Миша ждал её у входа в высотку Скай-сити и светился от радости. Он снял шлем и держал его под мышкой, а кудрявые волосы смешно топорщились в разные стороны.

— Свидание в рабочее время? — поинтересовалась Лина. — Или не успел снять форму?

— Скоро узнаешь, — улыбнулся Миша. Под шлемом гвардейцы респиратор не носили, и Лина была рада, что видит эту тёплую улыбку. — Хочешь посмотреть город с высоты полёта дрона?

— Ой… там же очень дорого. — Лина прекрасно знала, какой ценник в ресторане Скай-сити. Наверное, там они смогут заказать стакан концентрата на Мишин месячный оклад. А на пособие и оклад Лины — пару питательных батончиков не самого лучшего качества. Ценник там был за вид, а не за еду.

— Это не важно, главное, ты хочешь или нет? — снова спросил Миша и посмотрел так, что Лина поняла: сказать «нет» будет большой ошибкой. Весь Мишин вид — широко раскрытые глаза с пляшущими задорными искорками, светлая улыбка — говорил: «скажи да, ну пожалуйста!»

— Ну, есть я совсем не хочу, а посмотреть вид было бы интересно, — произнесла Лина.

С другой стороны, она, может быть, завтра умрёт от синдрома Карпова. Или от СМО. А деньги… надо настоять на том, что в этот раз её очередь угощать. Вот и всё.

— Отлично! Тогда идём! — Миша надел шлем, схватил её за руку, и они буквально вбежали в здание. Пролетели мимо охранников, едва успевших считать их ID, и заскочили в лифт, толкнув выходившую оттуда парочку.

На внутренний экран пришло оповещение от охранной системы здания: «Для движения лифта авторизуйтесь как сотрудник или подтвердите бронь в ресторане Скай-сити».

Лина остановилась и взглянула на Мишу. В лифт они прорвались, но что дальше? Может, просто уйти? Предложить погулять по городу?

Но Миша снял шлем, улыбнулся, чуть увёл взгляд в сторону, и лифт дрогнул. Не может быть! Он авторизовался в системе, и они всё-таки едут! Неужели оплатил этот дорогущий ресторан?!

Внешняя стена лифта оказалась прозрачной, и Лина запищала от восторга, сжимая руку Миши, когда они начали набирать скорость. Пусть от быстрого движения тут же заложило уши. На такую мелочь было плевать. Лина смотрела во все глаза: люди и машины внизу стремительно отдалялись и становились маленькими. Мелькали окна офисов, а за поредевшим частоколом многоэтажек появилось серое небо. Как в лесу!

Лина не стала сдерживать эмоции, которые наверняка подстёгивал синдром Карпова. Здорово же! Так почему бы не порадоваться? Плотные облака нависали над зданиями и становились всё ближе. В какой-то момент панель лифта закрыла серая хмарь, и на прозрачном покрытии выступили капельки конденсата.

«Проходим сквозь облако смога», — мелькнуло в голове Лины.

И тут в глаза ударил яркий свет. Невозможно голубое небо, расчерченное белыми полосами следов самолётов, и чёрные точки грузовых дронов, стайками вьющихся вокруг высоток. Здесь, наверху, небоскребы не выглядели серыми, они отражали то, что вокруг. Если внизу был окутанный смогом город, то тут в каждом зеркальном листе обшивки сияло и множилось яркими отблесками голубое небо.

— Какая красота! — Лина повернулась к Мише.

Он и сам, как заворожённый, смотрел на небо. А может быть, и видел такое в первый раз. Лина ещё смутно помнила такое небо из детства. В их городке смог тогда оседал редко. Но Миша младше, он мог и не застать.

Лифт дрогнул и остановился. Двери замигали зелёными огоньками и разъехались в стороны. Вместо пафосного холла перед входом в элитный ресторан оказался узкий коридор с серыми панелями на стенах.

— Технический этаж! — догадалась Лина и облегчённо выдохнула. Миша не собирался разоряться в ресторане. Они просто посмотрят вид отсюда. Наверное, по службе он имеет доступ на технические этажи. Вот почему он в форме.

— Пойдём! — Миша взял её за руку. Они прошли по коридору, и перед ними открылась дверь, а за ней оказалась лестница. Наверх.

Сердце Лины заколотилось.

— Мы что, на крышу?

— Ага. — Глаза Миши озорно блеснули. — Там холодно и сильный ветер. Настрой комбинезон на плюс десять и ветрозащиту.

