— Мерсер! — позвал Тайвин, но старик не ответил. Он даже не обернулся. — Эй, куда мы идём?

И вновь он не получил никакого ответа кроме неразборчивого бормотания.

— Может, он окончательно рехнулся? — предположил идущий рядом Дилан.

— Может быть, — тяжело вздохнул Тайвин.

Но на этот счёт у него имелись определённые сомнения. В тот момент, когда учёный нашёл проход, скрытый в стене кабинета, по крайней мере на несколько секунд Тайвину показалось, что к нему вернулось сознание. Сейчас же он снова будто вернулся к тому поведению, которое было у него в момент их первой встречи.

Тайвин шёл и смотрел на старика. На сутулую спину, на растрёпанные седые волосы, на руки, которые иногда поднимались и будто что-то чертили в воздухе — невидимые знаки, понятные только ему. Безумец. Но безумец, который явно знал коды. Который знал, где спрятан проход. Который шёл по этим коридорам так, будто ходил здесь тысячу раз. И почему-то Тайвин нисколько не сомневался, что именно так и было.

Несколько раз они проходили мимо закрытых гермодверей. Мерсер не останавливался — шёл мимо, не глядя, словно этих дверей не существовало. Тайвин отмечал их взглядом, мысленно отмечая, что каждая из них была высшего класса защиты, и шёл дальше. До тех пор, пока коридор не закончился тупиком.

Вернее — дверями лифта. Широкими, металлическими, с электронной панелью сбоку. Пока Ран и остальные остановились, Мерсер целенаправленно подошёл к ней и просто прикоснулся ладонью. Панель тут же загорелась зелёным.

— С возвращением, доктор Мерсер, — произнёс компьютерный голос.

— Идите за мной, — пробормотал Мерсер и шагнул в открывшуюся кабину. — Я покажу вам… покажу всё…

Шенон уже хотела было сделать шаг внутрь лифта, но Тайвин остановил её рукой и сам не двинулся с места.

— Куда ведёт этот лифт?

Мерсер обернулся и растерянно уставился на него. Впрочем, сбитое с толку выражение не долго продержалось на его лице. Уже через секунду его сменила улыбка человека, который вспомнил что-то давнее и хорошее.

— В колыбель, — сказал он.

Дилан бросил усталый взгляд на Тайвин и лишь пожал плечами, после чего зашёл в кабину, и Шенон сразу же шагнула следом. Рану не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Не оставаться же здесь в полном одиночестве.

Дождавшись, когда все они зайдут, Мерсер нажал кнопку, но лифт не двинулся.

— Обнаружено присутствие неавторизованных пользователей, — сообщил компьютерный голос. — В доступе в комплекс отказано.

Мерсер посмотрел на панель и тихо выругался. Не так, как раньше. В этот раз вместо недовольного бормотания он едва ли не зашипел тихим злым голосом. Потом прервался, сделал глубокий вдох и произнёс. К удивлению Тайвина, в этот момент его голос снова оказался другим. Чёткий и осознанный, как будто этот человек на секунду вернулся из того места, где находился.

— Приоритет доступа «альфа». Отмена блокировки.

Пауза. Система обрабатывала команду.

— Приоритет подтверждён. Блокировка снята.

Кабина закрыла двери и пошла вниз.

Тайвин стоял и смотрел на Мерсера. Тот снова смотрел в никуда — улыбался чему-то своему, водил пальцем по металлической стене кабины. Момент ясности прошёл так же быстро, как наступил.

Дилан придвинулся ближе и тихо сказал:

— Ты заметил? — спросил он, явно имея в виду резкие изменения в поведении их провожатого.

— Заметил, — так же тихо ответил Тайвин.

Больше они не говорили. Лифт опускался. Цифры на индикаторе шли вниз — дальше, чем Тайвин ожидал. Потом остановились.

Двери открылись. Мерсер вышел первым. Тайвин — следом, но почти сразу же остановился.

