"Заткнись, женщина! Заткнись и не рыдай! – звучало на железной лестнице. – Хватит этой стыдобы! Скандалить и рыдать будешь дома, когда никто не видит. Я не ваша сумасшедшая семейка, живущая для гильдии напоказ, умерь свои чувства, ты меня позоришь! Портить мою деловую репутацию не позволено никому! Вы подвели меня с деньгами, так что не вмешивай семейные дрязги в мои дела и сама не вмешивайся! Торговля и денежные расчеты тебя не касаются!.."

Приглушенные женски всхлипы и голос Гагала откуда-то снизу: "Не смей обижать мою сестру, торгаш! Убавь тон!" Ответ сверху: "И ты молчал бы! У вас, бедных родственников, совета не спрашивают! Во вред себе помогаю вам и вашей семейке, и вы же еще мне мешаете!" – "Ива, разводись с ним, он конченный мерзавец!.." Рыдания, характерные звуки нервного срыва, топот вниз, решительные шаги вверх, в потемневшем коридоре не видно, кто идет, но, в общем-то, понятно.

Прибыли остатки аптекарского заказа, желтый змеиный яд. Несет его зять доктора Ифара, он же шурин доктора Гагала, он же муж госпожи Ивы, – Илан как-то видел его мельком, когда семья приходила воевать за наследство после падения на адмиралтейской лестнице. А, если присмотреться и припомнить, то, может быть, Илан и раньше с ним встречался – на городском совете в Адмиралтействе, с которого доктор Ифар прямиком попал в госпиталь. Перед Иланом главный поставщик аптекарского сырья в Арденну. И, видимо, тот самый человек, из-за которого Наджед просил у благотворителей собственный корабль госпиталю в пользование, чтобы не зависеть от поставок. Корабль – хорошее дело. Будет корабль – будет тишина на лестницах и в коридорах.

Илан шире открыл дверь, чтобы свет от зажженных инспекторами ламп наметил направление, куда идти.

– Простите за шум, доктор, – в полосу света вступила крупная фигура торговца, имени которого Илан до сих пор не знал.

Гость щурил красивые злые глаза – бесился внутренне от семейного скандала, снова вынесенного на люди. Но проглотил злость, справился, владеет собой. Он единобожец, у него холеная рожа и тонкие черты аристократа, но при этом крестьянская плотная фигура и крупные грубые кисти рук. Он идет твердой поступью уверенного в себе человека. Одет скромно и в темное, но это темные шелка с вышивкой и драгоценный бархат. От него дорого пахнет. Визитер следит за произведенным впечатлением, ему досадно, что деловая репутация подмочена скандальными родственниками, которых теперь, без наследства, он во всеуслышание определяет в "бедные". Что подумал о нем парень из префектуры? Что матушка у этого господина грешница, а сам он -- смешанная кровь. Как, впрочем, многие в городе, как Кайя, например. Из одного слоя общества выпрыгнул, в другой недопрыгнул. Ни два, ни полтора. Некоторым наплевать, а некоторые прыгают и прыгают из этого положения всю жизнь в надежде, что в круг аристократов их все-таки примут. Что подумал доктор Илан? Что перед ним серьезный и уважаемый в своих кругах человек, который не прочь еще выше набить себе цену, и он заинтересован в деловых контактах.

Гость на ходу поклонился, тряхнул головой:

– Честное слово, очень стыдно за всех, волей Единого, родственников и за обе наши гильдии. Надеюсь, вы не примете всерьез, что некоторые из моей семьи пытаются влезть со своим недалеким разумением в наши серьезные дела. Господин Игир, единственный, кого из семьи я уважаю, обещал вам...

– Желтый змеиный яд, – произнес Илан. – Да, я ждал вас. – Илан наклонил голову, ожидая, что ему представятся, но поставщик, видимо, счёл, что о нем и так всем должно быть известно.

– Вот, – сказал он. – Ввиду ценности и высокой стоимости... э-э... снадобья, я, как только удалось его разыскать, решил, со всем уважением, доставить лично.

