ГЛАВА 13

Ни одно существо не спешит мне на помощь.

Когда тот мужчина прыгнул, дракон мгновенно отделился от стаи. Я же, падая, не слышу ничего, кроме завывания ветра.

Он режет глаза, обжигает ноздри, хлещет по щекам, словно наказывая меня за непроходимую глупость.

С мечом мне просто повезло. Ни одно существо не хочет признавать меня своей. Да и с чего бы? Мои намерения не чисты. В них нет чести.

Моё сердце — это кучка пепла в груди, состоящая из чистой жажды мести и сожаления. Я намерена уничтожить эти земли. Я намерена прогрызть себе путь в небо, стащить богов с их облаков и окрасить мир их кровью.

Так близко, — думаю я. — Я была так близко.

Но «близко» никогда не бывает достаточно.

Рев заполняет уши, когда земля бросается мне навстречу. С этой стороны дерева — камни. Голый камень с искрящимися прожилками. Это могло бы быть даже красиво, если бы не должно было стать моей могилой.

Я зажмуриваюсь и слышу треск ломающейся скалы за мгновение до того, как темнота поглощает всё.

Смерть похожа на полет.

Меня несет ветер, и это почти умиротворяюще. Почти прекрасно. Пока боль не врезается в меня, словно таран.

— Мне не должно быть больше больно, — хриплю я, удивляясь собственному голосу. Мои глаза открываются, и я осознаю, что я — каким-то чудом — всё еще жива. Звезды мерцают в ответ, словно бриллианты, вшитые в темное одеяло. Луна — лишь тонкий серп, похожий на обломок ногтя.

Я в небе.

Я лечу.

Я пытаюсь пошевелить рукой. Проходит несколько мгновений, прежде чем чувствительность возвращается к пальцам, а затем —

Чешуя. Под моими ладонями. Я поворачиваю голову и вижу разодранное серебристое крыло.

Дракон. Я на драконе.

Он спас меня.

Мне требуется несколько попыток, чтобы подняться, но резкий порыв ветра тут же впечатывает меня обратно. Мой позвоночник ударяется о чешую, вышибая дух из легких. Задыхаясь, я осторожно переворачиваюсь, вцепляясь в костяные выступы, пока не оказываюсь на животе.

Я перебираю воспоминания, пытаясь осмыслить происходящее. Ни один из драконов наверху не выбрал меня, в этом я уверена. Я помню, как земля под ногами разлеталась на куски…

Это не могла сделать я. От меня бы остались одни осколки. Дракон, должно быть, находился внизу. Он поднялся мне навстречу точно так же, как в свое время меч.

Не то чтобы я хочу жаловаться на спасение собственной жизни… но почему?

Словно почувствовав, что я очнулась, дракон начинает снижаться, и мои вспотевшие ладони снова впиваются в чешую в поисках опоры. Черт. Я стискиваю зубы; он пикирует вниз, прямо к какому-то полю. Дракон приземляется плавно, но мое тело по инерции ударяется о его спину, а затем сползает вбок. Мне едва удается удержаться.

Луна всё еще видна. Вокруг темно.

Грудь сжимает паника — но ровно до того момента, пока я не замечаю солнце, только-только начинающее подниматься над горизонтом. Дракон летел всю ночь. Час за часом. Ради меня.

Он тяжело вздыхает подо мной, будто это путешествие стоило ему немалых сил. Я наконец встаю, морщась от боли в костях, и мысленно благодарю судьбу за то, что ничего себе не сломала. Затем я сползаю по его лапе и тут же плюхаюсь на задницу.

Дракон пристально смотрит на меня.

У него огромные серебряные глаза и чешуя, похожая на мозаику из лунного света. Голову венчает корона из шипов, которая тянется вдоль шеи, пролегая между парой мерцающих спиралевидных рогов.

— Ты… ты спас меня, — говорю я, сидя на земле, как полная идиотка.

Он лишь шумно выдыхает через ноздри, будто всё это было для него крайне досадной обузой.

Я медленно поднимаюсь, изучая дракона вблизи и прекрасно понимая, что он мог бы убить меня тысячей способов еще до того, как я потянусь к мечу, который и так едва могу поднять. Но он не стал бы спасать меня и лететь весь этот путь, если бы планировал прикончить… верно?

Его голова больше моего тела, а само туловище — больше дома, но это далеко не самый крупный дракон. В небе над Древом Чудовищ были особи и побольше. И всё же, несмотря на свои относительно скромные размеры, от него исходит мощная энергия — точь-в-точь как от моего меча.

