ГЛАВА 7

Пагнус Эндер разворачивается и одним ударом разрубает стоящего рядом претендента пополам.

Это мужчина с седеющей бородой, без доспехов. У него не было ни единого шанса. Его туловище падает на траву.

Я бегу.

У самых богатых есть доспехи. У меня — нет. Зато я быстрее. Я использую это преимущество, срываясь с места так быстро, что Кира тут же исчезает из виду.

«Я очень надеюсь, что мне не придется тебя убивать».

Стрела рассекает воздух в считаных дюймах от моего уха. Я вижу, как она вонзается в землю прямо передо мной. Проклятье. Это было быстро.

Скрыться негде.

Слышится звон тетивы, и я пригибаюсь, едва уходя от стрелы, которая могла бы пробить мне череп.

Земля начинает уходить из-под ног — склон начался, но стрелы не прекращаются. Должно быть, лучник тоже выбрался на вершину. Однако внизу виднеются стены. Какое-то массивное строение. Место, где можно укрыться. Еще немного…

Стрела вонзается мне в спину, выбивая весь воздух из легких. От силы удара я падаю и кубарем качусь по склону. Ссадина на щеке разрывается о какой-то корень, лицо заливает горячая кровь. Наконец я замираю, уткнувшись лицом в землю.

Я судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как легкие наполняются пылью. Жду волну боли. Жду той сокрушительной скорби от осознания, что я умру в этом чертовом королевском саду. Что после всего пережитого, после смерти Стеллана, я даже не дошла до врат.

Но боли нет. Это не имеет смысла.

Я же почувствовала удар.

Я завожу руку за спину, ожидая нащупать кровь, но нахожу лишь стрелу, застрявшую в клинке у меня на позвоночнике. Теперь я вспоминаю стрелы Валена. С железными наконечниками. Дешевый металл.

Мой титановый меч остановил её.

Я закрываю глаза, полная благодарности к Стеллану и тем мечам, что он мне подарил — созданным из обломков металла, которые он собирал годами. Они были куда лучше всего, что я когда-либо смогла бы себе позволить.

Он спас меня.

Облегчение и отчаяние заставляют меня вскочить и бежать быстрее, чем когда-либо в жизни. Я завожу руку назад, с силой вырываю стрелу из ножен своего меча и ломаю её пополам, прежде чем выбросить, чтобы её не использовали против меня снова.

Кира уже впереди, её рыжие волосы выбиваются из кос. Интересно, видела ли она, как я упала? И готовит ли Вален свой лук для нового выстрела?

Строение уже близко. Я смогу до него добраться. Легкие горят. Ноги нестерпимо ноют. И все же я продолжаю бежать. Когда я оказываюсь совсем рядом, я понимаю, что это вовсе не здание. Это часть природы. Часть сада.

Передо мной возвышаются десять арочных входов, оплетенных вьющимися лозами. Десять путей. Я влетаю в последний из них, с благодарностью отмечая, что он пуст. За мной никто не следует — остальные выбрали другие дороги.

Я валюсь на колени, дыхание сбито, сердце колотится слишком часто.

Я жива. Пока что.

Мой взгляд скользит вверх. Стены высотой в пять человеческих ростов зажимают меня в тиски. Я делаю шаг к одной из них. Изгородь? Нет. Она сделана не из кустарников или деревьев.

Я едва касаюсь стены кончиком пальца — и тут же напрягаюсь. По руке стекает тонкая струйка крови.

Шипы. Стены целиком состоят из шипов.

Учитывая их остроту, они с тем же успехом могли быть сложены из кинжалов. Вокруг эхом разносятся далекие крики. Останавливаться нельзя. Я пускаюсь в бег, стараясь даже не дышать в сторону колючих преград.

Когда я добираюсь до конца тропы, я ожидаю увидеть что-то новое. Врата, если повезет.

Вместо этого передо мной открывается следующая развилка с еще целой дюжиной проходов. Я сглатываю, понимая: это не просто дорога.

Это лабиринт.

Лабиринт из шипов.

Паника прошивает меня насквозь. Мне нужно не просто найти выход — я должна сделать это быстро, опередив остальных.

Я представляю себе короля, сидящего на балконе: оттуда ему как на ладони виден и весь лабиринт, и мы, и выход.

Ублюдок.

Воздух пронзает крик, и я бросаюсь в противоположную сторону, выбирая один из коридоров. Несусь вперед, прижав локти к телу.

