Тремя неделями ранее

Космическая колония «Агенор»

Контрольный пункт реакторного отсека

— Мы все умрём…

Безумный старик в потёртом лабораторном халате сидел у стены контрольного пункта, раскачиваясь то взад, то вперёд, обхватив свои колени руками. Его широко раскрытые, покрасневшие глаза впились взглядом в пол прямо перед собой, пока он негромко бормотал себе под нос.

— Мы все умрём. Все… все, все, все здесь умрём.

Один из солдат, что стоял рядом с ним, пнул учёного в ногу.

— Заткнись!

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ, МАТЬ ВАШУ⁈ — заорал командир группы, пялясь сквозь открытые смотровые панели на реакторный отсек.

Лежащий на груди Тайвин всеми силами пытался извернуться, чтобы увидеть происходящее. Скованные за спиной руки не позволяли ему нормально повернуться.

— Ран! — выкрикнул лежащий рядом с ним Дилан. Капитан «Артемиды» испытывал точно такие же проблемы. — Что там…

— Да откуда мне знать! — огрызнулся в ответ Ран.

Происходящее явно выбивалось за все рамки нормальности. Оно выбивалось из них с того самого момента, как человек, скрывающийся за псевдонимом Тайвина Рана, согласился на эту миссию. Эти мысли обожгли его огнём и вновь напомнили о том, куда и к кому он должен вернуться. О том, что он обязан это сделать. Любой ценой.

Пока окружающие их десантники отвлеклись на происходящее, Ран поджал под себя колени и смог кое-как подняться над полом. С такого ракурса ему оказалась видна часть огромного реакторного отсека, который хорошо просматривался сквозь неприкрытые более защитными створками смотровые панели. Тайвин поднял голову и посмотрел сквозь них.

И то, что открылось его глазам, не обещало ни ему, ни его товарищам абсолютно ничего хорошего.

Реакторный отсек старой колонии, превращённой в автономный исследовательский центр, имел поистине впечатляющие размеры. Если бы Тайвин подошёл ближе, то смог бы увидеть, что огромный отсек простирался на сотню метров. Главное термоядерное ядро — энергетическое сердце «Агенора» — находилось в центре: идеальная сфера из тусклого металла, опоясанная кольцами магнитных ловушек и охлаждающих контуров. В обычных условиях это зрелище могло бы впечатлить.

Но только не сейчас. Только не тогда, когда привычный глазу космического офицера образ оказался искажён. Центральная сфера реактора больше не блестела полированным металлом. Ту её часть, которая была видна Тайвину, покрывала какая-то серая, влажная на вид плёнка. Создавалось впечатление, будто огромное ядро кто-то облил чем-то вязким и, как бы абсурдно это ни прозвучало, живым. Толстые линии кабелей вторичного питания, что должны были подходить к ядру в строгом соответствии с планировкой, сейчас по большей части оказались вырваны из своих направляющих. Некоторые и вовсе просто свисали с потолка отсека, так же покрытые мерзкой на вид серой субстанцией.

Но хуже всего было то, что Тайвин увидел на одной из стен реакторной, что попала прямо в поле его зрения. Там, где раньше были ровные панели термоизоляционного материала, теперь зияли рваные дыры. Обрывки металла торчали в стороны, а вместе с ними — какие-то волокнистые ленты, словно бы похожие на оголённые сухожилия. Кое-где эти ленты спускались вниз, до самого пола, где они сливались с чем-то, напоминающим разлитую смолу. Огромное, неровное пятно расползалось от основания реактора во все стороны, застыв в самых нелепых складках.

И чем больше Ран приглядывался к этой жуткой, до омерзения гротескной картине, тем сильнее в месиве угадывались очертания — изогнутые спины, сплетённые конечности, застывшие в неестественных углах головы.

Это были не просто бесформенные наросты. Тела. Не только человеческие, но и животных, что едва не сбило Тайвина с толку. Они выглядели так, словно были вплавлены в эту субстанцию, став с ней единым целым.

Тайвин с очень большим трудом смог проглотить вставший в горле ком от этой тошнотворной картины. Рядом кто-то выругался сквозь зубы, и один из десантников резко отвернулся.

— Что это за хрень, лейтенант? — спросил федерал, и, несмотря на то, что шлем явно усилил его голос, прозвучал он на удивление тихо. Как если бы скрывающийся под бронёй мужчина умышленно старался говорить как можно тише.