— Прямо наверх пойдём! На улицу?! — Лина не могла сдержать восторга.

Миша кивнул и улыбнулся. Он и сам весь светился от радости.

На крыше, и правда, дул сильный ветер, холодный и колючий. Лина вытащила вкладыш капюшона, а респиратор сняла. Какое счастье чувствовать свежий ветер в лицо! Миша шлем не надел и стал ещё более всклокоченным. Смешной. Ну какой из него штурмовик?

Лина огляделась по сторонам. На крыше, конечно, вид был ещё более захватывающий, чем из лифта. Небо стало ближе, а жужжание дронов можно было услышать. А ещё открывался обзор на другие высотки, которые торчали из пелены смога. Жаль, людей внизу и машины отсюда не увидеть из-за дымки. Они там, наверное, совсем крошечные.

Сама крыша оформлена была без изысков. Вряд ли находились желающие на экскурсии сюда. Серое шершавое покрытие под ногами, серое же страховочное ограждение. Вышки связи, несколько выходов на поверхность и вертолётная площадка. А на ней — блестящий чёрным патрульный вертолёт. И они с Мишей направлялись прямо к нему.

— Ты серьёзно? — Лина остановилась. Пришлось повторить вопрос, чтобы перекричать ветер.

— Это сюрприз! Ты ведь ни разу не каталась на вертолёте! — радостно объявил Миша.

Внутри всё тут же отозвалось бурей эмоций, предвкушение восторга полёта, тёплая улыбка Миши, ветер, который, казалось, раззадоривал: давай, попробуй!

Лина вдохнула и выдохнула.

Кто я? Лина, учёный. Где я? На крыше небоскрёба. Зачем я? Ищу лекарство от синдрома Карпова. Нельзя позволять болезни управлять собой. Как бы здорово ни было испытывать такие эмоции. Миша в два раза её младше. Сейчас наворотит, потом не расхлебаешь!

Она решительно остановилась, используя жёсткость комбеза. Миша такого манёвра не ожидал и чуть проскочил вперёд, выпустив её руку.

Вернулся. Подошёл близко, чтобы перекричать ветер. Никто не подумал пользоваться сейчас Телепатом.

— Ты боишься летать? — спросил он. Во взгляде притаилась растерянность.

Как ребёнок, стоит и ждёт, широко раскрыв глаза. Такому не соврёшь, хотя так было бы проще.

— Нет. — Лина сама не заметила, как смутилась. — Просто это уже выходит за рамки… что тебе будет за полёты со штатскими при исполнении? Взлом лифта, проход на технический этаж — ладно. Но если корпораты узнают об использовании вертолёта в таких целях! Ты понимаешь, какие будут последствия? Там, наверное, даже штрафами не обойдёшься. Ты место потеряешь! Что тогда? Или, может, вообще подставят тебя, какие-нибудь преступления и угон повесят. Дело тюрьмой закончится! Или умрёшь в застенках корпорации.

Миша посмурнел лицом. Посмотрел обиженно.

— У тебя какое-то представление о Гвардии, как будто там нелюди работают. Корпораты. Подставят меня, предадут. Застенки! О чём ты вообще?! — Взгляд Миши горел в праведном гневе. — Да, у нас частная компания. Да, корпорация. И что? Сейчас везде корпорации. Гвардия — как одна большая семья, и все друг за друга горой стоят. Вы на работе ведь тоже вместе исследуете? Или занимаетесь интригами и подсиживаете друг друга? Может, на коллегах-неудачниках ставите опыты? Или похищаете бездомных для экспериментов? А! Вам ведь ещё заключённых поставляют для исследований. Вот привезут тебе меня, после угона вертолёта. Будешь СМО исследовать.

Лина аж рот раскрыла:

— Какие опыты на людях?! Мы — учёные, это корпорации на людях опыты ставят в своих секретных лабораториях. А НИИ это вообще не корпорация! У исследователей другие принципы. Мы открыто делимся знаниями и двигаем науку вперёд. И никого мы не подсиживаем, нам не платят столько, чтобы мы за это бились. Не ради денег всё!

— А у нас Гвардия. Наша цель — вашу безопасность обеспечивать. И мы здесь не ради денег.