Этот проход короче. Я сворачиваю за угол и натыкаюсь на другую претендентку — блондинку с длинными порезами на боку, будто её протащили по стенам лабиринта. Мы обмениваемся взглядами и разбегаемся в разные стороны.

Очередной крик — и тишина.

Я оказываюсь посреди тропы, такой длинной, что даже не вижу её конца. У этого лабиринта нет системы. Или, если она и есть, я её еще не разгадала.

Шипение вырывает меня из мыслей. Я обнажаю клинок и оборачиваюсь.

Сквозь стену шипов скользит змея, защищенная серебристой кожей, прочной, как доспехи.

Серебро. Она застряла по эту сторону врат? Или король украл её из родных краев, чтобы пополнить свою бездонную коллекцию?

Змея замирает. Она поворачивает голову, и мгновение мы смотрим друг на друга. Я не шевелюсь, но она медлит, словно способна почуять серебро, скрытое под моей одеждой.

Внезапно мир переворачивается — меня с силой толкают в сторону. Голова впечатывается в плотно утрамбованную землю. В ушах звенит. Мимо проносится претендент, даже не удосужившись прикончить меня по пути. Его икра растерзана: лоскут кожи свисает с ноги, обнажая мышцы и кость.

Что? Лежа на земле, я оборачиваюсь назад.

И вижу, что конца тропы больше нет. Шипы на стенах… они удлиняются с невероятной скоростью, превращаясь в метровые иглы, и обе стороны смыкаются в яростном столкновении. Это происходит волнообразно. Колючки вокруг меня начинают дрожать, словно пасть, готовая захлопнуться.

Беги.

Я срываюсь с места. И чем быстрее я двигаюсь, тем стремительнее изгороди смыкаются за моей спиной, будто они плотоядные, будто шипы — это зубы, а лабиринт мучительно голоден.

Свет. В самом конце коридора виден свет.

Мне просто нужно успеть.

Словно почуяв мою надежду, моё отчаянное желание прорваться, стены содрогаются. Шипы выстреливают вперед, превращаясь сначала в кинжалы, а затем в длинные мечи, и все они устремляются ко мне. Я слышу шорох по обе стороны, шипение змей внутри изгороди и крики тех, кого лабиринт пожирает заживо.

Я уже столько всего пережила. Этот лабиринт меня не убьет. Хриплый стон вырывается из горла, когда я заставляю свои ноги бежать еще быстрее, через боль, игнорируя шипы, до которых остались считаные дюймы.

Но они слишком близко. Я разворачиваюсь боком, выгадывая себе секунды; их острые наконечники со скрежетом проезжаются по ножнам у меня за спиной. Я ныряю в сужающийся зазор, надеясь, что не врежусь в очередную стену.

Я тяжело приземляюсь на твердую землю, легкие пустеют от удара. Хватая ртом воздух, я оборачиваюсь — и вижу лишь сплошную стену шипов.

Путь, по которому я бежала, исчез.

Я снова оборачиваюсь и вижу новые входы. Новые тропы.

И еще кое-что. Громадная фигура, крадущаяся к невысокой женщине с темными волосами, убранными назад. Ее зовут Хельра.

Ей столько же, сколько и мне — едва исполнилось двадцать. Вместо меча у нее метательные ножи — набор золотых клинков, с которыми она тренировалась годами. Я слышала, как за ужином она рассказывала о них другому претенденту. Они принадлежали ее бабушке. Та пережила прошлый Квестрал. Хельра совершенно не замечает великана прямо за своей спиной. Мои губы приоткрываются, но предупреждать уже поздно.

Я в ужасе наблюдаю, как Пагнус подхватывает ее — и швыряет на одну из стен, где шипы уже вытянулись в острые колья.

Ее тело застревает в них. Она умирает мгновенно. Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Пагнус обчищает её карманы. Я наблюдаю, как он вытягивает те золотые метательные ножи из её штанов и перекладывает в свои, прежде чем двинуться дальше. Гнев закипает внутри, когда я вспоминаю о пропавшем кинжале Стеллана. Не Пагнус ли его украл?

Кто-то из присутствующих сделал это. Кто-то здесь убил Стеллана.

Внезапно Пагнус оборачивается в мою сторону, и я ныряю в другой проход, надеясь, что он меня не заметил.

Я жду секунду. Две. Я не дышу.

