Пока Василиса прихорашивается с армией визажистов, дизайнеров и прочих мастеров красоты и блеска, я завтракаю с Белкой, которую вызвал во Дворец по срочному делу. Подруга не заставила себя долго ждать, явившись по порталу в башне. И сразу показала полную осведомлённость о ситуации с упырями.

Всех слуг я отправил прочь из зала, чтоб не грели уши. Так мы хоть можем с подружкой всё подробно обсудить.

— Пока лишь один крестьянский дом, но всё может измениться в любой момент, — делюсь соображениями.

— Атака упырей в Звягинках, напасти берендеев и теперь изба в городе, — констатирует Белка, вздыхая. — Всё это связано.

— Похоже на то.

— Могута, — бросает, покривив носик.

— Кто — то продолжает реализовывать его план?

— Большая часть его сторонников поймана, об этом никто ничего не знает. Если пожелаешь, Гойник допросит предателей снова, акцентируя на этом. Позволь пообщаться с Дарьей. Если бы ты…

— Нет, я сам, — перебил сварливо.

Теперь Дарья — это моя больная тема. Себя не обманешь, я раскаиваюсь в том, что с ней сделал. Может, демоническое сыграло. Не узнаю я себя. В жизни так не поступал. Никогда. Помню порыв… хотел сделать ей очень больно за предательство. Очень — очень больно. Ибо самому было не вынести осознания, что самый родной в этом мире человек оказался врагом. Но в итоге я не избавился от того поганого чувства. Самому только стало больнее. Уже никак не искупить мой поступок, остаётся только оградить Дарью от моих церберов, готовых и кожу с неё содрать.

Роксана Бельская одна из таких.

— Снова за своё, — фыркает она. — Как был сердобольным, так и остался. Но тогда я знавала адепта Академии, теперь ты — правитель. Помни, что на твоей могучей шее целое королевство. Мы все зависим от тебя, пока государство не окрепло, пока нет твоего наследника…

Зорина включила училку. Наедине она может себе такое позволить.

— Да я понимаю, — перебиваю нетерпеливо. — Сам эту кашу заварил.

— Давай поступим по — другому. Привлечём Морозову, попросив о конфиденциальности, как — никак она бывшая глава ловцов. Устроит независимое расследование с умными мальчиками и девочками. Займёмся вплотную и мы с Гойником. Будем работать двумя командами сообща, пока ты продолжаешь принимать делегатов с молоденькими принцессками.

Не может не подковырнуть.

— Ты ведь понимаешь, что репутация королевства под угрозой? — Мне совсем не до шуток. — Самый безопасный город в мире может обосраться, если во время праздника у нас под носом упыри покусают какого — нибудь посла. Не дай боги, чью — нибудь принцессу на балу обратят.

— Пока не выяснили, как люди были обращены, ни в чём быть уверенными нельзя, — озвучила Белка то, что я и так понимаю. — В светлое время не стоит терять бдительность. А сегодняшней ночью… даже не знаю, как не расстроить твоё величество. Думаю, нельзя исключать очередного происшествия с обращением.

— Думаешь? — Спрашиваю с холодеющей грудью.

— Ожидаю худшего. Мы не знаем целей этих пакостников. Вряд ли он действует в одиночку.

— А что, если семью обратили случайно? — Предполагаю.

В дверь зала постучали. Затем вошёл Гойник. Мы с Белкой впились в него глазами, но, судя по выражению его усталого лица, ничего хорошего он нам не принёс.

— Доброго здравия, ваше величество, — поклонился глава тайной полиции. — Доброго здравия, Роксана.

— И тебе не хворать, проныра, — хмыкнула Белка и затребовала. — Не тяни уже.

— Узнали по несчастным, — докладывает. — В избе их записано восемь. Получается, никого в живых не осталось. Но соседи знают, что два дня назад в доме приютили путника. Вернее, бродячего торговца.

— И? — Встрепенулся я. — Нашли?

— Нет, ищем.

— Чем он торговал? — Вмешалась Белка.

— Неясно, — отвечает Гойник. — Но люд видел на дворе купеческую телегу с одной лошадью в упряжке, гружёную под завязку ящиками. Они были тщательно перемотаны тканью и обвязаны бечёвкой. Поклажа постояла несколько дней, вчера в полдень её уже не видели. Отправил людей на поиски.