Коридор здесь был другим. Не технический, по которому они прошли к лифту, не административный — что-то принципиально иное. Чистый, ровный, с белым освещением без единого мигания. Пол без царапин. Панели на стенах — новые, без следов времени.

— Идёмте, идёмте, — бормотал Мерсер, поторапливая их и уже уходя вперёд. — Покажу вам. Прекрасное. Все должны это увидеть…

Дилан и Тайвин переглянулись. Потом переглянулись с Шенон. Тайвин лишь молча пожал плечами, как бы спрашивая — а какой у них выбор? Так что он пошёл за стариком.

Коридор вывел их на широкую галерею. Ран не сразу понял, что именно он видит. Галерея шла вдоль стены, и с одной стороны протянулись сплошные прозрачные панели от пола до потолка, а за ними открывались помещения. Не коридоры, а скорее отдельные блоки, один за другим, каждый со своим оборудованием.

Первый блок занимала лаборатория. Длинные рабочие столы, центрифуги, аналитические установки. Чисто, аккуратно, всё выглядело так, словно персонал вышел час назад и скоро вернётся. Экраны на стенах светились в режиме ожидания.

Второй блок — автоклавы. Несколько рядов, крупные, промышленного класса. Рядом — стойки с маркированными контейнерами. Медицинское оборудование, явно не для исследований на клеточном уровне — для работы с чем-то большим.

А вот когда Тайвин увидел, что именно находилось в третьем блоке, то невольно замедлил шаг.

Внутри помещения за прозрачной преградой стояли маточные репликаторы.

Он узнал их практически сразу. Не столько из-за того, что видел в каком-то справочнике, а потому что именно в таком они с женой растили их сына. Та же форма резервуаров, лишь чуть-чуть отличающаяся от тех, что использовались в Рейне. Похожие мониторы для мониторинга параметров сбоку, та же система трубопроводов. Только здесь их было много. Очень много. Ряд за рядом, все одинаковые, все пустые сейчас. Индикаторы на части из них светились — системы поддержания среды работали вхолостую. Шенон, похоже, тоже узнала оборудование и остановилась рядом с ним.

— Это же…

— Да, — кивнул Тайвин. — Только я не понимаю, зачем они здесь.

— Мерсер уходит, — сказал Старк и указал головой дальше по коридору.

И правда, старик не сбавлял шага и уходил дальше по коридору.

— Пошли, — вздохнул Ран. — Нужно его догнать.

Они шли дальше. Блок за блоком. И чем дальше они шли, тем отчётливее складывалась картина. Оборудование для забора биоматериала. Изолированные боксы с системами жизнеобеспечения — достаточно большие для человека. Операционный стол за прозрачной панелью, с фиксаторами для рук и ног.

Тайвин замедлился и посмотрел на операционный стол и подумал о том, что всё это оборудование было очень дорогим. Очень современным. И, похоже, что это место было построено в первую очередь для работы с людьми. Не для лечения, а именно для работы.

— Мерсер, — позвал он.

Старик шёл впереди, не останавливаясь. Даже не обратил внимания на окрик.

— Мерсер. — Тайвин догнал him и взял за плечо. — Что это место? Чем вы здесь занимались⁈

Мерсер посмотрел на него. В глазах — та самая улыбка, тихая и отсутствующая.

— Колыбель, — сказал он. — Я же говорил вам…

Сказав это, он высвободил свою руку из хватки и указал на дальнюю часть коридора, которая заканчивалась двойными створками дверей.

— Я должен забрать их, — произнёс он. — Вы обещали мне! Вы обещали, что заберёте… Да. Но я должен забрать. Да, обязан. Я обещал, что заберу их. Они требовали, чтобы я это делал…

Бормоча себе под нос, старик пошёл по коридору в сторону дверей, и Тайвину с остальными не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Тем временем Мерсер подошёл к дверям и коснулся панели.