Но серебряный окрас — это самая необычная его деталь.

— Ты серебряный, как и я, — говорю я, оттягивая ворот куртки. Я показываю ему то, что никогда раньше не открывала никому, кроме Стеллана и моей семьи.

Дракон опускает голову до уровня моих глаз. Мне следовало бы попятиться, но я делаю шаг навстречу. Я протягиваю руку, осознавая, что это существо может откусить её или испепелить в мгновение ока.

Но вместо этого — он подставляется под моё прикосновение.

В ту же секунду электрический разряд прошивает мою руку и уходит в самые пятки. Связь — точно такая же, какую я ощутила со своим мечом. На лбу дракона вспыхивает свет в форме звезды, который тут же гаснет, превращаясь в мерцающий шрам.

Я не знаю, что это значит. Знаю лишь одно: это существо — единственная причина, по которой я сейчас не лежу кровавым пятном на скалах.

— Спасибо, что не дал мне умереть, — говорю я. Дракон фыркает. Он расправляет крылья.

Прекрасная, похожая на шелк серебристая перепонка изорвана в клочья.

Я осторожно касаюсь одного из крыльев, и дракон издает предупреждающий звук.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю я. Дракон лишь смотрит на меня. Звезда на его лбу снова мерцает, и каким-то образом… каким-то образом я понимаю, что это девочка.

— У тебя есть имя?

Я не знаю, на что рассчитываю. На самом деле — ни на что. Именно это я и получаю в ответ. Но это не мешает мне продолжать говорить. Видимо, вот до какой степени я одинока.

— Я Арис. Из Сильверсайда. Это на Штормсайде, за воротами. Я здесь с миссией — добраться до богов.

Она просто моргает, глядя на меня.

Затем она переваливается на бок, устраиваясь поудобнее, словно собирается вздремнуть.

Точно. Конечно, она устала. Пока она спит, я достаю из кармана смятую карту. И только когда я разворачиваю её, до меня доходит мысль о Зейне.

Зейн. Смог ли он найти своё оружие? Добрался ли до Шлемовидных ястребов?

У него теперь нет карты.

Я зажмуриваюсь, и еще одна мысль тисками сжимает моё сердце и разум.

Кира. Уплывающая в лодке. С ней тоже всё будет хорошо. Я произношу это про себя с полной уверенностью, будто могу заставить это стать правдой силой воли.

Обстоятельства меняются в мгновение ока. Эта карта — один из моих ценнейших ресурсов. Мой дракон спит, и я всё равно никуда не денусь без неё. Я осторожно сажусь, прислоняюсь к одной из её лап и решаю выучить карту наизусть — на всякий случай, если я её потеряю.

Путь к богам полон опасностей. На карте отмечены несколько горных хребтов, леса с самыми разными названиями и тенями, бескрайние поля, болота. Бесчисленное множество деревень. Участки земли, которые кажутся совершенно необитаемыми. И вот снова он — Город в Огне. Я хмурюсь. Может ли он действительно гореть? Или он был сожжен дотла, совсем как мой дом?

Я перерисовываю всю карту на земле своим мечом; рука напрягается при каждом движении. Я заучиваю каждое название. Каждый пик и каждую долину. Затем стираю всё и восстанавливаю по памяти. Сверяюсь с оригиналом. Пробую снова. И снова, пока это не становится утомительным.

Наконец я позволяю себе просто рассмотреть свой великолепный клинок.

С того момента, как я завладела им, каждая минута была наполнена смертельной угрозой. Или же я была слишком измотана, чтобы делать что-то, кроме сна. Теперь… у меня есть несколько секунд, чтобы просто восхититься им.

Рукоять выполнена из штормового серебра с причудливой гравировкой — настолько мелкой и точной, что мне приходится щуриться, чтобы разглядеть детали. Навершие заточено в острую точку. Перекрестие выступает вперед, словно два крыла, между которыми вживлен алмаз. Вся рукоять целиком напоминает переднюю часть короны.

— Мастерская работа, — шепчу я. Я сама кую оружие. Я горжусь своей сосредоточенностью и тем, как скрупулезно я вырезаю узоры по металлу. Это единственное занятие, которое действительно может утихомирить мой разум и скорбь.

И всё же, даже будь у меня в запасе годы — целые жизни, — я никогда не смогла бы создать ничего подобного.

Само лезвие выполнено из сверкающей, потусторонней стали Старсайда. Оно мерцает так, будто миллионы бриллиантов и звезд были расплавлены, чтобы создать его.