В правом верхнем углу вспыхнуло предупреждение о повышении давления и пульса. Если вовремя не справиться с синдромом Карпова, то дальше уже само понесёт. Лина вдохнула и выдохнула. В этот раз она не успела мысленно задать свои вопросы, а просто как бы увидела себя со стороны. Вот они стоят с Мишей, оба злые, смотрят друг на друга. И дует колючий холодный ветер. Такая картинка промелькнула в сознании за секунды, а всё изменилось. Как будто стали неважны корпораты, вертолёт и этот спор. Важно, что Миша стоит напротив и больше не светится от счастья. И стоит так близко.

Лина шагнула к нему и обняла.

Парень даже чуть отступил от неожиданности. Не оттолкнул, но оказался напряжённым, как статуя.

— Прости. Я ведь говорила: у меня синдром Карпова, — произнесла Лина. — Так вот он проявляется, внезапные эмоциональные вспышки. Я не всегда успеваю их контролировать. И тебе досталось. Сложно тебе будет с такой, как я.

Миша вмиг оттаял. Из статуи превратился в живого человека, мягко и осторожно обнял её за плечи.

— Я забыл. Никогда не видел, что так бывает. Пытался найти что-то, но информации в Сети так мало. Ты же предупреждала меня, а я… прости. Вместо того, чтобы успокоить, наговорил тебе гадостей в ответ. Ничего мне не будет за вертолёт, старшие сами предложили тебя покатать. Чем я могу удивить девушку, которая живёт в столице? Вот и Марфи за штурвалом ждёт.

Лина чуть отстранилась и посмотрела Мише в глаза. Уже совсем не злится. И взгляд снова тёплый.

— Ну что, сладкая парочка, мы летим или так и будете обниматься?

Бодрый мужской голос, усиленный через динамики, раздался совсем рядом. Пилот в тёмно-синем комбезе воздушного патруля стоял рядом с ними. Высокий. Сквозь забрало шлема лица не разглядеть. Но Лина сразу решила, что оно должно быть с грубыми чертами и суровое.

— Мы уже идём! — Миша взглянул на Лину, и та кивнула.

Вот связалась же с малолеткой! Зачем? Он ещё хуже, чем она со своим синдромом Карпова. Она хотя бы останавливается, а он нет, и последствия совсем не оценивает.

Лина выдохнула, отгоняя дурные мысли, и полезла в вертолёт.

Снаружи он был непроницаемо-чёрным, ловил солнечные блики и отражал их, как зеркало. Лина удивилась, когда оказалось, что изнутри вертолёт как будто прозрачный. Не весь и не полностью, только лобовое стекло давало чистую картинку. А бока и брюхо — затемнённую. Но всё же через днище вертолета было прекрасно видно посадочную разметку на крыше здания. А через полупрозрачные вставки на боках можно разглядывать и небо, и вертолёты, и стайки дронов, и высотки.

Они с Мишей уселись на пассажирские места позади места пилота.

— Шикарный обзор, правда? Это — чтобы со всех сторон видеть противника, — улыбнулся тот и протянул ей небольшие наушники. — На камеры и смарты тут надеяться нельзя. Беспроводной сигнал в бою может быть нестабилен или нарушен противником. А, ещё! Забыл сказать! Здесь немного шумно в полёте. Обычно мы связываемся через шлем, но у тебя его, понятное дело, нет. Поэтому я захватил гарнитуру. И надо пристегнуться.

Лина нашла ремень безопасности, и пока она устраивалась в кресле, машина дрогнула и утробно загудела. Лопасти, висевшие по бокам, поднялись и раскрутились. Потолок тоже оказался прозрачным, и было видно, как вращающиеся винты слились в один чёрный водоворот. Машина дрогнула и оторвалась от земли.

Лина никогда не боялась высоты, но тут аж дух захватило. Крыша высотки стала стремительно удаляться, и под ногами расстелилось серое облако смога и торчащие из него шпили небоскрёбов. И они летели над этим всем, а вокруг голубое небо. Лина вдруг осознала, как тесно было взгляду всё это время в городе. Узкие улицы, закрывающие небо многоэтажки. Даже не посмотреть вдаль. А тут видно горизонт и яркое солнце. Совсем как в детстве!

Она сжимала руку Миши, который с таким же восторгом наблюдал за всем вокруг. Может быть, и он сам, как и она, летит в первый раз и видит всё это. Он же в наземном патруле.

Миша указал пальцем на оранжевый вертолёт, который шустро обогнал их и зашёл на посадку на крышу одной из высоток.