— На рынок он не заявлялся? — Уточняю. — Если это злоумышленник, ему и не нужно. Но чтобы не вызывать подозрений он всё же мог маячить на рынке, как торговец.

— Торговцев рынка велю опросить, — замялся Гойник.

— Нужно искать новые сообщения от Могуты, проверять каждый медяк, — добавила Белка.

— Уже занялись, — пробурчал Гойник недовольно. Он вроде как её начальник, но задачи при мне ставит она.

— Морозову оповестить? — Это уже мне от Белки прилетело.

— Не нужно пока, — ответил неуверенно. — Её адепты всё разболтают…

Быстро уточнив детали, стали расходиться.

— Сама схожу на рынок, разнюхаю, — заключила Зорина, глядя на хмурого коллегу.

— А как же турнир, ставки? — Усмехнулся я горько.

— Там всё налажено, — отмахнулась. — Без меня справятся. Кстати, неплохо заработали уже, ваше величество. Половина мне, половина в казну.

А воровке всё мало. А мне с этой непонятной хренью ничего уже не мило. И совсем не до турнира. Надо бы вернуться к месту преступления да самому отыскать следы повозки своим способом. Но вот за мной уже прутся слуги, чтоб готовить к выходу.

Сам себе палок в колёса натыкал, теперь мучаюсь…

Пока трясёмся с Василисой в карете, думаю о происшествии. Неужели какой — то заместитель Могуты продолжает его дело? И действительно мстит мне? А что, если это некто другой со своими мотивами? Понять бы его цели.

— Ты сам не свой, что — то стряслось? — Спрашивает жёнушка по дороге.

А я всё смотрю на неё и не могу понять, когда она успела так измениться внешне. Самая красивая девушка Российской империи превратилась в приторную, вычурную женщину, от внешности которой рябит в глазах. Стоило просто умыться, а не рисовать на лице всё это. А она, видимо, потеряла всякую уверенность в себе, когда я стал много времени уделять другим женщинам. Василиса этого не видит, ей и не нужно. Всё и так доносят в самых ярких красках.

— Ничего серьёзного, не переживай, — отвечаю обыденно. Беременной жене нельзя волноваться.

— Хорошо, мой милый, — отвечает покорно, но во взгляде проскакивает нечто иное. Она явно знает что — то. Да я и не сомневаюсь, утечка информации всё же есть. Да и о нападении упырей в Звягинках она знает.

Второй тур конных сшибок обещает быть ещё более интересным. Народа на стадионе уж явно не убавилось. Господские трибуны ломятся, а вот на нашей главной нет ни Морозовой, ни Остромилы. Отсутствует Мейлин, Шан и Ксинг. Почти вся детвора князей тоже где — то гуляет.

Теперь бои идут между победителями первого тура. Участвуют и те, кто побился в ничью.

Поднявшиеся с трибун люди приветствуют появившихся короля и королеву. Затем трубят о начале состязаний. И первым выходит на бой Никита против графа из Баварии, которого уверенно выносит с первого же захода. А затем идёт к скамейкам с барышнями, прихватив своё сверхтяжёлое копьё — видимо, чтоб им похвастать и лошадь ещё больше извести. Спокойно плетётся в седле вдоль всего цветника, игнорируя около десяти падающих на пути венков. И встаёт напротив черноволосой Бенедикты, многозначительно ей кивнув.

Ну не нахал? Ему десятерых сохнущих по нему баб мало⁈

И эта хороша! Отшивавшая вчера всех принцесса из Кастилии, неожиданно зашевелилась. Дёрнула из синего венка один цветок и бросила ему небрежно. Казалось бы, летевший к копытам знак благосклонности скорее похож на насмешку. Но витязь умудрился воспользоваться этим, дабы показать, насколько он ловок и смекалист. Быстрым выпадом одной руки он насадил налету цветок прямо на кончик своей пики. Но тут подвела лошадь, нога её подкосилась из — за изменения вектора нагрузки, и бедняжка начала заваливаться на бок.

Мощный дядька не растерялся, спрыгнул ловко под лёгкий гам и смешки барышень. Хм, судя по дёргающимся плечам, Бенедикта тоже рассмеялась.

Никита с наигранно учтивым видом исполнил ей артистичный поклон и двинул дальше уже пешком, дёрнув лошадь за собой, как собачонку. Не турнир, а цирк какой — то.

