ГЛАВА 8

Кэдок отшатнулся назад, все еще сжимая в руке бесполезную рукоять. Он прищурился, глядя на меч в моей ладони. Я упустила возможность нанести ответный удар, потому что сама пребывала в шоке.

Сверкающая сталь Старсайда. Целый меч, выкованный из нее.

Я кожей чувствовала его мощь, его энергию, которую, казалось, можно было ощутить на вкус. Сквозь рукоять пробежал ток, вплавляясь в мою кровь.

Затем лезвие вспыхнуло ослепительным серебром, ярким, как звезда, заливая всё вокруг невыносимым светом. По лесу, завывая, пронесся яростный вихрь, расходясь волнами чистой энергии. В мгновение ока сияние втянулось обратно в оружие, и я осталась лежать, глядя на свое отражение в мерцающем металле.

Лес замер. Претенденты застыли.

Все смотрели на меня — на то, как я лежу в пыли с мечом, способным соперничать с оружием самого Рейкера. Он тоже был там, на другом краю рощи; он замер на полушаге. Словно впервые в жизни знаменитый воин был по-настоящему ошеломлен.

Именно тогда я осознала: этот клинок, возможно, только что спас мне жизнь…

Но это же превратило меня в мишень.

Я вскакиваю на ноги. Претенденты выходят из оцепенения и начинают смыкать кольцо вокруг меня, точь-в-точь как шипы в лабиринте. Всё ближе. Теперь на меня наставлено не меньше дюжины клинков.

Я пытаюсь вскинуть меч так, как делала это миллион раз со Стелланом, но это оружие весит ровно столько, сколько оно стоит. Мне приходится использовать обе руки, чтобы просто его удержать — оно чертовски тяжелое. Искрящееся лезвие поблескивает, словно в предвкушении битвы. Я сглатываю; во мне восторга куда меньше. Потерять такой меч спустя мгновение после обретения было бы просто паршиво.

«Так не теряй», — думаю я. Со стоном я пытаюсь поднять его над головой. Оставшись без оружия, Кэдок разворачивается на каблуках и дает деру. Один из его дружков бросается вперед, готовый нанести удар…

Шорох.

Сначала едва уловимый. Почти заглушенный ветром.

А затем он превращается в гул. Крики. Топот.

Претенденты вопят. Я замираю, пытаясь разобрать слова, которые они выкрикивают, но не могу. Зато я вижу их — там, вдалеке. Целая стена людей, бегущих со всех ног…

Лишь для того, чтобы их настигла и раздавила самая настоящая лавина. Существа с рогами, похожими на копья, несутся прямо на нас, низко склонив головы и сметая всё на своем пути.

— Ориксы! — слышу я чей-то крик.

— Бегите!

Толпа вокруг меня разлетается в разные стороны. Я бросаюсь вслед за ними, но тут же одергиваю себя. Я помню первое испытание Отбора в лесу. Помню, как те, кто просто бежал, гибли от стрел лучников, засевших на деревьях.

Я буду не достаточно быстрой. Меня просто раздавят.

Одной попытки убрать новый клинок в ножны почти хватает, чтобы я повалилась с ног, но в порыве паники я справляюсь с этим, бросаюсь к ближайшему стволу и начинаю карабкаться вверх. У некоторых вокруг возникла та же идея. Остальные просто бегут.

Нижние ветви ненадежны. Мой меч — слишком тяжелая ноша. Дерево с треском ломается под моей ногой, и я падаю на спину; удар выбивает из меня дух. Я хватаю ртом воздух, борясь за возможность шевельнуться, но не могу. Они близко. Земля под моим позвоночником содрогается.

Шевелись, черт тебя дери!

Я перекатываюсь к другому дереву и силой пробиваюсь наверх, сдирая ногти и обдирая ладони о кору до крови. Я оборачиваюсь. Первые ориксы уже почти здесь. Я всё еще слишком низко.

Со стоном, который раздирает горло, я тянусь к ветке повыше, надеясь, что в этот раз она не обломится. Мои пальцы смыкаются на ней, и вот я уже вишу в воздухе.

В нескольких ярдах раздается глухой удар. Какая-то претендентка сорвалась со своего дерева. Она отчаянно пытается подняться.

Слишком поздно. Ориксы уже здесь. Её затаптывают копытами в пыль.

Я всё еще слишком низко. Я изо всех сил пытаюсь подтянуться, но новый клинок тянет меня вниз. Руки дрожат, пока я сантиметр за сантиметром поднимаю себя и тянусь к следующей ветке.

Если она сломается — мне конец. Это риск. Но если я останусь так, эти твари просто изорвут мои ноги в клочья.

Я обхватываю пальцами дерево и рывком тянусь вверх…

Всё мое тело взлетает выше, едва уворачиваясь от первой пары рогов. Я бешено раскачиваюсь, поджимая колени; мои ступни проходят в считаных дюймах над головой орикса.

