— Стая собралась, — едва Лея переступила порог школы, заявила Касперович.

Пошатываясь, она стояла посреди холла. Куталась в шаль и приглаживала ладонью свои взлохмоченные волосы. Сумки ведьмы на ней не было.

— Эсмеральда, прекратите нагнетать обстановку. Нас и так ждёт тяжёлая ночь, — директор закрыла за собой дверь. — Идёмте, мисс Ли.

— Соединятся двое и проклятье спадёт, — цыганка обхватила голову руками и, покачиваясь, поплелась в сторону буфета, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Лею директор попросила подождать в приёмной, а сама через свой кабинет отправилась в младшую школу. Вскоре вернулась в сопровождении Надин Леру. Целительница принесла с собой чемоданчик.

— Мадмуазель, сегодня не получится разместить вас в младшей школе. Первоклассники остались практически в полном составе. Я боюсь, они перепугаются.

— Хорошо. Но как быть с месье Леру? Мне бы не хотелось, чтобы... — Лея опустила глаза.

— Не беспокойтесь, Оливье этой ночью в корпусе не будет.

Леру и МакГрегори переглянулись.

— Тогда, мисс, после чая я выйду к воротам поговорить с вашей тётей.

— Мадмуазель, дайте руку, — мадам Леру раскрыла чемоданчик. — Измерим давление и температуру. В девять вечера ожидайте меня в больничном крыле средней школы.

— Угу.

— Как хорошо, что вы пришли, Надин, — навстречу целительнице вышел месье Леру. — Сегодня тяжёлая ночь, а у меня пациенты. Мистер Лейк сломал ногу, а мисс Каприс палец. У мисс Ламбер отравление. Госпожа Касперович снова не в себе. А тут ещё мисс Ли с котомочкой сидит, вас ждёт. Мне так и не удалось узнать, на что она жалуется. Но вид у неё неважный.

Мадам Леру вздохнула.

— Сожалею, но ни я, ни мисс Ли не можем остаться. Позовите директора или кого-нибудь с медкурса.

Лея слышала разговор, сидя на кушетке за ширмой. Она прижимала к груди рюкзак и чуть не выронила его, когда мимо проскользнул золотой кролик — тотемное животное старого лекаря.

— Мисс Ли, план меняется, — прежде румяное лицо целительницы сейчас выглядело бледным.

— Мы идём в начальную школу? — Лея поднялась.

— Мы идём в Шато, — ответила Надин Леру уже в коридоре.

— А как же мистер Снежински?

Женщина с подозрением посмотрела на Лею.

— Не думаете ли вы, что месье живёт в разрушенном замке?

— Нет, конечно, нет, — и как можно было так подставить и себя и его? — Простите. Но я... кажется, видела его на старой башне.

— Кажется, — всплеснула свободной рукой Надин, нёсшая огромный чемодан.

— Меня точно никто не услышит?

— Не услышит и не увидит, мадмуазель.

Идти по подземному коридору было так волнительно. А статуи? Что они подумают? Статуи вообще могут думать? Да, эти — могут. Проходя через холл, Лея обратила внимание, что дедушки так и нет. А в глазах остальных членов семьи ужас. Несмотря на то, что статуи даже не шевельнулись, было понятно, что они всё видели. Но почему так напуганы?

— Осторожнее, мадмуазель. Смотрите под ноги.

— Угу.

Они вошли в маленькую каморку. Ту самую, где пряталась Лея прошлой зимой от тёти.  Здесь было натоплено. Лежанка в углу пуста. Интересно, мадам Леру знает о драконе? Что если человек в чёрном всё же войдёт сюда? Или его разместили где-то в замке? Как много вопросов, а вместо ответов только боль, вонзившаяся под левую ключицу. Надин Леру подготовила постель и подбросила дров в камин.

— Измерим давление.

Лея покорно протянула руку.

В комнатке становилось невыносимо душно. Пространство уплывало, тонуло в серой дымке и возвращалось обратно. От боли иногда хотелось выть. Кричать. И казалось, замок отвечает ей эхом. Будто настоящим человеческим голосом, стонущим от невыносимой боли. Будто она не одна здесь. Будто страшное проклятье нависло над каждым, кто находится на магической территории. И даже больше — над всем островом Принца Эдуарда.

— Здесь боль, — бормотали иссохшие губы. — Смерть и боль. Не моя. Чья боль? Чья? Там... Там. За стеной смерть.

Дальше в памяти провал. Наутро Лея с трудом вспомнила, где она провела эту ночь. Огляделась. На раскладной кушетке напротив камина дремала Надин Леру. Дверь закрыта. Дракона нет. Но его ведь и не было? Только лежанка смята и кажется тёплой, будто зверюга спала здесь не более минуты назад. Лея прислушалась. Ни единого звука, кроме потрескивания огня в керосиновом фонаре на полу. Только бы человек в чёрном не слышал её. И не узнал, что она была здесь. Но почему он стоял рядом? Да, этой ночью. Она отчётливо помнила его лицо. Оно было молодым. Как на фото из розового альбома. Испуганный взгляд. Ладонь зажимала рану под ключицей. Кровь сочилась сквозь пальцы. Он беззвучно умолял исцелить его.

Лея не стала будить мадам Леру. Оделась, подошла к двери. Открыла. Оглянулась — целительница спала крепко. Вышла. Сегодняшняя ночь была особенной. Никогда прежде она не чувствовала источник боли так близко. Будто сама смерть караулила за стеной. Может быть, это дракониха? Ведь она очень стара.

