* * *

– Извини, – сказал на прощание Аранзар. Они показали Илану, где прилег Аюр. Это было в большом холле на деревянной скамье за лестницей. – Я не могу остаться и отволочь это тело к тебе в кабинет, ты видишь, что творится, – он кивнул на Джениша. – В городе государь, а это все пахнет большим скандалом и беспорядками. Плохо для репутации Арденны. А у нас все уже махнули рукой, и будь, что будет. Что взять, Арденна...

– Арданские проблемы иногда лучше решать по-ардански, – попробовал утешить его Илан. – Порядок в Арденне поддержать невозможно, его здесь изначально не существовало.

– Если бы это были только арданские проблемы. Порт пьян и, что хуже всего, городская полиция пьяна. Они теперь сами источник и распространители заразы. Все же знали Адара, все пошли на похороны, и портовая стража, и портовое отделение, где он десять лет командовал, и наша контора вся почти. А там и слух про лихорадку, будь она неладна, подоспел. Все сразу с радостью заразились. Удалось же старику умереть так невовремя...

– Но-но-но! – прикрикнул от дверей уже порядком удалившийся Джениш. – Адар был хороший дядька, пусть и с придурью! Он всегда все делал вовремя!..

– А где Намур?

– Сначала бегал по адмиралтейству и рвал на себе волосы, потом схватил лошадь и помчался на новые верфи. Там казармы, корабли же строят для военных, верфь охраняется войсками. Сказал, нужно оцепить порт. Короче, готовьтесь, к вечеру у вас может оказаться много работы.

Илану очень хотелось беспомощно потереть лоб, но он сдержался.

– Ладно, – сказал он. – Подготовимся.

– Сам в порт не суйся. Мы знаем, ты по ночам туда ходишь. Там уже черт знает, что творится. Перекрыть поставку спиртного невозможно, будет бунт, сметут весь город. Один способ – поить матросню так, чтобы лежала пластом, покуда пойла хватит. Запасы, слава Небу, огромные.

И они ушли. "Да не хожу я по ночам в порт", – хотел бы ответить Аранзару Илан. И священнику из храма Феникса, короткий ночной разговор с которым помнил до сих пор, хотел бы возразить на сравнение с Черным Адмиралом: "Я не атеист, я человек рациональных убеждений". Но сразу не ответилось, а вести с отсутствующими людьми внутренние диалоги бессмысленное зло. Полиция пьяна, а тетя Мира? Тоже?.. А береговая охрана? Что предпринять? К кому идти? К матери? К Арайне – успокаивать разбушевавшихся пьяных это по его части? Готовить отделение и вызывать всех врачей, кого знает, к вечеру на дежурство? Создали же они на пару с Дженишем проблему на ровном месте!..

В госпиталь устраивать дела по новой медицинской школе торопился доктор Ифар. Он спешил от парадных дверей к большой лестнице, под мышкой здоровой руки держа пухлую связку бумаг, а уложенную в перевязь руку выставив так, словно локтем намерен идти на таран. И кисть, конечно же, находилась в неправильном положении. Судьба посылает союзника, подумал Илан. Уж какого есть, чисто арданского, который вместо помощи сам может устроить дополнительным приключения. Но Илан все же пребывал в убеждении, что арданские проблемы лучше всего решаются арданскими беспорядочными способами. Пожар в тростниках на Болоте гасят встречным палом. Илан вышел навстречу и, прежде, чем поздороваться, перехватил и поправил доктору Ифару больную руку.

– Как хорошо, коллега, что вы здесь, – сразу откликнулся доктор Ифар. – Есть известия, что за смута в порту? Что за заразу опять проморгал карантин? Насколько заболевание опасно?

– Ничего опасного, насколько я знаю, – сказал Илан. – Какой-то хулиган высыпал в водозабор на Пологом, из которого берет воду весь порт, бочонок конского возбудителя, а остальное доделали сплетники для возмущения толпы.

– Ай, как нехорошо! – рассердился доктор Ифар. – Это же специально, чтобы опозорить Арденну перед таргским государем! Это подсудная провокация! Куда смотрит городская полиция и имперская Тайная Стража!

Туда же, куда и все – в бутылку, очень уж лечение приятное, думал Илан, но развивать эту тему не стал.

– Можете предупредить городских врачей, что никакой опасной болезни не существует, и что в городе к вечеру может оказаться много работы, потому что в северные казармы послали за подкреплением, чтобы оцепить порт? – спросил Илан. – Слухи сразу не успокоить, а портовая часть города с ночи в бесчувственном состоянии, даже не поймут, о чем разговор. Да и переубеждать бесполезно. Дня через три эта радость сама собой сойдет на нет.

Доктор Ифар остановился на середине лестницы, выпустил из-под локтя здоровой руки сверток с документами, которые нес в административные кабинеты.