Я перехватываюсь поудобнее, перенося вес, мышцы сводит от жгучей боли, пока мне не удается обвить ствол ногами.

Теперь они все прямо подо мной, и я вцепилась в дерево так, будто от этого зависит моя жизнь — впрочем, так оно и есть.

Лавина тел проносится сквозь лес, и даже мои кости вибрируют от этого грохота. Зубы выбивают дробь. Дерево качается из стороны в сторону, но я держусь, вонзаясь ногтями в древесину. Вокруг лопаются ветки. Еще один претендент падает вниз, и его тут же нанизывают на рога. Его тело несется на этой живой волне, глаза широко распахнуты, кровь брызжет во все стороны.

Мечи, застрявшие в кронах, с лязгом сталкиваются друг с другом. Я поднимаю взгляд — и едва успеваю уклониться от сорвавшегося вниз клинка, который на лету срезает ветки. Моя хватка слабеет.

Одна ладонь соскальзывает.

Сердце уходит в пятки; я вишу, беспомощно дрыгая ногами прямо над морем острых рогов. В этом потоке нет ни единого просвета. Если я упаду — я труп. Ладони становятся влажными.

Нет. Я не позволю страху стать причиной моей смерти.

Я закрываю глаза. Я вспоминаю, как лазила по деревьям с сестрой в том редком клочке леса, что у нас был. Вспоминаю, как мы бегали и играли, пока не приходилось ложиться на землю, потому что сердца бились слишком часто. Вспоминаю, как я улыбалась солнцу, предвкушая, что завтра всё это повторится снова.

Это не убьет меня. Я выживу. Я удержусь.

Собрав все силы, что у меня остались, я снова подтягиваюсь — руки ходуном ходят от напряжения, — пока не добираюсь до более устойчивой ветки. Я снова обхватываю ствол всем телом и молю дерево выстоять. Его трясет так неистово, что меня начинает подташнивать от этой болтанки. Ладони кровоточат, пальцы вот-вот соскользнут, но я держусь. С каждой новой судорогой земли — я держусь. Пока деревья вокруг валятся одно за другим — я держусь.

Пока лес наконец не замирает. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я решаюсь открыть глаза и медленно посмотреть вниз.

Всё, что осталось — это тела, изувеченные до неузнаваемости, и несколько поблескивающих мечей, вытряхнутых из ветвей. Некоторые остались лежать на земле, другие взмыли вверх и снова запутались в кронах. Ни один не идет в сравнение с моим новым оружием. Уцелевшие надгробия превратились в груды обломков.

Один за другим претенденты начинают спрыгивать вниз. Сколько их было впереди? Сколько уже успело пройти? Я перемахиваю на ветку пониже.

Стрела срезает завиток коры в дюйме от моего лица.

Вален. Я вижу её на другом дереве. Отбор еще далеко не закончен.

Я скатываюсь вниз и бросаюсь бежать, перепрыгивая через то, что осталось от тел. Рядом свистит еще одна стрела, но я использую стволы как укрытие. Я бегу так быстро, как только могу с этим мечом за спиной. В голове только одна мысль — врата.

Лес заканчивается…

И вот они.

Врата, разделяющие наши земли, настолько высоки, что, кажется, царапают облака. Они выкованы из чистой, сверкающей стали Старсайда, изваянной в виде закрученных потоков ветра, волн и языков пламени — будто их отливали сами стихии. От мерцающего металла исходит волна древней, непреклонной энергии. Меч за моей спиной дергается, словно тоже чувствует её.

Лишь глубокий ров и длинный каменный мост отделяют нашу сторону от их мира.

Я так близко.

Мост нельзя назвать узким, но у него нет перил. До дна, должно быть, сотни футов, а может и больше. Туман скрывает всё, что внизу. Претенденты уже начали переправу — их больше пятидесяти. Но врата всё еще закрыты. Время есть.

Я бегу. Мышцы ноют, дыхание обжигает легкие, но я срываюсь с места и мчусь к серебряным вратам, тяжело дыша. Это последний этап Отбора. Я слишком близко, чтобы проиграть сейчас.

Новый меч тяжелым грузом тянет назад, замедляя меня, но в то же время придает сил. Это древнее оружие увидело во мне что-то, достойное того, чтобы признать меня своей. Точно так же, как Стеллан когда-то увидел во мне что-то, достойное спасения.

Я пройду. Я стану одной из Пятидесяти.

Внезапно мост содрогается, и меня подбрасывает в воздух. Я тяжело приземляюсь, качусь по инерции, сдирая кожу о камни, пока мне не удается распластаться и вцепиться в поверхность всеми силами. Я отчаянно борюсь за то, чтобы остаться в центре, пока края моста осыпаются в бездну. Один из претендентов впереди срывается прямо вниз. Его крик мгновенно поглощает пропасть.

