* * *

Примерно в обед Илана разбудил сильный грохот в помещении по соседству. Судя по звукам и сотрясению пола, там ломали стены, или перекрытия, или то и другое разом. В комнатке, где он спал, пахло дымком от жаровни, а в ногах постели с покорным видом сидел Неподарок и старательно мешал в серебряном ковшичке мазь с гиффой, которую Илан несколько раз делал для Намура. Заметив,что Илан открыл глаза, Неподарок протянул ему ковшичек. Илан понюхал содержимое, сунул в теплую мазь палец - все сделано правильно. Что за человек Неподарок. Гони его в дверь, он лезет в окно. Кажется, отдай ему его листочки с отпечатками и записью о хозяевах, или порви их и сожги в алхимической печке, он все равно не уйдет. Что-то ему здесь нужно такое, невидимое и непонятное со стороны, но очень для него важное. Действительно влюбился, что ли...

- Что за шум? - спросил Илан.

- Ведут воду на второй и третий этажи, - объяснил Неподарок. - У вас в кабинете тоже будут делать. Обещали закончить за два дня.

Отлично, подумал Илан. Значит, на двое суток мы бездомные. Скинул одеяло, стал размазывать по шрамам лекарство. Спросил:

- Какие еще новости в госпитале?

Неподарок пожал плечами. Мельком глянул на его изуродованную ногу, вздрогнул едва заметно. Илан усмехнулся - по сути с ногой ничего ужасного, даже не болит сейчас, просто шрамы выглядят страшно. Неаккуратно его оба раза шили, а вот здесь рана долго не заживала...

- Больше никто не умер, - поежился Неподарок. - Я хотел попросить вас... поговорить с одним человеком.

- О чем, Неподарок?

- Обо мне.

- Принеси мне сюда чай, чистое белье и верхнюю рубаху, - велел Илан.

Неподарок несколько ударов сердца смотрел на Илана неподвижными темными глазами, но, не дождавшись ответа, встал и понуро побрёл в дезинфекцию за одеждой. Дареные сапоги он так и не носил, продолжал шаркать подкрадухами. Скорость передвижения, а, значит, и исполнения приказаний, из-за них основательно снижалась. Назло так делает, что ли... Впрочем, то, о чем Неподарок Илана просит, Илан тоже игнорирует. Или говорит 'потом', или просто ничего не говорит, или опаздывает с помощью, собирается, когда уже все решилось. В итоге не делает. С чего бы ждать к себе другого отношения? По Неподарку, между прочим, видно, что для него это очень сложно - просить. Он привык поступать по-другому: насамовольничать, прикинуться бревном для битья, от щедрот хозяйской души получить по загривку или ниже, и продолжить вести себя, как ни в чем ни бывало. Сейчас он терялся. Просьбы о помощи не подразумевали самостоятельных действий и безответственности, они влекли за собой ожидание, надежду, некоторое взаимодействие, встречную помощь со своей стороны. Хотя бы наблюдение за объектом, у которого просил. Так что, наверное, его поведение закономерно.

В отделении все шло ровно, уже устоявшимся, заведенным порядком. Ходячие шли на обед, лежачим санитарки несли тарелки и чашки, доктор Раур оперировал срочный случай ущемленной грыжи, молча и спокойно, без окриков и ругани из-за двери операционной на чьи-нибудь кривые руки и неверно поданный инструмент. С мазью на ноге Илан не пошел под душ в дезинфекцию, умылся в предоперационной, оставил там кафтан и наскоро пробежал по общим палатам. Кровать доктора Ифара почему-то оказалась свернута. Спросил у фельдшера - что произошло? Доктор Ифар после завтрака попросился домой, и его отпустили, объяснил тот. Илан кивнул. Вот старый плут, не только напился вчера, но еще и удрал на всякий случай, вдруг признают состояние годным и все же возьмут на плановую. Зачем было на консультацию приходить, договариваться? В угоду сыну? Убедиться, что не опухоль? С камнем-то жить не так страшно. Поверил доктору Илану с радостью. Теперь может прописать себе соду и отправляться на все четыре стороны.

Ладно, его тело его дело. Может даже швы себе сам с локтя снять, Илан не обидится. А где Актар? Сидит в приемнике. Не то, чтобы помогает. Просто присматривается, скоро ему туда выходить на работу.