Возвращаясь из туалета под открытым небом, Лея решила подойти к большой комнате. Если драконихи больше нет, снова можно почувствовать разрушительную Ша. Тихонько ступая, она приблизилась к двери. Приложила ухо и чуть не провалилась внутрь. На пороге стоял ОН. Бледный, уставший, растрёпанный, на рубахе в месте раны — запёкшаяся кровь.

— Вы? — только и смогла сказать Лея, после чего заметила за его спиной точно такую же раскладную кушетку, на которой спал старик Леру.

В кабинете директора пахло валерианой. Сама МакГрегори при этом заметно нервничала. Лея сидела в кресле на тонких ножках с чашкой имбирного чая в руках и испытующе смотрела на пожилую женщину.

— Я не должна вам этого говорить, — наконец произнесла директор с дрожью в голосе. — Но, видимо, придётся.

Лея сделала глоток. По внутренностям пробежало тепло, а потом снова тело пробил озноб.

— Мистер Снежински живёт в Шато, потому что его мучает смертельное проклятие. Чтобы не пугать учеников...

— Неужели ничего нельзя сделать? И вообще, почему я ощущаю это? Причём с рождения. Как и смерть Лейлы Сноу. Ведь именно её я чувствую. И похожи мы, как близнецы. Какая между нами связь?

— Я не могу ответить на этот вопрос, мисс. Ваша тётя строго-настрого запретила это делать.

— Что? Моя тётя? Она знает ответ?

— Боюсь, что всегда знала.

— Нет, — дрожь в руках мешала держать чашку.

Разум, и без того уставший, отказывался принимать всерьёз слова МакГрегори.

Чай пролился на коленки и обжёг ноги.

— Потому и напала на мистера Снежински прошлой зимой, — продолжила она.

— Выходит, они знакомы. Но он говорит, что не помнит её.

— Он и не вспомнит, — директор встала, открыла сейф позади стола и достала большую прозрачную банку, полную золотых шариков. — Некоторые моменты можно забыть, но не уничтожить и не стереть. Те, что ушли в подсознание, мисс. Мистер Снежински сжёг свои воспоминания. Но те, что были его сердцу особенно ценны, восстановились из пепла. Как возрождается феникс.

МакГрегори достала из ящичка стола фарфоровое блюдце, налила в него немного воды и стала по очереди доставать шарики из банки. Каждый она макала в воду и смотрела на образовавшуюся рябь. На пятом остановилась. Взяла палочку, произнесла длиннющее заклинание на латыни, а потом разбила шар, как яйцо, и взявшись за две половинки, будто вывернула его наизнанку.

Комната поплыла. Густой туман, поваливший из золотого шарика, мгновенно заполонил пространство.

— Директор, — испуганно пролепетала Лея.

— Не бойтесь, мисс, — прохладная рука легла на запястье. — Просто наблюдайте.

Стало светло. Туман рассеялся, и Лея вместе с директором оказались на зелёном холме у Шато. Из раскрытых окон замка звучали радостные голоса, а над стенами возвышались две башни. Арка внизу была целая, и у неё топтался юноша.

— Это же мистер Снежински, — чуть дыша сказала Лея.

— Да. Он нас не видит.

— Мы попали в прошлое?

— Почти. Это его воспоминание. Двадцать первое июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года. То, каким он запомнил этот день.

Тем временем из арки выпорхнула девушка. У Леи защемило сердце. Так вот как она будет выглядеть в 21.

— Лейла! — выкрикнул он ей вслед.

Девушка тряхнула рыжей головой и ускорила шаг. Юноша рванул за ней. В сторону малого здания на берегу. Директор и Лея поспешили следом.

— Что ещё я должен сделать, чтобы ты перестала избегать меня?

Девушка молчала. Они обошли малый корпус, который был ещё цел, и остановились у стены.

— Лейла...

— Сев, я замуж выхожу.

Его губы дрогнули. Даже издали было заметно, что он крайне огорчён.

— Он не любит тебя! — в сердцах выпалил юноша.

— Брось. Ты просто завидуешь Лео. Что я выбрала его, а не тебя, — ответила девушка.

— Но мы... были обручены.

— И что? Я поняла, что с ТОБОЙ не хочу связывать жизнь. Мы можем остаться друзьями, если ты, конечно, хочешь.

— Друзьями, — горько усмехнулся он.

— Друзьями, Сев, — девушка развернулась и пошла прочь.

— Стой, — Снежински догнал её. — Если помолвка расторгнута, ты должна вернуть медальон.

— Этот? — она потянула за чёрную цепочку на шее, и из-под одежды выскользнула уже знакомая тёмно-синяя капля. — Ты подарил мне его. Так что...

Их заволокло туманом, а голоса превратились в невнятный гул. Лея снова оказалась в кресле напротив стола директора.

— Тётя жила с Лейлой в одной комнате.

— Да, мисс, — подтвердила МакГрегори.

— Выходит, она... украла медальон у Лейлы? Из-за этого и сбежала на Ванкувер? Но... мне сказала, что он попал к ней значительно позже. Не в ту ночь.

— Разумеется, не в ту, — уверенно подтвердила директор. — В ту ночь медальон вернулся к мистеру Снежински.

Лея подскочила.

— Так это... ЕГО медальон?

— Совершенно верно. Только он этого не помнит. У него не осталось ничего, кроме прошлого, в котором нет Лейлы Сноу.

— Теперь понятно, почему мистер Снежински и тётю не помнит. Он потерял память, — догадалась Лея.

— Он не потерял память. Его её лишили.

— Кто лишил?

— Я.