Глава 2. Диагноз: переселение души. (продолжение)

Я стояла посреди комнаты, увешанной пучками трав и непонятными амулетами, и чувствовала, как реальность ускользает из-под ног, будто мокрое мыло из рук. Только что старичок-маг произнёс фразу, от которой у меня внутри всё оборвалось: «Вернуться домой ты не сможешь».

— То есть как это не смогу? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя в голове уже началась лёгкая паника. — Вы хотите сказать, что я теперь навечно застряла в этом... этом...

Я обвела рукой пространство, пытаясь подобрать подходящее слово, но ничего умнее, чем «средневековый бедлам», в голову не пришло.

Рондир вздохнул, снял очки и принялся протирать их краем кафтана. Жест был настолько человеческим и привычным, что на миг я даже забыла, где нахожусь.

— Деточка, — начал он тоном уставшего преподавателя, объясняющего материал нерадивому студенту, — ты вообще представляешь, как устроены миры?

— Я бухгалтер, — отрезала я. — Я представляю, как устроены дебет и кредит, квартальные отчёты и налоговая. Миры не моя специализация.

Кот Муртикс, сидевший на лавке, издал звук, похожий на смесь кашля и фырканья. Судя по всему, он пытался сдержать смех, но получалось плохо.

— О боги, — простонал он, закатывая глаза. — Бух-гал-тер?! Это что за профессия такая? Этого мне только не хватало.

— А что такого в бухгалтерах? — возмутилась я. — Мы, между прочим, экономику держим! Без нас бы все фирмы давно разорились!

— А без нас бы все миры схлопнулись в сингулярность, — парировал Рондир, водружая очки обратно на нос. — Так что давай-ка без обесценивания чужих профессий.

Он подошёл к огромному фолианту, раскрытому на столе, и поманил меня пальцем.

— Иди сюда. Смотри.

Я неохотно приблизилась. Книга была старая, с пожелтевшими страницами, исписанными таким мелким почерком, что глаза сразу заболели. Чернила местами выцвели, и разобрать буквы можно было только с трудом. Рондир ткнул корявым пальцем в середину разворота.

— Читай.

Я прищурилась, вглядываясь в строки. «О случаях редкого обмена душ между мирами... происходит раз в сто лет для сохранения равновесия... души меняются местами случайным образом... обратный обмен невозможен, ибо баланс будет нарушен...»

— Это что, приговор? — выдохнула я, отшатываясь от книги, как от ядовитой змеи. — Меня просто взяли и обменяли, как бракованный товар? Без моего согласия? Без предупреждения?

— Ну, вообще-то об этом предупреждают, — задумчиво протянул Рондир, почесывая затылок. — Только не словами, а знаками. Затмения там, звездопады, грозы небывалые... За три дня до обмена обязательно какое-нибудь знамение случается.

Я замерла, перебирая в памяти события последних дней. Знамения... Было ли что-то необычное? Да вроде нет. Обычная рабочая неделя: отчёты, сверки, бесконечные звонки от поставщиков, начальник, который требовал сдать квартальный баланс на три дня раньше срока... Ах да!

— В четверг вечером была гроза, — вспомнила я. — Очень сильная. Молния в трансформаторную будку во дворе ударила, свет отключали на два часа.

— Вот! — Рондир поднял палец вверх с видом человека, только что раскрывшего тайну Бермудского треугольника. — Это оно и было! Предупреждение!

— И что, я должна была догадаться? — возмутилась я. — Что молния в трансформатор — это знак, что меня скоро переселят в другой мир? Да у нас в городе каждую грозу молнии куда-нибудь попадают! Это нормально!

— Для вашего мира — нормально, — кивнул маг. — А для нашего — знак. Понимаешь, в момент обмена мировые энергии соприкасаются, и это всегда вызывает... гм... погодные аномалии.

Я схватилась за голову. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь этот хаос с удивительной настойчивостью: «Это несправедливо!»