Следующая стычка свершилась между щуплым английским бароном и витязем из Калуги. Во втором туре ничьих уже не предусмотрено, поэтому копий у каждого участника неограниченное количество, пока кто — то не свалится. Вот эти двое и бьются целых шесть заходов, разбивая копья то о щиты, то о доспех оппонента, пока лошадка нашего витязя не подвела. Ножка у неё подломилась после удара, и наш удалец грохнулся.

Следом идут два скучных боя, где участники вылетают с первых же заходов. Причём оба европейца. Тем временем мне на уши подсаживаются тульский князь Юрий на пару с Вячеславом. У них вышел спор, кто в этой номинации победит: тульский витязь Светогор или мой Никита. Мало того, что уши прожужжали, ещё и пить заставили белым днём.

Так я чуть не пропустил бой между ростовской княжной и Флоренским бароном Козимо, которого, кстати первого отшила Бенедикта. Щупленький мужик в сплошных зеркальных доспехах против такой же щупленькой в сравнении с витязями женщины в матовой бордовой броне.

— Сашка давай! — Кричат с трибун. — Вставь ему по самое…

— Козимо, сдавайся!

— Не порть бабе личико, супостат! — Орут зеваки. — А красива, голуба…

— Сейчас кто — то договорится, — грозятся стражники и пьянчуги замолкают.

Вроде всё хорошо, и я спокоен, прикидывая, что Сашка легко уложит мужичка. Но вот что — то мне в её движениях не нравится, когда она запрыгивает в седло. Похоже, не оправилась после вчерашних кульбитов с азиатом. Мало ли ранена. Её ж ведь такое не остановит, дурынду.

Особенно, учитывая взрыв трибун при её выходе на стартовую позицию. С таким успехом она скоро станет популярнее меня.

Сигнальная труба прозвучала протяжно, и лошади понеслись навстречу друг другу. Первое столкновение! Оба копья ломаются о щиты, всадники остаются в сёдлах. Казалось бы, миновало, но уже на развороте не сложно заметить, что левая рука княжны, держащая щит не в порядке. Её рыжий помощник спешит его подпереть, чтоб поднять чуть выше. Оперев его на коленку, княжна принимает новое копьё и скачет биться дальше.

Второе столкновение, и щит Сашки вырывается из руки! У Козимо даже копьё уцелело при этом. Пока княжна плетётся до разворота, к ней несётся Белотур.

— Всё, слезай! — Слышу через хор с трибун.

— Копьё подавай! — Визжит в ответ княжна.

Витязь ослушаться не может, выполняет прихоть своей госпожи.

Третий заход! Сашка несётся без щита. Вижу недоумение в повадках оппонента, он даже замедлился. Но увидев решимость соперника, всё же поддал в бока. Очередная стычка! У меня аж сердце ёкнуло. Княжна попала в щит барона, но сама получила в нагрудник и завалилась на круп. Так и доскакала до флага под стихающий вой затаившихся зрителей.

Думаешь, вот — вот свалится. И оба витязя готовы уже ловить! Но она вдруг выпрямляется и заявляет практически под гробовую тишину:

— Хороший удар, но я получала и посильнее.

Четвёртый заход! Княжна чуть ли не сама отобрала копьё у рыжего и рванула ещё быстрее. А вот Козино не ответил тем же. Проковылял на скакуне метров десять и опустил копьё.

— Я сдаюсь! — Выпалил барон.

Часть людей с трибун загудели презрительно, другая зааплодировала.

Тут и я поднялся и захлопал в ладоши яростно. Вот это мужик дал! Мужик так мужик. Он понял, что княжна ранена и решил не добивать её. Уверен, дело даже не в джентльменском поступке. Ни для кого не секрет, что Сашка заработала это ранение в нечестной схватке. Азиат использовал амулет и дрался подло.

— Да что б тебя! — Рявкнула княжна, отбрасывая копьё нервно, и ускакала с глаз долой под рёв тысяч фанатов. Так она выразила своё недовольство за поблажку. Но Козимо уже сказал своё слово, следом объявил и ведущий:

— Победа присуждается Ростовской княжне Александре!

Две минуты стоящих оваций принимает Козимо, как победитель, кивая, что артист на сцене после триумфального выступления, покорившего сердца. Отчасти так и есть. Шлем его снят, в лёгкой улыбке читается грусть.

— Барон! — Подзываю я, народ стихает.