Тяжелые шаги звучат всего в нескольких футах.

Я сглатываю. Завожу руку за спину, потянувшись к мечу.

Как раз в тот момент, когда мои пальцы сжимаются на рукояти, с другой стороны доносится выкрик. Кэдок. Я не шевелю ни единым мускулом. Пагнус тоже.

«Увидимся на Отборе». Таким было его обещание. С тех пор как я вонзила кинжал ему в голень, он ходит с заметным трудом.

Он делает еще один шаг вперед. Я по сантиметру вытягиваю меч из ножен.

Затем Пагнус разворачивается. Я слышу, как он уходит всё дальше, пока звук его шагов не затихает окончательно. Я не решаюсь выдохнуть еще несколько мгновений после этого.

Выглядываю из-за угла. Его нет. Коридор пуст.

Дома Кэдока и Пагнуса теперь работают сообща. Замечательно.

И всё же… если они до сих пор не нашли выход из лабиринта, возможно, это не удалось и большинству других претендентов.

Или, наоборот, удалось. Может быть, кто-то уже достиг врат. Может, я уже проиграла…

Думай, Арис.

Я пытаюсь. Иду по тропе, рассматривая каждый вход; голова раскалывается от боли. Слишком много дорог. Я едва выжила на той, которую выбрала в прошлый раз.

Король сказал, что Отбор — это проверка на находчивость и беспощадность. Я озираюсь по сторонам, но не вижу решения. Все пути выглядят абсолютно одинаковыми.

Я кружусь на месте, пока паника, наконец, не пригвождает меня к земле.

Двигайся.

Но я не знаю, куда идти.

«Нерешительность погубит тебя». Я почти слышу в голове голос Стеллана. По ночам мы спускались к древнему кладбищу и сражались на мечах под звездами. «Инстинкт — это голос твоего сердца, говорящий правду. Слушай его».

Он повторял это каждый раз, когда я колебалась. Когда разум мешал мне действовать.

Времени нет. Приближается тяжелый топот кованых сапог. Всего за пару стен отсюда я слышу чье-то тяжелое дыхание. Далеко впереди раздается громкий ликующий крик. Должно быть, кто-то выбрался.

«Если глаза подводят тебя — закрой их и слушай», — сказал мне однажды Стеллан.

Я так и делаю.

Я слушаю, не обращая внимания на крики. На шаги. На шелест вечно меняющегося лабиринта.

Я слушаю до тех пор, пока не улавливаю этот звук. Металл о металл.

Знакомый звук кузницы. Именно так я понимаю — без тени сомнения — что тяжелое оружие только что во что-то врезалось.

И это «что-то» разлетелось вдребезги.

Всё произошло мгновенно. Не понадобилось наносить удар дважды. Меч, превосходящий всё остальное по силе, только что одолел металл похуже.

Я продолжаю слушать.

Еще один клинок расколот пополам.

Снова.

И снова.

Только один меч способен так быстро уничтожить четыре других.

Харлан Рейкер где-то рядом.

И вместо ужаса во мне пробуждается надежда.

Я срываюсь с места прежде, чем успеваю передумать. Я мчусь прямо на звук, вслушиваясь в каждый шорох. И вскоре замечаю его капюшон, мелькнувший за поворотом.

Я следую за ним, стараясь держаться на расстоянии — то прибавляю ход, то замираю, следя за тем, чтобы видеть его фигуру перед тем, как он свернет за очередной угол.

Какой-то безумец выпрыгивает из засады в отчаянной попытке добраться до его оружия. Рейкер даже не смотрит в сторону этого человека, когда сбивает его с ног одним ударом. Снова звон битого металла.

Стрела летит прямо ему в лицо. Его клинок отражает её. Спустя пару шагов лучник уже лежит на земле с распоротым животом. Я перешагиваю через его внутренности и продолжаю путь.

Рейкер даже не держит меч в руке постоянно. Нет, тот покоится в ножнах у него за спиной, пока не понадобится, а после — мгновенно возвращается на место.

Его движения стремительны. Точны. Ни у кого нет ни единого шанса. Он прорубает путь для меня, сам того не зная.

Я семеню за ним, стараясь не задевать стены — шипы начинают удлиняться, стоит мне приблизиться. Один из коридоров оказывается настолько длинным, что я теряю его из виду. Проклятье. Я мчусь по коридору, затем сворачиваю, надеясь, что не упустила его следующий шаг…

И врезаюсь прямо в стену из металла.