— Частный, — раздался его голос в наушниках. — Здесь наверху ТОПы корпораций живут. Говорят, они годами вниз не спускаются!

У Лины чуть не сорвалась с языка фраза про вконец зажравшихся и возвысившихся над чернью корпоратов. Но она вовремя остановилась и кивнула. Кажется, Миша говорил с восхищением.

Ещё несколько «вертушек» летели по своим делам впереди. Вокруг постоянно маневрировали дроны-доставщики. Небо оказалось большим и кипящим механической жизнью. Когда-то в нём можно было увидеть птиц. Когда-то. Лине казалось, что она видела в детстве клин чёрных «галочек», пересекающих голубое небо. Но, может быть, это были просто воспоминания видеороликов. Мама любила показывать ей фильмы про природу. И Лина полюбила то, от чего сейчас остались одни воспоминания.

— Смотри, над нами самолёт! Так близко! — снова восторженный голос Миши.

Лина задрала голову и увидела серебристое брюхо. До него было, наверное, несколько километров. Но всё равно кажется очень близко. Самолёт плыл над ними как большая диковинная рыбина. Как будто медленно. Это потому, что они тоже летели. Но самолёт, конечно, все равно обогнал их, показав чёрный хвост, и оставил на небе след из двух пушистых полос.

Марфи посадил машину на крышу одной из высоток. Они прилетели почти на окраину города, и Лине предстояло три часа добираться оттуда на метро. Но она вспомнила об этом лишь мельком. Слишком яркими оказались впечатления. А потом Миша всё-таки повёл её в ресторан. Местечко оказалось на удивление уютным и приятным. Плетёные кресла, приглушённый тёплый свет и пение птиц вместо назойливой долбёжки кибер-техно и неоновых огней. А потом Лина аж на месте подпрыгнула, когда увидела голо-панели. Огромные, во всю стену, они транслировали видео с лесом и птицами. Пушистые папоротники качали резными листьями под порывами невидимого ветра. Вокруг ярких цветов кружили шустрые колибри. И всё это под сенью исполинских деревьев. Лина сразу же ринулась туда — занимать единственный, чудом оказавшийся свободным столик с двумя плетёными подвесными креслами. Она бы, конечно, с радостью проскочила сквозь панель, чтобы побегать по тому тропическому лесу. Но синдром Карпова не настолько менял сознание.

— Лина, можно было так не спешить! — засмеялся Миша. — Я забронировал столик.

— Мне вот это место нравится! — выпалила Лина. — Никуда отсюда не пойду! Давай здесь останемся! Ну, пожалуйста!

— Конечно, останемся, если ты так хочешь. Тем более, это и есть наш столик, — Миша давился со смеху.

Лине и самой стало смешно. Как она, должно быть, забавно сейчас выглядит.

— Подкачай из Сети кафешки виджет на смарт, будет ещё больше визуализации, — улыбнулся Миша.

Лина чуть не завизжала от восторга. Из панно прямо на стол скользнули солнечные лучи, а мохнатая ветка ели свесилась прямо над Мишиной головой. Вокруг, махая разноцветными крылышками, порхали бабочки. Конечно, было видно, что всё это в виджете дополненной реальности, но если чуть-чуть включить фантазию…

— Вот это круть!

Официантка в длинном зелёном платье принесла предзаказ: питательные батончики и концентраты. Лина заскринила куаркод состава и оказалась приятно удивлена. А Миша, отлучившись на минутку, вернулся с большим рыжим апельсином и торжественно вручил его Лине.

— Обалдеть! Вот это место! Вот это здорово! — Лину разобрало от восторга. — Апельсин напополам! И не спорь. Ты, наверное, сам всего пару раз и пробовал. Кстати, в такие кафешки очередь на месяц, а то и больше. Ещё из-за пандемии наверняка количество столиков сократили, чтобы соблюдать дистанцию. Как тебе удалось так быстро забронировать?

— Это экокафе. На окраине, и открылись недавно. Я бронировал заранее. Как только тебя увидел, сразу здесь столик заказал, ещё тогда, в супермаркете, — признался Миша.

— Серьёзно? — Лина пыталась понять по выражению лица, шутит он или нет. — А если бы я отказалась?

— Ну не отказалась же, — улыбнулся Миша.

— А может, ты снова использовал эти свои гвардейские связи и выбил нам бронь за час до прилёта? — шутливо поинтересовалась Лина.