Как если бы боялся, что неосторожное слово, сказанное слишком громко, могло разбудить… что-то.

— Я без понятия, что это за срань, — ответил другой, тот, что буквально полминуты назад запустил реактор. Сейчас, как и все остальные, он пялился на открывшуюся их взорам картину, не отрывая от неё своего взгляда.

Неожиданно его голова чуть заметно дёрнулась в сторону. Как если бы он услышал нечто. Тайвин успел заметить весьма узнаваемое движение. Его явно вызвали по внутренней связи.

— Отключайте! — резко приказал он. — Отключайте его немедленно!

Судя по тому, с какой скоростью приказ был приведён в исполнение, стоящий у пульта десантник не стал спрашивать или обсуждать что-то. Его руки в бронированных перчатках начали порхать над панелью управления.

И в этот раз, вероятно, первый раз в жизни, Тайвин мысленно болел за федерала, желая, чтобы тот поскорее выполнил приказ и заглушил превратившийся в этот омерзительный кошмар реактор.

— Система управления не слушается команд!

— Что?

— Она не отвечает на команды остановки реактора, сэр! Что-то в системе блокирует их и…

Внутри реакторного отсека, где-то глубоко внизу, раздался звук — скрежет влажной плоти о металл. Тайвин, до этой секунды наблюдавший за десантниками Федерации, перевёл взгляд на смотровые панели. В первое мгновение он решил, что ему показалось. Ран просто не мог принять тот факт, что вся эта мерзкая, серая масса, налипшая на ядро реактора и стенки отсеков… зашевелилась. Чуть заметно вздулась, будто бы огромный организм сделал вдох.

Будто бы в замедленной съёмке, Тайвин, как заворожённый, наблюдал за тем, как огромный отросток того, что иначе как словом «биомасса» он описать не мог, отлип от стенки отсека. Блестящий и скользкий на вид, он качнулся из стороны в сторону…

…и метнулся прямо к ним.

Тайвин закричал в попытке предупредить окружающих их солдат. В этот момент ему было глубоко наплевать на то, что они находились по разные стороны баррикад. Плевать и на то, что сейчас они буквально захватили его, Рана, и остальных в плен. В ту самую секунду Тайвин больше всего хотел, чтобы эта мерзкая штука никогда не добралась до контрольного пункта и до него самого соответственно.

Но его предупреждение и не понадобилось. Десантники и сами хорошо видели происходящее. Они не замерли в недоумении, а вместо этого бросились в сторону.

Звук удара оказался оглушительным. Будто гигантская плеть, массивный отросток хлестнул по смотровым панелям с такой силой, что те пошли трещинами, а толстые рамы, в которых они были установлены, выгнулись внутрь. В эту секунду Тайвин на миг подумал, что обошлось. Что эта дрянь, чем бы она ни была, отступила.

И практически сразу же понял, что ошибся. Огромное щупальце с размаху во второй раз врезалось в уже повреждённые смотровые панели командного пункта. Удар был такой силы, что толстые рамы ещё больше выгнулись внутрь, а стеклопласт, по своей прочности не уступающий иным сплавам, покрылся плотной паутиной тонких и не обещающих ничего хорошего трещин.

— Отходим! — рявкнул командир десантников. — Все назад!

Его люди моментально рассредоточились, начав отступать от пультов управления и держа винтовки наготове. Никто не стрелял. Может быть, ждали приказа, а может быть, потому что не знали, поможет ли это вообще в такой ситуации. Или вовсе решили, что их выстрелы помогут этой твари пробиться внутрь.

Лежащий на полу Тайвин со связанными руками смотрел, как извивающаяся в воздухе серая масса за толстым стеклом медленно отползает назад, словно сжимаясь в тугой жгут. Ощущение от открывшейся его глазам картины было такое, будто он смотрел на один огромный сгусток мышечных волокон. Живых и постоянно сокращающихся. Они сжимались прямо на его глазах. Прошло лишь мгновение тишины, а затем то, что иначе как щупальцем назвать он не мог, выстрелило снова.

Удар пробил панели насквозь. Осколки стеклопласта разлетелись по помещению, секущей волной прошлись по стоящим ближе всего десантникам. Конечно же, их броня это с лёгкостью выдержала — на ней остались только редкие царапины. Но вот сила удара снесла их с ног. Двое рухнули на спину, а третий отлетел к стене. Врезался в переборку так, что та вмялась, после чего сполз на пол.