Заодно забрать домой разбуянившуюся жену, потому что вначале от публичных скандалов между гильдиями и госпиталем могла бы быть польза, а теперь, после ссор, ранений и смертей, получится только вред, думал Илан, пропуская гостя в кабинет. В руках у того ничего не было, ни свертка, ни корзинки. Но он достал из-за пазухи небольшой каменный флакончик с тонкой кружевной резьбой и показал Илану, держа в обеих ладонях, словно драгоценность.

– Сколько госпиталь будет должен за этот компонент? – спросил Илан.

– Тут, к сожалению, немного, – посетитель, не дыша, поставил сокровище на стол. – Двенадцать гранов. Всего на сто двадцать имперских лар. Но мы можем принять заказ в пределах миллиона, даже двух. У меня в Бархадаре есть представительство и надежные партнеры. Если желаете заключить контракт, моя торговая компания к вашим услугам.

– Пока нет такой необходимости, но я сообщу в нашу аптеку, – склонил Илан голову, стараясь скрыть, что цены на лекарственное сырье его невероятно поразили. Десять лар за гран – столько не стоит даже северный пьяный гриб с доставкой за десять морей, пустыню и три горных хребта.

– Вы оплатите сейчас? – гость заинтересованно заглянул Илану в лицо -- очень хочет денег, это заметно.

Илан был согласен, что извинения за семейство всем уже надоели. Лучше сразу перейти к деньгам. Прошел в лабораторию, отпер сейф. Увидел пустую полку, вспомнил, что доставал кошелек, одалживал Кайе. Кажется, потом положил остаток монет в стол. Вернулся в кабинет, отпер и выдвинул ящик стола. Денег нет. Лежат оставленные Аранзаром документы на свободу брата Неподарка, выпотрошенный бикс с перчатками, салфетками, тампонами, бинтом, докторские печати, канцелярская мелочь. И никого сейчас рядом нет: ни Кайи, ни Мыши, ни Неподарка, ни отмычек Джениша, ни мальчика Шоры, который, пожалуй, мог бы с доктором пошутить, и хорошо, если это он. Только он и вернет, если взял. Зато где-то в легочном, совсем недалеко, целый табор помилованных преступников из городской тюрьмы и зимующих в тепле нищих, бездомных и прочих обитателей трущоб. Взять деньги в незапертом столе могли бы. Но вытащить у опытного Джениша отмычки – это только Шора. Взрослые воры не крадут там, где их пригрели и накормили, даже от скуки, – кодекс чести. А у этого засранца чешется, для него это вызов, повод потренировать мастерство.

– Казначейская комната закрыта, уже поздно, – проговорил Илан, старательно удаляя из голоса вскипевшие эмоции. – Сожалею, сейчас я не могу вам заплатить. Я, разумеется, напишу расписку и сделаю поручение казначею, получить деньги можно будет завтра утром. Сразу же, как с двери снимут замок.

Зять доктора Ифара недовольно дернулся, но и это стерпел.

– Можно узнать у вас, господин... -- Илан вопросительно посмотрел на торговца.

– Ардарес, – сознался, наконец, как его зовут, посетитель. Имя у него оказалось не арданское.

– Господин Ардарес, вы ведете дела вместе с господином Игиром?

– Я веду дела со всеми аптеками этого города, – важно сообщил гость. – Еще с аптеками других городов и поселений Ардана, с купцами из Мертвой Пустыни и даже с самим Таргеном – у меня есть торговые представители в Парфеноре, Диамире и Северном Икте. Я хорошо знаком с вашей почтенной матушкой, она тоже заказывает у меня редкие компоненты. Правда, вы удивили меня, желтый шаманский яд госпиталь берет впервые...

И Илан подумал, что вот он, паук. Который держит аптекарей в горсти. От свободы аптек зависит его торговля. А, судя по тому, как он озабочен материальным положением своих родственников со стороны жены и как цепляется за каждую мелочь – а двенадцать гран лекарства, даже за сто двадцать лар, при его объемах торговли и представительствах в Таргене, должно быть, все же мелочь, – у него не все идет гладко, и деньги, каждый возможный медяк, нужны именно ему.