— Почему я? — спрашиваю я меч. Должно быть, я совсем лишилась рассудка, раз задаю вопросы существам и предметам, которые никогда не ответят.

Клинок — он вспыхивает. И я, видимо, действительно теряю связь с реальностью, потому что это почти ощущается как ответ.

— Возможно, тебе стоило выбрать кого-то, кто хотя бы способен оторвать тебя от земли, — процеживаю я сквозь зубы, поднимаясь и задействуя обе руки, чтобы поднять клинок. Каждый дюйм дается с боем. Сейчас, когда в жилах не бурлит паника, кажется почти невозможным дотянуть его даже до пояса.

Мне нужно учиться. Этот меч поможет мне дойти до конца… но только если я сумею им овладеть.

Дракониха наблюдает, как я принимаю стойку — ту самую, которой меня учил Стеллан. Я снова поднимаю меч, используя мышцы пресса и ног, чтобы крепче стоять на земле. Это немного помогает. Но этот меч тяжелее всего, с чем мне доводилось иметь дело.

Я стискиваю челюсти. Представляю перед собой врага. Делаю выпад вверх, рассекая воздух, и инерция веса бросает меня вперед, пока я не вонзаю лезвие в землю.

Звук, который издает дракон, подозрительно напоминает смех.

Я сердито вскидываюсь на неё.

— Я стараюсь! — бросаю я.

Затем я тяну и тяну, пытаясь вызволить свой меч из почвы. Уверена, со стороны я выгляжу как полная идиотка. Я дергаю так сильно, что в итоге отлетаю назад и снова плюхаюсь на задницу.

На этот раз дракониха смеется в открытую — короткий выдох, обдавший мою кожу теплым паром.

Я делаю глубокий вдох. Успокаиваюсь.

И пробую снова.

Дракониха наблюдает, как я кромсаю на ленты невидимых врагов, сражаясь обеими руками за то, чтобы просто удержать металл. Как я спотыкаюсь чаще, чем стою твердо. Как я падаю столько раз, что не сосчитать. Как я встаю. Снова. И снова.

Я отрабатываю наступление, имитируя блокирование ударов, когда внезапно вспышка серебра ударяет в мой клинок. Я вскрикиваю, оступаясь, и вижу, что дракониха метнула в меня свой хвост.

На мгновение сердце сжимает страх. Я думаю, что ей надоела моя никчемность и она собирается насадить меня на свои шипы.

Но нет — по её нетерпеливому рычанию я понимаю: дракониха… она помогает мне тренироваться.

Её хвост сражается с моим мечом, нанося легкие удары. Он толще всего моего тела, но сталкивается с металлом точь-в-точь как оружие. И движется так же стремительно.

Наличие противника, кого-то, с кем можно практиковаться… это помогает. Помогает мне найти свою энергию. Почувствовать силу.

Мои руки дрожат. Я не могу поднять меч достаточно высоко, но дракониха не дает мне передышки. Она не делает поблажек. Она бьет снова и снова, и я вынуждена вскидывать тяжелый металл так высоко, как только могу, чтобы спастись от гнева её хвоста.

Я собираю волю в кулак и сражаюсь. Я сильная. Я смогу подчинить себе этот меч, как подчиняла множество других невозможных вещей. Шаг за шагом. Час за часом.

Мы дуэлируем до тех пор, пока меч наконец не выскальзывает из моих рук. Хвост драконихи замирает в считанных дюймах от меня. Она осматривает меня с ног до головы и фыркает с чем-то похожим на одобрение.

Я опускаюсь на землю от полного изнеможения.

Со вздохом дракониха сворачивается кольцом вокруг меня.

— Что ты ешь? — спрашиваю я дракониху несколько часов спустя, когда чувствую, что ко мне наконец вернулась способность двигаться.

В ответ на этот вопрос она вскакивает, и я в мгновение ока оказываюсь у неё на спине. Не успеваю я перевести дух, как она уже в воздухе.

— Ты не можешь просто так… — я кашляю, хватая ртом воздух. — Ты не можешь…

Она смотрит на меня через плечо, словно говоря: «Я дракон. Я делаю всё, что мне, черт возьми, вздумается».

Этот самодовольный взгляд заставляет меня замолчать. Я вцепляюсь в чешую и смотрю, куда она меня несет.

Здесь, наверху, воздух холодный. Такое чувство, будто плывешь по ледяной реке, не боясь утонуть. Я выглядываю за край и забываю, как дышать.

