Утро началось с того, что меня разбудило многозначительное молчание Ло-Ло. Казалось бы, как это возможно?

Оказалось, очень даже возможно.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как улитка сидит ровно посреди поляны, а ее антенны медленно поворачиваются то в одну, то в другую сторону, а две лисы пытаются прижав животы к траве, прокрасться мимо нее к зарослям. Похоже, пришла пора утренней тренировки и они поняли, что надо удрать от этой диктаторши подальше. Как по мне, бесполезное занятие — улитка быстрее их во много раз.

— Я вас вижу, — спокойно сказала Ло-Ло лисам, не поворачивая головы.

— У тебя что, глаза на затылке? — простонала Хрули, замерев.

— У меня везде глаза, я — улитка. Мы видим Дао мира всеми сторонами раковины.

— А какое у улитки Дао? — буркнула Джинг, явно решив, что раз попалась, то терять уже нечего. — Ползти медленно и доводить всех до бешенства?

— За такие слова тебе, Джинг, дополнительные сто кругов бега.

— СТО⁈

— Уже двести. — невозмутимо добавила Ло-Ло, — Наставников нужно уважать, а я — ваша наставница.

— Скорее мучительница… — простонала Джинг.

— Одно без другого не работает, — засияла панцирем Ло-Ло.

Я сел, потягиваясь. Тело ныло, но это была приятная ноющая боль — боль роста, а не разрушения. Меридианы внутри тихонько гудели, словно струны хорошо настроенного инструмента.

— Доброе утро, Ван, — покачнулся рядом Ли Бо. — Твои воспитанницы снова в воспитательном процессе.

— Они не мои воспитанницы — они мои спутники. Тем более… — вздохнул я, — Воспитывать их бессмысленно: в одно ухо влетело, в другое вылетело.

— Не могу не согласиться. — ответил Бессмертный.

Я улыбнулся и пошёл к ручью. Утренний воздух был свеж и пах травой. И этого было вполне достаточно для счастья. Я сполоснул лицо и сразу пробудился окончательно. После бросил взгляд на Праведника.

Юань Ши сидел там же, где я оставил его вчера: в той же позе, с той же чашкой в руке. Но что-то в нем изменилось, я увидел это сразу, еще не подходя. Его плечи чуть-чуть опустились — он не боялся, он расслабился.

Может, я выдавал желаемое за действительное, а может и нет, скоро узнаем.

Пинг свернулся у его ног, и я слышал тихое, едва уловимое мурчание.

— Доброе утро, — сказал я Праведнику тихо, не ожидая ответа.

И ответа не последовало. Но мне почему-то показалось, что он услышал.

— Он тебя не слышал, — сказал Ли Бо.

— Как знать, — пожал я плечами, и сел медитировать.

Я сел на тот же плоский камень у ручья, закрыл глаза и начал «дыхание с ветром». Сегодня я ощущал ветер прежде, чем он касался моей кожи. То есть за несколько мгновений «до», я уже ощущал его своим Радужным Основанием, которое словно вибрировало, предвкушая очередную порцию Ци, принесенную дыханием ветра.

Легкое шевеление воздуха над травой за десять шагов от меня — я знал об этом за мгновение до того, как лист колыхнулся. И когда ветер наконец приходил, я уже дышал в такт ему, и мы становились одним вдохом. Определенно, хорошее начало дня! Думаю, дело в том, что мои Меридианы становятся одним целым с Основанием, и когда они все станут Радужными внутри меня, то что-то изменится, и энергетическая система тела замкнется.

Ци текла внутрь не каплями, а тоненьким, но непрерывным ручейком. Сегодня я продолжу трансформацию Меридиан. Главное — чтобы ни один сектант мне не помешал. А после, как вернусь, снова буду лечить Праведника. Если это, конечно, можно назвать лечением.

Что-то изменилось во мне или после битвы с цзянши, или после очищения храма, или когда я дал Юань Ши пить чай. Возможно, дело в терпении? Я ждал, когда этот Праведник заговорит. От этого зависело многое: либо он останется там, в себе, либо потянется к нам — ко мне и к моим спутникам.

— Ван.

Голос Пинга прозвучал прямо над моим ухом.