— Ожидайте стабилизации давления, — произнёс синтезированный компьютерный голос. На экране рядом с панелью появилась строка предупреждения: герметичный отсек, отсутствие атмосферы внутри.

Тайвин прочитал и мысленно отметил странность. Зачем здесь это? С другой стороны, подобное выглядело как стандартная мера предосторожности для работы с биологическими образцами, что в целом укладывалось в общую картину. Да и после всего, что они видели с того момента, как попали внутрь колонии, это было не так уж и неожиданно.

На то, чтобы давление выровнялось, ушло примерно тридцать секунд, после чего герметичные створки разошлись в стороны. Скрытое за ними помещение оказалось не очень большим — что-то среднее между конференц-залом и просторным рабочим кабинетом. Два стола с терминалами, голографические дисплеи над ними, несколько застеклённых витрин вдоль стены с маркированными образцами внутри. И всё это под светом ровного и холодного белого освещения. Мерсер вошёл внутрь с такой уверенностью, будто направлялся к себе домой.

А вот Тайвин переступать порог не торопился. Что-то внутри него подсказывало, что это может оказаться плохой идеей. Тем не менее, он не остался стоять на месте и вошёл внутрь, когда мимо него прошёл Старк. И почти сразу же почувствовал. Не сильно. Запах едва ощущался. Тайвин огляделся по сторонам, пока Мерсер уже шёл к одному из столов — целенаправленно, без бормотания, словно точно знал, что ищет.

А вот Тайвин посмотрел на второй стол, который стоял напротив того, к которому подошёл старик. И в отличие от него, это место оказалось занято — в кресле сидело тело. Оно обмякло, просело и немного съехало в сторону, с опущенной головой. Под креслом — лужа, давно высохшая и потемневшая до почти чёрного. Само тело выглядело странно — сухим, почти мумифицированным. Тайвин понял почему. Без воздуха разложение шло иначе. Или почти не шло.

Он подошёл ближе.

На спинке кресла висел халат. На нагрудном кармане — табличка. Он наклонился и прочитал.

Директор Фридрих Маккинли.

— Я видел это имя на… — начал Старк.

— Да, — сказал Тайвин, не дав ему договорить. — Тот кабинет, куда привёл нас Мерсер.

Он продолжил осматривать тело. Причина смерти была очевидна, как день, — небольшое входное отверстие в правом виске. Причина его появления тоже нашлась быстро. Под креслом, прямо под свешенной правой рукой, на полу лежал пистолет. Небольшой и не особо мощный, явно гражданская модель.

— Он что… вышиб себе мозги? — удивлённо спросил Старк.

Тайвин нагнулся, поднял пистолет и проверил — магазин неполный, одного патрона не хватало. Передёрнул затвор на всякий случай. Оружие было в порядке.

— Учитывая всё, что здесь происходит, — хмыкнул он, — не самый плохой вариант. Особенно если вспомнить о том, что…

Тайвин оборвал себя на полуслове, когда воздух прорезал наполненный ужасом женский крик. Они с Диланом переглянулись.

— Шенон, — только и успел сказать Старк, и они оба бросились назад в коридор.

Женщины нигде не было. Оглядевшись по сторонам, Тайвин заметил уходящую в бок часть коридора и побежал туда. Дилан не отставал от него ни на шаг. Они резко свернули в боковой проход и побежали по нему, пока Ран мысленно проклинал себя за то, что выпустил женщину из виду.

Шенон нашлась за поворотом. Она стояла, прижавшись к стене напротив одной из множества широких, от пола до потолка смотровых панелей, в ужасе глядя на то, что находилось за стеклом.

— Шенон! — Старк резко затормозил рядом с ней, схватив женщину за плечи. — Что с тобой⁈ Что случ…

— Старк!

— Тайвин, она не ранена, она…

— Заткнись, — пробормотал он.