Мог он устроить облаву на докторское семейство в надежде, что, не взяв за госпожой Ивой серьезного приданого, женившись на положении и репутации, а не на денежном мешке, восполнит недостаток средств наследством? Да запросто. Зачем-то ему нужен капитал. Возможно, заключить контракт с Хофрой. Возможно, заключить его мимо имперских законов. Наверняка к каким-нибудь полулегальным договоренностям можно прикрутить и заготовленные заранее рецептурные бланки, и чрезмерную озабоченность здоровьем доктора Ифара, и необходимость аптекарям не зависеть от гильдии врачей... Но он пришел в госпиталь один, пришел почти ночью, а, если Илан правильно понял полночного визитера с золотым хофрским ножом, тот, после встречи с привидением Неподарка, в хирургическое больше ни ногой. Иначе не пришлось бы нанимать портовых головорезов, чтобы убрать Гагала с дороги к наследству. Кого винить? Вот этого Ардареса или он в доле с другими, или кто-то помогает ему?..

– Пойдемте со мной, – сказал Илан. – Я должен кое-что показать вам. Вы ведь разбираетесь в фармакологии не хуже господина Игира, верно?

План был простой: заговорить зубы тем, что в семье аптекарей применение желтого яда неверно истолковывают, заманить в отделение, показать пропись, в которой участвует желтый яд, показать больных, которым капается созданное на его базе лекарство, занять чем-нибудь правдоподобным, и столкнуть нос к носу с Неподарком – узнает или не узнает. Потому что, если узнает, Илан, считайте, виноватого поймал.

– Смотрите, – говорил Илан, открывая одну за другой двери в палаты, пропустив, впрочем, палату Ифара. – Смотрите внимательно, чтобы не появлялось фантазий о применении шаманского яда для гаданий и колдовства. Желтый яд входит в состав обезболивающих препаратов, он нужен, чтобы устранить побочное действие и нежелательные последствия при использовании лекарств на базе энленского пьяного гриба, мы не колдуем здесь, не устраиваем городским врачам приворотов на любовь, а на городских аптекарей не накладываем порчу. Никаких темных ритуалов, это обычный компонент обычных лекарственных средств. Мы просто лечим. Работаем. Есть очень тяжелые больные, но к ним не относится доктор Ифар. Не знаю, как и в чью-то голову могла прийти мысль, будто компоненты у вас заказаны для осуществления темных замыслов, а в госпитале шабаш и хвост знает, что творится. Пожалуйста, посмотрите и убедитесь: я не колдун и не шаман.

Первая палата – господин Адар, хрипит уж слишком слышно, чуть позже нужно зайти его посмотреть. Вторая – девочка Мия, она устала, спит, у нее темно, Неподарка рядом нет. Третий капитан-ботаник. Тут раскрыты простыни, часть лапаратомной раны с дренажами на виду, много света, и рядом Обморок. Он наконец-то выспался, полон сил и намерений заботиться, протирает товарищу лицо салфеткой. Сбоку капает что-то предписанное со стандартного штатива, минуя куб, а господин Ардарес бледнеет, отступает от порога, зрелище не для слабонервных – он не привык такое видеть. Тут тоже Неподарка нет, да и не должно быть. Эту дверь Илан открыл, чтобы осадить любые возражения – в госпитале работают по-серьезному. И последняя надежда – младший сын семьи Варрани. Наконец-то найден Неподарок. Прислонился к спинке кровати, дремлет, но, стоит скрипнуть дверной петле, просыпается, смотрит недовольно, медленно начинает вставать, словно он не человек, а бесплотный дух. Одинокая лампа стоит на полу, дает неверный свет снизу вверх, Неподарок в этом освещении привидение привидением. Словно по заказу. Аптечный паук делает вслед за Иланом шаг, заглядывает в палату и... ничего не происходит. Он внимательно смотрит в полумрак. Он согласен, что в госпитале все серьезно и по протоколу. Не беспокоится. Не узнаёт.

Да что ж такое-то. С другой стороны, может, и предсказуемо. Илану почему-то кажется, здесь, в отделении, теперь безопасное место. Напуганный привидением убийца сюда не заявится даже под прицелом самострельного "скорпиона". С мертвыми не все ведут дела запросто. Многих покойники иррационально пугают, даже тех, кто со смертью сталкивается по работе. А нашего убийцу, вот, и наяву преследовать пытались. Еле спасся, бедолага.