— Они подходят ближе. Сегодня уже совсем близко.

— «Они» — это кто? — уточнил я на всякий случай.

— Духи. Ты их не чувствуешь?

Я помнил, что Пинг вчера их упоминал, но, видимо, сегодня что-то изменилось.

— Послушай их, может и услышишь… — добавил кот.

Я кивнул, не открывая глаз, и продолжил прислушиваться. Сейчас, после дыхания ветра, я был особенно чувствителен.

Не сразу, но я понял о чем говорил Пинг — это были не духи в привычном понимании. Злых духов я привык ощущать холодком по спине и внутренней тревогой; обычных духов я ощущал как что-то грустное и незавершенное, как сгусток такой неправильности, которую я должен отпустить на Небо.

А тут… тут духи скорее напоминали маленьких, любопытных зверьков.

Я почувствовал их присутствие: Духа ручья у самой воды — там, где ручей огибал камень; Духа травы, — что-то более рассеянное, лёгкое и воздушное, — над травой. И еще едва заметное, как тень тени, в самом ветре, в его движении — Дух ветра.

Он так скрывался, что я его прежде никогда и не замечал, но он был там, дышал вместе с ветром, игрался с ним и жил в нем.

Удивительно!

Это не имело отношения ни к добру, ни к злу — это было что-то другое, вне этого. Изначальная природа Поднебесной, не отягощенная человеческими поступками и желаниями и эмоциями — они были вне этого. Как будто сама природа отрастила себе маленькие глазки, чтобы посмотреть, кто это сидит на ее камне и так интересно дышит.

— Они… — я не нашел сразу слов. — Любопытные, но не злые, и не добрые.

— Конечно, — сказал Пинг с легким удивлением. — А ты думал, духи бывают только с одной стороны весов?

— Я не думал об этом — просто мне встречались именно такие духи. Но чтобы у ручья был дух… Это что-то новое для меня.

— У всего есть дух, Ван. Просто у одних он громкий, а у других — тихий. Камень молчит тысячу лет, и кто его слушает? А он ведь тоже что-то поет, просто по-своему. Некоторые из них разговаривают, бурчат.

Я помолчал. Где-то внутри щелкнуло, как будто открылась маленькая дверца, о существовании которой я раньше не подозревал. Еще один мир, который я не замечал, который не видел.

Значит вот что белка Сонгшу имела в виду, когда говорила про «услышать воду», — подумал я. — Может это была не метафора, а в прямом смысле?

Ли Бо, ты знал?

«О духах природы? Конечно знал. Но для большинства Практиков они невидимы. Их можно ощутить только когда сам становишься достаточно… — кувшин помедлил, подбирая слово, — Пустым. Или достаточно полным. Что, в общем-то, одно и то же.»

Спасибо за исчерпывающее объяснение. Я так понимаю, достаточно пустым ты никогда не был?

«Полным тоже. Так что… нет, я их не слышу, мне оно не надо. Лишние голоса — лишние проблемы. Это свихнуться можно, знал я одного…»

Понятно, — оборвал я его, — Значит, опять знал и не рассказал.

«А оно тебе надо? — как-то серьезно спросил Ли Бо. — Вот узнал ты, и что изменилось?»

Я промолчал. Ли Бо был не прав: внешне не изменилось ничего, но вот внутренние изменения произошли. Или… происходят. Может чем больше я узнаю граней мира, тем полнее будет мое понимание?

Я застыл. А бывает ли оно полным, это понимание? Сомневаюсь.

Я снова закрыл глаза и больше ничего не пытался сделать. Просто сидел, дышал и слушал. А духи маленького ручья и маленькой травы как будто тоже слушали меня.

Когда закончил с медитацией, то, поднявшись с камня, решил попробовать кое-что ещё. Давно не тренировал технику передвижения. В голове всплыло как я ее учил впервые, на лестнице, которая вела в рощу Сонгшу. Казалось, это произошло вечность назад.

Я встал на берегу ручья, выдохнул, и шагнул.

И вдруг шаг получился не таким, как обычно — легче и тише. Я скользнул по росистой траве, едва задевая её, и оказался на десять шагов дальше, чем рассчитывал.

