* * *

  Трактир на спуске в порт Илан опознал по пустым цветочным горшкам вдоль окон и высохшим плетям вьющихся цветов на арке над входом. Назывался он примечательно - 'Привет неудачнику'. Чтобы утопить в виноградной водке жизнь, карьеру, состояние, лучше не придумаешь. Ну а неудачи топить сам бог велел. Заведение было с претензией на приличное, без девок, со скатертями на столах и мытой посудой, но при этом откровенно питейное, еду готовили и подавали не сразу, зато тыквы, бутылки, кувшины, стаканы, кружки с пивом и пальмовым вином выносились из-за стойки стремительно и мигом распределялись по столам. Было еще достаточно рано, чтобы застать здесь совершенно пьяных посетителей, если только они не начали с раннего утра (у дальней стены как раз спал лицом на столе один такой), но к началу вечерней стражи половина прибывших к обеду уже будет слабо держаться на ногах, даже несмотря на то, что публика выглядит относительно пристойно. Ни оборванцев, ни ворья, ни сутенеров. По крайней мере, на первый взгляд.

  Неподарок вертел головой, как галка на помойке. Его привели в кабак, вот новость. Илан затолкал его на дальнюю лавку спиной к окну, заказал густой мясной похлебки, свежего хлеба и спросил Неподарка:

  - Вино пьешь?

  - А мне что, когда-то наливают? - недобро отвечал Неподарок, с подозрением относившийся к происходящему.

  Илан пожал плечами, попросил четверть графина виноградной водки и один стаканчик. Графин и блюдо с горячими, посыпанными тмином лепешками появились немедленно, и Неподарок сделал большие глаза, когда стаканчик встал перед ним вместо доктора.

  - У меня непереносимость на любое спиртное, - объяснил Илан. - И на половину лекарств нашей аптеки тоже. Так что это тебе. Не хочешь - оставим на столе, кто-нибудь допьет.

  Неподарок уставился на графин, потом ладонями крепко сжал и покрутил стаканчик.

  - Разговорить меня хотите? - спросил он.

  - Не нужно - не пей, - покачал головой Илан. - Поедим и уйдем. Мне временами надоедает госпитальная постная кухня. Тебя я не заставляю даже работать, не то что пить, есть или болтать, не воображай.

  Стаканчик был маленький, взгляд у Неподарка сомневающийся. Наконец он решился, торопливо налил себе две трети и махом проглотил. Не закашлялся, не зажмурился, пить умеет, хоть в открытую, по его словам, ему и не наливает никто. Илан пальцем подвинул ему блюдо с хлебом, но Неподарок даже не посмотрел. На голодный желудок, наверное, неплохо легло.

  - Полегче? - спросил Илан.

  - Да, спасибо.

  - Не хочешь говорить о прошлом и настоящем, давай поговорим о будущем, - предложил Илан. - Конечно, ты для меня изрядный геморрой, Неподарок. Но я прекрасно понимаю, что и я для тебя тоже. Как ты планировал жить дальше? Вот ты прибыл в Арденну. И что?

  - Моей матери должны были дать денег на выкуп. Сам себя выкупить раб не может, любые заработанные моим трудом деньги - деньги моего хозяина. Теперь выкупать меня некому.

  - И не у кого, - кивнул Илан.

  Неподарок как-то странно повел головой: в последних словах доктора полной уверенности нет, хоть ситуация и не сахар.

  - Если от меня откажутся и работу не зачтут, имя я назвать все равно не смогу, мое наследство останется выморочным имуществом. Сам я, наверное, тоже.

  - А если вернется твой хозяин?

  Неподарок поморщился:

  - Все будет еще сложнее.

  Рука Неподарка потянулась к графину, но шустрый мальчишка в это время поставил на стол прихваченные полотенцем миски с дымящейся похлебкой. Илан достал из медицинской сумки салфетку, протер ложку, в чистоте которой усомнился, и окунул ее в горячее острое варево из мяса с густым соусом. Лучшая еда для холодной погоды. Он отвлекся от Неподарка и стал разглядывать посетителей. Неподарок мнительно ковырялся в своей порции, то ли ему было горячо, то ли много специй, то ли он раздумывал не выпить ли прямо сейчас еще стаканчик. Надумал, выпил.

  - А как тебе госпиталь? - спросил Илан.

  - Терпеть можно, - ответил раб. - Только... доктор. Вы свободный человек, вы сами выбираете, чем заняться. Неужели вы не смогли подыскать себе нормальную работу, где не умирают так часто люди?

  - Ну... видишь ли, люди везде умирают. Нет человека, который жил бы и не умер.

  - Да, но не так! - Неподарок стал говорить громче.