– Я верю, верю, – снова пробовал отказаться от дальнейшего похода господин Ардарес. – Я и не сомневался, я знаю вашу матушку, я убежден в ее высочайшем профессионализме и высоком уровне владения искусством врачевания. Это все выдумки моей жены – она слегка помешалась на том, что с ее уважаемым отцом происходит что-то неладное.

И она права, чуть не сказал Илан. Доктор Ифар решил переехать в госпиталь и поработать бесплатно. Он либо заклят шаманами, либо сдвинулся умом, других вариантов действительно нет. В любом случае, это горе для семьи, внимательно считающей его доходы.

– Когда, простите, откроется казначейская комната? Во сколько уместно будет зайти за деньгами? – вновь переспрашивал торговец.

Илан наконец его отпустил. Версия не подтвердилась. Но нужно было попробовать. С женой пускай разбирается сам. С семейством жены тоже. Кто же знал, что у желтого яда среди местных профессионалов плохая репутация. Однако ведь заказывает его кто-то – двенадцать гран нашлось, а из Брахида можно вывезти на целый миллион такого сокровища. И улизаться этим счастьем. Оно, кстати, не реестровое. С ним, в отличие от пьяного гриба, вызывать демонов на бой вполне легально.

– Арим, – сказал Илан, когда сонный раб выполз вслед за доктором в коридор. – Ты мне нужен, поднимись наверх.

Илан выпроводил полуночного гостя через запертые двери. На обратном пути, под фонарем возле лестницы столкнулся с госпожой Мирир и едва ее узнал. Та одета была необычно для себя. Илан чуть рот не открыл, как она была одета. В шелестящий шелк и нежное кружево под распахнутым плащом, в туфельки на каблуке и тонкие красные чулочки под приподнятым над первой ступенькой подолом. Илан обалдел и остановился. Такую госпожу Мирир он не видел ни разу в жизни.

– Что смотришь? – неверно поняла его удивление она. – Думаешь, мне многовато лет, чтобы ждать счастья и получать удовольствие от жизни?.. Да, я старая перечница. И сегодня ночью я всем чертям задам перца! – повернулась и пошла наверх, изящно придерживая юбки.

Идти сразу за дамой по полупрозрачной лестнице было неприлично. Илан подождал, пока удалятся шаги, в уме прикидывая, над каким из помещений второго этажа поселился Намур, и не будут ли высокопоставленные господа ночь напролет стучаться в потолок лаборатории, но, вроде, не будут. К доктору Наджеду – возможно.

На этаже, за постом смотрителя, шушукались посторонние, невидимые в темноте. В кабинете горели оставленные Иланом лампы и звучали голоса: один жесткий, диктующий, другой глухой и на все, видимо, согласный, лишь бы его не трогали и оставили в покое.

– ...и выпрямись! – требовал первый. – Подними голову, привыкни же, наконец, меня не бояться!

– Да, государь, – едва слышным выдохом отвечал Неподарок.

Обнаружилась бабушкина пропажа у дедушки в штанах. Государь Аджаннар выспался.

Илан надел на лицо выражение доброго доктора и вошел. Государь стоял у письменного стола, Неподарок жался к стене на границе света от лампы и тени от шкафа с лекарствами.

– Спасибо тебе, дорогой доктор, – полуобернулся государь к Илану. Голос у него был недовольный. – Я отдохнул, почти выздоровел, готов порадовать кира Хагиннора, что чувствую себя хорошо. Только ночь. Куда мне идти, куда себя деть?

– Вернись и доспи, – мягко предложил Илан, делая Неподарку знак совсем спрятаться в тень. – Можно еще раз принять лекарство.

– Нет уж, благодарю. Лучше начитаюсь документов до одури, может, это меня усыпит, – государь купился на ласковость и убрал ворчливый тон. – Мой раб тебе не сильно мешает? У него скверный характер, и ведет он себя как попало. Справляешься с ним?