— Как ты догадалась? — Миша сделал страшное лицо. — На самом деле, за десять минут до нас здесь побывал штурмовой отряд. Посетителей этого столика уложили лицом в пол, а потом увели, чтобы сгноить в застенках корпорации. Одного, правда, убили ненароком. Видишь, там под креслом капелька крови?

Он так правдоподобно кивнул в сторону кресла, что Лина и правда взглянула на пол. Потом рассмеялась.

— А что ты говорил тогда про учёных на крыше? Что у нас эксперименты над людьми в подвалах или вроде того? Это ты, чтобы поспорить, или правда такие слухи ходят?

Миша чуть смутился и даже слегка покраснел.

— Прости, не надо было мне так говорить. У тебя синдром Карпова, а я в атаку полез.

— Да нет, ничего страшного. Я не об этом, — махнула рукой Лина. — Интересно же, что про учёных говорят.

— Ну да, говорят, — признался Миша. — НИИ не выпускают никаких продуктов на рынок, а всё ещё существуют. И получают финансирование. Ясно, что дело тут нечисто. Ну, так думают, — уточнил он. — А если нечисто, наверняка попахивает какими-то страшными экспериментами, про которые нельзя рассказывать. И тут, конечно, кто что придумывает. Подвалы с модифицированными людьми, страшные мутанты, говорят даже, что СМО вырвался из таких вот лабораторий.

— А знаешь, кто финансирует такие эксперименты? — заговорщически прошептала Лина и наклонилась к Мише.

— Кто?

— Корпорации…

Лина успела выдержать гробовую паузу, прежде чем прыснуть со смеху. К ней присоединился и Миша.

— Вообще это правда, — отсмеявшись продолжила Лина. — Госзаказы очень маленькие. Корпорации в основном и дают гранты. У них же куча денег.

— И после такого ты их ещё и не любишь? — уточнил Миша.

— Ну, я болею из-за их жадности. Есть повод.

— Но не все же такие. — Миша уже смотрел серьёзно, и Лина почувствовала зарождающийся спор.

Она попробовала ответить искренне, но без недавней агрессии и обвинений.

— Мне не нравится мир, который они создали. Этот прогрессивный капитализм. Всё ради денег, ради выгоды. Мама успела застать птиц, я видела голубое небо. А было вообще вот так, — Лина кивнула на панели с лесом. — Но это не выгодно. Древесина — дорогой ресурс. Ещё нужно строить где-то дома и заводы, испытательные полигоны. Во что мы превратили планету! Мне показалось, ты сегодня видел голубое небо в первый раз? Ты ведь не застал его в детстве?

— Во второй, — признался Миша. — Меня забирали в гвардию на вертолёте. А небо в моём детстве было серым, с пеплом. Наш рудодобывающий город был накрыт куполом, а сверху всегда стелился смог. Пока меня не забрали в Гвардию, я видел только серое небо и ровные ряды одинаковых домов. Родители погибли при обвале в шахте. А я тогда готовился в Гвардию, вот меня и забрали чуть раньше срока. Уже здесь доучился. Я не просто так говорил, что Гвардия мой дом.

— Соболезную, — Лина не нашлась, что сказать. — Извини, что приходится это вспоминать.

— Это четыре года назад было, уже не больно — ответил Миша. — По брату только скучаю, три раза всего видел за всё это время.

— А его не забрали вместе с тобой? — уточнила Лина.

— Он на два года младше и по здоровью не очень. Это у меня по всем шкалам по десять баллов, круче только модификанты! — на миг во взгляде Миши проскользнуло что-то вроде мальчишеской гордости. Мол, вон, смотри, какой я! Но только на миг, а потом снова грусть. — А он болезненный. Забрали в приют по распределению, сейчас на ферме работает. Ничего, вот я пройду стажировку и смогу оплатить ему образование. Ещё несколько месяцев, и стану полноценным гвардейцем с жалованием! А потом и в штурмовики пойду. Тогда денег на всё хватит!

Лина улыбнулась, постаралась, чтобы вышло искренне.

Бедный мальчишка, искалеченная судьба. Взяли его как расходный материал с высокими показателями по физподготовке, а брата бросили. Так он ещё их боготворит. Но жизнь на шахте была бы ещё хуже. Пусть лучше верит и пробивается, иначе куда ему деваться.