Сваяв венок из разноцветных ромашек, подаю его жёнушке и киваю, чтоб кинула мужику. Василиса смотрит неожиданно мстительно. Чуть помедлив, принимает его и кидает небрежно. Вычислив серьёзный недолёт, я подталкиваю его древесной магией, подобно тому, как отклоняю стрелы. Вышло идеально! Прямо на голову ошарашенного мужика и прилетело.

— Меткость королевы неоспорима, — выпалил Козимо. — Полагаю, первое место по стрельбе уже заслужено вами.

Князья за спиной тихо заржали, но всё быстро утонуло в гомоне с трибун.

Дальше по накатанной пошло. Двадцать шесть пар отработали на совесть, после вчерашних подлых уловок европейцы поутихли.

Отличился мощный бородач из Шотландии, стоящий на своём скакуне, что «медный всадник». Всё об него ломается, а этому хоть бы что! И скакун у него, как робот. На руны — то комиссия проверяла, а вот я своим сканером не прошёлся. Пять копий принял на щит и два на грудь, а потом у соперника из Нижнего Новгорода просто лошадь отказала, а точнее взбрыкнула, скидывая всадника. Мол — задолбали, разбирайтесь сами.

Вторым удальцом, вызвавшим восторг публики, стал наш туляк Светогор. Сосредоточенный взгляд, чёткие движения, стать. Девки с трибун выли, когда он выходил на старт. Да что уж там, Юрий выл! А Вячеслав посмеивался, подтрунивая родственничка. Но притих, когда Светогор свалил ловкого противника с третьего захода.

Один лишь Саксонский принц Альберт не стал изменять своему стилю. В заключительном бою второго тура самодовольный щегол, ухлёстывающий за Леночкой, поиздевался знатно над молодым и наивным парнишкой из Англии. С щепкой в горле тот залил кровью треть арены. С пробитой артерией никакое лекари не успевали. Но попытался я, прыгнув прямо с высокой трибуны. В какой — то момент почуял звериные порывы, но всё же занялся делом, спешно зашивая корнями рану и стягивая стенки артерии.

Обычно здесь такого уже хоронят ещё живым, но не в этот раз. Когда я выпрямился с победным видом и залитым кровью драгоценным костюмом, трибуны не дышали.

— Жить будет! — Объявил я. — Всё! Перерыв на обед!

Хотел ещё пожелать всем приятного аппетита, но это был бы уже верх цинизма.

Под поводом, что нужно переодеться, свалил уже по важным делам. Два часа перерыва нужно провести с пользой. А не выслушивать на застолье от иностранных лизоблюдов, какой я герой. И так это знаю.

Гайку и Люту оставил охранять жену. Выйдя на центральную улицу, я передал посыльному тайной полиции, чтоб в случае чего искали меня в темнице Дворца, куда отправился по воздуху. Прежде не заморачивался, а теперь по — другому никак. Должностные лица должны знать, где их начальник.

Дворец с огромными залами пустует. Только слуги шарахаются за колоннами по стенкам, стараясь быть незаметными. В холле на минус третьем этаже, у входа в темницу дежурит Пересвет. А я и думаю, куда он запропастился.

— Ярослав, я должен с ней поговорить, — завыл витязь уже не в первый раз.

Бдительная стража не пускает никого без моего ведома. Особые указания даны по поводу этого витязя. Не знаю, что ему там может наплести Дарья, но терять ещё кого — то из близких людей я не хочу. И так не оставляет ощущение, что всё катится в пропасть.

— Ты должен быть на судейской скамье, — говорю ему строго. — Из — за твоей халатности гибнут участники.

— Ой, а что с тобой стряслось — то? — Только сейчас он заметил, что я весь в крови.

— Саксонский принц порезвился. Но этого можно было избежать, переруби ты его лошадь на скаку.

— Не до шуток мне совсем, — завыл и дальше своё заладил. — Пусти к сестрице, век должником твоим буду.

— А была ли она твоей сестрицей? — Хмыкнул. — Строила из себя добрую и заботливую, а сама тому змею служила.

— Я должен выслушать её…

— Всё, возвращайся на турнир. Там тебя ждёт беременная жена, которую ты без внимая и защиты оставил.

Больше не слушая витязя, двинулся дальше. Бдительная стража закрыла за мной массивную дверь на засов, затем задвинула решётку. Конечно, Пересвета это не остановит, если он решит идти с боем. Но мозги — то должны работать у мужика.