  Илан не мешал ему удивляться, возмущаться и выкладывать до сих пор невысказанное. Нет, не прозвучало никаких новых тайн. Неподарок впечатлился обратной стороной работы хирурга. Он представлял себе работу врача благородной, спланированной и размеренной, пока находился на удалении. Когда подступил ближе, пришел в ужас. Кровь, боль, стоны, слезы, швы и шрамы на живом и на мертвом. Непредсказуемость и нервы. Смерть на руках. Как поражение, как проигрыш в борьбе и необходимость отступиться. Когда не получилось, как можно продолжать?..

  - Вот так, - посмотрел на него, прищурившись, Илан. - Взять свою тощую задницу в свои умелые руки и продолжать. Я хотел было отдать тебе должное, признать, что ты смелый и ничего не боишься. Но ты, оказывается, боишься проигрыша и неудач. Это при твоей-то жизни, Неподарок.

  - Я сознаю свое место, - Неподарок наклонил голову. - Я способен выжить, но у меня все равно не хватит сил на то, чтобы чего-то в жизни добиться. Положения, денег, даже свободы... Сколько бы я ни старался. Кажется, что все получается, но ткните в меня пальцем, и все разрушено. Давайте лучше не будем обо мне. Меня вместе с моей жизнью проще сжечь, чем понять.

  Илан подумал, что цели его поход в город не достиг. Исходя из того, что рассказывал ему Эшта, можно было сыграть в примитивную полицейскую игру - прийти в кабак, подпоить ничего не подозревающего Неподарка, чтобы тот несколько раз громко назвал его 'доктор', а потом следить за реакцией посетителей. Будь кабак ближе к порту и немного попроще, Илану уже предложили бы купить украденный у Эшты инструмент и, может, попутно рассказали бы всю подноготную происшествия с надменным доктором - чего ему не следовало делать и за что он поплатился. Возможно, в нескольких противоположных версиях. Но место не то, и люди вокруг не те. Да и Неподарок говорит совсем не те слова. Куда-то его понесло в откровенности, отчего Илану стало неуютно, и снова пропала уверенность в том, что он делает и к каким выводам приходит.

  Вспоминались вещи, которые он не стал бы рассказывать никому, даже доктору Наджеду, не то, что Неподарку. Отделение детской хирургии на острове Джел, приятно работать с детьми, они очень благодарные и легкие пациенты, маленькие мальчики и девочки, простенькие славные операции, много, потоком, чаще всего грыжи, милые детишки, сплошное умиление. Пока ребенок вдруг не отказывается дышать под наркозом. И когда мало что, иногда совсем ничего не можешь сделать, накатывает ощущение беспросветной тьмы, слепоты, глухоты, немоты, и не проходит. Иногда ослабевает, но не исчезает совсем. Очень тяжело, и надеешься, что отпустит, что когда-то должно прекратиться. Другой случай, когда не умиление, не миленько, не простенько и не предвидится. Обсуждаешь риски, объясняешь возможные шансы, пациент или те, кто за него решает, со вздохом говорят: 'Ладно, что мы теряем'. И никто не спрашивает, что теряет доктор, если дело не пойдет славненько и простенько. Какую часть уверенности, души, себя. Никого это не интересует. Доктор тоже раб. Раб медицины. Он потерпит, он привыкнет. Переживет и будет продолжать.

  Может быть, это такой способ выведать что-то о других у Неподарка - рассказать о себе и ждать того же в ответ? Себя ему не жалко, ни физически, ни морально, и то, как он это подает, не простота и не откровенность. Это вызов. С другой стороны, если он раб, почему ему нельзя пытаться, надеяться или мечтать? Он хочет чего-то в жизни добиться. Надо же. А кто не хочет?

  - Не ругай свою жизнь, - сказал Илан. - Она кажется недостойной тебя? Посмотри на больных. Они больные, а ты здоровый. Они лежат, ты можешь ходить. У тебя есть руки и ноги, а у них - не всегда. У тебя есть амбиции, хотя и нет свободы? Ну, у тебя хотя бы что-то есть, от чего можно оттолкнуться. Или ты думаешь, мне живется просто? Я люблю свою работу, люблю оперировать, но я люблю и людей, и не могу поэтому желать, чтобы они болели и приносили свою боль ко мне. На счастье или на горе мне жизнь так устроена, что люди болеть не перестанут? Я не знаю. Я не ставлю перед собой задачи всех спасать. С такой задачей слишком быстро сгоришь от поражений. Бывает много и много ситуаций, когда медицина проигрывает, точнее, от нее не зависит ничего. Люди умирают или выздоравливают, с медициной совершенно не считаясь. Лекарства одно лечат, другое калечат, операции - всегда огромный риск разнообразных осложнений. А потом вдруг удается что-то сделать. Не победить, не поймать удачу. Просто сделать. Когда у человека не было шансов жить, теперь есть. Ради этого я продолжаю.

