— Арнольд, мы уже получили предварительные оценки по ремонту?

— Конечно, адмирал, — невозмутимо кивнул полковник. — Они у меня с собой.

Они шли по длинной галерее одного из доков, что располагался на геосинхронной орбите Аркадии. Флот вышел из прыжка сорок шесть часов назад. Ещё почти сутки потребовались для того, чтобы добраться от точки выхода из прыжка до планеты. И только тогда, наконец-то, они смогли расслабиться.

Арнольд бросил взгляд на идущего рядом с ним абсолютно невозмутимого адмирала. Ну, по крайней мере большинство из них.

Они победили — данный факт не подлежал сомнениям. Но у этой победы имелась и своя цена, которую им пришлось заплатить.

— По предварительным оценкам «Инкауси Сур» и «Катопах» лишились боеспособности более чем на восемьдесят процентов, сэр. По самым оптимистичным прогнозам, с теми ресурсами, что у нас есть, мы вернём их в строй через шесть, может быть, восемь месяцев. Но учитывая, что доки аркадианской верфи не предназначены для полноформатного ремонта кораблей такого класса, я бы сказал, что мы лишились их на год.

— Дальше?

— «Олимп» и другие корабли его группы тоже получили повреждения в ходе погони, но там они носят локальный характер, сэр. Тяжелее всех пострадал «Аннапурна». На нём придётся заменить один из реакторов и почти всю носовую броню вместе с полным комплектом дальних сенсоров, но эти повреждения мы устраним за месяц. В худшем случае за два. Остальные дредноуты вернутся в строй в срок от двух до трёх недель. При необходимости мы сможем задействовать их сейчас, но с ограниченными возможностями.

— Ясно.

Одно короткое слово. Арнольд давно уже привык к немногословной манере своего начальника выслушивать доклады. С другой стороны, стоило ли ему так уж сильно сокрушаться над уже давно ставшей привычной реакцией адмирала.

— Что по потерям среди наземных подразделений? — спросил Андерсон.

— Тяжёлые, — вздохнул Арнольд. — Безвозвратные потери личного состава — две тысячи двести семнадцать человек, сэр. В эту цифру входят погибшие, потерянные без вести и те, кто получил слишком тяжёлые ранения для того, чтобы вернуться в строй в ближайшее время.

«Если они вообще вернутся», — подумал про себя Арнольд, но вслух этого говорить не стал. Как и того, что больше семидесяти процентов погибших они получили в результате ядерного взрыва, уничтожившего батальон с приданными ему ротами поддержки, которые направлялись к столице.

Если обратиться к сухим цифрам, то за несколько недель кампании десантный корпус, включённый в наземную компоненту отправленного в Пиренейский сектор флота, разом потерял почти десять процентов своих людей, что крайне слабо подходило под любое возможное определение слова «успех».

Успехом тут и не пахло.

К сожалению, плохие новости на этом не заканчивались. Раненых они смогут подлатать, благо Аркадия и прибывшие с флотом госпитальные суда обладали всем необходимым для лечения и восстановления. Проблема заключалась в другом. В материальной части. Всего за время операции на Новом Роттердаме было потеряно двадцать шесть челноков «Тритон» в десантной и штурмовой модификациях. Одиннадцать тяжёлых грузовых «Саламандр». Тридцать два мобильных доспеха, восемнадцать штурмовых танков и более пятидесяти единиц различной лёгкой техники. Да, конечно же, в совокупности эти цифры были не такими уж и большими, что не отменяло факт потерь. А ведь они находились далеко от метрополии.

Логистика. Любая военная кампания всегда упиралась в логистику. Не только в неё, конечно же. Ещё в информацию, но логистика стояла на первом месте. И сейчас, находясь столь далеко от промышленных центров, складов и арсеналов Миров Ядра, флот адмирала Андерсона мог положиться лишь на ресурсы, имеющиеся на Аркадии, и на то, что они привезли с собой. Разумеется, существовали планы пополнения запасов, но на их реализацию нужно время.