Я падаю на задницу, голова идет кругом.

Он знал, что я иду за ним. Ну конечно. Он стоял там и ждал.

Я поднимаю взгляд. Мой взор встречается лишь с пустотой капюшона, в которой тускло мерцает серебро маски. Он вот-вот потянется за мечом. Вот-вот вонзит его мне в грудь.

«В следующий раз, когда я тебя увижу, я не стану колебаться…»

Вместо того чтобы молить о пощаде, я смотрю на него, вкладывая в этот взгляд всю свою затаенную ярость. Я не вижу его глаз, но надеюсь, что он видит чистую ненависть в моих.

Полагаю, это сделает его расправу надо мной еще более приятной для него.

Но он просто перешагивает через меня, словно я — обычный мусор. Недостойна смерти. Не конкурентка.

Ублюдок.

Мне следовало бы радоваться тому, что он оставил меня в живых, но я лишь ненавижу его еще сильнее.

И всё же — то, что он считает меня бесполезной, еще не значит, что он сам не может быть полезен мне.

Он знает, что я иду за ним. Теперь нет смысла прятаться, особенно когда он явно не считает меня достойной своего клинка. Теперь я следую за ним по пятам. Повторяю каждый его поворот. Я проношусь мимо шипов, которые вырастают волнами, едва уворачиваясь от их остриев.

Пока лабиринт не заканчивается.

Солнечный свет бьет прямо в темя, больше не скрытый огромными стенами — я провела там несколько часов. Я щурюсь от резких лучей, оглядывая полосу травы, ведущую к лесу.

К живому лесу, где на каждом дереве сотни листьев. Где есть… цвет.

Я быстро оглядываюсь, высматривая Зейна и Киру.

И сталкиваюсь взглядом с Пагнусом Эндером.

Проклятье.

Его кривой рот расплывается в улыбке за мгновение до того, как он бросается в атаку.

Я бегу. Мне до смерти надоело бежать, но я срываюсь с места. Уже задыхаясь, уже чувствуя ломоту во всем теле, я мчусь в лес, спасая свою жизнь. И это не просто лес, осознаю я, когда едва не спотыкаюсь о камень.

Это кладбище.

Впереди виднеются другие претенденты. Но вместо того чтобы мчаться к финишу, они просто… стоят, задрав головы к небу. Среди них я вижу Киру. Огромное облегчение затапливает меня — она цела. Она справилась.

Почему она не бежит?

Только подойдя ближе, я понимаю, на что они смотрят. В ветвях деревьев запутались сотни мечей.

Стеллан говорил, что великие мечи хоронят вместе с их владельцами. Видимо, некоторые клинки были готовы к новой связи. Они пробились сквозь землю… и застряли в кронах.

Я оглядываюсь через плечо, надеясь, что Пагнус отвлекся, но вижу, как он с треском проламывается сквозь ветки, щепки летят во все стороны.

Черт. Я снова разворачиваюсь — как раз в тот момент, когда Вален уверенно вскидывает руку к оружию, напрягая мышцы. Клинок камнем падает прямо ей в ладонь.

Он признал её. Они нашли друг друга.

Великолепно. Серебряный меч, который она получила, с изумрудом в рукояти, просто ослепителен. Теперь каждый претендент тянется к оружию, в отчаянной попытке заявить права хоть на один клинок. Один из мечей, покрытый искусной гравировкой, раскачивается из стороны в сторону, прежде чем вырваться на свободу. Он устремляется вниз, в ожидающую руку.

Меч Киры. Она сжимает его, и её лицо озаряется сиянием. Это старый металл… ржавый и с зазубринами, но это серебро. Даже лучше того, что у короля. В рукоять вставлен мерцающий фиолетовый камень, а лезвие украшено цветочными узорами.

Она оборачивается, заслышав, как Пагнус с треском продирается сквозь деревья. Наши взгляды встречаются, и её глаза расширяются.

Я киваю ей. «Удачи», — надеюсь, этот жест передает мои мысли, пока я продолжаю бежать.

Ветки ломаются под натиском великана, как спички. Они ничуть не замедляют Пагнуса. Я надеюсь, что какой-нибудь меч сорвется вниз и прошьет его череп, но мне так не везет.

Особенно когда я вижу тех, кто ждет впереди.

Кэдок и его дружки. Они стоят под очередным скоплением мечей и швыряют в них камни. Очевидно, просто дотянуться до них не получилось.