— Слушайте, уважаемый, — я повернулась к магу, пытаясь говорить спокойно и рассудительно, как на переговорах с особо вредным заказчиком. — Давайте по фактам. Я — Валерия, гражданка Российской Федерации, бухгалтер с десятилетним стажем. У меня есть паспорт, прописка, ипотека и кот Барсик, которого кормить некому, если я не вернусь. У меня трудовой договор с ООО «СтройИнвест», и в нём чёрным по белому написано: место работы — офис по адресу улица Ленина, 15. Там ничего не сказано про командировки в параллельные миры! Это нарушение трудового законодательства!

Рондир слушал меня с выражением лица, которое бывает у людей, пытающихся понять иностранный язык, которого они не знают. Муртикс же, наоборот, прищурился и даже подался вперёд, явно заинтересовавшись.

— Трудовой... что? — переспросил маг.

— Кодекс! Трудовой кодекс! — я начала загибать пальцы. — Статья 72.1: перевод на другую работу допускается только с письменного согласия работника! Статья 57: обязательные условия трудового договора — место работы, трудовая функция, условия оплаты! Ничего этого при моём... гм... перемещении соблюдено не было!

— Она всегда так говорит? — Рондир обратился к коту.

— Понятия не имею, — Муртикс дёрнул ухом. — Я её вообще первый раз вижу. И, честно говоря, уже начинаю жалеть, что мы к тебе пришли.

— Я пытаюсь донести до вас очевидную вещь! — я повысила голос, чувствуя, что начинаю закипать. — Меня никто не спрашивал! Я не давала согласия на это ваше... переселение! Это нарушение всех мыслимых и немыслимых прав!

Рондир тяжело вздохнул и устало опустился на табурет, который жалобно скрипнул под ним.

— Деточка, — сказал он утомлённо, — ты пойми: магия — это вам не бух-гал-те-ри-я (он старательно выговорил то слово, словно пробуя на вкус) . Тут всё на других принципах работает.

— На каких таких принципах? На «честном слове»?

— Ну, примерно, — неожиданно согласился маг. — Точнее, на энергетических потоках, балансе миров, гармонии... Это не запишешь в ведомость и не посчитаешь на счётах.

— Всё можно посчитать, — отрезала я с уверенностью профессионала. — Любой процесс можно описать цифрами. Было бы желание.

Муртикс фыркнул так выразительно, что с печки слетела какая-то тряпка.

— Она издевается? — спросил он у мага. — Или правда такая... того?

— Не знаю, — Рондир пожал плечами. — Но проверить надо. Слушай, — он повернулся ко мне, — если ты правда бухгалтер, а не Лира, значит, магией владеть не должна. Лира у нас была... хм... не самым сильным магом, но основы знала. Например, свечу зажечь могла даже спросонья.

— И что?

— А то. Давай-ка проверим. Зажги свечу.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего.

— Чем зажечь? Спичек у вас нет? Зажигалки?

Рондир и Муртикс переглянулись.

— Спичек? — переспросил кот. — Это что ещё за зверь?

— Ну... такая палочка с серной головкой. Чиркаешь и огонь.

— А, ты про огниво имеешь в виду, — догадался маг. — Есть, конечно. Но мы не об этом. Мы о магии. Ты же в теле Лиры, значит, её магический потенциал теперь твой. Теоретически ты должна мочь. Давай, попробуй.

Он поставил передо мной тяжёлый медный подсвечник с оплывшим огарком свечи. Воск был жёлтым, неровным, пах мёдом и ещё чем-то сладковатым.

— И что я должна делать? — спросила я, с сомнением глядя на свечу.

— Сосредоточься, — наставительно произнёс Рондир. — Представь, что на фитиле вспыхивает огонь. Направь туда свою волю, свою энергию. И... щёлкни пальцами, например. Или просто укажи.

— Щёлкнуть пальцами? Серьёзно? Это работает только в кино, — проворчала я, но руку к свече протянула.

В конце концов, чем чёрт не шутит? Может, и правда получится? Вдруг я сейчас щёлкну и всё загорится? Тогда докажу, что я — это я, и вообще...

