попрощаться со мной не хочешь? Убьют ведь меня.

— Не каркай! — возмутился Иван. — Сорок километров всего и пятнадцать минут форы.

— Ты прав, хуже такого расклада ещё не было, — фыркнул Димка.

Иван сел в машину и серьёзно взглянул на оборотня:

— Живым доберись, понял?

— Понял.

Димка обратился волком и шагнул в противоположную сторону от той, куда ушёл Рир.

«Чтоб я в следующий раз вызвался добровольцем следить за Таркором! — думал он, уже мчась по тёмному лесу. — Сначала надо яму под могилу выкопать, а уж потом…»

На такой скорости незачем было специально оставлять следы — ветки, которые Димка задевал, разлетались в щепки. И хотя он делал это намеренно, чтобы привлечь внимание преследователей, когда ветер донёс их запах, у него сжалось сердце. Но план Ивана сработал.

Группа Таркора достигла точки разделения и тоже разбилась на три команды. Самая большая наверняка пошла за машиной. Димка, холодея, думал о том, что если Иван не успеет до Рилевы и его перехватят, то шансов у него нет совсем.

Впереди лес посветлел. Оборотень знал здесь всё, как свои пять пальцев. Дальше поле, потом старая сторожевая стена и за ней какие-то десять километров до Рилевы. Но звук проламываемых веток позади догонял очень быстро.

Димка прыжком перемахнул через последние кусты и вылетел в поле, освещённое полной луной. Успел обернуться и увидел, что из леса за ним вышло четверо волков. А это… много.

Впереди возвышалась стена. Сооружение высотой десять метров и длиной в пятнадцать километров. Нужно было попасть на одну из лестниц, поднимающихся на верхнюю площадку, но по ровному пространству преследователи догнали свою жертву очень быстро. Димка влетел на ступеньки буквально в паре метров от волков.

Когда все оказались наверху, один из оборотней прыжком настиг Димку, врезался в него и с ударом прогнал когти через его спину. Задние лапы подкосились мгновенно, и волк кувырком покатился по камням площадки, а когда остановился — замер, тяжело дыша. Бежать дальше смысла не было. Прямо перед ним с играющим в глазах бешенством стоял Таркор.

— Чего такой злой? — прорычал Димка, поднимаясь в человека. — Не за тем погнался?

Как он был прав. Таркор понял, что гонится не за тем, когда они вышли в поле и стало ясно, что оборотень Рилевы один. Конечно, это никого не обрадовало.

Димка попятился к краю площадки и мельком глянул назад. Вниз обрывалась отвесная десятиметровая стена, из которой торчали заострённые на кончиках железные балки. А земля у подножия была усыпана обломками разрушенных когда-то конструкций.

— Кто с хранителем? — спросил Таркор. — Иван или твой брат?

Димка не удивился тому, что оборотень Навии знает о родственной связи. Одинаковые знаки клана Черноснежных волков Рилевы покрывали их с братом правые плечи. Так что достаточно было одного внимательного взгляда. А Таркор их обоих уже видел. И не раз.

— Я не знаю, мы друг другу не сказали, — хрипло прошептал Димка.

Таркор одним ударом свалил парня на землю, рассекая его грудь когтями до самых рёбер, и наступил на горло ногой.

— Если хранитель не с Иваном, а с другим разведчиком, вторая группа уже должна была их догнать, — заметил Аликан.

Таркор с удовольствием нажимал стопой на шею оборотня Рилевы, глядя, как он задыхается.

— Твой брат сделает круг и вернётся к точке входа, — произнёс он. — Это единственный вариант. Доставить хранителя в Рилеву ему не под силу. Так что…

В его рычании прозвучал смертный приговор:

— Ты нам не нужен.

* * *

Рир мог бы двигаться быстрее, но Никита всё время терял сознание, и его пальцы разжимались. Оборотень, чувствуя это, замедлялся и встряхивал парня, каждый раз повторяя:

— Держись, не засыпай.

Велехов крепче брался за его шерсть, и они двигались дальше.

— Темно, — в какой-то момент прошептал Никита, — ничего не вижу.

Перед его глазами стоял непроглядный мрак, и по щекам текло что-то. Велехов не сразу понял, что кровь. Страх не пережить происходящее распухал в сознании, давя даже боль, скребущую каждый сантиметр тела внутри и снаружи, в каждом органе и в каждой кости.