Где-то вдали по коридору ковыляют рыжие, один хромает, второй не видит, куда идет, неверный шаг, и его чуть не облили чаем для лежачих. Идут бодрее, чем вчера, но все равно заметно, что они не очень счастливы. Первая платная - палата преданных. По записям на тумбочке у них все в норме и по плану. Вторая напротив - палата предателей. Поднявшегося на ноги Палача у окна держит под руку Зарен. Здесь тоже одно стеклёное окно и одно глухое с запертыми ставнями. Выходят они во двор и из них, между прочим, видно большие ворота бывшей конюшни, а ныне складов с опасным грузом. Когда выделяли палату, об этом никто не думал. А теперь оказывается, адмиралтейство недовольно. Но и в этой палате все в порядке, не к чему придраться, кроме вида из окна, можно идти дальше. На обед столовую. Вернее, кому обед, а кому только завтрак. И задуматься над тарелкой - когда работы нет, это еще хуже, чем когда работа есть, а работать не хочется. Из скомканного и выброшенного в корзину утреннего плана осталась одна мысль о подзорной трубе и паруснике 'Гром'.

Про жизнь на море и флотские порядки Илан знал мало. Только по опыту путешествия пассажиром на Ходжер, между островами архипелага, и обратно в Арденну. Но то, что на каждом приличном корабле якорь присутствует не в единственном экземпляре, известно было даже ему. Их берегут, сушат, смазывают, таковы порядки на флоте - порядок прежде всего. Однако не такая уж бесценная штука этот якорь. Большая и тяжелая, но можно купить при потере или, если нет подходящего размера и формы, заказать по чертежам, и на военной верфи изготовят новый. А планы на день... в чужом кабинете не складываются. Нужно проведать свой. Заодно, может быть, переставить кое-что из посуды и спрятать бумаги. Пока подшивка 'Медицинского вестника' вслед за стопкой писчей хорошей бумаги не ушла на какие-нибудь листки и затычки.

С подводкой труб в его кабинет даже и не начинали, сейчас грохот переместился в сторону и на третий этаж. На полу и столах прибрано было кое-как. Видимо, перед грядущими разрушениями не следовало и стараться, но Илана небрежность все равно сердила. Неподарок был выслан в дезинфекцию работать за Мышь, приводить в порядок инструмент, сама Мышь отсыпается перед вечерней сменой, выговор сделать некому. Зато в лаборатории, разложив на лавке подушки и попону и удобно устроившись среди них, старший инспектор Аранзар листает устав гильдии арденнских врачей. Илан увидел его и сразу понял, что будет делать дальше.

- Как хорошо, - ласково проговорил он Аранзару. - Как удачно, что ты здесь. Не вставай, сиди, я не хочу быть невежлив по отношению к гостю.

Старший инспектор сразу заподозрил неладное.

- Добрый день, доктор, - настороженно произнес он и закрыл серую книжицу.

- Тебе ведь что-то нужно от меня, правда? - спросил Илан.

- Ну... даже если да, к чему ты клонишь?

- Я? По-моему, это ты сюда пришел. А я по долгу службы обязан хорошо разговаривать с людьми, - улыбнулся Илан. - Вдруг ты заболел, или нужна еще какая-то помощь. Как нам в госпитале, например. Скажи мне, кто из префектуры выступает в суде, когда там требуется ваш представитель?

Инспектор Аранзар совсем встревожился, однако ответил правдиво:

- Обычно я.

- Прекрасно. Вообще прекрасно. И книга у тебя в руках прекрасная. Возьми ее себе.

- Не крути, - помотал головой Аранзар, выбираясь из подушек и садясь, как на губернаторском докладе, словно палку проглотив. - Я не за книгой пришел. Я ее прочел почти. Какая помощь вам нужна?

- Защита, когда будут разбирать жалобу на доктора Эшту. Как бывший ваш коллега, я трачу на помощь вам и Намуру порядочное количество времени и сил. У нас в госпитале тоже есть цеховая солидарность. Долг нужно отдавать.

Инспектор Аранзар с заметным облегчением перевел дух.

- Не пугай меня так больше, - сказал он, - я уже невесть что подумал по твоим предисловиям. Устав ваш писан, чтобы прикрывать друг другу жо... тылы, а вовсе не в интересах тех, кто может пострадать от врачебной ошибки. Заранее понятно, чем окончится суд, все процедуры прописаны. Если тетя Мира меня отпустит...

- Отпустит, - кивнул Илан.

- Но Намур и его люди не совсем префектура! - попробовал преуменьшить размер долгов префектуры перед госпиталем инспектор. - Даже совсем не префектура!

- С ним сами сочтетесь. Ваша просьба?..

- Префектура просит одолжить микроскоп.

- Дам, - моментально сказал Илан, несмотря на неожиданный поворот. - Но в обмен.

- В какой обмен? Я и так почти пообещал тебе выйти в суд на стороне вашего лекаря!