Врата начали открываться.

Они величественны. Сияя, они сотрясают сами основы этого мира, являя взору полоску зелени по ту сторону. Такого оттенка я еще никогда не видела. Я даже не знала, что такой цвет может существовать.

Меня снова подбрасывает, когда врата окончательно замирают. Они открыты.

Они открыты!

Мы все вскакиваем на ноги и бежим.

Впереди меня больше пятидесяти претендентов. Стрела пролетает у самого моего уха и сражает одного из них. Затем еще одного.

И всё же их остается слишком много.

Первый претендент уже почти прошел. Он вскидывает клинок прямо к небу, будто пытаясь пронзить его, и издает победный рев. А затем…

Об этом никто и никогда не упоминал. Даже в самых безумных легендах о вратах и Квестрале не говорилось о десятках существ размером с холм, вылетающих из проема.

Прямо на нас.

Твою мать.

Первый претендент успевает обернуться; я нахожусь достаточно близко, чтобы увидеть белки его глаз прежде, чем одна из тварей заглатывает его целиком.

ЧЕРТ!

Мы все разворачиваемся и бросаемся в противоположную сторону.

Я успеваю сделать всего три шага, прежде чем влетаю лицом в землю. Чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в мою лодыжку — какой-то мужчина отчаянно держится за меня, пока одна из тварей тащит его назад. Он тянет меня за собой, мой живот скребет по камням моста. Я брыкаюсь, пытаясь высвободиться, но хватка не ослабевает. Она полна отчаяния. Его ногти впиваются мне в кожу. Чудовище раскрывает пасть, и он соскальзывает внутрь, истошно моля о помощи. А затем его рывок обмякает.

Всё, что остается — это его рука, пальцы которой всё еще сомкнуты на моей лодыжке. Дрожащими руками я отрываю их от себя, вскакиваю на ноги и даю деру, пока тварь отвлечена добычей.

Я отлетаю в сторону — прямо под ноги другой твари.

Сердце подпрыгивает к самому горлу; я ныряю в сторону, приземляясь в считаных дюймах от края моста. Я бешено машу руками, стараясь удержать равновесие, пока камни под моими ногами осыпаются в пропасть. Я качаюсь, и только тяжесть меча за спиной помогает мне не рухнуть вниз и устоять на твердой поверхности.

Мысли мчатся вскачь. Все мои чувства переполнены запахом крови, ревом этих существ и топотом претендентов, бегущих ради спасения своих жизней. Я не могу развернуться и бежать обратно в лес. Только не тогда, когда я зашла так далеко.

Только не тогда, когда кто-то вот-вот пройдет сквозь врата.

Я вижу высокую фигуру в капюшоне, которая спокойно, словно не замечая хаоса вокруг, идет к проему. Харлан Рейкер обнажает меч с мелодичным звоном — и чудовища начинают падать. Его клинок описывает серебряные дуги, он движется так быстро, что я едва успеваю следить за его взмахами, пока он прорубает себе путь сквозь плоть монстров.

Остальные следуют за ним — точно так же, как я в лабиринте.

Их около дюжины.

Я чувствую, как мои шансы ускользают, когда Рейкер переступает порог врат. Затем за ним проходят остальные. Осталось всего тридцать семь мест.

Скользя по залитому кровью камню моста, я бросаюсь вперед.

Прямо передо мной какой-то претендент несется в противоположную сторону. Его втаптывает в мост массивная лапа. Другого просто швыряет за край бездны.

Следующая тварь даже не замедляется, несясь на меня напролом.

Она скалит клыки. Раскрывает пасть, собираясь заглотить меня целиком. Черт.

Мне её не перегнать. Значит, нужно думать.

Может, я и не самая сильная, не самая быстрая и у меня нет нужного снаряжения, но у меня есть голова на плечах. Последние десять лет мне приходилось каждый божий день бороться за выживание в одиночку, без семьи. Я всегда находила выход из любой западни. Чистое отчаяние научило меня находчивости.

План созревает в голове — и это либо худшая затея в моей жизни, либо лучшая. Я не узнаю наверняка, пока не станет слишком поздно. Тварь несется на меня, и я, прерывисто вздохнув, замираю на месте. Отвожу обе руки назад, впиваюсь вспотевшими пальцами в рукоять нового меча и медленно вытягиваю его, позволяя тяжести увлечь клинок вперед, пока его острие не упирается в землю.

Время замедляется, и я гадаю, не потому ли это, что пошли мои последние секунды. Интересно, не милость ли это богов? Но тут же вспоминаю: боги безжалостны. Это не мой конец.

Это существо меня не убьет.