Тайвин тщетно старался хоть как-то закрыть голову, ожидая, что эта мерзкая дрянь сейчас впечатает и его самого. Но щупальце прошло над ним, в каких-то сантиметрах от головы. Огромный и мерзкий на вид сгусток плоти с силой впечатал одного из федералов в дальнюю переборку. Удар был такой, что надетая на десантника броня жалобно заскрипела, а из динамиков шлема донёсся сдавленный крик.

Ран перевернулся на спину и поднял голову. Огромный отросток извернулся, ещё сильнее вдавливая попавшего в ловушку десантника. Внутри этой омерзительной мертвенно-бледной массы угадывались очертания, которые мозг Тайвина смог опознать только лишь спустя несколько секунд. Человеческие тела проступали на его поверхности, порой сплетённые между собой конечностями и вросшие в плоть щупальца. Торчащие из него обрывки тех самых волокнистых лент, похожих на сухожилия, которые он видел в реакторном отсеке.

Но хуже всего оказались лица… лица людей, застывшие с открытыми в беззвучном крике ртами, с пустыми глазницами.

К своему ужасу Тайвин с отвращением понял, что узнал эти лица. Точно такие же были у той твари, которая преследовала его, Дилана и Шенон в лифтовой шахте. Такие же искажённые, мёртвые, но всё ещё живые. Он сглотнул и ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

— Огонь! — рявкнул командир землян. — Стреляйте! Пристрелите эту срань и освободите его!

Ему не пришлось говорить дважды. Он ещё не успел договорить, а десантники открыли огонь. Выстрелы импульсных винтовок впились в серую плоть, рвя её на куски. Желтоватая сукровица брызнула во все стороны, заливая пол и стены. И в этот момент торчащие из щупальца лица синхронно, все как один, открыли рты. Несколько десятков человеческих глоток издали единый, оглушительный вопль. Громкий настолько, что от него закладывало уши. Это был даже не столько крик, сколько агония, спрессованная в звук. Боль, безумие и отчаяние сплелись вместе в этом агонизирующем рёве. Тайвин отчаянно захотел зажать уши, чтобы не слышать этого омерзительного вопля, но скованные руки не позволили ему этого сделать.

На его глазах щупальце дёрнулось, вырвалось из-под огня и заметалось по рубке как бешеное. Оно сбивало людей с ног, швыряло их в стены и крушило оборудование пункта управления. В один момент оно хлестнуло прямо по тому месту, где лежал Тайвин. Он едва успел откатиться в сторону и перекатился на спину. А затем резко толкнул ногой лежащего рядом с ним Дилана, чтобы тот тоже ушёл с траектории удара.

— Слева! — заорал Старк, перекатываясь в сторону.

Щупальце бесновалось как безумное. Конец отростка обвился вокруг груди одного из десантников и сжался, сворачиваясь чуть ли не в узел. Надетая на солдата броня затрещала и смялась. Тайвин успел услышать последний, отчаянный вопль — и то, как он резко оборвался. Металлический хруст сменился влажным чавкающим звуком, и безжизненное уже тело выпало на пол.

Всё случилось настолько быстро, что Тайвин не успел осознать, что только что произошло. А сквозь пробитые смотровые панели в рубку врывались новые щупальца. Два, три, пять. Они не целились — просто заполняли пространство, шаря вслепую, натыкаясь на стены и друг на друга. Одно схватило ближайшего десантника, обвило его ногу и рвануло вверх. Солдат успел выстрелить, но броня не выдержала — его разорвало на части двумя отростками сразу. Хлынувшие из половинок брони кровь и внутренности залили изрисованный безумными рисунками Мерссера пол.

Второго десантника швырнуло об пол с такой силой, что от него осталась только мокрая клякса в помятой броне.

— Отходим! Назад! Все назад! — заорал командир, пятясь к выходу и не прекращая стрелять под аккомпанемент ревущих глоток, отзывающихся на каждое попадание.

Десантники открыли плотный огонь, прикрывая отступление. Один из них схватил за руку доктора Мерсера, который всё это время сидел у стены, обхватив колени и бормоча себе под нос. Учёный даже не сопротивлялся, не поднял головы. Его просто потащили за собой, как тряпичную куклу.

