— Меня зовут Ван. Я Праведник. И ты сейчас в безопасности. — медленно ответил я, стараясь, чтобы он понял каждое слово.

Непонятно, насколько он сейчас в адекватном состоянии: может то, что я говорю для него просто набор звуков.

Сначала он ничего не ответил, так что я подумал, что он всё же не понял моих слов, и нужно будет повторить.

Юань Ши просто смотрел: на меня, на ручей, на парящий кувшин… И этот его взгляд был странным: так, наверное, смотрит на мир младенец, который видит, но еще не знает, что именно он видит. Его глаза еще раз скользнули по моему лицу, потом задержались на песчаном берегу, а затем он поднял их в Небо.

Я не двигался. Боялся спугнуть.

После его взгляд снова опустился к ручью, и теперь он смотрел уже как-то осознанно. Вода журчала о своем, и в этом журчании Юань Ши, кажется, что-то услышал, потому что его веки на мгновение дрогнули.

— Где… — тихо спросил он, — Где… цепи?

Он поднял одну руку, затем другую, и не увидел там цепей, но поднял он руки так тяжело и медленно, будто они по-прежнему там были. Но теперь там были только шрамы, внутри, на меридианах. Думаю, он чувствовал их как цепи.

— Цепей нет, — сказал я мягко. — Их сняли. Тебя больше никто не держит. Храма больше нет, — продолжил я так же тихо. — Цзянши, что держал тебя, мертв. Всё кончено.

Слово «храм» ударило в него так, что он аж дернулся. Возможно, его покоробило от того, что-то проклятое место я назвал храмом? Не знаю. Когда-то ведь там был настоящий храм, это точно. А может, просто в его голове пронеслись все воспоминания, связанные с этим местом.

Я больше не сказал ни слова. Просто поднялся и пошёл за котелком.

«Молодец, что заткнулся, — мысленно сухо заметил Ли Бо. — Я уже хотел тебе кувшином по голове постучать.»

Ты хотел сказать собой.

«Это одно и тоже.»

Признал наконец-то, что ты кувшин.

Ли Бо не ответил. Я же тем временем набрал воды из ручья, поставил котелок на камень. Выпустил из пальцев тонкую струйку Ци в камень-нагреватель. И начал слушать воду.

Это уже стало частью меня — настолько, что я делал это, даже не думая. Руки сами знали, когда добавлять листья, когда вода будет надлежащей температуры и когда чай «зазвучит».

Из кустов появились лисы высунув свои любопытные морды вперед. Они видели, что Праведник очнулся и решили осторожно взглянуть на него.

Крадучись, они зашли с боков и одновременно заглянули ему в лицо.

— Он смотрит, — шепотом, едва слышно сказала Хрули. — Джинг, он смотрит!

— Да, он живой, — подтвердила Джинг. — Ты только не спугни его.

— А я тихо!

— Ты тихо не умеешь!

— Это ты тихо не умеешь!

— Хрули… Джинг… успокойтесь. — негромко сказал я.

И они сели рядом. Два пушистых комочка, черный и белый. Инь-Ян в действии.

Но подошли не только они. Вскоре я увидел непривычное зрелище: Чунь Чу подходила (если это можно так назвать) крадучись. Ее громадная туша двигалась с такой осторожностью, какой я от неё никогда не видел. Каждая лапа опускалась на траву так, что даже травинка под ней не успевала возмутиться.

Она так может? — удивился я.

«Она же почти божество, — фыркнул Ли Бо. — Она много чего может. Просто не хочет.»

Чунь Чу остановилась шагов в пяти от Юань Ши и неловко, по-жабьи поклонилась — наклонила голову и слегка присела на задние лапы. Это, наверное, было самое торжественное приветствие, на которое способна жаба.

И вот тут случилось то, чего я уже не ждал.

Уголок губ Юань Ши едва заметно дрогнул, но это была настоящая улыбка.

Он смотрел на огромную жабу, на ее серьёзную морду, величественную осанку и улыбался. Может быть в его потухшей памяти всплыло что-то, что показалось ему знакомым — что в Поднебесной, оказывается, до сих пор водятся такие нелепо-серьёзные существа.

Чунь Чу заметила улыбку. Ее глаза вспыхнули золотым и монеты вокруг нее закружились.

И я заметил, что вот этого Праведника она как будто уважает побольше меня.

Я покачал головой и снял котелок. По поляне поплыл мягкий, чуть сладковатый аромат свежезаваренного чая.

Я разлил чай по чашкам и одну, его старую, с отколотым краем, поставил перед Юань Ши.

И в этот момент, словно по сигналу, из ниоткуда возник Пинг.

