* * *

Вечером Илану казалось, что любовь к людям у него отбита, как ушибленные легкие – хочешь вдохнуть, и не можешь. Род человеческий, за исключением разве что святой госпожи Гедоры, с полуночи работавшей в одиночку за всех, был ему противен. Но к рассвету, вроде, отпустило.

В первую утреннюю Джениш с Аюром не пришли. Кувшин с горлодером Илан отдал им зря. Сами – хвост с ними, поговорить и переделать руку можно и вечером. Но за судьбу инспекции в порту Илан забеспокоился. Не возвращался Намур, не появился государь, чтобы посмотреть, как Илан работает с кубом. Не было докторов Ифара и Актара.

Зато с криками, топотом и ржанием, утопнув в грязи на том же месте (то ли жизнь некоторых ничему не учит, то ли рабу все равно, что будет с хозяйским экипажем, лошадьми и самим хозяином, которому спрыгивать в лужу), под окна прибыл господин Ардарес. Он снова привез к Арайне маменьку. В этот раз в отделение он конвоировал ее лично, вернее, отнес на руках, потому что встретить их не вышли, а раб заставить госпожу пойти туда, куда она не хочет, не способен. И придержать ее, если она начнет вырываться и пытаться сбежать, не имеет права.

Илан смотрел во двор из окон палаты капитана-ботаника. Заканчивались утренние процедуры. Он подумывал выписать сегодня или завтра Рыжего с Обмороком обратно в посольство. Сами они здоровы. Куб на постоянном дежурстве у капитанской кровати не обязателен, круглосуточно его караулить не нужно. Состояние больного стабильное. Все еще непростое, но улучшилось и продолжает улучшаться заметным образом. Заходил доктор Наджед, точно так же молча, как до того в операционной вынес капитану приговор, благосклонным кивком признал свою ошибку и выразил одобрение Илану как специалисту. Ну... так бывает. Иногда выживают те, кто на том свете был обеими ногами. Иногда, правда, и умирают ни с того ни с сего те, кто был не должен. Хорошо, что здесь дело идет по первому протоколу.

Кубом нужно было заняться. И не только кубом. Прежде, чем поднять станцию в кабинет, Илан поставил небольшой эксперимент. Кайи рядом не оказалось, но он занес куб к маленькому золотокровному. Семья Варрани родственники Илана десятой стороной, не царская династия. Но мальчик поводил по бокам куба ладонью и верно определил, которая из сторон греется. Значит, так можно проверять не только на способности, но и на родство. У него чистая кровь, и он хороший способный мальчик.

Затем Илан ходил в дезинфекцию, потому что издали услышал писк Мыши. Просто посмотреть, как она там и чем занята. Мышь теперь жила своей жизнью. Семья привела ей второго малыша, за судьбу которого Мышь так переживала. Ребенок был лет пяти, с нормальными ручками и ножками, но с явным отставанием в развитии. Мышь сияла счастьем, все мучившие ее проблемы разрешились золотым кругляшом. Она снова танцевала и пела. И даже лукаво поглядывала на Илана: знаю я тебя, доктор, позлишься, позлишься и простишь.

Может быть, она права, а я нет, думал Илан, глядя на это. Может быть, так и надо. Я просто злой, я адмиральская кровь, испорчен кровавой работой, и все время мне чудятся трудности и плохие последствия. А проблемы решаются проще. Главное, не сидеть сложа руки, что-то делать.

Мышь пела на всю дезинфекцию:

"Мы с тобой одной крови,

Вышли вместе из ненастья.

Пополам разделим горе,

На двоих умножим счастье!.."

Илан такой песни от нее раньше не слышал и заподозрил в авторстве Джениша.

Один Неподарок оставался недоволен. То ли жалел все-таки монету, то ли послушал вчера доктора, то ли заразился в госпитале нехорошими предчувствиями. Или справедливость, на его взгляд, выглядела как-то иначе.

Илан вышел с кубом в промежуток, немного подождал нужного момента. Куб на этот раз он ни во что не заворачивал, нес открыто. Все равно никто не понимает, что это за штуковина, смысл ее прятать? И, когда раздался шум в переходе от садовых дверей, двинулся вперед, чтобы первым оказаться на винтовой лестнице. Господин Ардарес бодро рысил по коридору. Ему была назначена капельница у Наджеда в кабинете. Илан поздоровался издали. Потом, оттопырив локоть и загородив взятым под мышку кубом дорогу, чтобы поставщик его не обогнал, стал медленно подниматься по ступеням. Господин Ардарес догнал его и зашагал следом.

– Как ваше здоровье? – вежливо поинтересовался Илан.

– Спасибо, вашими усилиями и стараниями вашей матушки мне значительно лучше, – сказал поставщик. – Очень вам благодарен. Надеюсь, вы не составили о нас с матушкой и моей семье слишком уж скверного мнения. Она в возрасте, пожилые родственники это испытание. Простите нас еще раз доктор, надеюсь, вы на нас не сердитесь.

– Что вы, я прекрасно вас понимаю. Бывает всякое. Бывает еще и не такое...

– Я рад был бы загладить неловкую историю, в которой вы невольно приняли участие. Если нужно что-нибудь из редких компонентов – я ваш должник, непременно обращайтесь. Мы с госпожой Ивой очень вам благодарны...

– Нужна небольшая помощь, прямо сейчас, – сказал Илан. Они уже были наверху. – Вот. Подержите, пожалуйста, я куда-то дел ключи...

Илан вручил Ардаресу куб, причем, подал его криво, ребром вниз, и тот перехватив неловко, поплелся с ношей вслед за доктором. Илан стал шарить по карманам, покачал головой:

– Не поворачивайте его теплой стороной вниз, разольется.

