Поначалу Илан хотел спуститься по чугунной лестнице, но прислушался и понял, что господин интендант бушует на втором этаже, сам идет навстречу. Громко и тревожно, словно набат, он гудел неудовольствием уже возле канцелярий и казначейства. Заставлял гасить лишние лампы по этажу и на парадной лестнице, чтобы зря не расходовалось масло. Голоса меж голыми стенами отражались и разносились далеко. Свет в дальнем конце коридора постепенно мерк.

Свою дуроловную лампу Илан оставил на посту, а между кабинетами висела всего одна, и, когда в темном промежутке между врачебной и канцелярской частью на него вместо интенданта выступили из темноты Аранзар с Дженишем, немного удивился. Сыщики сориентировались быстрее, с двух сторон ухватили Илана и потащили за выступ стены. И сами спрятались.

– Что он там делает? – громким шепотом спросил его Аранзар, отпуская Илану локоть. – Ты знаешь, про кого я!

Илан отцепил от себя огромную лапу Джениша, продолжавшую его держать, но тот настырно перехватил его за другое плечо. На этот раз повежливее, почти дружески, но все равно настойчиво. Следовало бы возмутиться, остудить горячие головы, с чего-то решившие показывать власть и силу, но Илана аккуратно теснили глубже в тень, за встроенную в новый кирпич старую колонну. Ему не позволяли даже ответить на заданный вопрос.

Илан был против. Нет, он не знал, кого они имеют в виду, и это тоже бесило. Он не читает мысли. Если они хотят знать про государя, то он заперся в кабинете. Если про Черного Человека... Неужели умница Аранзар накопал доказательств? Или старший инспектор просто вскрыл семейную историю, не почерпнул в ней ничего хорошего, и им руководит предубеждение против адмиральской черной крови?

Илан очень большим усилием сдержался. Ничего не сделал и не сказал в этот раз. А лица его в темноте эти деятели порядка и справедливости не увидели. Оно и к лучшему.

– Да ничего не делает, – махнул рукой Джениш, ответив за Илана и продолжая сдвигать того вглубь коридора. – Просто стоит.

Аранзар, недобро наклонив голову, глядел из-за колонны в сторону балкончика. На сумеречное пространство из полной темноты он выходить не спешил.

– Я говорил тебе, надо брать с собой самострел, – тихо проговорил Аранзар.

Джениш издал короткий смешок:

– Я и топором неплохо стреляю.

Илан понял, что дело Черного Человека плохо. Следствие движется скорее предубеждениями, чем фактами. Так проще и быстрее.

– А доказательства у вас есть? – холодно поинтересовался он, и тут же понял, что он-то сам может всей картины и не видеть. На этаже кабинеты – один принадлежит Наджеду, в другом закрылся государь, настоящий, не ряженый из Неподарка. Где сам Наджед, Илан не знает. Государевой охраны на этаже ни одного человека. А тут черная кровь, которая всегда под подозрением...

– Тише! На три смертных казни у нас доказательств, – процедил сквозь зубы Аранзар. – Повешением, четвертованием и потрошением. Адар молодец, из могилы до него дотянулся. Стражу назад типографию накрыли. Там еще доказательств добавилось... Девчонку свою сюда позови. Только спокойно, чтобы он нас не почуял и в дальний коридор не смылся. У нас с той стороны не все дыры заткнуты.

– Бред, – сказал Илан не громко, но и не тихо, как его просили. – Ерунда. Это не он.

– Это он. Некому больше.

– Я могу доказать, что это не он.

– Даже интересно, – проговорил Аранзар с досадой. – Откуда такая уверенность...

– Чего тянем? – поторапливал Джениш и, крепче перехватив Илана под руку, чтоб уж наверняка никуда не делся, взвесил в руке небольшой топорик, занятый на кухне -- от топора за лигу несло рыбой. – Некогда болтать, государь вот-вот будет...

Про то, что сегодня государь не государь, они не знали.

– Девчонку свою зови, – настаивал Аранзар. – Ты видел: убивать он умеет. Убить человека ему как курицу зарезать. Если есть другие доказательства – говори скорей. Пока Джениш не размахнулся. Мы спешим.

– Он не боится привидений, – сказал Илан, а, сказав, сам понял очевидное: это самое нелепое доказательство, какое только можно предъявить. К тому же, если Черный Человек привидений не боится, он все равно в них верит, и это наполовину обесценивает довод.

Джениш нетерпеливо фыркнул.

– Он раб, – нашел, наконец, весомый аргумент Илан. – Не смеет ослушаться хозяина. Вы не можете принуждать к повиновению чужого раба!