Я остановился, удивленно глядя на свои ноги. Шагнул еще раз. То же самое. Только теперь я ощущал ветер не как сопротивление, а как помощь. Ветер чуть-чуть толкнул меня в спину, я подстроился под него, и шаг получился длиннее.

Вот оно как! Раньше я двигался против воздуха, а теперь — вместе с ним. Вернее, не так: раньше я не учитывал ни ветер, ни траву, ни землю… Но теперь, когда я услышал духов, — этих маленьких незаметных существ, — то понял, что техника — это не просто последовательность потоков Ци в определенном порядке — это нечто большее.

Я прошелся вдоль ручья, постепенно ускоряясь. Шаги становились всё легче и длиннее. Под ногами хрустели мелкие камешки, но все реже. Я начинал ступать так, чтобы попадать между ними, не нарушая их покоя.

В какой-то момент я просто побежал, и понял, что бегу не ногами, а всем телом. Дыхание, ветер, ноги, Ци — всё работало как единый механизм. Не было «я бегу», был только «бег».

Когда я наконец остановился, то оказалось, что я отбежал на добрых пол-ли от лагеря. И ведь я почти не запыхался!

— Однако, — задумчиво сказал кувшин, плывший рядом. — Ты сегодня в форме. Бежал бы ты так сразу, когда за тобой гнались сектанты, может к той красивой бабенке и не попал бы.

— Кровавый Лотос?

— О… ты помнишь ее имя? — заметил Ли Бо, — Я помню только ее формы, стройные ножки и плеть… там же была плеть? Или это я что-то другое вспомнил?

— Была. — сказал я.

Да уж, эта сумасшедшая сектантка вместе с той второй, змеюкой, едва меня не догнали. Чудом спасся.

Я обернулся и посмотрел на наш лагерь у ручья: крохотные фигурки лис, бегающих восьмеркой вокруг Ло-Ло, неподвижный силуэт Юань Ши под деревом, сияющую в утреннем солнце «крепость» Чунь Чу с её аккуратным золотым кольцом по периметру и подумал, что это, наверное, и есть счастье. Маленькое и простое. Из тех, которое замечаешь только когда оно у тебя уже есть.

А где, собственно, Лянг?

Нашел я Лянга чуть дальше по течению ручья. Сцена была… незабываемая.

Лянг, увеличившийся до приличных размеров, наполовину высунулся из воды и смотрел на стайку мальков с самым серьезным видом, на который только способен карп.

— Внимание! — вещал он торжественно. — Сейчас я научу вас Песне Карпа! Это древнее искусство, передаваемое от отца к сыну на протяжении тысячи поколений! Те, кто овладеет ею, познают истинную природу водяного Дао!

Мальки, — десятка два мелких рыбешек, — застыли в воде, явно не понимая, попали они в страшный сон или это какая-то новая форма опасности и Лянг просто хочет их сожрать.

— Песня начинается так… — Лянг приоткрыл рот и издал низкий, гулкий звук, от которого по воде побежала рябь.

В следующую секунду все мальки одновременно метнулись в разные стороны и через мгновение в этом месте ручья не осталось ни одного.

Лянг застыл с открытым ртом.

— Я не закончил! Это только самое начало! — пробасил он и вызвал еще большие возмущения воды.

Он грустно посмотрел на воду.

— А я ведь еще не начал рассказывать про карповый кодекс…

— Думаю, — подойдя к нему сказал я, — Всё дело в том, что они не карпы.

— Но те рыбки у той старой черепахи — они меня слушали.

— У них не было выбора, — жестко сказал Ли Бо, — Их заперли с тобой в одном озере. Им удрать-то некуда было.

Лянг застыл с открытым ртом.

— Жестокие слова ты говоришь, Бессмертный.

— Правду никто не любит.

Лянг с достоинством ушел под воду на пару секунд, видимо, обдумывая ответ. Потом снова всплыл.

— Истинное искусство, — изрек он, — не для всех. Его понимают единицы. Невежественные мальки не способны оценить глубину. Я не должен был метать жемчуг перед рыбной мелочью.

— Перед мальками, — уточнил я.

— Да, ты прав, они мальки. Вырастут — поймут.

— Если доплывут до того берега, где их не будет преследовать страшная Песня Карпа. — вставил Ли Бо.