С такой высоты земля похожа на лоскутные одеяла ткача — всё нарезано на фрагменты. Леса, которых меня учили бояться, кажутся лишь зелеными штрихами. Горы, на покорение которых ушли бы дни, выглядят как кинжалы, вонзенные в землю.

Стеллан учил меня никогда никому не доверять. Но здесь мне остается только доверие. Если дракониха качнется в сторону — я труп. Если она решит, что я и есть её обед — я ничего не смогу с этим поделать. Но это не пугает меня. Нет. Потому что она спасла меня. Я доверяю ей, и это значит, что мне больше не нужно рассчитывать только на себя. Кто-то ведет меня. Кто-то меня прикрывает.

Мы летим меньше часа, прежде чем она начинает снижение. На этот раз я держусь крепче и лишь слегка отбиваю задницу при посадке.

Мы находимся посреди небольшого поля у подножия горы, перед сверкающей серой скалой.

Я оглядываюсь в замешательстве. Здесь… пусто. Вокруг не видно никакой живности. Я ничего не слышу. Я соскальзываю с дракона на ноги и замираю. Прислушиваюсь.

Тишина.

— Что за…

Дракониха разворачивается во вспышке серебра. После оглушительного удара её шипастого хвоста куски скалы начинают осыпаться, открывая гроздь за гроздью мерцающие красные камни. Рубины? У меня пересохло во рту. Я медленно подаюсь вперед, часто моргая, будто это какая-то иллюзия. Бесценно. Этих камней хватило бы, чтобы прокормить четверть Штормсайда.

Моя дракониха склоняет шею…

И пожирает камни, перемалывая их зубами в порошок.

Я в оцепенении наблюдаю, как стена медленно снова становится серой, обглоданной дочиста. Только тогда дракониха садится, выглядя усталой, но сытой.

— Ты ешь… драгоценные камни? — спрашиваю я, не веря своим глазам. — Ты будешь накладным существом, не так ли?

Она фыркает, словно говоря: «Посмотри на меня. Ты ожидала чего-то меньшего?» Я хмурюсь. — Твоя диета. Поэтому ты была под землей? Все драконы едят камни?

Она, конечно, не отвечает.

Я вздыхаю.

— Странное ты создание, — говорю я. Судя по тому, как она тычется мордой мне в бок, она принимает это за комплимент.

В отличие от дракона, я не питаюсь рубинами. Проходит совсем немного времени, прежде чем мой собственный желудок начинает урчать. Через пару минут драконихе, кажется, надоедает этот звук. Она вздыхает и опускает шею. «Пошли», — говорит её жест. И мы снова в пути.

Теперь я понимаю, почему автор дневника писал, что спутник-существо жизненно важен для этого путешествия. Моя дракониха знает эти земли лучше, чем любая карта. С ней мне, пожалуй, карта и вовсе не нужна. Вскоре она приземляется в самой чаще леса.

Красный здесь повсюду, прямо как те рубины. Но вместо драгоценных камней… это ягоды. Я соскальзываю с дракона и жадно хватаю их горстями, на мгновение вдыхаю аромат, а затем заталкиваю в рот, поедая их так же быстро, как это делала моя спутница. Я зажмуриваюсь и стону от удовольствия. Слаще меда. Слаще всего, что я когда-либо пробовала.

Я ем, пока желудок не начинает ныть от боли, а затем собираю оставшееся, чтобы припрятать на потом.

— Спасибо, — говорю я, протягивая несколько ягод драконихе.

Ее фырканье красноречиво отвечает: «Я не ем ничего настолько приземленного, как фрукты».

Ну и ладно. Мне больше достанется.

Солнце уже почти закатилось.

Моя дракониха взмывает в небо, и я вцепляюсь в ее чешую. Мы скользим сквозь розовые и оранжевые всполохи, пролетая сквозь самый закат. Слезы щиплют глаза. Я не одна. Больше нет. Она позаботится о мне.

Мы позаботимся друг о друге.

Я прижимаюсь грудью к ее спине. Где-то глубоко внутри я слышу стук ее сердца. Он бьется в унисон с моим.

— Спасибо, — повторяю я, потому что не уверена, что говорила это раньше. — За то, что дала мне второй шанс.

Ее грудная клетка отзывается глухим рокотом подо мной — это ее ответ.