Тайвин не сразу понял, что именно он видит. Ему потребовалось по меньшей мере с десяток секунд для того, чтобы его сознание зацепилось и смогло осознать открывшуюся его взгляду картину.

Зал за прозрачной смотровой панелью был высоким — метров десять, не меньше. И весь он был заставлен колбами. Рядами, ярусами, от пола до потолка — одинаковые стеклянные цилиндры, заполненные мутноватой питательной средой, подсвеченные снизу холодным синеватым светом. Трубки и провода тянулись от каждой к общей системе — аккуратно, упорядоченно, как в хорошей лаборатории.

Но поразило его не это. Внутри колб находились дети.

Тайвин смотрел на них и не двигался. Даже не моргал. Рядом с ним замерли Дилан и Шенон — он это чувствовал, не глядя. Он знал, как выглядит ребёнок в репликаторе. Видел это не раз — своего сына на раннем этапе, когда врач показал им первые снимки. Это было странно и немного пугающе, как бывает пугающим всё незнакомое. Но тогда Тайвин прекрасно понимал, что за этим стояло что-то живое и правильное. Там находился его ребёнок. Под постоянным наблюдением приборов, способных выявить любое отклонение от нормы, любую проблему. Всё ради того, чтобы его ребёнок вырос сильным и здоровым.

Здесь же… здесь было нечто другое. Нечто настолько неправильное, что он не мог смотреть на них долго — взгляд соскальзывал, словно его мозг отказывался задерживаться на них. Но он всё равно заставлял себя смотреть, потому что разум требовал убедиться, что видит именно то, что видит.

Дети. Или то, что должно было ими стать. Тела с неправильными пропорциями — слишком длинные конечности, или слишком короткие, или их было больше, чем нужно. Головы неправильной формы. Позвоночники, изогнутые под углами, которые не предусматривались природой. Кожа — там, где она была — выглядела почти прозрачной, и сквозь неё просвечивали внутренности.

Но, что ещё хуже, некоторые из них двигались. Медленно, почти незаметно — не осмысленно, а скорее рефлекторно. Картина была настолько ужасающая и отвратительная, что Рана замутило.

— Господи, — тихо сказал Дилан. — Что… эти ублюдки тут вообще творили⁈

Шенон стояла чуть позади. Тайвин не оборачивался к ней — не хотел видеть её лицо прямо сейчас, потому что знал, что там увидит.

Вместо этого он смотрел на колбы и думал о маточных репликаторах в соседнем блоке. О том, как аккуратно они были расставлены. О том, сколько их там было.

Его сын сейчас был дома. С матерью. В безопасности.

Тайвин положил руку на стекло смотровой панели — не осознанно, просто рука сама нашла холодную поверхность — и отнял её через секунду.

— Зачем, — сказал он.

Вопрос вырвался из него сам по себе. Тайвин не ждал, что кто-то на него ответит. Где-то глубоко внутри он вообще не хотел, чтобы на него отвечали.

— Они прекрасны, правда? — раздался голос откуда-то сбоку.

Мерсер стоял рядом и смотрел на зал с тем же выражением, с которым смотрел на всё остальное. С тихой улыбкой. Как человек, который пришёл в место, которое любит.

Но долго она там не задержалась. Мерсер вскрикнул, когда Тайвин схватил его за одежду и с такой силой впечатал в стекло, что удерживаемые в его руках планшеты, стопки инфочипов и какие-то документы посыпались на пол.

— Прекрасны⁈ — рявкнул Ран ему в лицо, чувствуя, что начинает терять контроль. — Прекрасны⁈ Ты совсем больной⁈ Вы ставили опыты на детях…

— Нет! — тут же залепетал Мерсер. — Нет, нет, нет… они не дети, они…

Договорить он не успел. Тайвин резко оторвал его от стекла и развернул, после чего снова впечатал в прозрачную перегородку, но уже лицом.