Лянг булькнул и вынырнул подальше от нас.

Я покачал головой. Да уж… похоже Лянг соскучился по другим рыбам.

К полудню я был готов снова лететь к Иньской жиле — пора было продолжить трансформацию Меридиан.

Перед этим я проверил Юань Ши. Праведник сидел в той же позе: чашка стояла возле него, кисть лежала чуть в стороне, а у ног свернулся Пинг.

— … и вот я залез на крышу храма, — мурчал кот негромко, как будто рассказывал сказку на ночь. — А там был воробей. Большой такой. Я его три дня преследовал. Три дня! А он улетал. И тогда я понял: на некоторых охотиться бесполезно — они просто умеют то, чего ты не умеешь. И тогда я стал просто смотреть на воробья, и мы стали почти друзьями. Ну, почти. Он всё равно меня не любил, но больше не боялся. Может зря… я ведь только и ждал когда он расслабится. Я все-таки кот…

Юань Ши не двигался. Его пустые глаза по-прежнему смотрели в никуда.

— А ещё была мышь, — продолжил Пинг как ни в чем не бывало. — Толстая. Ее звали Старая Серая, я сам её так назвал, потому что она была серая и старая. Я её не ел, потому что мы вместе жили в храме, понимаешь? Когда живёшь с кем-то долго, есть его становится неудобно…

Я тихо отошел, чтобы не мешать.

Видимо Пинг решил лечить Праведника по-своему, по-кошачьи.

Я еще раз взглянул на своих спутников, вскочил на черепаший панцирь, который лежал на берегу, и взмыл вверх.

Полёт к Иньской жиле прошёл спокойно.

С высоты черепашьего панциря земля разворачивалась подо мной как огромная карта. Я уже привык к этим маршрутам и узнавал ориентиры: изгиб реки, рощу у подножия холма и обугленный дуб, в который когда-то ударила молния.

И вдруг почувствовал что-то неправильное.

На небольшом пригорке, заросшем диким разнотравьем, стояло… что-то. С такой высоты не разглядеть детально, но я ясно видел квадратный, темный камень — слишком ровный, чтобы быть природным. И вокруг него была странная аура, едва заметная даже триграммным зрением. Не злая и не добрая, просто странная. А ведь я прошлый раз этого не заметил.

— Что это? — спросил Ли Бо, заметив, как я наклоняю панцирь.

— Не знаю, камень какой-то. Может быть заброшенный алтарь.

— Алтарь? Чей?

— Понятия не имею, но аура у него странная, — почесал я голову.

— Демоническая? — уточнил Ли Бо.

— Нет, просто забытая. Как будто никто давно не приходил. Это не злой алтарь, просто заброшенный.

Кувшин помолчал.

— Потом наведаемся. Поскольку я не чувствую зла, то это подождет.

— Это правильно, есть дела поважнее.

Иньская жила встретила меня привычным холодом.

За ночь она восстановилась. Не до конца, но почти. Я сел в позу лотоса на вершине холма, выдохнул, и начал.

[Трансформация шестого Дублирующего Меридиана начата…3 %]

Сегодня шло легче, чем вчера. То ли я лучше отдохнул, то ли утренняя медитация так настроила меня, но Ци текла внутрь сама, без сопротивления, и Радужное Основание принимало ее с какой-то даже жадностью. Меридианы открывались навстречу холодным потокам, как цветы навстречу дождю. А может, я просто стал опытнее? Все-таки вчера полдня трансформировал меридианы — тут хочешь-не хочешь, а научишься.

[15 %… 30 %… 50 %… 80 %… 100 %.

Шестой Дублирующий Меридиан трансформирован.]

Я не делал перерывов, сразу перешёл к седьмому.

[Трансформация седьмого… ]

Примерно в это время Лянгу и Ли Бо стало скучно и они устроили перебранку.

И я едва сдержал улыбку, когда слышал некоторые особенно язвительные реплики Ли Бо. Что-что, а поддеть Бессмертный умеет. Впрочем, он и сам при этом остается достаточно ранимым, как бы странно это ни звучало.

[Седьмой… 100 %.]

[Восьмой… 100 %.]