Пройдя две секции, вышел в нужную. Хоть и обмолвился Дарье, что поселю с ней других, решил в итоге этого не делать.

Узница живёт одна под постоянным наблюдением. Двое бойцов подрываются со стульев при виде меня. Жестом прошу их покинуть помещение, и нас оставляют двоих. У Дарьи в камере теперь есть всё для уюта и комфорта. Если голодовку она решила продолжить, то балахонной одеждой не пренебрегла — сидит в ней, как миленькая. Завидев меня, забивается в угол на кровати, группируясь. Сжимается вся в ожидании расправы, в очередной раз подчёркивая, какой же я подонок. Ни приветствий, ни слов, ни взглядов. Опустила головушку, и ждёт, затаившись. Наручники сменились на ошейник с красными кристаллами, в быту ей проще. А нам спокойней, когда у магички нет резерва. И сил не так много, чтоб его сорвать.

Усевшись у решётки напротив, я около минуты смотрю на неё.

— Надо же, — начинаю с диким желанием её расшевелить. — Многие витязи считали тебя легкодоступной женщиной, которая и выпить может, и потанцевать. Ты крутила то с одним, то с другим. Но вот, теперь мы знаем, чем ты на самом деле занималась. Выведывала, пыталась вербовать.

— Что тебе надо? — Прохрипела, глядя на меня исподлобья.

— Ладно, не стану занимать твоё драгоценное время всякой болтовнёй. Перейду к сути. В общем ситуация такова. Как только мы разобрались с Могутой, вылезло пять сотен упырей, — рассказываю, пытаясь прочитать её реакцию. — Обращённые совсем недавно крестьяне набросились на наш отряд, как бешеные собаки. Вскоре выяснилось, что подобное творится вокруг нашего города. Целые деревни превращаются в упырей в одночасье и нападают на всё живое. Как считаешь, и здесь моя вина?

Молчит.

— Василискина⁈ — Рявкнул.

Магичка вздрогнула, но всё равно продолжила игнорировать вопрос. А я решаю продолжить:

— Вчера некто под личиной торговца обратил крестьянскую семью из восьми человек. Пятеро детей, Даш, представляешь?

Никакой реакции.

— Я знаю, что это устроил твой упырь Могута, — заявляю жёстко. — Связь очевидна, не вздумай отрицать. Вот такой твари ты служила, голубушка. И продолжаешь упираться. Полагаю, его план продолжает действовать и после его смерти? «За меня отомстят», сказал он. «За меня отомстят», сказала ты. Убив невинных детей, отомстят? А, Василискина?

Язык в задницу засунула и сидит, глазки опустив. Но что — то задышала часто, сердечко забилось, как у птички. Видно… всё мне видно.

— Люди становятся упырями за считанные часы, — констатирую дальше. — Мы с таким ещё не сталкивались. Что это? Действие какого — то артефакта? Отравленная еда или питьё? Особая чума⁇ Если знаешь хоть что — то об этом, расскажи. А промолчишь — смерти невинных теперь будут на твоей совести.

Жду ответа. Проходит минута, вторая… Дарья затаилась. Поначалу решил, что сомневается. Но в итоге заключил, что выжидает.

— Этой ночью мы ждём новых жертв, — говорю, поднимаясь. — Есть опасения, что смертей будет в разы больше.

Похоже, бесполезно всё это. Стукнул в дверь, чтоб отворили.

— Ты сам во всём виноват, — раздалось от Дарьи уже в спину.

Обернулся. Снова сжалась.

— Моя вина лишь в том, что я тебя жалею, — бросил. — Давно нужно было отдать тебя на растерзание Гойнику.

— Так отдай, — фыркнула. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Вот стерва. Знает же, что я так не сделаю. И не только потому, что жалею её шкуру. Пересвет не вынесет этого, если узнает. Да и другие витязи до сих пор на меня волком смотрят. Хорошо она их обработала, хитрая лиса.

В холле Пересвета уже нет. На выходе из подземелья гвардейцы с посыльными толпятся, беспокойно галдя. Похоже, что — то случилось.

— Говори, — требую у выскочившей ко мне взмыленной Белки, судя по всему, она неслась сюда галопом.

— Повозку нашего торговца нашли, — доложила.

— Отлично, — потираю ладоши.

— Я бы так не сказала, поспешим.