- В обмен, - повторил Илан. - Я вам микроскоп - вы им умеете пользоваться? Вы мне телескоп.

- Слушай, - сказал Аранзар. - Я чувствую, что сам я влип по уши и мне уже не отделаться... Но торговаться здесь неуместно. У нас дело государственной важности, а телескоп префектуре не принадлежит, просто пылится в кладовой. Это личное имущество бывшего префекта и его супруги.

- Прежний префект с супругой на Тобо и до конца штормов не вернутся.

- А если он разобьется или сломается? Ты знаешь, сколько он стоит? Да пес ним, сколько он стоит, где новый брать, если что?..

- Микроскоп же у меня не разбился. Кстати, зачем вам микроскоп?

- Я же не спрашиваю тебя, зачем тебе телескоп! - несколько нервно ответил Аранзар, сначала хлопнул уставом гильдии по столу, но пару мгновений спустя, все же забрал книгу и сунул за пазуху.

Илан посторонился, позволяя ему выйти из лаборатории.

- Я поговорю с тетей Мирой! - бросил через плечо инспектор Аранзар и исчез в заполненном шумом коридоре.

Стало ли проще, доктор Илан? Что-то исключилось? Да ни разу. Добавилась новая загадка: зачем префектуре микроскоп?..

И тогда он понял, что ему надоело.

Нет, он не смог бы пойти в терапевты, пусть Гагал на эту тему не шутит. Илан вообще не понимает, как те работают, если весь день ничего, кроме разговоров и писанины в их жизни не происходит. День, ночь, иногда целые сутки в операционной пролетают как четверть стражи. И пусть живешь урывками - до операции, между операциями, после - ты чувствуешь, что живешь, что есть отдача, есть польза, есть смысл, есть пульс в твоем движении сквозь сжатое в напряжении время. Или на дежурстве, когда ты готов к любым неожиданностям, к встрече с любой ситуацией, остаешься спокоен и собран, что ни произойди... Похоже было в префектуре с Джатой, и эта жизнь ему нравилась. Но госпитальная в хирургическом нравится больше. А сидеть и разговаривать, смотреть в стол или с кем-то друг на друга, молчать, проверять, наблюдать, ждать, размышлять, листать книги, записывать длинные анамнезы, выписывать еще более длинные рецепты, не прикасаться к больным - изо дня в день, из года в год... нет, так он не умеет. Он не умеет даже молча смотреть в окно несколько сотых подряд, если у него нет дел.

Надоело шарахаться от загадки к загадке, ни на одну не находя ответа. Надоело копить неуверенность и непонимание происходящего. Очень хочется окончательно вернуться в свою любимую Арденну, и наконец-то быть дома. Где все так, как хочешь ты. Где все знаешь, все трогал, все видел, где нет случайных вещей и случайных людей. Не проблесками и эпизодами. Навсегда и прочно. Он соврал про недружбу хофрских пациентов и свое равнодушие к ней доктору Наджеду. Ему не все равно, и их жизнь его дело. Ему будет жаль их самих и своей работы, своих вложенных сил, если кто-то из них снова пострадает. Пусть порядки на Хофре совершенно другие, но люди там живут такие же, как везде. Люди везде одинаковы. И, может быть, весь мир в чем-то Арденна, и всему миру сейчас не хватает устойчивости.

Поэтому доктор Илан не хочет позволять времени тянуться в хладнокровных терапевтических наблюдениях. Он хирург. Он что-нибудь... ну, если не ампутирует, то иссечет, перешьет, переделает. Изменит. Это его любимая работа - найти выход, когда его почти нет.

В кабинете Илан наскоро сгрёб самые важные вещи в сейф, перебрал бумаги со стола, запер ящики и тумбу, проверил медицинскую сумку и на всякий случай дополнил примитивный набор лекарств - просто чтобы были, без особой цели. Он так привык, всегда держать под рукой необходимый минимум. Еще он привык к наличию ассистентов. Или, если угодно свиты. Поэтому, спустившись по главной лестнице к дезинфекции, нашел Неподарка и велел тому переобуваться, сказав: 'Пойдешь со мной. Прогуляемся'.

Неподарок не обрадовался. Портянки, оторванные для него Иланом от порыжевшей в сухожаровом шкафу простыни, он наматывал, проявляя чудеса неуверенности, медлительности и криворукости. Куда он сам торопится, Илан не знал, но затянувшиеся сборы и постоянные неудачи чужих рук раздражали, а Неподарок под его нетерпеливым взглядом с каждым движением становился все более и более неловким.