Он замечает меня, а следом и Пагнуса, и победно вскидывает руку.

Пагнус замирает, словно дрессированный пес.

Я — нет. Я продолжаю бежать, пока что-то не врезается мне в висок. Мир пускается в пляс прежде, чем я успеваю коснуться земли.

Камень. Один из его дружков только что швырнул в меня гребаный камень.

Кэдок медленно направляется ко мне. Интересно, почему Пагнус вообще его слушает, когда мог бы разорвать Кэдока пополам голыми руками?

— Посмотри на себя, — говорит Кэдок с запредельным самодовольством. — Почти у самых врат. Ты могла бы присоединиться к нам, знаешь ли. — Он ухмыляется. — У меня есть потребности, которые требуют удовлетворения.

Я мгновенно понимаю его намек и, вскочив на ноги, обнажаю меч.

Это, кажется, его только забавляет.

— Это значит «нет»?

Я плюю ему под ноги.

— Это значит «никогда».

Его веселье мгновенно испаряется.

— Что ж, ладно. — Он взмахивает рукой, и я вижу, как один из его прихлебателей — худощавый бледный парень лет двадцати — выхватывает стрелу из колчана.

Я не смогу фехтовать против стрелы.

Я срываюсь с места. Раздается свист — стрела пролетает прямо над моей головой. Я чувствую, как поток воздуха взъерошил мне волосы. Близко. Слишком близко.

Я ныряю за дерево и слышу, как трещит кора — вторая стрела вонзается в ствол почти насквозь.

Между перезарядками у них всего пара секунд, и я использую их, чтобы перебежать к следующему дереву. В этот раз стрела едва не задевает мне руку. Следующий ствол слишком далеко. Вместо него я бросаюсь за массивное надгробие, прижимаясь спиной к грубому камню. Надпись на нем давно стерлась от времени.

Задыхаясь, одной рукой вцепившись в землю, а другой — в рукоять меча, я гадаю: может, мне просто остаться здесь? Использовать этот камень как щит? Вдруг они забудут обо мне?..

Я ведь никто. Я не важна. Неужели эго Кэдока настолько раздуто, что он готов убить меня просто за отказ?

Судя по всему, да.

— Прячешься, значит?

Он уже близко. Я слышу, как с грохотом разлетается соседнее надгробие — будто он только что рубанул по нему своим новым серебряным мечом.

Затем еще одно. И еще. Он приближается.

Осколки камня разлетаются вокруг, осыпая меня пылью.

Он стоит прямо за моей спиной.

Я снова срываюсь с места, бросаясь к следующей группе деревьев. Прямо за спиной раздается хруст ветки, и я резко оборачиваюсь.

И оказываюсь лицом к лицу с Кэдоком.

У меня перехватывает дыхание: его меч уже прижат к моему горлу. В мгновение ока он разворачивает меня спиной к себе, намертво сковывая мои движения своими руками.

Меня тошнит от его близости. Я хочу бежать.

Я замираю. Я не дышу.

— Ну и что? Стоило оно то…

Я со всей силы откидываю голову назад и слышу отчетливый хруст. Прежде чем его клинок успевает перерезать мне горло, я выскальзываю из его хватки, мысленно благодаря его за явное отсутствие практики. Рефлексы не даются просто так. Они вырабатываются годами тренировок, а не прятками за спинами стражников.

Если я думала, что сломанный нос его задержит, я ошибалась. Я поворачиваю голову и вижу, что он дышит мне в затылок. Он преследует меня, оскалив зубы.

Эта секундная заминка дорого мне обходится.

Я спотыкаюсь о камень, впечатываюсь коленями в землю, а когда успеваю подняться — я уже в кольце. Куда бы я ни дернулась, путь преграждает либо кто-то из его родичей, либо один из громадных Эндеров. Выхода нет.

А он уже заносит свое оружие.

Я сглатываю. Ничего не остается, кроме как поднять свой клинок из обычного металла. Пальцы дрожат на рукояти. Это меч сделал Стеллан. Я должна им гордиться. Стеллан сделал из меня воина; я побеждала мужчин вдвое крупнее меня на турнирах в пустыне, добывая призы, на которые мы жили месяц.

Возможно, я владею мечом лучше Кэдока. Но это не имеет значения. Король был прав. Серебро есть серебро.