[Девятый… ]

К концу сеанса я почувствовал, что больше не выдержу.

Хотел успеть побольше, но больше четырех было невозможно — концентрация начала плыть и Основание устало.

Так что я остановился на девяти. Четыре Дублирующих Меридианов за один день — это было вполне. Еще три-четыре дня — и можно будет двигаться дальше.

— Хорошо потрудился, — заметил Ли Бо, когда я открыл глаза.

— Угу.

Иней покрывал всё вокруг: землю, камни и даже мою одежду.

Я медленно встал, размял затекшие ноги и запрыгнул на панцирь.

— А теперь… обратно, к своим.

Вернуться было приятно. Особенно после холодной Иньской жилы. Тут было тепло, грело вечернее солнышко и я знал, что сейчас выпью чая из духовных трав. Ну разве не идеальный вечер?

Да всё это в компании двух измотанных от тренировок лис (это значило, что они будут тихие и спокойные), довольной улитки-диктатора, и жадной жабы. Ну и конечно карпа — вот уж кто промерз на Иньской жиле. Правда, сегодня он даже не жаловался.

Но сначала лечение Праведника. Я возвращался с полным Основанием, и этим надо было воспользоваться.

Я сел рядом с ним и попросил всех вести себя тихо. На удивление, меня послушались.

Я начал создавать символы. Принцип я понял вчера: погружать каждый из них не спеша, обманывая искаженные Символы Фу. По чуть-чуть, по капельке, но менять цвет шрамов.

Сейчас я работал только над одним.

Восемьдесят микро-Символов Упокоения. Каждый из которых — крошечный как искра, и каждый я вкладывал точно в рубец.

Я сосредоточился так, что забыл о времени, дыхании и о собственном теле. Был только Символ, место, куда он должен лечь, и тонкий, почти неслышный отклик меридианов Юань Ши.

Когда я закончил, по щекам у меня тёк пот, несмотря на вечернюю прохладу.

— Закончил? — спросил Ли Бо.

— Да, — с облегчением выдохнул я и откинулся на траву.

Минут через десять пришло время чая.

Аромат разнесся по всему берегу. Лисы, успевшие к этому времени восстановиться от тренировок, синхронно подбежали. Чунь Чу лениво открыла один глаз. Лянг блаженно булькнул из кувшина, предвкушая грядущее удовольствие.

Я налил Юань Ши и придвинул чашку к его руке.

В этот раз ждать пришлось меньше. Минуту, может быть две. Праведник медленно опустил руку, нащупал чашку и поднял к губам. Сначала понюхал, а потом сделал глоток. Первый… второй… третий.

Когда чашка опустела, губы Праведника шевельнулись.

— Холодно… было.

— А теперь? — спросил я тихо.

Он не ответил. Просто поставил чашку рядом и положил руку на землю.

Почти десять минут я, — и не только я, — ждал новых слов от Праведника, но их не было.

Я хотел уже встать и пойти отдыхать, когда заметил кое-что.

На земле, прямо у правой руки Юань Ши, на пятачке мягкой почвы было нарисовано две линии.

Я наклонился, всмотрелся и тут же узнал — это была половинка иероглифа Небо. Не дописанная, но узнаваемая.

— Ли Бо, — прошептал я.

— Вижу, — отозвался кувшин так же тихо. — Вижу, Ван. Вижу.

— Что это значит?

— Это значит, — медленно сказал Бессмертный, — что его рука помнит, тело помнит, Дао помнит. Он сам еще не помнит, но что-то в нём, — что больше его, — помнит. И тянется к Небу.

Я долго смотрел на эту половинку иероглифа, потом отошёл, ничего больше не сказав. Не хотелось спугнуть.

На следующее утро я проснулся раньше обычного от странного ощущения, что на меня кто-то смотрит.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Юань Ши. Осмысленным взглядом.

Внутри всё встрепенулось от надежды. Неужели… он очнулся?

Я медленно сел. Очень медленно, чтобы не спугнуть момент.

— Доброе утро, — сказал я.

Долгая пауза. Я уже думал, что это всё, что он ушёл обратно в свою раковину, как тут его губы шевельнулись. Он хрипло, но внятно спросил:

— Кто… ты?