— А это тогда кто⁈ — прорычал он ему практически в ухо. — Что вы здесь делали⁈

— Успокойтесь, я… я же сказал вам! — Мерсер закрутился, пытаясь вырваться из его хватки. — Я же говорил вам! Они…

— Они дети!

— Нет! Они не дети… они даже не люди! Они не имеют никакого отношения к нам! Прошу! Пожалуйста! Отпустите меня! Я могу всё объяснить!

Тайвин с трудом подавил желание взять пистолет, который всё ещё держал в руке, приставить к голове Мерссера и спустить курок. Ему потребовалось приложить огромное усилие для этого.

Вместо этого он оторвал учёного от стекла и швырнул его на пол.

— Кто они? — спросил он таким тоном, чтобы старику стало предельно ясно. Второй раз Тайвин спрашивать уже не будет.

— Они ангелы, — прошептал он, глядя ему в глаза с таким видом, будто только что раскрыл ему величайший секрет во всей вселенной. — Я могу вам показать. Правда. Вы всё поймёте. Обещаю, вы всё поймёте…

* * *

Мерсер провёл их по коридорам скрытого внутри колонии комплекса. Он шёл перед ними с блаженным бормотанием, лепеча что-то об ангелах и великой тайне. Повторял это снова и снова, пока они шли.

Им пришлось в очередной раз проехать на лифте — только в этот раз они явно поднялись, если верить информационной панели. В конце концов Мерсер привёл их в какое-то помещение. Впервые их не встретил ни яркий свет, ни белоснежные панели медицинских лабораторий. Но в этот раз Тайвин ощутил, будто впервые оказался в знакомой обстановке.

Больше всего это место напоминало ему нечто среднее между ремонтным корабельным доком и закрытым ангаром. И в целом он оказался недалёк от истины. Они вышли на небольшую, закрытую прозрачными панелями смотровую площадку, которая находилась на высоте нескольких этажей, давая хороший обзор на покоящийся внутри дока объект, удерживаемый массивными манипуляторами.

Первое, что понял Тайвин, когда увидел это, — корабль явно был повреждён. В некоторых местах секции обшивки отсутствовали вовсе, словно вырванные из корпуса. Порой не хватало целых кусков. Да и в целом он выглядел так, словно попал под плотный поток метеоритов или космического мусора. Ран однажды видел, что могли сделать разлетающиеся во все стороны космические обломки. Даже мелкие, но двигающиеся на огромной скорости, — и зрелище это было, мягко говоря, малоприятное.

Но эти мысли ненадолго задержались в его голове, когда Тайвин понял, что никогда в жизни не видел подобного корабля.

И не он один.

— Что это за штука? — изумлённо спросил Тайвин, подходя ближе к стеклу, за которым располагался док.

Больше всего он напоминал тёмное и узкое веретено, суженное с обоих концов и заметно расширяющееся к середине. При этом он не мог даже близко определить, где у этого корабля на корпусе находились привычные ему системы. Ни выделяющихся двигателей пространственной ориентации, ни сенсорных решёток, ничего, что могло бы указывать на установленные системы вооружения. Тайвин не видел вообще ничего знакомого. По виду эта штука была больше сотни метров в длину и своими размерами походила на небольшой эсминец.

— Что это за хрень? — не выдержав, спросил он.

— Это один из кораблей, который уничтожил Седьмую Дальнюю экспедицию, — прошептал Мерсер, с любовью глядя на покоящийся за стеклом корабль. Точнее, то, что от него осталось…

— Чушь, Седьмая Дальняя пропала без вести, — фыркнул Ран, а когда Тайвин посмотрел на него с удивлением, пожал плечами. — Я в детстве хотел быть исследователем.

— И где в итоге оказался, — проворчал Тайвин, вновь поворачиваясь к этой штуке за стеклом.

Мерсер засмеялся. Тихо, почти про себя — но в этом смехе было что-то, от чего по коже шли мурашки. Не злость, не торжество. Просто веселье человека, которому смешно от чужого незнания.