  Илану на плечо легла чья-то рука.

  - Терпения вам, неизвестный коллега, - произнес незнакомый голос у него за спиной. - Позвольте присоединиться к вашему столу. По разговору я понял, что вы из госпиталя...

  Невысокий и непримечательный человек неопределенного возраста протиснулся мимо Илана и сел на скамью между Иланом и Неподарком. У него был длинный нос, по-ходжерски подрезанные, но, при этом, по-ардански темные волосы, и грустные умные глаза.

  - Меня зовут Ирэ, доктор Ирэ, - наклонил голову он. - Имею честь состоять в гильдии врачевателей Арденны уже восемнадцать лет. Полагаю, вы простите мне мой интерес и не сочтете его навязчивым. Я надеялся узнать у вас о здоровье доктора Эшты. Мы все... не буду преувеличивать, не все, но многие в гильдии очень сочувствуем несчастью, которое с ним случилось. Мы договаривались собраться и навестить, но, к сожалению, пока не получилось. То один вызван к больному, то другой... В нашей профессии ни в чем и ни в ком нельзя быть уверенным и невозможно определиться. Грех оправдывать себя этим, но такая уж наша работа. Мы придем в ближайшие несколько дней, если он не в силах будет пойти домой.

  Доктор Ирэ щелчком смуглых сильных пальцев подозвал мальчика из-за стойки и попросил парфенорского вина. Зайти поболтать и выпить, между тем, время у него находилось. Илан чуть подвинулся в сторону, чтобы не касаться новоявленного коллегу одеждой. Оставил того сидеть на углу стола. Доктор Ирэ, не церемонясь, отщипнул треть от их с Неподарком лепешки, подвинув к себе блюдо.

  - Доктор Илан, к вашим услугам, - вежливо наклоняя голову в ответ, сказал Илан. - Да, мы из госпиталя. Доктору Эште лучше, он выздоравливает.

  - Как он перенес потерю?

  - Тяжело. Но сейчас ему лучше. Семья очень поддержала его, когда это следовало сделать.

  - Да, у них крепкая и дружная семья, любой бы позавидовал, - кивнул доктор Ирэ, принимая из рук мальчика кувшин и два стакана. Один предложил Илану, но тот отказался.

  - Прошу прощения, я не пью. Мне завтра на дежурство.

  Замечание про крепкую и дружную семью, достойную зависти, заставило его невесело улыбнуться. Когда он сам упомянул про поддержку семьи, он не имел в виду всю ее целиком. Скандала, когда семья приходила в госпиталь ругаться с папенькой и Гагалом, Илан, разумеется, не забыл. Может, конечно, все происходило из лучших побуждений, но на дружбу это было непохоже. То, что в нем самом опознают государя Шаджаракту, Илан не особенно волновался. Мало людей видели его, из госпиталя он за месяц с небольшим работы выходил считанное количество раз. На пальцах одной руки считанное. А фамильное сходство определяло скорее выражение лица и осанка, нежели общая для арданской аристократии и полуаристократии внешность. Тут Илан знал, как стать непохожим - выглядеть добрым и мягким, опустить плечи, склонить голову. А вот имя доктора Илана после выступления на городском собрании могли слышать в гильдии. Но городской врач, если и слышал, не подал вида. Или же не слышал.

  - Все зависть, человеческая зависть, - продолжил доктор Ирэ. - Нельзя быть настолько хорошим в своем деле, чтобы за твоей спиной ждали только твоей ошибки. Не буду скрывать, многие в гильдии сочувствуют, но многие и злорадствуют. Как ни прискорбно признавать за учеными людьми низменную радость чужому несчастью. - Он внимательно посмотрел на Илана. - Надеюсь, вы в госпитале не придерживаетесь распространяемого местными интриганами мнения, будто ученики доктора Ифара и сам доктор Ифар не знают, каким концом скальпеля следует резать, и что некоторые положительные результаты их трудов обусловлены лишь тем, что у скальпеля всего два конца, поэтому иногда они не ошибаются?

  - Разумеется, нет, - сказал Илан, перенимая слегка отстраненный тон великосветский беседы. - Я имел возможность довести до завершения начатый доктором Эштой весьма непростой случай с ранением брюшной стенки и кишечника и, уверяю вас, все, что было сделано до меня, он сделал безупречно.

  - Все это конкуренция, - кивал доктор Ирэ, допивая второй стакан. - Все пронизано интригами и борьбой за деньги.