– Вот, – сказал он, – передайте госпоже Гедоре. И ни о чем не беспокойтесь. Медицинская помощь будет.

И поспешил в обратную сторону, в город. Старый солдат медицины знает, как вести себя в горячей обстановке, спасибо ему. Илан ему поверил – помощь будет. Но что будет с "Громом"? Если пойти посмотреть на него, то только сейчас, потому что ежедневных обязанностей с Илана никто не снимал, а пострадавших от лекарства, которое злее болезни, можно ожидать в самое ближайшее время.

Документы Илан занес в кабинет матери, отдал Джуме, переписывавшей там какой-то длинный список (она теперь в секретарях, что ли?), из своего кабинета забрал подзорную трубу и отправился на смотровую площадку, на крышу. Он хорошо знал, чем оборачивается кажущаяся несерьезность арданских проблем. Или чем оборачиваются серьезные ситуации, когда к ним относятся несерьезно.

По пути помог персоналу загнать пациентов легочного обратно в палаты, и даже с некоторым успехом. Зацепился за два случая обострения, посмотрел, поговорил, полечил, переписал назначения, потратил некоторое время. Все как всегда. Прямых дорог в госпитале нет, все время сворачиваешь в сторону. Где-то в процессе к нему незаметно прицепился Неподарок. С того момента, когда отвалилась Мышь, Арим-Один-за-Двоих стал держаться заметно ближе к доктору и даже проявлять интерес к лечебному процессу. Илан хотел посоветовать ему устроиться в аптечный корпус, раз уж тот остался в госпитале. Знания и умения у Неподарка есть, а там денег платят побольше, чем простым санитарам. Но пока разговора об этом не заводил. На крыше они оказались вдвоем. Илан догадывался, зачем. Используя доктора, Неподарок учится разговаривать и вести себя с людьми не как раб. Специально заставляет себя – эти усилия видны, потому что, в отличие от Джениша, актер он не очень опытный, как свободный человек делает первые шаги, и новое поведение, независимость, ответственность и смелость даются ему с трудом.

Илан настроил трубу и менял точку обзора, осматривая весь порт. Вот Адмиралтейство. Там притихли, но ничего не происходит. Каменную, конторскую часть порта суматоха почти не затронула, зато в ней удвоились патрули портовой стражи. В веселой части дым коромыслом, шатаются группы матросни и рабочих, снуют лодки и шлюпки с больших кораблей – там, где не отпускают команду на берег, закупка лекарства идет прямо с воды. На грузовых терминалах движение телег и лебедок выглядит слегка замедленным, из той кузни, что работала в ночь, когда Илан сам бродил по порту, дым не идет, но ближе к карантину с искрами из труб старательно дымят два ее конкурента. Примерно так Илан оценил – порт парализован на треть. Возможно, к ночи станет хуже. Намур до верфей, наверное, уже доехал, но назад с отрядом военной охраны еще не вернулся. Там же еще объясниться надо, что за болезнь, не опасно ли посылать людей, и сколько, и кто отвечает, если что...

– Можно мне посмотреть? – не очень уверенно спросил Неподарок, и Илан отдал трубу.

Если наблюдать за портом без зрительного прибора, кажется, будто там все как обычно. Бывают праздники или особые случаи, вроде карантина по холере или опасности пиратского нашествия, тогда работа замедляется, но насовсем не замирает. Порт пьет, но шевелится. И "Гром" тоже шевелится, словно ни в чем ни бывало. Среди матросов не упала дисциплина. Расхаживает по палубе офицер в белом – пока труба была у Илана в руках, он его даже почти узнал – первый или второй, из тех, что навещали в госпитале своего капитана. Подвести "Гром" вплотную к берегу, даже слив воду и избавившись от груза, нельзя, в плавучий док на этот раз его не поставили, от берега корабль отделяет участок грязной портовой воды, ближе к причалу занятый лодками.

А вот одна отделилась и движется к "Грому". Джениш очень быстро оказался рядом. Для пьяного-то. И что сейчас будет?..

Но тут Илана нашли и позвали. В легочном он сообщил, где его искать, если что: идет проветриться на крышу.

– Доктор Илан, у нас серьезные ранения, много и сразу, пять человек, драка в порту! – прокричали с лесенки внизу. – Пойдемте, вас доктор Никар зовет!

Неподарок хотел сложить трубу и следовать за доктором, но Илан жестом его остановил.

– Останешься здесь, – сказал он. – Будешь смотреть на вон тот большой корабль. Туда направляется твой любимый инспектор Джениш, следи, чтобы он спьяну не свалился за борт или его не скинули за то, что он пьян. Вообще следи, что там будут делать. Запоминай, потом расскажешь.

– Долго?