– А это мы потом узнаем, – сказал Аранзар. – На допросе. И исправим, если понадобится, все свои ошибки. Не хочешь звать девчонку – пеняй на себя. Надеюсь, она у тебя быстро бегает, если что...

У канцелярий и мраморной лестницы замолк интендант, зато раздались другие голоса, несколько голосов. Аранзар обернулся:

– Джениш, сделай лицо попроще и спрячь топор. У нас меньше сотой. Пошли!

Джениш хотел оттолкнуть Илана назад, но Илан ухватился за него и за ворот кафтана тряхнул Джениша в ответ.

– Не смейте! – заявил он. – Там у себя командуйте!

– Мы везде можем командовать, есть полномочия, – процедил сквозь зубы Аранзар. – А ты не нашего ведомства, с тобой поговорим потом. Не лезь! – Он шагнул вперед.

Джениш дернулся следом. Илан схватил Джениша за плечо с намерением не пустить, и, так как топором тот Илана бить не хотел, и вообще, наверное, сильно бить его не хотел, удар с левой у Джениша пришелся Илану по скуле вскользь, всего лишь слегка задев ухо. Словно Джениш собирался дать ему отрезвляющую пощечину. Зато сам Илан, хорошо наученный нечестными драками в Болоте, увернулся, подсек большого инспектора под коленки, придержал за запястье и уронил. Джениш не ожидал подлянки от доброго доктора, рухнул навзничь, гулко ударившись спиной, а топор заскользил по мраморному полу из темноты к тусклому свету. Топор был точно кухонный, испачкан в рыбьей чешуе. Горе вояки, цвет арданской префектуры... У самого Илана из руки звонко посыпались деньги, которые он не успел убрать за пояс. Он на три шага отбежал от Джениша и замер рядом с удивленным Аранзаром, который постучал себя пальцем по лбу.

Но разбиратьмся между собой и правда не было времени. Черный Человек, до этого момента спокойно болтавший со смеющейся Мышью на балкончике, поднял голову. Он сбросил вниз оловянную ложку, которую почему-то вертел в руках, что-то показывая с ее помощью Мыши. Потом сказал ей короткую фразу, и они, разом повернувшись, двинулись бок о бок в сторону винтовой лестницы. Держась почему-то за руки. Илана стукнуло еще одним воспоминанием. В то утро на городском совете, когда доктор Ифар упал на ступеньках, Ардарес был в адмиралтействе не один. Он сам человек крупный, высокий, и черная фигура за его спиной не была заметна. Особенно Илану, не любившему черное. А еще вот так же отец смеялся с ним, Иланом, в их первую и последнюю настоящую встречу, когда хотел увезти сына от матери. Сыпал легким добрым смехом, шутил, рассказывая отвратительно жуткие вещи про кровь и про власть.

В один миг мир перестал казаться сложным, а доказательства по-идиотски нечеткими. Все стало до отвращения просто. Мысли перестали метаться, а жизнь построилась в прямую линию. Не все в ней объяснялось необъяснимыми дураками, которые периодически просто дураки, а периодически на них находит жажда денег. Хотя кое-что все же объяснялось. Например, то, что натворил только что сам Илан, не поверив в черную кровь и в профессионализм Адара.

Днем на крыльце отделения Арайны брахидский гость стоял в очках. Иначе он, близорукий, не рассмотрел бы Илана в большом окне кабинета, а, следом за Иланом, его сегодняшнего помощника. Который похож на Неподарка, но не Неподарок. И его же, вот такого, в очках, встретил в коридоре Неподарок, когда Черный Человек принял брата-близнеца за привидение. Потому что к портрету Илана Неподарок пририсовал круглые очки, а не овальные, как у доктора Наджеда. А Илан-то решил, что это от неумения рисовать...

Для кого был в черном рукаве припасен скальпель, занятый у Илана в порту, неизвестно, но Черный Человек использовал инструмент, чтобы убедиться: никакого призрака в госпитале нет. Досадное совпадение, очень похожие люди, встретившиеся невовремя в неподходящих обстоятельствах. Можно приходить и не бояться. И он пришел. Вопрос – за чем и за кем?

– Ты чокнутый, – прорычал с пола Джениш и на трех костях похромал к топору, поджимая к боку ушибленный локоть.

Черный Человек прибавил шаг. В одной руке он сжимал лапку семенящей Мыши, в другой, когда гость поправил запястьем очки, на метательном ноже, взятом за лезвие, блеснул рубин. В следующее мгновение отважная, но доверчивая и очень легкая Мышь оказалась перехвачена локтем под шею, а сбоку – точно, чтобы одним движением прорезать артерию – под челюсть ей приставлено острие. Она даже не брыкалась, закрыла глаза. Повисла куклой, волоча подкрадухи, словно неживая. Очень на нее непохоже. Илан испугался.

