ГЛАВА 46

— Я убью её, — говорю я Стеллану. — Богиню с серебристо-красными глазами.

Он переводит на меня взгляд. Мне двенадцать, и я едва могу удержать даже самый легкий из мечей в его кузнице.

— И как же ты это сделаешь? — спрашивает он.

Его сомнение заставляет меня выпрямиться, будто я могу стать сильнее, прибавив себе лишний сантиметр роста.

— Я отрублю ей голову.

— А если у неё много голов? — спрашивает он. — Она богиня. Существо множества форм. Множества лиц.

— Значит, я отрублю каждую, — цежу я сквозь зубы. — И каждую руку, и каждую ногу, и каждое сердце, что у неё есть, — я их отсеку, искромсаю и сожгу. — Мой голос меняется, становится чужим, неузнаваемым. — Я сожгу их все.

Стеллан смотрит на меня.

— А если ты сгоришь вместе с ними?

Я одариваю его горькой улыбкой.

— Тогда я восстану из пепла. Как ты меня и учил.

Мерцающая пещера обретает четкость в ту же секунду, как я переступаю порог арки. Вся земля усыпана кубками, сделанными из самых разных металлов. Некоторые кажутся застывшим пламенем. Другие — выкованными из древней кости. Третьи вырезаны прямо из бесценных самоцветов.

Большинство из них свалены в кучи в углах.

Тот, что преграждает мне путь, сделан из чистого сверкающего серебра — точно такого же, как мой меч. Я опускаюсь на колени. И как только мои пальцы смыкаются на ножке кубка, он начинает наполняться серебристой жидкостью, что ярче солнца; она сияет, словно целая галактика, в которой кружатся осколки звезд и расплавленная мощь.

Чистая магия.

Она прибывает до тех пор, пока не достигает краев кубка.

Я поднимаю чашу с земли. Испытываю её, наклоняя в сторону.

Но жидкость не проливается. Даже когда я полностью переворачиваю кубок вверх дном.

Одно обещание исполнено. Магия у меня. Я велю своему дракону отвезти её сестре Киры, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Теперь пора с этим покончить.

Удерживая кубок магии в одной руке, другой я тянусь к своему звездному клинку. Я провожу ладонью по его мерцающему лезвию. Моя кровь капает в сверкающую пыль.

Затем я вонзаю меч в землю, а мой разум заполняет имя, которое преследовало меня на протяжении всего этого пути.

Вратами правит нерушимая магия. Никто — даже боги — не может открыть их чаще, чем раз в пятьдесят лет.

Никто, кроме, быть может, бога, который их создал.

Бога путей, врат и межмиров. Бога самого Квестрала.

— Бог Странствий.

Великие Дома были не единственным, что я изучала в библиотеке Вандера. Я также искала всё, что могла, о призыве богов. Они могут игнорировать призывы где угодно, кроме своих собственных земель. Вот почему они так усложнили путь сюда — вот почему арка закрыта для всех, кроме них, за исключением пятидесяти дней Квестрала.

Мгновение спустя передо мной предстает богиня, выглядящая в точности так же, как в моих худших воспоминаниях.

Ее бледная кожа сияет, как мой меч. Ее волосы — божественного серебристого цвета; она лучится неземной, потусторонней красотой. Сотни драгоценных камней украшают ее кожу, словно вырастая прямо из нее, переливаясь множеством блестящих цветов. Изумруды, рубины, сапфиры, бриллианты — камни, которые я даже не смогу назвать.

Вся эта буря чувств, вся эта ярость сузились до остроты стрелы, когда я подняла свое оружие. Я удивлена, что мой голос звучит твердо, но это так.

— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю я.

Она выглядит скучающей. На ее идеальном лице — ни тени эмоций.

— Конечно, знаю. Та, что не сгорела. Ты здесь, чтобы убить меня, — говорит она просто, взглянув на сияющий звездным светом клинок в моих руках.

Мне плевать, откуда она это знает. Плевать на всё. Ничто из этого не имеет значения.

— Да. — Я делаю шаг вперед. — Я хотела убить тебя каждое мгновение с той самой секунды, когда впервые увидела.

Каждое слово отточено яростью — это самые острые мечи, которые я когда-либо ковала. Эта несравненная ярость разворачивается внутри меня, поджигая мои вены своим огнем. Но голос остается ровным.

— Ты убила всю мою семью.

Ни единой капли сожаления не проскальзывает на ее великолепном лице. Драгоценные камни, украшающие ее тело, просто продолжают сиять.

Я делаю еще шаг вперед.

— Мою деревню. Ты сожгла ее дотла.

Сотни жизней, превращенных в пепел. Я вглядываюсь в нее.

— Тебе всё равно, не так ли?

— Я бог, — плоско отвечает она. — Я прожила тысячелетия. Я видела, как миллионы рождались и умирали. Я видела, как возникали и рушились королевства и миры. Мне нет дела ни до кого, если только они не угрожают нам.

Нам. Богам.

— Почему? — требую я, и мой голос дрожит от этого вопроса. — Почему я? Почему моя семья? Если тебе всё равно… тогда зачем ты это сделала? Зачем тебе понадобилось это делать?