А в свете прошедшего сражения это вскрыло ожидаемую проблему. Все они знали, что скорее всего столкнутся с этим, но… никто не любит оказываться правым.

И следующий вопрос адмирала быстро показал, что именно этот вопрос стоит у него на первом месте.

— Есть окончательный анализ по расходу боеприпасов? — сухо спросил Андерсон.

— Да, адмирал. Во время операции у Нового Роттердама наша группа израсходовала шестьдесят семь процентов противокорабельных ракет и пятьдесят два процента противоракет. Группа «Олимпа» в этом отношении лучше. У них расход в пределах двадцати семи и девятнадцати соответственно. По приблизительным оценкам имеющегося у нас боезапаса хватит ещё на четыре подобных столкновения при сопоставимом расходе. Больше, если немного затянем пояса.

— Ясно.

Вновь адмиралу хватило одного единственного слова. Арнольд не стал говорить ему, что ближайшие поставки будут уже через три месяца. Андерсон знал это и так.

Проблема заключалась в другом. Их противник, вероятно, должен понимать, в каком именно стеснённом положении они сейчас находятся. Если судить по столь «щедрому» применению РПП, то, похоже, что их противник недостатка в боеприпасах не испытывал. И во время полёта флота к Аркадии стало довольно быстро понятно, почему именно — старые ракеты.

Это обнаружили не сразу, но при последующей работе аналитиков флота удалось выяснить, что ПКР, запускаемые с автономных платформ, имели более низкие показатели ускорения. Установленные на них двигатели Кобаяши-Черенкова имели меньший удельный импульс. Как и системы противодействия РЭБ и глушению. Судя по всему, Альянс смог наладить производство более дешёвой ракеты для использования в массированных залпах.

В ситуации, когда за один этот бой было потрачено больше ракет, чем весь федеративный флот использовал для учений за последние пятьдесят лет, инициатива более чем здравая. То, что явили миру Рейнский Протекторат и Верден, выглядит страшно. Но счета за потраченные ракеты, порой потраченные впустую, могли и вовсе напугать до смерти.

Война в космосе изменилась, и с этим они ничего не могли поделать. Только адаптироваться к новым тактикам и инструментам или умереть. Третьего варианта нет. Как говорил в далёком прошлом Чарльз Дарвин — выживает сильнейший. И они сейчас находились внутри самого жесточайшего цикла дарвинистского отбора.

Арнольд вздохнул и бросил короткий взгляд в иллюминатор. «Кракатау» неподвижно висел в сухом доке — огромный, матово-серый и всё ещё хранящий следы недавнего сражения. Даже флагману не удалось полностью избежать урона. Если бы не обман, который провернул адмирал, то они и вовсе были бы сейчас мертвы. При всех недостатках мониторов Альянса, эти позитронные орудия были страшной силой, если применять их правильно.

На покрывающей корпус броне темнели свежие заплаты, кое-где сновали крабы-ремонтники, похожие на насекомых. Дроны перемещались по бронеплитам дредноута, проверяя их целостность, пока рядом возились фигуры людей в скафандрах. Сварка у одних вспыхивала короткими белыми вспышками, пока другие занимались проверкой внешнего сенсорного оборудования. Работа кипела и не останавливалась ни на минуту. Арнольд уже знал, что через четыре дня, максимум через пять, «Кракатау» вернёт себе боеспособность — по крайней мере снаружи. Внутри — вопрос другой. Не всё они могли починить тут, благо эти повреждения не должны сильно им помешать.

— Есть ещё один момент, сэр, — сказал Арнольд, возвращаясь к прерванному разговору. — Губернатор Аркадии просит вас о встрече. Мы получили его запрос час назад.

— И чего же желает губернатор? — без какого-либо интереса спросил Андерсон, как и Арнольд разглядывая свой флагман.