— Тебе следовало принять предложение короля, — цедит Кэдок сквозь зубы, перепачканные хлещущей из носа кровью. Теперь он не медлит. Его меч описывает дугу в воздухе. Я вскидываю свой, чтобы блокировать удар. Его серебро ударяет в мой титан…

И тот разлетается вдребезги.

Последняя частичка Стеллана, что у меня оставалась. Исчезла.

Сила удара опрокидывает меня на спину; я едва не бьюсь головой о древнее надгробие, рассыпавшееся в руины.

Он делает шаг ко мне. По его лицу, пока он сплевывает кровь, расползается улыбка. Подняв меч высоко над головой, он медлит. Другой рукой он лезет в карман.

И достает кинжал. Кинжал Стеллана.

Нет.

Его улыбка становится еще шире.

— Спасибо, что показала мне его, — говорит он, делая еще шаг и лениво вращая в руке сталь Старсайда. Его холеные дворянские пальцы касаются гравировки, которую я кропотливо вырезала годами. Языки пламени. Пламя, которое стоило мне всего. Резьба, которую я ощупывала каждое утро, просыпаясь раньше Стеллана, чтобы тренироваться и напоминать себе о своей ярости. О причине, по которой я с такой готовностью бегу на полной скорости навстречу почти гарантированной смерти. Что ж, кажется, я её нашла. — Я воспользуюсь им, чтобы вырезать свое имя на твоем трупе.

Вырезанные имена.

Мои кулаки сжимаются от ярости. Он подходит еще ближе.

Никто мне не поможет. Я в окружении. У меня нет оружия. Рукоять моего сломанного меча бесполезно падает на землю.

Но за головой Кэдока что-то мерцает.

Один из древних мечей, застрявших в ветвях. Ну конечно.

Я в отчаянии вскидываю руку, надеясь, что хоть один из этих клинков признает меня. Я тянусь к ним каждой частицей своей ярости, боли и безнадежности.

Ничего не происходит.

Кэдок хохочет, и этот звук эхом разносится по лесу.

— Ты правда думала, что это сработает? — Его дружки смеются вместе с ним. — Неужели ты всерьез считала себя достойной одного из этих мечей, если даже мы не смогли их получить?

Еще шаг. Он уже совсем близко. Я протягиваю руку снова и снова — точно так же, как делали другие претенденты.

«Ну же», — умоляю я мироздание. Я знаю, что этот путь убьет меня, но не сегодня. Не так.

Тишина.

Я думаю о своей сестре, о том, как расширились её глаза, когда она поняла: никто не придет нас спасать. Ничто не остановит пламя.

О том, как она осознала, что умирает.

Всё что угодно. Я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть её снова. Но раз это невозможно, я сделаю всё, чтобы бог, убивший её, почувствовал ту же боль, что и она.

— Ну же! — кричу я небесам, и мой голос дрожит не от страха, а от ярости. Кэдок уже навис надо мной. Он убирает в карман кинжал, который Стеллан когда-то обещал мне. Кинжал, за который он умер. Кэдок убил его. Мой гнев — это инферно, выжигающее меня изнутри.

Но всё напрасно. Всё кончено.

Кэдок заносит меч над головой. С ревом он бросается вперед, целясь клинком прямо мне в шею.

И я сама удивляюсь тому, что не отвожу взгляд. Не вздрагиваю. Если это моя смерть, я посмотрю ей прямо в лицо.

Нет. Я не хочу умирать. Еще не время.

Та часть меня, что смирилась с концом, теперь сгорает дотла. К черту это всё. Я проделала такой долгий путь не для того, чтобы меня остановил человек, который никогда ни в чем не нуждался; человек, который убил Стеллана и который продолжит возвращать магию лишь для того, чтобы обогатить свой алчный Дом.

Из пепла страха, сомнений и покорности вспыхивает искра борьбы. Не просто ярость — сопротивление. Воля к жизни, достаточно мощная, чтобы задушить саму смерть.

Я вскидываю руку, раскрыв ладонь, в последней попытке призвать оружие, пока серебро застилает мне взор. Это последнее, что я делаю.

Но клинок не падает с деревьев. Нет.

Он пробивается сквозь землю, прямиком из могилы под моими ногами, и влетает точно в мою ладонь — как раз вовремя, чтобы заблокировать удар Кэдока.

И я наблюдаю, как его серебряный меч разлетается на тысячу зазубренных осколков в вихре звездного света.