Кот-призрак возник прямо на коленях Юань Ши небольшим светящимся клубком, как будто всегда там сидел. И Юань Ши, не открывая глаз, не задумываясь, не размышляя, опустил ладонь и медленно, очень медленно положил ее на призрачную голову Пинга.

Ладонь прошла насквозь и опустилась на собственное колено Юань Ши.

— Ничего, — сказал Пинг тихо. — Меня и так погладить нельзя, но я всё равно чувствую.

Юань Ши не ответил. Просто смотрел на кота — на это странное существо, которое было и не было одновременно.

— Как тебя зовут? — спросил Юань Ши, глядя на кота.

— Я — Пинг, — ответил кот. — А ты — Юань Ши.

Праведник вздрогнул и повторил имя.

— Юань… Ши…

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня.

— Да, это твое имя, Юань Ши. Ты помнишь? — спросил я.

Он не сразу, но кивнул, и я увидел в его глазах какое-то сомнение. Словно имя-то он узнал, а вот снова быть тем, кто это имя носил он уже не мог. Потому что имя — это всё то, что с ним делали под этим именем. Это и столетия в храме и кисть в чужой руке и искаженные Символы Фу.

Чашка перед ним всё еще стояла. Я подвинул ее на полпальца ближе.

Юань Ши протянул руку и взял чашку. Понюхал вдыхая аромат и сделал глоток.

В тот же миг его плечи немного опустились, словно он наконец-то расслабился.

Я смотрел и думал: вот оно! Вот ради чего всё это было — не ради битвы с нефритовым цзянши, не ради Триграмм, не ради Иньских жил, не ради силы и не ради собственного восхождения… А ради того, чтобы вот этот сломанный человек опустил зажатые плечи и сделал глоток чая.

Может быть в этом и есть какая-то часть моего Дао. Вряд ли я помогу найти Путь тому, кто уже на нем был, но может вернуть его обратно у меня получится.

— Юань Ши, — сказал я, когда он сделал второй глоток. — Можно я попробую кое-что? Упокоение.

— Ты сказал… Упокоение? — Он замер с чашкой у губ.

Я кивнул.

— Да, я могу помочь.

— Символы… они остались во мне…

Он знал. Конечно, он знал, ведь он сам их создавал, пусть и против воли.

— Да, искаженные Символы Фу. — кивнул я, — Они оставили следы в твоих Меридианах. Я попытаюсь их очистить.

Юань Ши почти минуту молчал, глядя в чашку, а потом кивнул.

— Делай.

Я придвинулся ближе и активировал триграммное зрение.

Меридианы Юань Ши предстали передо мной во всем своем изуродованном виде. Рубцы, или скорее темные наросты искаженных символов, пульсировали слабым синеватым цветом — Иньская Ци.

Но сегодня я видел что-то ещё: один из шрамов, — не тот, что я лечил, а другой, который располагался у основания правого запястья, — начал светлеть. Как будто часть еще живого Дао Праведника попыталась дотянуться до этого шрама изнутри и излечить.

Ли Бо, ты видишь? — спросил я Бессмертного.

«Вижу-вижу… — отозвался он. — Он пытается лечить себя сам, просто не знает об этом.»

Значит, если он будет участвовать… — начал было я.

«Лечение пойдет в десять раз быстрее. — прервал меня Ли Бо, — Я в этом уверен. И теперь, когда он в сознании, излечение реально»

Я начал создавать Символы Упокоения. Собрал на кончике большого пальца каплю Просветленной Ци и создал крошечный символ. Он растворился, втягиваясь в кожу.

Затем я создал еще один, и еще один, и направлял их один за другим в рубец на Меридианах Праведника.

Юань Ши вздрогнул при первом прикосновении Символа к моей Ци, а затем расслабился.

— Они… — прошептал он вдруг, — Заставляли меня писать. Каждый день. Кисть в моей руке… это была уже не моя рука.

Я не перебивал, просто продолжал делать то, что должен — очищать.

— Я писал… — продолжал он, — Писал… писал… и чем больше писал, тем больше забывал, кто я есть… где мое Дао.

Я сделал, наверное, девяносто Символов. Может, сто. Сбился. Когда я остановился, у меня тряслись пальцы. Тяжело делать такую филигранную работу. Большие Символы создавать гораздо проще, а тут я еще и знал, что Праведник на меня смотрит, и это тоже давило. Не хотелось ошибаться.

Странно, не подумал бы до этого о таком.

Я снова заварил чай и дал его Юань Ши. И тот вдруг спросил:

— Сколько лет?

Все замерли.

— Сколько лет — что? — мягко уточнил Ли Бо, прежде чем кто-то другой успел сказать глупость.