— Никто её не терял, — сказал он. — Её уничтожили! Один корабль из состава экспедиции успел уйти. Выжил. Дошёл. — Он указал за стекло. — Это сделал именно такой, как этот. Только больше. Всего один корабль — и вся экспедиция была уничтожена.

— Один корабль не может уничтожить целую экспедицию, — сказал Тайвин. — Уж точно не так, чтобы никто не мог спастись.

Он слишком хорошо понимал, что говорит. Военный опыт подсказывал ему, что даже если бы это был современный дредноут, всё равно он не смог бы устроить засаду таким образом, чтобы перехватить целую экспедицию в одиночку.

Но Мерсер в ответ на его слова лишь засмеялся — громко и насмешливо, и в смехе этом появились те безумные нотки, которые Тайвин уже научился слышать.

— Вы не понимаете, — произнёс он. — Вы просто не можете этого понять, потому что они не люди. И никогда ими не были.

Тайвин замолчал.

Что-то щёлкнуло. Не мысль даже — просто какая-то часть его сознания, которая до этого момента отбрасывала очевидное как невозможное, вдруг перестала это делать. Он повернул голову и снова посмотрел на корабль за стеклом. На форму, которая не была человеческой. На повреждения, которые не были случайными.

Они не люди.

Никогда ими не были.

Мерсер смотрел на него. На выражение его лица — и кивнул. Медленно, с удовлетворением учителя, дождавшегося нужного момента.

— Именно, — сказал он. — Мы не одни в этом мире, как привыкли думать. Совсем не одни.

Он начал говорить — быстро, почти захлёбываясь словами, как человек, который слишком долго молчал об этом. Обломки нашли на одной из лун — дальней, безымянной. Доставили сюда в условиях полной секретности. Изучали годами. И на борту нашли законсервированные образцы. И прион.

— Я сообщил это Фонду сразу же, как сделал открытие, — сказал он, глядя на удерживаемые в доке обломки. — Это… это творение, этот белок — настоящее произведение искусства. Такой аккуратный. Такой продуманный. Такой… функциональный.

— О чём ты говоришь, мать твою⁈ — не выдержав, рявкнул Дилан.

Но Мерсер его не слышал. Он уже ходил из стороны в сторону, и речь становилась всё быстрее, всё менее разборчивой.

— Я просматривал запись раз за разом. Снова и снова, — сбивчиво проговорил он. — Они посланники, понимаете? Я долго пытался понять, что означали слова из той записи.

Он резко остановился. Поднял голову. Посмотрел прямо на Тайвина.

— Я тоже захотел услышать его.

— Услышать что? — с непониманием спросил Тайвин.

— Пение, — ответил Мерсер с таким видом, словно это должно было всё объяснить. — Пение ангелов. И я услышал его.

Он говорил дальше. Про образцы на борту. Про попытки вернуть их к жизни. Генетическая структура не удерживалась — распадалась, становилась нестабильной. И тогда он понял, что нужен прион. Его возможности позволили бы обойти все трудности. Но нужны были данные. Много данных.

— То есть те дети…

— Моя неудачная попытка, — сокрушённо ответил Мерсер. — Я столько сил приложил к тому, чтобы снова позволить им петь… столько сил, и всё впустую. И тогда я понял, что нужно использовать прион иначе. Но мне не хватало подопытных, чтобы собрать данные. Пришлось импровизировать.

По спине Тайвина прошёл холод.

— Это вы заразили станцию, — тихо сказал Дилан. Не вопрос — просто вслух то, что оба уже поняли.

Мерсер улыбнулся и пожал плечами.

— Мне нужны были данные, — сказал он таким тоном, будто это всё оправдывало. — Фридрих… он не смог вынести этого, когда узнал. Он оказался слишком слаб духом и…

Тайвин себя даже не сдерживал. Больше не было смысла. Со всей силы он ударил Мерсера прямо в лицо, вложив в этот удар всю свою боль, страх и ужас прошедших часов.