Илан посмотрел на тусклое небо, на грязное море без пены. Пасмурно, сыро, но тепло. Ни снега, ни ветра.

– Пока не замерзнешь. Или пока Джениша не выгонят взашей.

– Хорошо, – пожал плечами Неподарок и приставил трубу к глазу.

Про Аюра на лавке за лестницей Илан забыл. В приемник действительно доставили много и всякого. Для разнообразия не говорящего ни по-таргски, ни по-ходжерски, ни по-староардански. Только на своем птичьем, либо вообще никак. Солдат портовой охраны, который из-за лекарства лыка не вязал, и богатый брахидский купец с телохранителями –.его переводчика в порту то ли побить не догадались, то ли он затерялся на поле боя или в ближайших к нему кустах. Разговаривая с пострадавшими в стиле "моя твоя не понимай, родной", Илан с Никаром в четыре руки осмотрели и обезболили поступление, двоих, включая купца, оставили быстро подмотать и привести в чувство здесь же в приемнике, солдата мыть и латать фельдшерам в дезинфекцию, а двух телохранителей, порезанных серьезно, забрали в операционную. У одного распорота рука от локтя до плеча и поврежден сустав, второй – зажим глубоко ныряет в рану – достоверно проникающее брюшной полости, свое, родное, ни на кого его не свалишь. Пока доползет из города поднятый по тревоге Гагал, пока хоть стражу поспит после ночного захода доктор Наджед, можно и нужно работать.

С Неподарком он встретился в предоперационной, куда вышел сменить одежду и отмыться от крови. Спросил:

– Ну, что, как инспекция?

– Какая инспекция?

– Неподарок, хоть ты-то не будь арданцем! – о том, что обещал Арима не звать Неподарком, Илан тоже забыл. – Что Джениш делал на борту корабля? Он был с солдатами?

– Меня зовут Арим, – мрачно произнес Неподарок. – Он был один. Остальные ждали его в лодке.

– Хорошо. Извини. Расскажи, что там было. Последовательно и подробно.

– Да ничего не было. Он же пьяный! Что-то рассказал, помахал руками, совал всем в рожу документы, хватал за одежду... Потом достал из-за пазухи бутылку и приложился, стал предлагать другим с ним выпить. Сначала все от него отмахивались, потом по-настоящему отбегать в сторону стали и чуть ли не прятаться. Потом он наблевал им на палубу, поскользнулся, упал, и его отвезли на берег.

– Это все?

– Все.

– Осмотра корабля не было?

– За те десять сотых, что он там провел, было только то, что я рассказал. Карантинная лодка высадила его у кузни, где мы были ночью.

– И он пошел в кабак?

– Не знаю, я замерз и спустился вам докладывать. Вот труба, – Неподарок протянул бархатный футляр.

Илан хотел взять, но тут из приемника подвезли пьяного человека с ножом в спине.

* * *

К вечеру стало посвободнее – пришел Гагал, выспался доктор Наджед, а портовую работу у госпиталя стали перехватывать разбуженные Ифаром городские врачи. Кроме того, в порт прибыла охрана с верфей в целях не допустить расползания эпидемии, и первое, что перекрыли, это Спуск. В городе уже объявили, что зараза распространяется через воду и призвали всех, как при холере, некипяченой воды не пить и у зараженных никаких вещей не брать. Когда совсем стемнело, Илана отпустили отдохнуть и на ужин.

Джениш ждал его в кабинете и был абсолютно трезв. Как стеклышко. Помыт, переодет и тщательно причесан. Прямо полубог из героической пьесы, хоть сейчас на сцену или на прием к государю получать благодарности. Куда что девалось, и как так можно, не знал даже Илан. В медицинской академии актерского искусства не проходили. Шпионского тоже. А в префектуре Илан так и не успел многому научиться. Джениш важно сидел за столом Илана, под светом лампы листал свои бумажки и, косо поглядывая, караулил спящего брата, который был неподдельно до полусмерти пьян, хотя и на грани нерадостно-похмельного пробуждения.

– Ну что? – спросил Джениш с гордостью. – Ты меня видел?

– Не видел, но мне рассказывали, – сказал Илан, от щепки зажигая еще две лампы и свечи на подоконнике.

– Ты не смотрел на меня с крыши? – разочарованно воскликнул Джениш. – Я так старался!

– Ты впечатлил моего наблюдателя, – попробовал утешить его Илан. – Теперь объясни мне, что это все значило. Вы же хотели осмотреть "Гром". А ты пошел туда один и... насколько я понимаю, все остальное было спектаклем?

– Теперь "Гром" сам себя осмотрит! – Джениш поднял кверху палец. – Надеюсь, я не сильно наврал, потому что выступал на их языке. Но, думаю, они меня отлично поняли. Уж говорил-то я громко, что умею, то умею!