  - Мы в госпитале никого не осуждаем и лечим бесплатно, - сказал Илан.

  - Госпиталь получает деньги от города, от адмиралтейства, хвост знает еще от кого, у него куча добросердечных жертвователей, которые полагают, будто их деньги идут на благое дело.

  - А на какое же дело могут еще идти их деньги? - удивился Илан.

  - Вы получаете плату от госпиталя, и не такую уж большую, я полагаю. Поэтому защищаете место своей работы. Вы ведь в городе недавно, не так ли? Ходжер или Южный Тарген, судя по вашим манерам... Между тем, на содержание царского дворца и приемов в нем идут огромные суммы. Если бы не город, здание давно бы разрушилось, а оно перестраивается.

  - Царская семья вкладывает в содержание госпиталя и благополучие больных не меньше денег, чем другие благотворители, - жестче, чем говорил до этого, произнес Илан. - Вы просто не знаете финансовую сторону этого вопроса. Никто ее не знает, кроме тех, кто этим занимается непосредственно, смешно судить со стороны.

  - Я понимаю ваш энтузиазм, молодой человек, - печально улыбнулся доктор Ирэ, щеки его раскраснелись от вина, язык стал свободнее, и великосветская беседа между ними куда-то испарилась. - Я сам был молод, вдохновлен бескорыстно помогать людям и верить в надуманную правду. Но миром правят деньги. Не справедливость, не жалость и сострадание, не совесть, не преданность долгу, не честь, не соблюдение договоров. Деньги и только деньги. Оставьте эти идеи о спасении жизней и судеб высокопарным выскочкам и блаженным идиотам, пока деньги не сломали вам их больно и безнадежно. Мы с вами лучше других должны знать цену человеческой жизни - несколько золотых монет. Лучше, если имперских, в них золото чище.

  Илан посмотрел в свою почти пустую тарелку. Он давно уже ждал, пока Неподарок доест свою похлебку, а тот все ковырялся, стесняясь, видимо, налить себе еще стаканчик при постороннем человеке, но не желая оставлять недопитое на столе. Илан взял графин и налил ему сам, кивнув: заканчивай.

  Да, Илану хотелось бы простых объяснений. Простых причин. Деньги и интриги из-за денег. Универсальный повод и мотив, он подошел бы для всего, начиная с доктора Эшты и заканчивая кланами Хофры и войной с Ходжером. Разведка, контрразведка, шпионы, заговоры, покушения, взаимные обиды и недосказанность, непонятное поведение, попытки втравить его в рассмотрение ситуации в качестве независимого эксперта давно его утомили и запутали. Если исключить все это, что сказал бы инспектор Джата? Ищи, кому выгодно. Кто теряет деньги, кто их может приобрести... Отличный получился бы из этого диагноз. Будет ли, согласно ему, хуже? По большинству симптомов, хуже стало уже давно. Еще до того, как в госпитале начали появляться незваные гости. И, надо признать, нежданные подношения. Илан не собирался спорить с доктором Ирэ или обсуждать, на чьи деньги госпиталь содержится. Но уже очень хотел уйти.

  - Простите, если оскорбил вашу веру в хорошее, - доктор Ирэ заметил его настроение; он наполнил себе стакан по края, выливая из кувшина последние рубиновые капли. - Возможно, я разуверившийся в людях старый циник. Наша непростая работа делает нас прямыми и грубыми, а, если не хотите становиться таким, вам скоро станет тяжко от жизни и долго вы все равно не продержитесь. Я подошел к вам совсем не чтобы убедить вас разочароваться в идеалах помощи людям. Я сам хотел помочь, если позволите.

  Тут доктор полез под плащ и достал из своей сумки темно-красный бархатный сверток на застежке.

  - Возьмите, - сказал он. - Передайте доктору Эште, когда он будет способен принять это стойко. Его инструмент, он получил его от гильдии, когда ему вручали лицензию, и, думаю, эти предметы дороги ему, несмотря на... Я купил их в порту у воров за бесценок, хотел сам отнести, но... Вы понимаете, я говорил. Кроме того, мне страшно будет глядеть Эште в глаза. На его месте мог быть любой из нас, у кого руки растут откуда положено. Верните ему, денег не надо. Добрые дела, которые стоят меньше дяна, способен совершать даже такой придавленный к земле человек, как я.

  Застежка раскрылась. Набор в петельках креплений был полным, ничего не пропало. Гравировка потерта, инструменты не раз точеные, хотя и хорошие. Отличная сталь, хофрское клеймо. Почти такие же, как у Илана, но у него ходжерские.

  - Благодарю вас, - сказал Илан. - Это действительно очень доброе дело. Удачи вам. У нас в работе и правда мало света. Но он все-таки есть.