* * *

Илан все время ждал, что еще кто-нибудь придет. Или вернется Палач перепроверить впечатление, или доктора Ифар и Актар, чтобы отчитаться о проделанной вчера работе, или сам Ардарес с извинениями за стыд и позор, или Обморок с Рыжим, не поделившие военную тайну. Но прибежал мальчик из морга.

Он спокойно переночевал в дружественной компании покойников, его, воспользовавшись случаем, снова поставили в дежурство, и он летит с сумасшедшими глазами: доктор Илан, там вооот такенный парапроктит, помогите, я боюсь! Гнойники не отпускают, просто приобрели угрожающие размеры и сомнительную локализацию. Не повезло тебе, лиценциат, с первым случаем на дежурстве. Это ж какая будет смена... Но надо идти. Все равно государь больше пил чай, чем рассказывал.

О себе в подробности Аджаннар вдаваться не хотел, лишь в общих чертах – что вырос очень далеко отсюда, вне клановой системы, вне традиций почтительного отношения к Небесным Посланникам, вне хофрских принципов чести, вроде "Не надо мешать чистое небо и грязную политику", поэтому и предоставляет повествовательную часть обучения киру Хагиннору. Тот мастер лекций и исторических справок. Таким образом Аджаннар не рассказывал ни о небе, ни о политике. Только о необычных, но утилитарных предметах: Лунных Камнях, чтобы переместиться с места на место и на большие расстояния, о медицинских механизмах – полечиться, если заболел, о других полезных машинах: для поиска рудных месторождений, для предсказания погоды, для разговора на расстоянии. Все это могло работать самостоятельно, накапливая информацию, а могло с участием человека, выполняя поставленную цель. Такие предметы есть на Хофре, но в дело их не пускают. Ждут лучших времен. Прогресс сдерживают из собственных убеждений. Дескать, давать в руки надо не рыбу, а удочку, иначе человечество, не добившееся всего само, не будет полученное ценить, обленится и оскотинеет. Спорный тезис, но иметь убеждения – их право. А еще они держат дистанцию с целью не смешивать породу. Дикари это дикари, к ним отношение соответствующее, свысока и издалека, брезгливо и презрительно наморщив нос. Другое дело люди ученые и разумные. С ними легче спутаться и упасть под одеяло, в итоге потерять наследственные качества. В конце концов государь откровенно потребовал: доктор, назначь прием, нам правда надо поработать, я за себя боюсь.

Я тоже за тебя боюсь, думал Илан. А еще боюсь за себя, за Ардан, за мать, за больных, за госпиталь, за качество и сохранность своей работы. Но если... впрочем, мечтать вредно. И рано пока что мечтать.

Повод закончить разговор есть: уйти в операционную. Там проверить: лиценциат не умеет, поэтому боится, или умеет, но почему-то боится. Оказалось второе. Умеет – пусть делает. У доктора другие дела. На пороге отделения его ждет чумной патруль из префектуры, которому следует вернуть набор отмычек со словами: "На, и больше не теряй".

– Нам тут советник Намур подкинул идейку, – сообщил Джениш таинственным голосом. Он был вдохновлен новой мыслью настолько, что даже не спросил, где и как нашлись отмычки: – Обыскать еще раз "Гром"...

И изложил то, что сам Илан советовал Намуру: пройти по "Грому" санитарной инспекцией.

– Помоги придумать болезнь, – закончил он. – А то у нашего умника, – взгляд сверху вниз на Аранзара, – никаких мыслей, кроме того, чтоб все обосрались.

– А ты умник, у которого вообще нет никаких идей, – заметил Аранзар. – Я хоть что-то могу предложить.

– Как вы планировали устроить, чтобы все обосрались? – поинтересовался Илан.

Аранзар сказал:

– Они слили питьевую воду, чтобы уменьшить осадку и подойти ближе к берегу. Сейчас им каждый день доставляют свежую водовозной телегой. Добавить что-нибудь в бочки...

– Они решат, что кок их траванул, это дело обыкновенное, – возразил Джениш. –. Или догадаются, станут грешить на воду и сменят водовоза. Это не болезнь, надо необычное что-нибудь. Пусть доктор придумает. Или, может, у него есть что в аптечном шкафу?..

За разговором они снова поднялись к Илану в кабинет. Там под окном лошадиный топот и окрики кучера. Не губернаторская карета. В грязище, которая образовалась из привозной плодородной земли после вырубки сада, увяз экипаж господина Ардареса. Грязь задержит, но все равно нужно ждать явления с сотой на сотую.

– Вы, – сказал Илан, – не полезете в мой аптечный шкаф и не пойдете в нашу аптеку. Вы отправитесь на скотный рынок в лавку снадобий для лошадей. И купите банку вот этого средства, – он написал название на рецептурном бланке и в какой пропорции разводить.

– А что это? – удивился Аранзар.

Джениш заглянул ему через плечо и заржал неприлично, словно жеребец, наглотавшийся прописанного зелья.

– Конский возбудитель! – перевел он.

– Симптомы придумаете сами? – спросил Илан. – Или тоже расписать? Кстати, что кто-нибудь вдобавок обосрется, я не исключаю.

– Симптомы нам известны! – объявил Джениш, а Аранзар посмотрел на него удивленно: "Друг, но откуда?"

– Кто из вас пойдет? – спросил Илан.

– Он пойдет, – Аранзар ткнул в Джениша кулаком. – Я не похож на карантинного инспектора.

– Не ссы, паря, разыграю, как в театре, – зловеще рассмеялся Джениш.