– Ты знаешь ходжерский и хофрский?

– Ни слова. Аранзар написал мне текст, а я эту тарабарщину выучил!

– Не орите! – страдальчески простонал с кушетки Аюр. – Голова трещит!

– Сейчас тебя доктор полечит, – нехорошим голосом пообещал Джениш, и Илан полез в аптечный шкаф искать настойку холодного корня. – Слушай, доктор, а замок в двери у тебя работает после того случая?

– Не работает, – с толикой злорадства отвечал Илан. – Ты хорошо ломаешь. Лучше всех. Талант!

– Жалко. Тогда нужно, чтоб за этим героем присмотрел кто. Чтобы он истерических глупостей не наделал, как было уже.

Аюр посмотрел на Джениша бессильно-гневным взглядом, но быстро прикрыл глаза. Даже такое напряжение вызывало у него головную боль.

– Найдем, – ласково обещал Илан. – И кто присмотрит, найдем, и чем полечиться, найдем...

Неподарок суетился в лаборатории – заваривал чай.

– Вот только... если это какой-то хитрый план, – продолжил Илан, – то я его не понимаю. Я представлял себе операцию по осмотру "Грома" немного не так.

– Там и понимать нечего. Одолжи подзорную трубу, а? С сотой на сотую на "Громе" должно начаться самое интересное. Пойдем, поглядим!

– Нет уж, – сказал Илан. – Ты нас так озадачил, что в госпитале по крышу работы. Я тоже хочу увидеть, как заблеванная палуба решает проблемы мировой политики в нашу пользу, но, боюсь, буду занят. – И крикнул в лабораторию: – Арим, чай скоро?

В ответ ему буркнули что-то в духе "нет еще".

Аюр, между тем, поднялся и сел, слегка качаясь.

– Попить дайте, – прохрипел он.

Роли поменялись. Теперь чистеньким и в идеальном форменном мундире был Джениш, а Аюр лохмат, помят и испачкан. Илан вручил ему стакан с десятью каплями настойки в теплой воде и придержал за затылок, когда бравый офицер отшатнулся от запаха.

– Выпить надо, – сказал он с должной долей убеждения в голосе. – У меня к вам, помимо вашего, хофрско-политического, есть еще и мой медицинский разговор. – И обернулся к Дженишу. – Так что будет на "Громе"? Чего вы с Намуром ждете?

– Ты смотрел на "Гром", видел, как они живут? Дисциплина, дисциплина, еще раз дисциплина. Кто промахнулся – того плетьми. А остальным смотреть, чтоб знали! Где самое охраняемое, самое надежное, самое крепко запертое помещение в том месте, где каждый шаг по свистку и по расписанию? – Джениш посмотрел на Илана хитро. – Не знаешь?Кладовка с пойлом! Я читал отчет по прошлому осмотру. Ну, пусть они прошли мимо, но они и не знали точно, где искать. Были другие предположения. Карцер, где своих наказывают, трюм... Там пусто, там простучали и прощупали каждую переборку. Зуб даю, пойла на "Громе" курице напиться, и то не допьяна. В винной кладовой держат людей. А теперь подумай, что будет, если всем разом нужно напиться, а пойла не дают и береговых торговцев на борт не пускают? Скрывать средство лечения от смертельной болезни после моей инспекции уже не получится! Пружинка туго свернута, вот-вот развернется!

– А если "Гром" решит уйти из Арденны?

– В начинающийся шторм? – хохотнул Джениш. – Без капитана? Впрочем, порт закрыт до выяснения опасности заразы. Наполовину закрыт, если точно. Но "Грому" с его осадкой хватит. Это уже не я, это настоящие карантинные постарались. Подняли со дна старую ржавую цепь, хотели перетянуть бухту, и на полдороги у них что-то застряло. Теперь даже Адмиралтейство ничего не решает, большим кораблям ни войти, ни выйти, пока механизм не расклинит.

– Ну и дел вы наворотили, – покачал головой Илан. – Кто учил вас доказательным правилам? Все неточно, все держится на предположениях, на ржавой цепи и на твоем актерском таланте... Ты, друг мой, на всякий случай, зубами не разбрасывайся. Если что, зубы я тоже рву. Видел на столе щипцы для сахара? Они на самом деле для зубов.

Джениш небрежно отмахнулся.

– Пей чай и пойдем на крышу. Оценим, как нарастает напряжение.

– Иди, – сказал Илан. – Я присмотрю за твоим братом. Видишь, худо ему? И с его рукой надо что-то делать.

– Хоть одним глазком-то зайди оценить мои предположения и таланты. Намура нет, Аранзара нет, а похвастаться хочется. Я такую неразбериху навел, любо-дорого взглянуть!..

– Иди, талант, если начнется движение в нужную сторону, там и посмотрим...