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Представить огонь... Ну, огонь так огонь. Как он горит? Жёлтый, горячий, языки пламени танцуют... Ассоциации... Огонь — это тепло... тепло — это... отопление! Да, отопление в офисе зимой, когда батареи шпарят так, что форточку открывать приходится. И запах... запах горячей пыли на батареях. И ещё запах горелой бумаги, когда мы сжигали черновики отчётов. Или вот: огонь — это страсть, горение на работе, азарт, когда сходится баланс, когда дебет с кредитом бьёт до копейки...

Особенно тот самый отчёт. Квартальный. Который я ненавидела всей душой, потому что в этот раз цифры никак не хотели сходиться, и я три ночи не спала, перепроверяя каждую проводку.

Я представила его. Толстую папку с разноцветными вкладками, колонки цифр, итоговые строки... И как этот отчёт... горит.

Да. Пусть горит синим пламенем.

Я щёлкнула пальцами, указывая на свечу.

Ничего не произошло.

Свеча стояла как стояла, фитиль даже не задымился.

— Не работает, — констатировала я с разочарованием и, чего греха таить, некоторым облегчением. — Я же говорила: я бухгалтер, а не маг.

— Погоди-ка, — Рондир вдруг подался вперёд и уставился на свечу с неподдельным интересом. — А это что такое?

Я тоже посмотрела. Фитиль свечи... покрывался инеем. Прямо на глазах тонкий слой льда полз от основания к кончику, искрясь в свете из окна. Через несколько секунд весь фитиль превратился в маленькую ледяную сосульку.

— Ничего себе... — выдохнула я.

И тут по комнате поплыл запах.

Я узнала его сразу — валерьянка. Настойка валерианы, которую моя бабушка постоянно пила, и которую обожал мой кот Барсик. Терпкий, аптечный, чуть сладковатый аромат, от которого у всех кошачьих начинается лёгкое помешательство.

Муртикс дёрнулся, как от удара током. Его нос затрепетал, усы встали торчком, глаза расширились до невероятных размеров.

— Что это? — прошептал он, и голос его дрожал от какого-то первобытного восторга. — Что это за запах?

— Валериана, — ответила я машинально.

— Валерь... — Муртикс не договорил. Он сполз с лавки, подошёл ко мне и принялся тереться о мои ноги, издавая звуки, которые я даже не знала, как классифицировать. Это не было мурлыканьем в обычном понимании. Скорее это напоминало работу старого, проржавевшего трактора, который пытается завестись морозным утром.

— Что с ним? — спросила я у Рондира.

Маг смотрел на кота с выражением глубокой задумчивости на лице. Потом перевёл взгляд на свечу с ледяным фитилём, почесал бородёнку и произнёс:

— Ну, магия в тебе определённо есть. Только какая-то... странная.

— Странная — это мягко сказано, — простонала я. — Почему лёд? Я же огонь хотела!

— А ты о чём думала в момент... гм... заклинания? — спросил Рондир, с интересом разглядывая меня поверх очков.

— Об отчёте, — честно призналась я. — О квартальном отчёте, который я ненавидела. Представляла, как он горит.

— Ага, — кивнул маг, будто это всё объясняло. — То есть ты хотела его уничтожить. Заморозить. Остановить. Аннигилировать.

— Ну... да, наверное.

— А огонь — это жизнь, тепло, энергия. Ты же не жизни ему хотела, ты хотела его смерти. Вот магия и сработала на уничтожение. На холод. На заморозку.

Я открыла рот, чтобы возразить, но передумала. В его словах была какая-то жуткая логика. Я действительно хотела, чтобы этот ненавистный отчёт исчез. Перестал существовать. И моя магия... ну, если это можно назвать магией... отреагировала соответственно.

— А валерьянка? — спросила я, кивая на Муртикса, который уже пытался забраться ко мне на руки, хотя весил, наверное, килограммов десять. — Откуда она?