– Ну-ну, – хмыкнул Аранзар. – Должна же быть от актерского дарования хоть какая-то польза для префектуры. Иначе зачем мы тебя держим. Доктор, а они на вкус не распознают?

– Ерунда! – объявил Джениш, которого мысль добавить в воду конский возбудитель необыкновенно радовала. – В корабельных бочках полно всякой грязи, в водовозных тоже. Им не привыкать к дрянной воде! Я по морю плавал, я знаю!

– Ага, – ворчал Аранзар. – Ты моряк, тебе на спину чайки срали... Когда ты плавал-то, и куда, младший санитарный инспектор по выявлению глистов у скота? На Тумбу, вокруг Тумбы и обратно?

– Пусть кто-нибудь из вас попробует, что получится, – предложил Илан.

Предложение поставило Аранзара в тупик, и он вопросительно посмотрел на Джениша.

– Слушай, – сказал тот. – Если я попробую, ты точно со мной работать откажешься.

И они с рецептом отправились на скотный рынок. Джениш приплясывал в предвкушении, Аранзар с недоверием качал головой.

Илан хотел скрыться во флигель, чтобы немного поспать. В кабинете, он подозревал, отдохнуть ему не дадут. Прибегут или снизу, или сверху, или сразу со всех сторон. Принимать извинения от аптечного паука, если тот надумал объяснить вчерашнюю необъяснимую историю, не хотелось. И так устал. Приотворил дверь, услышал разговор: у кованой лестницы доктор Ифар беседовал с Наджедом.

– Я привез вам пациента, госпожа Гедора!

– Диагноз?

– Здорово башкой приложился.

– Уважаемый коллега, вы могли бы ставить диагнозы не по-ардански, а ближе к клиническим образцам?

– Ах, дорогая госпожа Гедора, когда вы его увидите, вам станет ясно, что арданский диагноз в его случае ничем не отличается от клинического...

Не к Илану идут. Спасибо. Семья, кажется, между собой поговорила, а вот до чего они договорилась в итоге – пусть лучше расскажут доктору Наджеду. Кажется, доктора Ифара результат не радует. Но исчезнуть, ни за кого не зацепившись, все равно не получилось, несмотря на то, что Илан решил спуститься не по винтовой лестнице, а по мраморной парадной. Под мраморной советнику Намуру его родная тетка, сама влетевшая в семейные неприятности по самое не балуйся, давала советы, как умно и правильно жить. На редкость удивительная особа, эксперт в чужих заботах.

– Ты разве не видишь, что это за женщина? – говорила госпожа Джума. – Она тебя не любит. Она тебя использует! Послушай меня, я же знаю! Это заметно! По-настоящему любит она вон того... который умер. Любила... Найди себе нормальную, молодую, женись и забудь!..

– Тетя Джума, хоть ты-то не пей мою кровь. Ее и так за последние сутки выпили достаточно...

Илан постучал каблуками по ступеням, чтобы обратить на себя внимание. Голоса под лестницей притихли. Намур вышел на свет, Джума нет. Вид у Намура был помятый и печальный. Словно он тоже целую ночь не спал, и занят был не самыми веселыми делами.

– Здравствуйте, доктор, – сказал он устало. – Вам не встречался мой секретарь?

– Увы, нет.

– Вот же подлость какая. Ох, эти родственники... – Намур безнадежно махнул рукой и побрел куда-то вдаль, Джума под лестницей не шевелилась, и Илан сделал вид, словно ее голоса не слышал. Брать на ответственную работу родственников – действительно, ошибка. Эх, советник Намур, тебя не использует только ленивый и мертвый...

А потом Илана догнал Неподарок.

– Подождите!.. Вот, – он протянул Илану одну из золотых монет. – Это за Мышь. За ее долги. Не сердитесь на нее. Она правда глупая и очень испугалась. Свободным и богатым людям не понять, чего мы боимся...

– Убери, – сказал Илан. – Я понимаю, чего вы боитесь, просто терпения у вас нет. Ее долги лежат на совести, это оплачивается раскаянием и осознанием ошибок. Тут ты за нее не отработаешь и не расплатишься. Дело не в деньгах. Убери. Спрячь. Не хочешь, чтобы сперли, не показывай никому.

Неподарок с упрямым лицом продолжал заступать ему дорогу, но руку с монетой опустил.

– А что мне делать с этими деньгами? – спросил он. – Под подушкой их держать я не могу. Сопрет кто-нибудь. Хотел сделать доброе дело – вы не позволяете.

– Отнеси в казначейскую комнату и сдай на хранение. Полежат в сейфе под замком, ничего с ними не случится. Потом, когда закончишь свои дела в Арденне, и надумаешь уезжать, заберешь. – И, так как Неподарок не уходил, добавил: – Ты теперь сам принимаешь решения. Ты взрослый, самостоятельный, ты обзывал меня слюнявым слабаком. Действуй, не спрашивай разрешения.

– Простите... Я... хотел сказать спасибо.

– Пожалуйста. – Ответ получился по-дежурному сухой.

– Я хотел еще сказать... Можно я останусь в госпитале?

– У тебя теперь есть деньги, тебе не обязательно работать.

– Я не знаю, что делать с этими деньгами...

– Не спрашивай разрешения, решай сам, – повторил Илан.

Во флигель он решил бежать через сад. Чтобы никого больше не встречать, не утешать, не вешать себе на шею и даже не лечить. Все способны уладить свои дела и решить проблемы без участия доктора Илана. И слава Морской Хозяйке. Дайте ему отдыхом восстановить веру в человечество, иначе он перестанет быть добрым.