- Такое впечатление, что ты всю жизнь ходил в шелковых чулках и придворных туфлях с пряжками, - сказал, наконец, Илан, наклонился, задрал Неподарку ногу и завернул левую пятку в ткань так, чтобы ничего не расползлось по пути, и не пришлось двадцать раз останавливаться и выслушивать жалобы на натертые ноги. - Вот так правильно. Отсюда сюда внахлест, и только потом назад.

- Я всю жизнь ходил босиком, - в голосе Неподарка звучало такое же раздражение, и ни капли благодарности, вины или хотя бы покорности. - Меня не звали на прогулки по улицам.

- Ты сам хорошо убегаешь на улицы, зачем тебя звать, - недобро усмехнулся Илан. - Не дерзи мне.

- Что плохого я сказал? - не изменив сварливого тона, удивился Неподарок.

- Ты не должен ничего говорить вообще.

- Так зачем вы меня с собой берете? Не за тем, что вам одному идти скучно, и вы хотите поговорить?

Возможно, 'прогуляемся' Неподарок понял буквально. В то время, как для Илана это могло значить и 'зайдем в префектуру', и 'сходим на Судную поглазеть на эшафоты', и даже 'навестим Адмиралтейство'. Илан сказал:

- Я не болтлив, если ты не заметил. И без дела не гуляю.

Неподарок, уже засовывавший ногу в сапог, остановился и поднял на Илана взгляд. Совсем не рабский, не приниженный и не подчиненный. Взгляд был недовольным, тяжелым и давящим, словно проверка на степень дозволенного. Илан стерпел очередное проявление неуважения и несоблюдения дисциплины, не подав виду, что ему неприятно. Погасил свое нетерпение и раздражение. Хотя уже и сильно сомневался, что взять с собой Неподарка было правильным решением. Вот так смотреть - темно и равнодушно, в самую середину, вглубь и насквозь, не любя, не ненавидя, профессионально-безучастно, он и сам мог. Все вижу, все знаю, и мне на тебя наплевать, просто просчитываю шансы и варианты. Чужие неприятности нисколько не трогают, а на людей смотришь, как на неживое анатомическое пособие. Хорошо, что Илан делал так редко. Плохо, что все чаще.

- Где твой человек, с которым я должен поговорить? - спросил Илан.

Ждал, что Неподарок назовет Намура, кого-то из префектуры, даже Адмиралтейства. Хотя бы с Судной площади.

- Он придет в хирургическое вечером, он обещал, - после некоторой заминки опустил глаза Неподарок. - Я вас бешу, вы меня едва терпите. Может, мне лучше остаться, а с вами пойдет Мышь? Я разыщу ее мигом.

- Извини, что я ударил тебя утром, - без всякой связи сказал Илан, снимая с вешалки плащ. - Так получилось. Не подставляйся мне под руку, когда я устал. Мы с Мышью дети подворотен, сначала бьем, потом думаем. Вставай, пошли.

- Куда вы меня поведете? - вдруг встревожился Неподарок, и Илан, размышлявший в это время, насколько вероятно, что раб приставлен шпионить за ним от Адмиралтейства или за госпитальными складами от хофрского посольства, или хвост знает, за чем еще и по чьему повелению, остановился.

- Я хочу подать заявку на розыск твоего наследства нотариусу на Судной площади, - сказал он. - Твои родственники были свободными людьми. Не знаю, благодаря каким обстоятельствам они приобрели свободу. Думаю, им помогло восстание рабов в Восточном Хираконе и убийство их хозяина, но, тем не менее. Твоему брату принадлежал рыболовецкий баркас и участок земли на острове Тумба. Может, и какие-нибудь ценные бумаги, на всякий случай закажем просмотр реестра, пусть поищут. По закону, если наследство или доля наследства будут оценены так, что вдвое превысят твою стоимость по купчей, я со спокойной совестью и с огромным облегчением дам тебе пинка от главного входа, и ты покатишься со ступеней госпиталя в свободную и независимую жизнь, о которой так мечтаешь.

Неподарок, при первой половине объяснения готовый податься к Илану и то ли пожать, то ли целовать ему руку, при окончании откинулся на скамье назад. Илан подождал.

- Признавайся, что ты сделал не так, почему боишься, - продолжил Илан. - Ты надоел мне, но я за тебя отвечаю, а я не привык сбрасывать ответственность за чью-то жизнь в сточную канаву, как только мне становится чуть труднее обычного. Я вижу, что в тебе нет цельности. Тебя рвет надвое, натрое, на мелкие клочки. Кто ты? Шпион Тайной Стражи?