Тайвин смотрел на это и понимал, что их прямо сейчас бросят тут. Лежащих на полу, со связанными руками. Эти мысли обожгли его разум, как кислота.

— Эй! Стойте! Помогите нам! — закричал он. — Развяжите нас, чёрт вас дери! Не бросайте!

— Пожалуйста! — вторила ему Шенон. Голос её срывался на истерический визг. — Не оставляйте нас! Пожалуйста…

— Суки! — рявкнул Дилан, пытаясь подняться. — Развяжите нас, ублюдки!

Первый десантник пробежал мимо, даже не замедлившись. Второй. Третий. Никто не посмотрел в их сторону. Тайвин с ужасом уже решил, что это конец, когда один из отступающих бросил быстрый взгляд на них и замедлился на секунду. Но в этот момент щупальце, вынырнувшее из разбитых панелей, обвилось вокруг его ноги. Солдата рвануло назад, и его потащило к пролому. Он попытался ухватиться за пол, за что-нибудь, но не успел. Щупальце утащило кричавшего десантника прямо в реакторный отсек, и спустя мгновение крик оборвался.

Тайвин замер. Внутри его всё похолодело и сжалось. Он увидел, как одно из этих жутких щупалец медленно тянется прямо к нему. Оно не спешило, будто наслаждалось моментом. Ран впился глазами в эту серую, блестящую массу, в лица, вросшие в неё, и думал только об одном — жена и сын его больше не увидят. Эта мысль обожгла его, как кислота, но тело со скованными руками не слушалось. Он не мог пошевелиться.

А потом щупальце вдруг дёрнулось и заметалось из стороны в сторону. Град выпущенных из импульсных винтовок пуль впился в него, разрывая плоть в лоскуты и вырывая из неё целые куски. Кто-то схватил Тайвина за плечо и с силой дёрнул назад, прочь от щупальца.

— Хватай их! — услышал он сквозь звон в ушах.

Двое десантников тащили его, Дилана и Шенон прямо к выходу. Один, не оборачиваясь, поливал отростки огнём из винтовки, держа оружие в одной руке, пока второй выволок Рана в коридор и швырнул на пол.

— Какого хрена вы творите⁈ — заорал командир, когда последние солдаты выбежали из рубки. — Я приказал отступать!

— Не бросать же их там, сэр, — ответил один из десантников. Голос его звучал глухо, но твёрдо.

Командир хотел было ответить, но в этот момент щупальца, вырвавшись из пролома, заметались по коридору. Они будто двигались вслепую, натыкаясь на стены, оставляя на них влажные разводы. Но с каждым конвульсивным движением становились всё ближе и ближе.

— На ноги их ставьте! — приказал командир. — Быстро!

Тайвина рванули вверх, грубо, не церемонясь, поставили на ноги. Дилана и Шенон тоже подняли.

— Развяжите нас, — почти сразу же заорал Старк. — Дайте нам оружие! Мы можем помочь…

Один из десантников, не глядя, развернулся и со всей силы врезал бронированной перчаткой по лицу Дилана. Тот отлетел к стене со связанными руками и едва не рухнул на пол.

— Рот закрой, — сказал солдат. — Будешь жить — развяжем.

— Назад! Приказ — отступать! — повторил командир.

Они двинулись. Десантники шли последними, поливая коридор огнём. Щупальца хлестали вслепую, но порой их слепые броски оказывались до отвратительного удачливыми. Одно из них обвило руку идущего последним солдата и рвануло назад. Тот вскрикнул, попытался ухватиться за стену и вырвал руку из хватки. Но несчастного тут же схватили за ногу и потащили по полу. Двое товарищей бросились к нему, схватили за броню, но тварь оказалась сильнее. Их тоже потянуло назад, несмотря на усилители и искусственные мышцы в броне.

Третий десантник выхватил гранату, рванул чеку и швырнул в глубину коридора. Взрыв вырвал кусок плоти, но щупальце даже не ослабило хватку. Оно тащило их всех троих, неумолимо, метр за метром.

— Убейте его! — заорал тот, кого схватили. — Убейте эту тварь, мать вашу! СДЕЛАЙТЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!

Они не выдержали. Солдата вырвало из их рук и утащило в рубку. Оттуда до выживших донёсся последний, пропитанный болью визг. А через несколько секунд в коридор вырвались новые щупальца, будто в ответ на этот крик. Они, извиваясь, двигались по полу, по стенам, по потолку — медленно, но уверенно.