— По его словам, он хотел бы обсудить некоторые, скажем так, сложности в планетарном управлении, которые возникли после нашего прибытия.

Выражение лица адмирала не изменилось ни на йоту.

— Сложности? — поинтересовался он.

— В частности, введённое вами военное положение, сэр. Устранение правительства системы от управления. Губернатор считает, что накопилось много вопросов, и они требуют решения. Учитывая, что согласно действующим условиям, конечное решение должны принимать вы и…

— Вопросов, — перебил его Андерсон, рассматривая что-то на корпусе дредноута. При этом его голос оставался абсолютно ровным, как у человека, который не испытал никакого любопытства относительно услышанного. — Или же претензий?

Значит, он сразу всё понял. Арнольд позволил себе короткую усмешку.

— Скорее второе, адмирал. Губернатор весьма недоволен. Он полагает, что имеет право голоса в вопросах, которые его… я бы сказал, в нынешних условиях его не касаются.

— Он ошибается.

— Безусловно, сэр, — кивнул Арнольд.

Андерсон отвернулся от иллюминатора, посмотрел прямо на Арнольда. В его глазах не было ни холода, ни тепла — просто пустота, которую Арнольд давно научился не замечать. Он уже достаточно давно работал под начальством этого человека, чтобы не обращать внимания на его странную, отстранённую бесэмоциональность.

— Ты знаешь, что делать, Арнольд.

— Да, адмирал.

— Встретишься с ним вместо меня. Объяснишь, что военное положение — это временная мера. Что на текущем уровне мы не собираемся вмешиваться в местное самоуправление без крайней необходимости. И решение административных вопросов — это сугубо его епархия, в то время как вопросы оборонные — это только моя прерогатива.

— А если он не примет объяснений?

Андерсон слегка пожал плечами. Жест был едва заметным.

— Тогда напомни ему, что мы можем найти другую говорящую голову. Ту, которая будет претворять в жизнь решения, принятые флотом, без лишних вопросов и не мешая нам выполнять наш долг.

Арнольд кивнул. Просто, эффективно, без эмоций. Именно к таким ответам он и привык.

— Будет сделано, сэр.

Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Слышалось только гудение. Андерсон неожиданно остановился и посмотрел на своего начальника штаба.

— Кстати, как прошёл разговор с журналистами? — спросил он таким тоном, будто только что об этом вспомнил.

— Почти без проблем, адмирал, — ответил Арнольд.

— Почти?

— Журналисты слишком склонны полагать, что их работа заключается в том, чтобы говорить то, что они считают правильным, сэр. А не то, что нужно обществу в военное время.

— Понятно, — сказал Андерсон. — Я полагаю, ты объяснил им последствия?

— Разумеется. Я сделал это достаточно подробно, адмирал. Дал им хорошо понять, что отказ от сотрудничества может повлечь за собой отмену аккредитации военных корреспондентов. И, возможно, даже арест. Всё-таки мы ведём войну.

— Прекрасно, — Андерсон отвернулся, снова посмотрел на дредноут. — Если кто-то не поймёт — объясни ещё раз. Более наглядно. Если нужно, выбери кого-нибудь для показательного примера. Люди редко усваивают уроки без наглядной демонстрации.

— Слушаюсь, сэр.

В этот момент на запястье адмирала пискнул коммуникатор. Андерсон поднял руку, коснулся сенсора.

— Андерсон.

Голос из динамика был сухим, официальным.

— Адмирал, станция астроконтроля только что зафиксировала сигнал выхода из гиперпрыжка на границе системы.

— Идентификация?

— Если это кто-то из наших, то их сигнал дойдёт до нас через двадцать шесть минут.

Офицер не ошибся. С прибывшего корабля действительно пришёл сигнал опознавательного кода. На это потребовалось двадцать пять минут и сорок три секунды.

«Ганнибал» наконец вернулся на Аркадию…