— Слепота пройдёт, — уверенно ответил Рир. — Всё пройдёт, Никит. Держись, брат.

Оборотень сократил правильный ответ на слова «а может быть и нет». Но Велехову этого знать не надо. Особенно сейчас, в середине процесса. Никита тяжело дышал, глотая кровь, но рычал сквозь сжатые зубы всё тише. Сознание не выдерживало. Рир знал, что скоро он отключится совсем.

Ветер внезапно донёс звук проламываемых веток, и оборотень замер, внутренне решая — сорваться с места в бег или остаться и умереть здесь. Но это решение заняло всего мгновение, и он осторожно скатил с себя Никиту. Убегать смысла нет, с такой ношей его догонят. И помощи ждать неоткуда. Рир всё ещё стоял в оцепенении.

Земля под ногами была мягкой, тонущей под его тяжестью.

— Матушка, — прошептал оборотень, — ты одна осталась мне в помощь.

И принялся копать. Двумя волчьими лапами, да умеючи, выкопать яму нужных размеров заняло не больше минуты.

Рир столкнул Никиту в углубление, накрыл его лицо куском коры с дерева, чтобы остался воздух, и сразу закопал парня. Сверху накидал травы и веток. Потом сам повалялся вокруг, спутывая запахи и следы, и прыгнул на дерево, быстро взбираясь на ветки. Успел повернуться мордой к земле точно перед тем, как на место вышли три оборотня.

Рир, глядя на их спины, беззвучно вдохнул.

«Только один шанс. Другого не будет».

Один из оборотней уловил изменение в воздухе, но даже не успел поднять голову. Рир ударил его всей массой, впечатав в землю. В долю секунды обратился в человека, взял в захват шею и отскочил уже черным волком, после хруста позвонков.

Лапа второго оборотня прошлась по его боку, рассекая когтями мышцы. Рир пропустил его по инерции вперёд и вцепился в холку. Удар третьего противника сбил его с лап, и, не разжимая челюсти, он покатился по земле, увлекая за собой и того, которого держал.

Захлёбываясь его кровью, Рир изо всех сил рванул зубами позвоночную кость. Оборотень обмяк в то же мгновение, и Рир отшвырнул его от себя. Но удар последнего врага едва не убил его. Рир покатился по земле, чувствуя тупую боль в груди, вскочил с отчаянным усилием и прыгнул.

Оборотни сцепились в воздухе. Рир рванул когтями ребро противника, выдирая кость наружу, и тот взвыл, ослабив хватку, а Рир вцепился в его горло. Волк сопротивлялся ещё несколько минут, раздирая когтями в кровавые ошмётки всё, до чего мог дотянуться. Но он слабел, оседая на землю, и Рир отпустил его ещё до того, как остановилось сердце. А потом рухнул сам.

Поначалу он не ощутил всей боли, только лапы не держали и трудно было дышать, но через минуту она догнала сознание. Вся. Вся, сколько есть в треснутых костях грудной клетки, содранных кусках кожи, разрезанных мышцах.

Дрожа всем телом, Рир медленно разгрёб траву и ветки и раскопал землю, освобождая Никиту. Увидев парня, задрожал ещё больше. Кровь текла из его носа и рта, из ушей и глаз, под кожей вздыбились бугры мышц. По всему телу росла шерсть, и скелет уже начал изгибаться. Так что пока казалось, что все кости в теле сломаны и неестественно вывернуты. Рёбра расширились, прорвав кое-где ещё не успевшую нарасти кожу. Лицо уже нельзя было узнать, лицевые кости тоже росли и изменялись.

Сейчас Велехов не был без сознания, болевой шок заставлял приоткрытые веки подрагивать, и по щекам стекали слёзы. Рир и сам был недалёк от такого состояния, но всё же смог принять человеческое обличье. Только так можно было нести на руках. С обоих на землю капала кровь, наполняя своим запахом ветер, скользящий по лесу. А это значило, что их почуят очень быстро.

— Братец, если ты не увёл погоню, — прошептал Рир, — нам конец.

С разницей в секунду такая же мысль пришла и к Димке. Таркор нацелился когтями в его горло, но внезапно кто-то из оборотней прорычал:

— Патруль Рилевы!