— Я никогда не думала, что совершу нечто подобное, — говорю я ей, и ветер уносит мои слова. Я издаю горький смешок, вспоминая все те невозможные вещи, через которые прошла за последние несколько дней. — Я никогда не была храброй, на самом деле. В детстве я почти каждую ночь прибегала в спальню к родителям. Любой скрип половицы в доме пугал меня. Но потом… родилась моя сестра, и я поняла, что должна быть смелой ради неё. И я стала. Я пыталась, и…

Иногда одних попыток недостаточно.

Я замолкаю, гадая, слышит ли меня дракониха вообще, но её грудь снова вибрирует. Она слышит. Она слушает.

И я продолжаю:

— Я хочу сказать, что никогда не думала, будто прыгну с дерева высотой с гору. Или что буду владеть мечом. Или что брошусь навстречу верной смерти. — Я слегка улыбаюсь. — Я никогда не думала, что буду лететь сквозь закат.

Я тянусь вниз, чтобы погладить её чешую…

И резко отдергиваю руку, когда её тело сотрясает судорога.

Она кричит, и этот звук не просто пронзает небо — он прошивает меня насквозь. Я смотрю вниз, проверяя, не ранена ли я, но нет. Это она.

В её боку торчит стрела. Длинная, из сверкающего металла. Сталь Старсайда. Достаточно прочная, чтобы пробить её чешую.

Небеса содрогаются от яростного рева.

Затем чудовищный дракон, похожий на колючую тень, заслоняет остатки заходящего солнца. Он вдвое больше моей спутницы. Раскрыв пасть в очередном пронизывающем до костей вопле, он пикирует вниз, открывая взору своего всадника с луком в руках.

Кэдок.

Ярость вспыхивает в моих жилах. Он убил Стеллана. Теперь он ранил моего дракона.

Как он смог подчинить себе такое существо? Неужели он убил прежнего всадника? Если драконы хоть в чем-то подобны мечам, связь должна быть взаимной.

А значит, этот зверь так же порочен, как и сам Кэдок.

Всё моё существо жаждет его смерти. Но я чувствую панику своей драконихи, как свою собственную. Нам не выжить в этой схватке. Я впиваюсь пальцами в чешую.

— Уходи! — кричу я, и она бросается вниз, быстрая как молния, но это бесполезно.

Чудовище оказывается рядом в мгновение ока. Ветер воет в ушах, когда я оборачиваюсь и вижу ухмыляющегося Кэдока.

— Сначала я заберу твой меч. Потом — твоего дракона! — орет он сквозь свист ветра. — Я скормлю её своему!

Его дракон поворачивает голову. Сквозь темную чешую зверя пробивается багровый свет. Оранжевый. Словно закат разливается в его утробе.

Огонь.

Я ахаю за мгновение до того, как столб пламени устремляется прямо в меня.

Моя дракониха в последний момент вскидывает крыло, преграждая путь огню, словно великолепный щит.

Я чувствую, как её пульс учащается — этот маневр дорого ей обошелся. Часть пламени пробивается сквозь рваные дыры в перепонках, поджигая их.

— Вниз! — кричу я. — Уходи вниз! Нам не победить в небе.

Он крупнее и быстрее. Возможно, там, внизу, под покровом деревьев, у нас появится шанс ускользнуть от него.

Сперва мне кажется, что дракониха либо не слышит меня, либо не собирается слушаться. Но как раз в тот момент, когда зверь Кэдока снова разевает пасть, извергая жар, она срывается в крутое пике, словно падающая звезда, прямо в чащу леса.

Огонь окрашивает небо, как второе, кровоточащее солнце. Мы с треском проламываемся сквозь кроны, ветки ломаются под нашим весом, фонтаны земли взмывают в воздух, и мы приземляемся с оглушительным, сокрушительным ударом.

А затем в лесу воцаряется тишина.

Болит всё тело. Но это не важно. Моя дракониха ранена. Огонь на крыльях погас, но я чувствую запах опаленной плоти.

Стрела засела совсем рядом с тем местом, где я сижу. Я перегибаюсь, обламываю наконечник и медленно вытягиваю древко. Она напрягается всем телом. Там, куда попала стрела, теперь не хватает чешуйки.

Я убью Кэдока. Я, черт возьми, прикончу его. Но не сегодня.

Я соскальзываю с её спины и встаю перед ней. Её глаза мечутся, изучая всё вокруг. Она сосредоточена, вслушиваясь своим сверхъестественным слухом.

Вдруг она замирает, и я понимаю, что это значит. Они близко. Они идут.

— Ему нужна я, — говорю я.

Она смотрит на меня почти предостерегающе, будто заранее предугадывая мои слова.