Слезы обжигают глаза. Я представляю себе мир, где она этого не совершала. Где она оставила нас в покое. Где мне не пришлось бы тащиться через этот прекрасный и жестокий мир только ради мести.

— Из-за пророчества, — просто отвечает она, без капли эмоций. — Ты представляла угрозу. Я попыталась её устранить.

Пророчество. Снова это слово.

Она думает, что оно обо мне. Тот самый обещанный паладин.

Я делаю шаг вперед. Это не имеет значения, я знаю. Всё это вот-вот закончится, но я не могу не знать. Не могу не понимать, почему всё, что я любила, должно было быть вырвано у меня с корнем. Потому что я была права. Теперь я знаю наверняка. Это была моя вина.

— Что за пророчество? — требую я.

Губы богини кривятся в улыбке, будто мой гнев и мое невежество её забавляют. Она до сих пор не призвала оружие для этой дуэли.

— Тебе следовало бы бояться сильнее, — говорю я ей, и мой голос разносится эхом по залу, который мерцает так, словно мы находимся внутри одного из камней, растущих прямо из её гладкой, как мрамор, кожи. — Потому что, даже если ты — Богиня Странствий, я догадываюсь, что открытие врат было непростой задачей. Слишком долгий путь ради устранения простой угрозы. Ты боялась меня. Теперь я здесь… вызываю тебя на дуэль… а ты совсем не выглядишь напуганной.

— Нет, — просто говорит она. — Не выгляжу. Потому что я чую твои желания, человек. Я знаю всё, что ты чувствуешь. Твои эмоции — как струны инструмента, и все они здесь, разложены передо мной. Вот почему я знаю, что есть кое-что, чего ты хочешь даже сильнее своей мести.

Мой голос полон ярости.

— Я ничего не хочу…

— Ты хочешь их вернуть.

Мир замирает. Ярость в моей крови застывает льдом. Всё становится очень тихим. Потому что я бы сделала что угодно. Что угодно…

— Конечно, хочу. Но это невозможно. — Мой голос превращается в хрип.

— Это возможно, — заявляет она. — И если ты принесешь клятву на крови, что не убьешь меня, я скажу тебе как.

Клятва на крови. Я полагаю, это работает так же, как с мечами: если её нарушить… я сломаюсь.

— Ты лжешь, — выговариваю я, и слова дрожат. Я отказываюсь верить в то, что наверняка является ложью этой богини, которую я ненавижу каждой частичкой своего существа.

— Я не лгу, — отчеканивает она.

Она срывает один из камней со своей кожи, и из раны тут же выступает кровь. Она серебристая, в точности как бурлящая мощь в моем кубке. Она окунает в неё пальцы.

— Клянусь на своей крови, что способ существует, и я его знаю. Я скажу тебе… если ты согласишься не убивать меня.

Невозможно.

Жажда мести пульсирует в моем черепе. Выжигает кровь. Я работала ради этого годами. Сражалась с бесчисленными опасностями, выжила в бесконечных испытаниях — всё ради этого мгновения.

Я поднимаю звездный клинок, желая покончить с ней. Мне нужно покончить с ней. Но вместо того, чтобы вонзить его ей в шею… я роняю его к своим ногам.

Слова кажутся неправильными. Я и за тысячу лет не поверила бы, что произнесу их. Но я произношу. Четко. Отчаянно.

— Я клянусь на своей крови, что не убью тебя, богиня.

Мне стоит огромных усилий перешагнуть через свой клинок и подойти к ней, пока она ухмыляется, вкладывая свою руку в мою.

Наша кровь смешивается, и я чувствую, как клятва несется по моим венам прямо к сердцу. Свершилось.

Я отступаю, голова слегка кружится, я почти спотыкаюсь, гадая, не совершила ли я роковую ошибку. Когда я снова обретаю способность говорить, мой голос звучит твердо.

— Говори, — требую я.

— Убей Бога Смерти, и ты сможешь вернуть свою семью.

Бог Смерти. Сереброволосый воин, что похищает невест, что правит демонами, что знаменит своей беспощадностью и что назначил награду за мою голову.

— Спасибо, — говорю я богине. Никогда не думала, что буду благодарить женщину, убившую всю мою семью. Её камни мерцают в ответ, когда она кивает. Она поворачивается к туннелю в конце пещеры — широкому и уходящему вверх, будто он ведет прямо к звездам. — Но я еще не закончила с тобой.

Я тянусь к связи между мной и моим драконом — той самой, через которую она говорила со мной в небесах.

«Ты здесь?» — спрашиваю я.

Тот же резонанс отвечает мне, бессловесный язык, который переводится в моей голове.

«Всегда», — говорит она.

«У меня есть кое-что для тебя», — говорю я.

«Иди и возьми».

С сокрушительной силой мой дракон прорывается сквозь арку, вдребезги разнося серебряные лучи, и приземляется прямо за моей спиной, сотрясая землю. Я чувствую жар её дыхания над своей головой.

Глаза богини расширяются.

— Ты принесла кровную клятву не убивать меня!

— Я ничего не говорила о моем драконе. — Я смотрю на свою серебряную спутницу. — Ешь.

Богиня не успевает призвать даже искру силы — мой дракон заглатывает её и её тысячу драгоценных камней целиком.