В поле, освещённое луной, вылетели волки. Димка, увидев их, не обрадовался. Полкилометра по полю и подъем на стену займут минуты три. А сколько надо, чтобы убить его?

— Уходим! — прорычал Аликан. — Может, успеем перехватить второго.

Не меньше тридцати оборотней Рилевы быстро приближались к сторожевой стене, и Димка не стал ждать. Он рывком выкатился из-под ноги Таркора, одновременно швыряя тому в глаза пригоршню землю. Этой секунды хватило, чтобы совершить безумный поступок — прыгнуть вниз. И падать вдоль острых металлических балок, каждая из которых могла разрезать наполовину.

На горы обломков внизу сначала закапала кровь, а потом рухнул и сам Димка. Он прокатился несколько метров кувырком, врезался в каменную глыбу, встал на лапы и что было сил рванул вперёд, не обращая внимания на хруст собственных костей.

— Мы ещё можем догнать второго, — сказал Аликан, глядя на то, как волк выбрался с обломков и выпрыгнул в высокую траву поля.

— Нет, возвращаемся к машинам и уходим, — спокойно ответил на это Таркор.

— Они близко! — Аликан хотел отыграть эту партию. — И нам по дороге.

— Как хочешь, — мрачно усмехнулся Таркор.

Оборотни Навии отступили вниз по лестницам, следуя за Аликаном, но Таркор не пошёл. Открыто идти за хранителем по территории врага — риск неоправданный.

Димка на поле, больше не в силах идти, рухнул на землю.

— Святые духи, — прохрипел он болящим горлом, видя своих товарищей, — как вы вовремя.

— Лютик, преследуйте! — прозвучал приказ Дарьи. — Догоните — молодцы, уйдут — проследи, чтоб наверняка.

— Понял! Основная группа со мной! — скомандовал оборотень Лютик.

Часть волков, не сбавляя хода, прошла вперёд, а Дарья остановилась рядом с Димкой. Тот уже пытался встать:

— Таркор сейчас поведёт своих обратно и выйдет прямо на Рира!

— Лежи, — приказала Дарья. — Иван добрался до города, всех на уши поднял. Соколов уже выслали, они прочёсывают лес. Когда найдут наших парней, поведут их другим путём.

Димка обессиленно лёг, дыша в землю, а Рир в этот момент ещё шёл по лесу, осторожно наступая на траву и стараясь не создавать шума. Только делать это было трудно, потому что у Никиты начались судороги и спазмы. Его рвало кровью, и оборотень всё время останавливался и опускал парня на землю, чтобы высвободить ему рот от крови.

— Ничего, братец, — шептал он, — чуть-чуть потерпеть осталось, совсем чуть-чуть.

Они уже почти пришли обратно к тому месту, где разделились. Иван должен отправить отряд именно сюда. Не доходя немного, Рир положил Велехова на землю, а сам пошёл вперёд, прислушиваясь и приглядываясь к ночи.

Какое-то время подождал у сломанного дерева, и внезапно над головой мелькнула тень. На ветви слетела птица со сверкающим рисунком на крыле. Рир уже успел вздохнуть с облегчением при виде княжеского сокола, но в этот момент… всколыхнув кусты, из них выпрыгнули навийские оборотни. Рир даже не успел испугаться, только сердце замерло и к горлу подступил ком.

— Ты! — радостно зарычал Аликан. — На куски!

Оборотни ринулись на свою добычу, только накрыть не успели. С обеих сторон вылетели волки Рилевы, и все сцепились в неравном бою. Здесь у оборотней Навии шансов не было. Аликан всё же прыгнул к Риру, но мощный волк с красными прядями шерсти ринулся на него из центра схватки и, ударив в бок, почти переломил надвое.

— Лютик… — Рир оседал на землю и окончание боя уже не увидел.

Только понял, что всё кончено, потому что стих рёв и сквозь пелену, застилающую сознание, пробился голос Лютика:

— Доложите князю: Рир сильно ранен, ждём у ручья Линот. А где парень, кстати?

Зашуршали раздвигаемые ветки кустов, и следом раздалось:

— Ох, ничего себе!

— Я на минуту… — прошептал Рир, теряя сознание. — Он хранитель. Не спускайте глаз…