– У меня как раз есть, что почитать про этого раба, – принял решение Илан и выдвинул ящик стола. Документы на брата Неподарка все еще были там. Илан выложил папку с основными актами о рождении, положении, собственности, добавил личную безымянную папку Неподарка и тетрадь с выписками и вклейками по контрабанде и прочим легальным и нелегальным делишкам острова Тумба, включая акт вскрытия и протокол обстоятельств смерти Арима-рыбака. – Я сам не вполне помню раздел права, касающийся рабовладения, по прежней работе как-то не приходилось с этим иметь дело. Наверняка ты лучше мня знаешь законы. Загляни, может быть, посоветуешь, в какой суд с этим можно толкнуться. Это здесь, это в Столице, в Дартаикте, отдать киру Хагиннору, напрямую тебе или бросить в печь?..

И переставил обе лампы с подоконника и шкафа на стол.

Государь вначале небрежно пролистал три страницы. Потом нахмурился, подвинул стул, сел и стал читать внимательно, хотя и быстро. Иногда возвращался к прочитанному, открепляя и перекладывая бумажки. Илан ждал. Неподарок не дышал в своем углу и не шевелился.

Прошло около десяти сотых. Фитиль в одной из ламп закоптил.

– И что ты от меня хочешь? – отложил государь документы, дойдя до последней закорючки.

– Он не раб, – сказал Илан. – Он сын свободного человека, брат-близнец свободного человека, следовательно, и продан, и приобретен незаконно. – Его следовало освободить в день, когда умер его свободнорожденный отец.

– Вижу, – отвечал государь. – Делать-то мне с этим прямо здесь и прямо сейчас что предлагаете?

– Освободить и отпустить, чтобы не мучился. Может, и скверный характер у него сразу исправится.

– Виноватого сейчас из меня не делай, – нахмурился государь. – Характер ему испортил не я. Я это все впервые вижу. Ты предлагаешь мне решить его судьбу просто, быстро, безболезненно и выгодно всем сторонам? Хорошо. – Он ловко рассортировал документы, основную папку протянул в сторону темного угла, где затаился Неподарок. – Забирай, – сказал он. – Арим, хозяин острова Тумба – это теперь ты, дарю. – Тетрадь с криминальными выписками и купчую на раба сунул Илану: – А это в печь. Так будет хорошо? Всех устроит?

Илан удовлетворенно кивнул. И тут Неподарок подал голос, дав понять, что усвоил урок не бояться государя.

– Это незаконно, – сказал он.

Государь хлопнул папки на угол стола, и Илан на мгновение подумал, что так шутить с ним было не нужно. Как решил отдать Неподарку чужую жизнь и чужую свободу, так и перерешит. В одно мгновение. В конце концов, в печь можно отправить разом все, а купчую на раба выправить новую, списав утерю на непорядки с "Итис". И тогда шиш тебе, Неподарок, с присвистом.

– Совершенно незаконно, – согласился государь. – Но я таргский император, и имею право на царственное самодурство.

– Я... Я не могу принять.

Государь помолчал, потом развернулся к темному углу вместе со стулом и высказал то, что вертелось на языке у Илана:

– Ты дурак? Чего ты не можешь? Давай, пойди законным путем. Получи наследство. Все уйдет на залог, пошлину и оформление бумаг. Или, хуже, полученного не хватит, тебе придется брать займ в банке. Банк тебе не даст без залога и поручителей. Кто поручится? Кто обеспечит залог? Доктор?.. Он за тебе переживает, конечно, но почему? И чем ты отдашь ему долг? Будешь отрабатывать? А себя спроси – ты ему не надоел? Может, он уже видеть тебя не может. Как я. Тебе не совестно?.. Или ты хочешь со мной судиться? Давай докажем, что твой отец свободный человек. Собери документы, свидетелей, истрать на это все, что получил. С первого раза может не удаться, на повторное рассмотрение отправят в Столицу, намотаешься по стране за глаза и по уши, и все равно придется частично идти незаконным путем – давать взятки, потому что напрямую провернуть в этом государстве судебную систему могу только я, и то не всегда. Справедливость в твоем деле невыгодна. Я буду с тобой несправедлив, я поступлю не по закону. Бери документы и беги, пока я не передумал! - и снова протянул документы темноте.

Не дожидаясь, пока Неподарок ляпнет очередную глупость и дерзость, Илан сам взял папку у государя из рук.