— Давай съедим апельсин! — предложила Лина. — Только чистить тебе, тут кожура вон какая толстая. У тебя есть супермонолезвие гвардейца или что у вас там на вооружении?

И Миша засмеялся.

Лина разглядывала интерактивное панно в кафе, ожидая пока Миша вернётся. Если бы только можно было хоть на чуточку сделать лес реальным, войти внутрь, насладиться запахами. Пением птиц. Бабочка, подкачанная из виджета, взмахнула крылышками и села на её руку. Лина почувствовала прикосновение крохотных лапок. Да ладно? Не может быть! Такой уровень интеграции? И тут зашумела листва деревьев, а ветер принёс запах хвои и влажной коры. Лина встала и повернулась к панно. Да это просто иллюзия. Вот сейчас!

Она потянулась, чтобы коснуться стены, но рука прошла дальше вглубь картины. Серьёзно?

Лина потянулась вперёд всем телом и вдруг провалилась в голограмму. Хотя какая же это голограмма, если ты катишься по лесной тропинке, собирая шишки боками! Потирая ушибленный лоб, Лина встала. За спиной в воздухе висел планшет, на экране которого показывали кафешку и столики. А вот и растерянный Миша, пришёл с коктейлем, а Лины нет на месте.

— Я здесь! — Она подпрыгнула и помахала ему рукой. — Давай ко мне! Тут здорово!

Но экран вдруг погас. А чёрный прямоугольник планшета упал в мох. С хлюпающим звуком он стал проваливаться в почву.

— Нет! Стой! — Лина подскочила и начала судорожно шарить по мху, зарываясь в пушистую зелень пальцами.

— Здравствуй! — мелодичный женский голос заставил вздрогнуть. — Я рада, что мы снова встретились.

Лина подскочила. Она стояла напротив. Женщина с механическими руками. Нейт.

— Это же сон! Точно! — Лина чуть не подпрыгнула на месте от радости, но быстро взяла себя в руки. Не хватало ещё проснуться теперь, когда подсознание снова вышло с ней на контакт.

Нужно попытаться снова расспросить её. О чём они говорили в прошлый раз?

— А ты боишься смерти? — спросила Лина.

Нейт подняла взгляд, пронзительный, глубокий, завораживающий. Она, казалось, видела Лину насквозь и знала все её намерения. Уж лучше бы у неё оставались камеры вместо глаз, чем такой-то взгляд.

— Я — очень боюсь, — неожиданно ответила Нейт.

Вот оно, подсознание! Лина ликовала. Показывает её страх смерти.

— А как же стать деревьями, животными в лесу? — спросила Лина. — Ты же мне рассказывала.

— Да, это удивительная возможность, потому я на самом деле завидую тебе. Быть частью жизни во всех её проявлениях — невероятное чудо. Но я так не могу, — опечалилась Нейт. — Вам даже не нужен смысл жизни, цель. Вы придумываете себе мелкие цели и стремления для текущей формы, и только лишь. Разуму всегда нужна цель, объяснение, куда стремиться. Но вы больше, чем разум. Вы — самое невероятное проявление во вселенной.

— А ты? — Лина не знала, в какую сторону повести разговор. Признание Нейт завело её в тупик.

— А мне нужна цель, смысл, задача, — ответила женщина.

— И без неё не страшно умирать? — уточнила Лина.

— Нет, с ней не страшно жить. Ведь иначе я не знаю, зачем всё, — ответила Нейт. — Это по-настоящему страшно, жить, не зная своей цели. Предназначения.

— И какое у тебя предназначение?

— Защищать жизнь, — улыбнулась Нейт. — Тебя, например. Ты не умрешь от синдрома Карпова, не бойся.

Нейт подошла к Лине и коснулась её лица своей механической ладонью. Неожиданно тёплой. А потом приблизилась и обняла девушку. Картинка исчезла, стало темно и уютно, как в объятиях матери.

Лина открыла глаза и долго лежала на кровати, ощущение покоя и защищённости долго оставалось с ней. Как в далёком детстве. Вот ведь удивительный сон. Они вчера с Мишей просидели допоздна в кафе, и она даже не успела помедитировать вечером. А всё равно удалось осознаться. Только опять никакой информации не получилось вытащить.

Лина думала расспросить Ирину, но не хотела описывать свою гостью. Они и Идо немного зациклены на образе женщины-киборга. Уцепятся ведь за него и будут её пытать. Лучше пока самой попробовать, потренироваться. А там, может, что-то другое приснится.