Ардарес зашлепал по кубу ладонями, ничего не соображая, потом стал куб наклонять то в одну сторону, то в другую. Если б там и правда было, чему разливаться, все это было бы уже на полу.

– Простите, я не понял, где теплая сторона... Кажется, я делаю не так, извините, если испортил...

Теплая сторона как раз лежала у него на правой руке. Для него разницы не было. Врет маменька. Или действительно не в себе. Он Илану не брат, он не адмиральский сын.

Илан отпер кабинет и забрал из неловких рук волшебное имущество.

– Ничего-ничего, – сказал он, занося куб внутрь. – Все в порядке. Спасибо за помощь. – И закрыл дверь.

А господин Ардарес остался в недоумении и из-за куба, и из-за помощи, и из-за отношения к себе в царском дворце.

Илан не стал запираться, а то опять дверь сломают. Поставил куб на лабораторный стол, сел рядом и приложил к теплой стороне руку. Теперь он знал, что ищет.

Во-первых, результаты обследования нужного пациента. Они были. Полугодичной давности, но достаточно полные. На тот момент сердце еще было более-менее в порядке. Без особых резервов, но на обычную жизнь хватает. Сейчас уже не так, и виновата в попаданиях мимо ступеньки вовсе не придворная суета с ее злосчастными церемониями. Государя хочется отругать. Сказать, как многим другим, кто не торопится или боится лечиться: если вы больны, не нужно притворяться здоровыми, от этого будет только хуже.

Во-вторых, нужны наработки предыдущего лекаря, знахаря, целителя, колдуна, шамана или как там называется человек, исцеляющий с помощью неосознаваемо необыкновенных предметов. Схему Илан запросил и стал изучать. Доступ через бедренную артерию (чем войти? не понял, кажется, что просто собственным вниманием, хотя на самом деле это тонкий гибкий стальной волос, но не проводник; он не прикреплен к катетеру или какому-либо инструменту, путешествует сам по себе), пройти по кровотоку, попутно отмечая и компенсируя замеченные недостатки (чем? тоже непонятно, но часть устраняются, если правильно обратить на них внимание, часть нужно оставить на следующий этап), добраться до места выпячивания, осмотреться, выявить, если есть, расслоение, рассчитать размеры протеза, учесть индивидуальные особенности, зацепиться, прикрепиться и построить протез (из чего? тоже неясно, но материал вытекает прямо из крови и местами замещает, местами окутывает и стягивает родные ткани серо-стальной пленкой, очень тонкой поначалу, набухающей и уплотняющейся под конец). Ничего привычного, вообще ничего такого, с чем имел дело раньше. Иногда даже непонятно, как называть увиденное.

Но есть возможность уйти в куб глубже и потренировать навык, много раз поэтапно пройти эту схему во внутреннем пространстве куба на воображаемом пациенте. Как в анатомичке будущие хирурги тренируются на трупах и на животных до того, как их допустят к настоящему больному. Волшебная штуковина куб, в нем все предусмотрено. И – спасибо академии острова Джел – то, что Илан пытается осуществить, очень непривычно и необычно для него, но ничего непонятного и совсем уж незнакомого по пути он не видит. Раньше он не запутывался в кишках, теперь ему предстоит не заблудиться и не запутаться в сосудах. Впрочем, поначалу, несмотря на руководство и поддержку куба, у него получалось плоховато, хотя он и понимал, что зачем делает, и как собственный навык можно улучшить. Был благодарен кубу за возможность поработать над собой. Основной вопрос был во внимании. В сосредоточенности на задаче – ее ни в коем случае нельзя было упускать. Проще говоря, нужна была упертость. В этой области Илан имел заслуги, ему было, чем гордиться.

В конце концов он понял, что браться нужно не сразу за серьезную схему, хоть она и проработана до мелочей, подогнана под конкретного пациента и лежит как на блюдечке – бери и исполняй, а поискать варианты попроще и потренироваться на них. Вернулся в раздел учебного материала, нашел подобные операции и отметил себе задачки для решения. Забрался туда. Материала прорва, смотреть, учить, исполнять... Периодически поглядывать, как это применимо в подготовленной для него схеме... А когда у Илана начало получаться обходить некоторые подводные камни и учитывать предыдущие ошибки, его позвал Рыжий. Напрямую позвал. Умом через куб. Илан осознанно закрыл схему, плавно сдал назад и оказался во внешнем пространстве кабинета. Чуть-чуть закружилась голова из-за смены видимого мира, но усилием воли можно было подавить и это. Единственное, что не удавалось побороть – откуда-то взявшийся озноб. Видимо, из-за напряжения. Сил работа во внутреннем пространстве выпивала изрядно.

"Лучше было поговорить внутри, там у меня есть голос", – написал Рыжий на протянутой ему ладони.

Илан пожал плечами: так получилось. Вышел. Назад уже не можется, это требует больше сил, чем кажется, пока ты внутри.

На самом деле не хотел, чтобы за ним подсматривали. И видели, как ему в учебном материале ставят ошибку, потому что воображаемый пациент мрет у него в интервале от одной до десяти сотых – сразу, от кальцината, по кровотоку улетевшего в мозг, или потом, вследствие множества прогнозируемых постоперационных осложнений, вызванных недосмотром, промедлением или ошибками в выполнении схемы.

"Нужно запирать дверь", – дополнил Рыжий. Лицо у него было строгое: Илан опять нарушил правила.

– Да, – сказал Илан, – я знаю. Но я боюсь остаться внутри, войти и не выйти. Дал тебе возможность найти меня и разбудить.

"Ключ, – попросил Рыжий. – Я тебя научу, как войти и выйти, не нуждаясь в напарнике. Ты сильный и внимательный, у тебя получится".