Камень под ногами дрожит, когда зверь оказывается совсем рядом. Он несется огромными, прыгающими скачками. Его морда перекошена. У него темная чешуя, мощные лапы и брюхо, в многочисленных желудках которого поместилась бы дюжина таких, как мы. Его пасть полна рядов зубов, похожих на арсенал в кузнице. Я почти вижу свое отражение в этих блестящих клыках, когда он приближается. Ближе. Еще ближе. Пока я не чувствую жар его зловонного дыхания на своем лице.

Хоть бы эта хрень сработала.

В самый последний момент я падаю на спину, согнув колени и разведя ноги в стороны, прижимаясь всем телом к мосту — и вскидываю свой новый меч вверх обеими руками, вкладывая в этот замах каждую крупицу оставшихся сил.

Лезвие вскрывает брюхо зверя, распарывая его плоть. На меня дождем обрушиваются внутренности и горячая кровь. Я едва успеваю зажмуриться. Прямо надо мной гремит первобытный рев.

Его туша с грохотом обрушивается позади моей головы. Я слышу, как она скользит… прежде чем этот вой затихает, пока зверь летит в пропасть. Она настолько глубока, что я даже не слышу звука падения.

Жива.

Я… всё еще жива.

Оглушающее облегчение длится не дольше пары секунд. Я не могу оставаться здесь, погребенная под грудой кишок. Не могу позволить себе содрогнуться от рвотного позыва из-за запаха. Мне нужно двигаться. Я открываю глаза и вижу полоску безоблачного неба. Оно выглядит почти умиротворенно. Кажется, что слишком просто — вот так взять и сделать вдох. Но я не могу.

Я узнаю, как выглядит небо по ту сторону. Я увижу его сама. Я увижу богов во всем их величии — на коленях, умоляющих о спасении точно так же, как когда-то умоляла моя семья.

Я поднимаюсь, в точности так, как учил меня Стеллан. Залитая кровью и внутренностями, я вскакиваю на ноги и снова поднимаю меч, изо всех сил стараясь удержать металл ровно. Еще одна тварь несется на меня. Я пригибаюсь, стараясь не поскользнуться в лужах крови…

Но следующее чудовище проносится мимо. То, что бежит следом, кажется, вовсе меня не замечает — в отличие от того, которого я прикончила и которое явно на меня охотилось. Я пристально вглядываюсь в морду зверя, когда он пробегает мимо.

И тут я понимаю: у этих существ нет глаз.

Они ничего не вид

Залитая их кровью и потрохами, я пахну в точности как они.

Впереди я замечаю вспышку рыжих волос. Кира. Она на четвереньках ползет к другому краю моста, ее руки мелко дрожат.

— Сорок два прошли! — вопит кто-то. Это один из дружков Кэдока, он кричит остальным.

Прежде чем я успеваю одуматься, я провожу ладонями по крови и кишкам у себя под ногами и бросаюсь к Кире. Подошвы скользят, кожу жжет от чудовищной крови, но вот я уже рядом с ней.

Времени на объяснения нет. Я размазываю красную жижу по ее голове, по рукам, по бокам. Она ахает, но, увидев мое лицо, замирает.

Доверие, — мелькает у меня в голове. — Так вот как оно выглядит.

Тварь, несшаяся прямо на нее, резко меняет направление.

— Беги.

Существа, промчавшиеся по всей длине моста, теперь разворачиваются. Они жаждут добавки. Я оттаскиваю нас в сторону, мы перекатываемся, и огромная лапа размером с мое тело едва не впечатывает нас в камень.

Другому везет меньше. Претендента, не добежавшего всего шаг до врат, раздавливают; его кости хрустят, как сухие ветки.

Кровь. Повсюду смертная кровь — мы скользим в ней, падаем, валимся друг на друга. Я пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, но камень слишком скользкий, и…

Рука.

Нет. Рукоять.

Топор Зейна.

Он прямо перед нами.

— Сорок шесть прошли, — бросает он как раз в тот момент, когда мимо нас проносится Вален, скрываясь за вратами. — Считай, сорок семь.

Осталось три места.

Но мы уже здесь, в нескольких футах от входа. Мы делаем последний рывок. Кира проходит первой. Зейн — следом. Я прыгаю…

И в этот момент меня дергают назад за косу, которая выбилась из шпилек. В голове звенит, когда затылок ударяется о камень. Один из дружков Кэдока. Я опоздала. Он вот-вот переступит порог. Он станет пятидесятым.

Всё это… напрасно.

Лежа на земле, я наблюдаю, как Зейн совершает немыслимое. Он делает шаг назад, выходит из врат — и просто сталкивает мужчину с края моста.

Я смотрю на него, ошеломленная. Зейн просто протягивает мне руку.

— Каждый заслуживает шанса на жестокую смерть, — говорит он.

Я хватаю его за руку.

И мы оба проходим сквозь врата.