Взгляд в пол, сомнительно-отрицательное движение головой. Правда, неправда, не понять. Или так: не Тайной Стражи, но шпион. Брат его - близнец, контрабандист, участник восстания рабов - вряд ли был робким человеком. И тоже на кого-то работал. Не на Тайную Стражу, это точно. Илан не дождался внятного ответа и продолжил:

- Ты знаешь, кто я. Скажи, кто ты. Назови мне свое имя.

- Вы - добрый человек, - уперся вдруг Неподарок. - Имя - не могу. Им подписаны документы, которые можно использовать против меня... Не только против меня.

- Между добрым человеком, проявляющим терпение, и мягким человеком, не умеющим пресечь перебор, огромная разница, Неподарок. Не злоупотребляй. Кто послал тебя шпионить? За кем? На кого ты работаешь?

- Не могу, - повторил Неподарок и улыбнулся на одну сторону лица - вот уж точно рвет пополам.

- Без имени ты не получишь наследства.

- Пускай, - сказал Неподарок.

Илан неодобрительно покачал головой.

- Можете меня не опасаться, - сказал Неподарок каким-то другим голосом. - После захвата 'Итис' я ни на кого не работаю и ни за кем не слежу. Я должен просто ждать, пока решат мою судьбу. Сделал я то, что должен был, или не сделал. Я не знаю. Я не решаю. Я раб.

- Где именно ты мне наврал о себе, раб? Пока не поздно. Пока я считаю возможным с тобой говорить не как с рабом. Объясни.

- Всё правда. Не вся, но... правда. Меня обманули. Серьезно обманули при выдаче условий и задания. Я не знал, что моя мать умерла, не знал, что у меня есть брат. Не знал про наследство. Все было бы по-другому, обойдись они со мной честно... Нарочно так или от недостатка информации, мне не объяснили, впрочем... это вас не касается. Просто не трогайте эту сторону моей жизни. Пожалуйста. Если меня спишут и не убьют, я сам найду, как вырваться, не нужно за меня отвечать. Я на вашей стороне, но я, наверное, неприятности. По крайней мере, сейчас.

- Да, я знаю. Так мы пойдем на Судную?

- Как скажете, доктор. Наследство не первая моя или ваша необходимость. На Судную я пойти могу. Мне нельзя в префектуру и в Адмиралтейство. Я должен просто ждать.

- Значит, мы не пойдем. Впредь держись, пожалуйста, подальше от хирургического.

- Почему?

- Я так сказал. Жди в другом месте. Лаборатория и дезинфекция в твоем распоряжении, в отделение без меня ни ногой. И... я так понимаю, ты не сбежишь?

- Нет, - покачал головой Неподарок. - Я в непростой ситуации, ни к чему осложнять ее еще больше.

Хорошо, пусть так. Если раб держится за место, где живет опасный человек Намур, который разговор с ним довел до угроз и скандала, до разочарования Неподарка в жизни и до слез в ту ночь, когда Илан сдавал Эште кровь, если раб не убежал сразу, брошенный без присмотра, если не сделал до сих пор никому, включая себя самого, очевидного зла, он никуда не денется и вряд ли опасен. Если Неподарка не прибили сразу, не посадили в каземат, не отправили на галеры, эшафот на Судной или невольничий рынок, значит, у него все еще есть перспективы либо продолжить работу, либо уйти свободным человеком. Есть какие-то надежды на полезное для себя, на хорошее. И можно держать раба от себя подальше, избавившись от ответственности. Потому что он правда надоел, и бесит, и наплодил вокруг себя много всяких 'если'. Зато в его раздвоенности, непонятности, внутренней разорванности на кажущиеся противоречивыми куски теперь просматривается хоть какая-то логика. Был завербован или принужден к повиновению, следил за своим последним хозяином или всеми учеными с Ишуллана сразу. Почему только голуби у него были хофрские рыжие, неясно. Двойной агент? Просто параллельным курсом пытался подстраховаться и уладить свои дела, считая, что вербовка - хорошее для них прикрытие? Или так было нужно, но произошло что-то непредвиденное, неожиданное ни им самим, ни теми, кто задал ему неточные и неправдивые условия?

Ладно, жизнь покажет. Неподарок рассказал не всю, но правду? Илан тоже ему верит, но не полностью.

- Последний вопрос, - сказал Илан. - Когда ты рассказал мне про свои письма с Ишуллана и 'Итис', ты сделал это по просьбе советника Намура, или назло ему?

- По всякому, - мрачно ответил Неподарок и стал стаскивать сапог.

- Стой! - велел ему Илан. - Мы все-таки пойдем и прогуляемся. Не в префектуру, не в Адмиралтейство и не на Судную.