Мужчина рухнул на пол с разбитыми в кровь губами и скрючился.

— Мразь, — с трудом сдерживая себя, чтобы не ударить снова, прошипел Ран. — Ты хоть понимаешь, что натворил⁈ Столько людей… у тебя что, совсем совести нет?

— Совесть — это биологический тормоз, — едва ли не с отвращением выплюнул Мерсер. — Недуг! Изъян, который эволюция зачем-то прилепила к нашему мозгу, но прогрессу он только мешает! Посмотрите на тех, кто действительно двигает науку вперёд: ни один прорыв не обошёлся без грязных рук и спящей морали!

— Ты загубил тысячи жизней! — выкрикнул Дилан, но старик лишь рассмеялся.

— И что? Потенциал раскрывается только тогда, когда перестаёшь спрашивать себя: «А правильно ли я поступаю?». Эта совесть… этот внутренний голос — просто шум, паразитный сигнал, который мешает делать то, что должно быть сделано. Если вы хотите добиться цели любой ценой — а другой цены просто не существует — то совесть нужно отключить. Не убить, нет, это слишком жестоко и отвлекает. Просто ввести ей лёгкий, безопасный наркоз, чтобы она спала и не дёргалась, пока вы режете по живому. Потому что результат стоит того. А чувства — это всего лишь бесполезная химия и…

Выстрел пистолета прозвучал далеко не так громко, как думал Тайвин. Он даже не заметил, как пистолет дёрнулся в его руке. Мерсер рухнул на пол с простреленной головой.

В повисшей тишине всхлип Шенон прозвучал слишком громко.

— Правильно сделал, — с чувством кивнул Дилан и с нескрываемым отвращением посмотрел на лежащее на полу тело. — Если бы не ты, то я сам бы кончил этого выродка.

Тайвин не ответил, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Если всё это было правдой, то теперь необходимость вернуться назад стала для него критически важной. После всего, что он узнал.

— Мы уходим отсюда, — сказал он.

— Отличное предложение, — вздохнул Старк. — Только вот ты только что вынес мозги единственному человеку, который мог нас…

— Нет, — перебил его Ран и, повернувшись в сторону дока, указал рукой. — Посмотри туда.

Дилан сначала не понял, что имел в виду Тайвин. Только спустя несколько секунд он заметил в дальней части ангара шлюзовую камеру со стойками для стандартных скафандров, предназначенных для работы в невесомости. Если они доберутся туда и смогут с их помощью выбраться наружу, то шансы добраться до «Торрента» значительно повысятся. Они уж точно будут больше, чем если им придётся шататься по коридорам этой проклятой станции.

Но существовала ещё одна проблема. И судя по тому, как Дилан посмотрел на распростёртое на полу тело Мерсера, думали они об одном и том же.

— Придётся тащить его с собой, — вздохнул he.

— Не проблема, — отозвался Тайвин. — Главное, чтобы двери его рука открыла, а остальное не важно.

Если ради того, чтобы выбраться отсюда, ему придётся тащить этот труп на своём хребте до самой Новой Саксонии, то он это сделает.

— Поможешь? — спросил Старк, примериваясь к телу, и Тайвин быстро кивнул.

— Конечно.

Вдвоём они подняли тело себе на плечи и потащили к дальней двери. Им предстояло найти отсюда выход, но теперь они хотя бы знали, куда именно нужно идти.

— Спасибо тебе, Тайвин, — с неожиданной благодарностью в голосе сказал Старк, таща тело рядом с ним. — Что не бросил.

— Не имею такой привычки, — отозвался он. — И меня зовут Уильям.

Дилан посмотрел на него несколько мгновений, после чего просто кивнул.

— Тогда рад познакомиться.

— Взаимно. Пошли, а то меня уже тошнит от этого места…