— Я… был там, — Юань Ши кивнул куда-то в сторону, видимо в сторону храма, — В храме. Сколько… я там был?

Я открыл рот. И закрыл. Потому что я не знал ответа на этот вопрос. Я никогда не спрашивал у Лю Вэя точных дат, а Ши Мо хвастался только тем, что прожил «четыре сотни».

Ли Бо выручил меня и ответил очень осторожно.

— По нашим прикидкам, Мастер Юань Ши… около двухсот лет. Может, чуть больше.

Юань Ши закрыл глаза.

— Значит, — сказал он и голос его был ровным, — возможно и полтысячелетия. Возможно и больше… И… моих учеников… давно нет.

— Не знаю, — честно ответил я, — Нам никого не встречалось по пути из Праведников.

Юань Ши продолжал смотреть в чашку.

— Юань Ши, — сказал я. — У меня есть кое-что, мы захватили это из храма. Я подумал… что это наверное твои вещи.

Он повернул голову. Я расценил это как согласие.

Я раскрыл Пространственное кольцо и осторожно достал ящик с инструментами, который поставил перед ним на траву. Открыл крышку.

Праведник застыл.

Но потянулся он не к тому, что было в коробке, а к той самой сломанной кисти, которая лежала перед ним всё время.

Он взял ее в ладони обеими руками.

— Это была моя первая, — сказал он. — От учителя. Он дал её мне, когда мне было… — пауза. — Не помню сколько. Молодой. Он сказал… — губы дрогнули в чём-то, что почти-почти было улыбкой. — «Пока кисть не сломается, ты не станешь мастером».

— Она сломалась раньше, но мастером я стал… Она — моя память.

Он бережно положил сломанную кисть себе на колени и потом протянул руку к ящику, откуда достал одну из целых кистей. Потом вытащил флакон с чернилами. Открутил пробку. Понюхал.

Лицо его исказилось.

— Чернила осквернены. Это кровь дракона, но измененная. — Он закрыл флакон. — Они смешали ее с кровью невинных. Я чувствую каждую каплю.

Из ручья зарычал Лянг, которого до сих пор и видно-то не было. Он услышал про кровь дракона и сразу всплыл.

Я жестом ему показал, что не время возмущаться.

— Я могу очистить чернила, — сказал он наконец. — Я знаю как. Но не сейчас — руки не слушаются. — Он поднял ладонь и она действительно дрожала. — Да и не только руки.

— А мы и не торопимся. — сказал я, а потом добавил, — Юань Ши, позволь я тебя со всеми познакомлю по имени. Чтобы ты знал, кто рядом.

Он кивнул. Чем дольше мы разговаривали, тем легче ему это давалось.

Я повернулся к лисам. Они уже сидели выпрямив спины, и старались выглядеть серьезно и очень-очень достойно. Получалось так себе.

— Это Хрули. Белая.

— Здравствуйте, Мастер Юань Ши, — пискнула Хрули, склонив голову.

— А это Джинг. Черная.

— Здравствуйте, — сухо, но уважительно склонила голову Джинг. — Мы… рады, что вы проснулись.

— Да, мы вас охраняли, — гордо добавила Хрули. — Пока он там разбирался. Без нас никак.

Юань Ши перевёл взгляд с одной на другую. Что-то промелькнуло в его глазах — то ли удивление, то ли что-то ещё.

— Две… — прошептал он. — Свет и тень.

— Да, — улыбнулся я. — Так и есть. В каком-то смысле…

Вперед вылетел Ли Бо.

— Я — Ли Бо. Поэт… и любитель жизни и женщин.

Да уж, представился так представился. Коротко и емко.

— Я — Лянг, — прогрохотал Лянг из ручья, и поднял себя струями воды повыше, и увеличился, — Будущий дракон. Это я тот, который защитит уважаемого Праведника, если что! Можете на меня рассчитывать! Я лично своей водяной плетью отлуплю любого! Никто не подойдёт!

Юань Ши кивнул и не сдержал улыбки.

Ну, уже хоть что-то.

— Я — Чунь Чу, — важно надулась жаба-скряжник, — И то, что ты видишь, Праведник, лишь малая часть моих сокровищ.

Золотые монеты вокруг нее ускорили свой полет.

— Да, без нее бы мы не справились. Она вынесла тебя из храма цзянши, — добавил я,

— Своих жаба не бросает, — изрекла Чунь Чу с достоинством. — Юань Ши теперь свой. Так что… всё. Не бросаю.

— Улитка — Ло-Ло.

Ло-Ло, явившаяся как раз вовремя, наклонила голову с панцирем так низко, что почти коснулась травы.