Черный Человек встал у винтовой лестницы.

Аранзар судорожно оглянулся. Джениш медленно выпрямился и перехватил топор ближе к средней части топорища. А сзади по темному коридору приближались шаги. Намур? Охрана?.. Прибыл "государь".

– Я этого не хотел, – сказал Черный Человек. Подбородком он указал на Джениша, но разговаривал только с Иланом: – Пусть бросит.

– Джениш... – тихо попросил Илан.

Топор безнадежно стукнулся в пол.

– Стойте где стоите. Я сделаю вот что... – Рубиновый нож мгновенно был от шеи переставлен Мыши под ребра. -- Я не люблю убивать. Не хочу убивать. Мне приходится...

Джениш сжал кулаки и, вопреки запрету, почти шагнул вперед, хотя на самом деле подвинулся не больше, чем на полпяди. Аранзар нервно сглотнул и отвернулся, ему тяжело было смотреть. Илан окаменел, впившись взглядом в руку с ножом и отслеживая ее малейшие движения и наклон. Старался не терять самообладания. Потому что нож медленно входил Мыши в верхнюю часть живота. Нож маленький, но и Мышь почти ребенок, худая и мелкая, ей много не надо. Мышь не запищала, она открыла глаза, уперлась взглядом в Илана и что-то сказала одними губами. Хлесткий окрик ударил по вискам больнее приступа мигрени:

– Стоять! Не шевелиться!.. – и тут же спокойным тоном: – Не бойся, племянник, я идеально знаю анатомию. Ты хирург, ты справишься, легко починишь это тело. Если будешь держать дистанцию. И ты, и твои псы. Если приблизитесь на шаг ближе, чем я позволю, она умрет. Я иду вниз. Вы идёте за мной и охраняете меня. Поняли?

Рука его твердо лежала на рубиновой рукояти. Губы Мыши беззвучно сказали "мама". Адмиральский сын отступил к лестнице, поставив ногу на начальную решетку. Джениш подался следом. Аранзар все еще в половину оборота смотрел назад, в коридор за спиной.

Еще шаг. Верхняя ступенька. И тут явился Неподарок. В парче, в бриллиантах, в справедливой маске с мерцающей сеткой для волос. И с фонарем. Один, без телохранителей и Намура. Ступал он неуверенно, словно вслепую, и шел прямо на Илана. Советник от него отстал, было слышно, как он, кашляя и срываясь надсаженными связками, отчитывает кого-то у дальних канцелярий. Кажется, интенданта. Кажется, за то, что во дворце вырви глаз как темно. Илану пришлось сделать движение в сторону. Он перехватил Неподарка, взяв под локоть, отобрал у него фонарь. Мелькнула мысль, что в маске даже со светом скверно видно, куда идешь. Неподарок мог вылезти, куда нельзя, нарушить тончайшее равновесие, висевшее меньше, чем на волоске. На паутинке.

– Тысячу лет вашему справедливому царствованию, императорское величество, – насмешливо встретил справедливую маску сын Черного Адмирала. – Окажите высочайшую милость, остановитесь...

То, что случилось в следующие несколько ударов сердца, произошло очень быстро и беспорядочно. Черный Человек выдернул из Мыши нож. И в то же мгновение Неподарок рывком сдернул маску. Он был в собачий хвост пьян, но, прежде, чем Неподарка стошнило, Черный Человек увидел свое привидение. Бледное, с сумасшедшим косым взглядом и гримасой страдания, подсвеченное снизу фонарем. Перехватить нож за лезвие, чтобы бросить, он не успел. Собирался ли вообще его бросать или хотел просто держать в руке в качестве угрозы, и в кого он планировал целиться, Илан не понял, да было и все равно. Внизу в столовую на ужин шагала государева охрана. Мышь оседала на пол перед лестницей. Лицо Черного Человека перекосил ужас. Выпавший нож прозвенел по металлу ступеней и канул вниз.

Шаг назад на ровную ступеньку, шаг на неровную, пяткой мимо, еще раз мимо, за воздух не схватиться, перила узкие, скользкие, лестница поворачивает, а высокая фигура Черного Человека нет. Дальше Илан не смотрел. Он уже стоял на коленях перед Мышью и с треском рвал от ворота вниз добротную и крепкую госпитальную робу. А за спиной у него выворачивало наизнанку недогосударя Неподарка.