— Ты ранена. Этот дракон… он разорвет тебя на куски. Он превратит тебя в пепел.

Она выпускает пар из ноздрей. Но это — предел её сил. У неё нет огня. У неё нет шансов.

Прямо над нами небо разрывает истошный крик.

Они здесь.

Времени нет. Я подаюсь вперед, прижимаясь лбом к её лбу, и она позволяет мне это. Я думаю обо всех людях, которых потеряла из-за себя. Я не потеряю больше никого.

— Улетай. Сейчас же. Он увидит, что ты без всадника. Он погонится за мной, а не за тобой. Со мной всё будет в порядке. Уходи.

Она не двигается ни на дюйм.

Лес содрогается — монструозный дракон приземлился совсем рядом.

— Уходи, — шепчу я, и мой голос срывается. — Я найду тебя. Обещаю. Но сейчас — ради нас обоих — лети!

Она смотрит на меня с такой силой, которую, я уверена, никогда не смогу забыть. Серебряные глаза. Звезда на её лбу мерцает.

А затем она исчезает. Она свечой уходит в небо. Я слышу крики. Я напрягаюсь, наблюдая.

Но никто не бросается за ней в погоню.

Они собираются охотиться на меня.

Я бегу.

Вокруг всё больше шума. Приближаются новые существа. Я вижу их в небе сквозь кроны деревьев — хаотичное сплетение крыльев.

Кэдок и его дружки — все они обзавелись тварями. И все они одержимы идеей заполучить моё оружие.

Лесная подстилка дрожит, когда они приземляются один за другим.

— Тебе не удастся прятаться вечно! — раздается голос совсем рядом. — Ночь близко. И ты окажешься в ловушке на земле.

Черт.

Пытаясь спасти свою дракониху, я забыла простейшее правило этой стороны: ночью можно быть где угодно, только не на открытом воздухе.

Я бросаю быстрый взгляд на горизонт. Солнечный диск полностью исчез — осталась лишь размытая полоса света. Но и она стремительно угасает.

Я бегу быстрее.

Внезапно сквозь лес проносится столб пламени; он ревет, подобно зверю, выжигая всё на своем пути.

Эти идиоты пытаются загнать меня в ловушку. Они хотят проложить себе путь ко мне огнем.

Если я смогу продержаться до наступления темноты, им придется подняться в небо, верно? Но тогда я всё равно останусь здесь, в этом горящем лесу. Без всякого плана.

Очередной рев. Пламя подбирается всё ближе, освещая всё вокруг. Я бегу сквозь горящие деревья, задыхаясь и постоянно оглядываясь.

И едва не врезаюсь в отвесную скалу. Я задираю голову — там есть проем. Пещера? Всё, что я вижу, — это место, где можно спрятаться. Выгодная позиция. Умеют ли ночные демоны лазать по скалам? Буду ли я здесь в безопасности?

Позади меня шумят деревья, будто что-то продирается сквозь них. Всё ближе.

Похоже, выбор сделали за меня.

Грязь забивается под ногти, пока я карабкаюсь вверх по скалистому склону. Страх ледяным потом стекает по позвоночнику; я молюсь лишь о том, чтобы деревья не расступились и они не заметили меня здесь — уязвимую, прижатую к утесу.

Меч за спиной тянет вниз, мешая двигаться, но вскоре рука нащупывает пустоту — вход.

Я затаскиваю себя внутрь и вскакиваю на ноги. Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на лес внизу, и перебрасываю ножны вперед. Пальцы сжимают рукоять, готовые обнажить клинок.

Я сглатываю.

Они превратили лес в огненный лабиринт. Длинные полосы трескучего пламени пожирают всё на своем пути. Дым клубами поднимается в багровое небо. Мое сердце колотится, пробуждая воспоминания. Всё горит. Точь-в-точь как в ту ночь. В ту самую ночь.

Листья опадают огненными шарами. Ветки с грохотом рушатся вниз, поджигая лесную подстилку.

Всё живое и прекрасное исчезло. Исчезло.

Сквозь гул пожара лесом разносится жестокий приказ: «Найти её!» Кэдок.

Я делаю шаг назад, отступая вглубь пещеры, и замираю. Каким-то образом я чувствую это — покалывание на затылке, инстинктивное осознание опасности.

Я здесь не одна.

Дрожащими руками я медленно, дюйм за дюймом, обнажаю свой меч и поднимаю его перед лицом. В зеркальной поверхности клинка я вижу возвышающуюся прямо за моей спиной тень. Монстр в человеческом обличье.

Харлан Рэйкер.