— Для меня честь, — сказала она. И всё. Без своих обычных речей о том, какая она важная и незаменимая. Меня это, признаться, поразило.

— И Пинг. Кот. Дух. Он… он уже с тобой.

Пинг, всё еще свернувшийся в полупрозрачный клубок, мяукнул очень тихо.

Юань Ши снова машинально опустил руку, и снова она прошла насквозь.

— Прости, — сказал он коту. — Я забыл.

— Ничего, — ответил Пинг. — Я тоже забываю иногда, что у меня нет тела. Это нормально.

— Постой-ка, — вдруг подала голос Чунь Чу. — У меня есть кое-что для тебя.

Жаба подползла ещё на пару шагов ближе. Из ее золотого облака монет вылетела одна — самая красивая, самая блестящая. Она проплыла по воздуху и опустилась прямо в ладонь Юань Ши.

— Подержи, — сказала жаба буднично, как будто это была не золотая монета, а кусок хлеба. — Золото согревает тело, я знаю. Сама проверяла. Когда холодно внутри — золото греет. Не как огонь, а иначе. Но греет.

— Кхм… Чунь Чу, я не уверен… — начал было я.

— Спасибо. — просто сказал Праведник, и сжал монету.

Я моргнул от удивления. Я знал Чунь Чу, эту хитрющую, жадную жабу-скрягу. И вот она, не торгуясь, без условий и процентов, отдала свою монету. Просто отдала, и к тому же чужаку по ее же меркам. Кажется, она действительно делает шаг вперед в направлении преодоления своей жадности. Может и действительно станет божеством.

— Ну ладно, — буркнула она, отступив. — Только не потеряй. Я тебе ее одолжила. Возможно. Может быть подарила. Но это не точно.

И начала очень внимательно рассматривать траву под собой.

Монеты вокруг нее закрутились еще быстрее. Все-таки природа ее совсем другая, и ей тяжело.

Однако на сегодня Юань Ши потратил запас своей бодрости. Я видел как его глаза медленно, но верно закрываются, а голова клонится к плечу.

Это был не транс, он засыпал.

Думаю, это был первый его настоящий сон за столетия плена. Я подошел, переместил его под деревце и постелил ему под голову одежду святого как подушку.

Монета осталась зажатой в его кулаке.

Я сел рядом и просто думал. Я боялся, что у нас уйдет куча времени прежде чем Праведник заговорит, и были сомнения, что он вообще заговорит. Но… всё складывалось как нельзя лучше.

Долго мы сидели молча. Я и лисы по бокам.

Потом Ли Бо подплыл и устроился рядом.

— Ты вернул человека из мертвых, ученик, — сказал он, — Это важно.

Я посмотрел на спящего Юань Ши. Смотрел на сжатую в его кулаке золотую монету и Пинга, лежащего у его ног.

— Ещё не вернул, — ответил я, — Я его только разбудил. Вернуться он сможет только сам. Но похоже он хочет вернуться, иначе бы не заговорил.

Мы снова умолкли.

Я заговорил через несколько минут, уже поднимаясь. Пора, видимо, все-таки отправиться к Иньским жилам и продолжить закалку. За Праведником присмотрят.

— Я думал, Ли Бо, что путь — это когда надо куда-то идти. К Дао, к силе, к чему-то большому. А сейчас вот думаю… может быть, Путь — это вот это всё? Сидеть рядом со сломанным человеком, пока он спит, заварить ему чай, который он сможет выпить, найти его старую кисть… просто быть рядом. Пусть это выглядит как остановка, но это самый большой шаг вперед.

— Может быть, — согласился Ли Бо. — Слышал, некоторые Праведники говорили, что Путь — это «Нести воду, рубить дрова». Просветленный — это тот, кто несёт воду и рубит дрова. Не больше и не меньше. И не лучше других. Просто несёт. Просто рубит.

Я задумался. И мне это «нести воду и рубить дрова» показалось чем-то близким и правильным.

— Пожалуй ты прав, Ли Бо.

Я подошел к ручью и погрузил в него руку. Там, в прозрачной воде носились мальки. Лянг же лежал на берегу кверху брюхом и смотрел в Небо.

— Чего разлегся? Мы летим к Иньской Жиле. — рявкнул на него Ли Бо.

— Опять в тот дубак! — возмутился карп.

— Полезай в кувшин, — ответил Бессмертный, — Только слабаки боятся холода.

Лянг что-то буркнул в ответ.

А я достал из кольца черепаший панцирь и повернул голову к Чунь Чу, которая сидела надувшись.

— Чунь Чу, присмотри за ним. — сказал я ей.

— Не сомневайся.