— Бежим! — скомандовал командир, и они побежали.

Тайвин, Дилан и Шенон — все со связанными руками. Это было отвратительно, страшно и глупо, но выбора не оставалось. Они бежали, спотыкались, падали, поднимались и бежали дальше, пока не выскочили из коридора в следующий отсек. За спиной слышался влажный, хлюпающий звук. И с каждой секундой он становился всё ближе и ближе.

— К лифтам! — приказал командир. — Выход через лифты!

Мерсер, который до этого находился в кататоническом состоянии, вдруг ожил. Услышав слово «лифты», он дёрнулся, забился в руках тащившего его десантника, замахал руками.

— Нет! Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя! — закричал он безумным, срывающимся на фальцет голосом. — Это опасно! Они там! Они затаились! Они ждут! Ад! Врата ада! Открыть врата ада… нельзя открывать, нельзя выпускать, нельзя, нельзя, НЕЛЬЗЯ!

— Заткни его! — бросил командир, даже не оборачиваясь.

Десантник, тащивший Мерссера, попытался зажать учёному рот рукой, но тот вырывался, кусался и продолжал кричать одно и то же. Тайвин смотрел на него и понимал — старик не врал. Он знал, что здесь происходит. И он знал, куда они сейчас бегут.

Но другого выхода не было.

Они свернули в широкий коридор. Впереди показались массивные двери лифтового холла. За ними — путь наверх, к кораблям. К спасению.

Когда они вбежали в холл, щупальца ненадолго отстали. Тайвин бросил взгляд назад — коридор был пуст. Но шум не стихал. Этот мерзкий, хлюпающий звук доносился откуда-то из-за поворота.

Десантник, тащивший Мерсера, наконец справился с ним — просто прижал голову учёного к стене и держал, пока тот не затих.

— Лифты, сэр, — доложил кто-то. — Два работают.

Хоть какой-то плюс от того, что они дали питание.

— Загружаемся, — приказал командир. — Все в один, не рассредотачиваться. Огонь по этой срани, если сунутся. Пленные — в середину.

Тайвина, Дилана и Шенон грубо затолкали в лифт. За ними ввалились десантники. Мерсера бросили в угол. Командир нажал кнопку закрытия дверей. Створки медленно поползли друг к другу, и Тайвину показалось, что они закрываются целую вечность.

В последний момент, когда между створками оставалась узкая щель, из глубины коридора вылетело щупальце. Оно ударило в дверь, согнуло её край, но не смогло пролезть. Ещё секунда — и двери закрылись. Лифт дёрнулся и пошёл наверх.

Тайвин прислонился спиной к стене, закрыл глаза и выдохнул. Он был жив. Они были живы. Пока что.

— Будем считать, что вам повезло, — сказал один из десантников с изображением змеи с раскрытой пастью, что стоял к ним ближе всего. — Но если кто-то из вас сделает глупость…

— Сделаем глупость? — перебил его Дилан разбитыми губами. — Да я сейчас…

— Заткнись, Старк, — выдохнул Тайвин. — Дилан, просто заткнись. Они нас вытащили. Мы живы. Пока живы. Этого достаточно.

Дилан хотел ответить, но передумал. Отвернулся к стене.

Лифт поднимался. За бронированными дверями слышался гул — работа двигателей, гудение систем, и где-то далеко, очень далеко — этот мерзкий, хлюпающий звук. Но он быстро стих.

Тайвин смотрел на огонёк индикатора этажей и молчал. В голове пульсировала одна единственная мысль: жена и сын. Жена и сын. Он должен вернуться. Должен.

Лифт замедлился и остановился. Двери открылись. Впереди был длинный коридор. Пустой. Тихий.

— Выходим, — скомандовал командир. — До ангаров пять минут быстрым шагом. Держаться вместе. Если кто отстанет — не ждём. Вопросы?

Вопросов не было. Они вышли в коридор и зашагали к спасению, оставляя за спиной реакторный отсек, полный криков и боли. И где-то там, в глубине, эта жуткая, скребущаяся тьма уже начинала своё медленное, неумолимое движение наверх.

И несмотря на то, что весь ужас остался позади, дрожащего от переизбытка адреналина человека, скрывающегося под именем Тайвина Рана, не отпускала отвратительная мысль.

Они все здесь умрут.