— А вот это самое интересное, — Рондир потёр руки, явно входя во вкус исследователя. — Понимаешь, магия редко бывает однобокой. У неё всегда есть... гм... сопутствующие эффекты. Твоя энергия, судя по всему, несёт в себе что-то успокаивающее. Защитное, что ли. Ты не просто заморозила, ты ещё и успокоила пространство вокруг. Валериана — это же успокоительное, да?

— Для людей — да. Для котов — наоборот, возбуждающее.

— Ну, для котов оно возбуждающее, — маг усмехнулся, глядя на Муртикса, который теперь тёрся уже о его ноги, периодически замирая и прикрывая глаза от удовольствия. — А для пространства успокаивающее. Ты как бы сказала: «Всё, хватит, прекращаем этот балаган, всем спать». И пространство послушалось. Частично.

— Частично?

— Ну, лёд — это же полная остановка. А валерьянка — это... как бы временное затишье. Компромиссный вариант.

Я смотрела на свечу с ледяным фитилём, на кота, который уже лёг на спину и дрыгал лапами в воздухе, на мага, который что-то записывал в потрёпанную тетрадь, и чувствовала, как мир вокруг меня окончательно теряет связь с реальностью.

— И что всё это значит? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Какой диагноз?

Рондир оторвался от записей, посмотрел на меня внимательно и вздохнул.

— Диагноз, девочка, такой: ты не Лира. Ты пришлая. Та самая, которая должна была обменяться с ней душами по закону равновесия.

— Но... — начала я.

— И обратного пути нет, — закончил он за меня. — Закон равновесия штука суровая. Если души поменялись местами, назад дороги нет. Иначе миры начнут схлопываться, и случится Большое Бедствие.

— Большое... что?

— Катастрофа вселенского масштаба, — пояснил Муртикс, с трудом поднимаясь на лапы. Действие валерьянки, видимо, начинало проходить, и к нему возвращалась способность связно мыслить. — Разрушение миров, хаос, смерть всего сущего. Тебе это надо?

— Мне надо домой! — выкрикнула я. — К моему коту, к моей ипотеке, к моей нормальной жизни!

— А Лире, значит, не надо? — вдруг резко спросил Рондир. — Она, по-твоему, заслужила торчать в твоём мире, среди твоих... как их... отчётов?

Я осеклась.

— Я... я не это имела в виду...

— Ты думаешь только о себе, — продолжал маг, и голос его звучал жёстко, без обычной ворчливости. — А она там, может, сейчас в панике мечется, не понимая, где оказалась. Может, её уже в дом для умалишённых увезли или в стражу. Она магией никогда не пользовалась в мирах без магии, у неё там вообще никаких шансов. А ты здесь, в её теле, с её домом, её работой... И ноешь.

Я замолчала. В его словах была правда, неприятная, колючая, от которой хотелось спрятаться, но правда.

— Я не ною, — тихо сказала я. — Я просто... я не понимаю, что мне делать. Я не умею лечить. Я даже свечу зажечь не могу нормально. И этот ваш мир... он чужой для меня.

— Привыкнешь, — буркнул Муртикс, отряхиваясь. — Люди ко всему привыкают. Даже коты привыкают к новым хозяевам, хотя это намного сложнее.

— Спасибо за поддержку, — кисло ответила я.

— Я не поддерживаю, я констатирую факты, — отрезал кот. — У меня, между прочим, тоже хозяйка пропала. Лира... она... — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Короче, мы оба в пролёте. Так что давай без истерик, а?

Я посмотрела на него. В янтарных глазах читалась такая глубокая тоска, что мне вдруг стало стыдно за свои причитания. У этого кота действительно было горе. Он потерял ту, кого любил и знал много лет. А я... я хотя бы знаю, что моё тело живёт где-то там, с Лирой внутри. Может, ей там тоже плохо, но она хотя бы жива.

— Ладно, — сказала я, беря себя в руки. — Допустим, я остаюсь. И что дальше?

Рондир оживился.

— А дальше, девочка, тебе нужно учиться. Срочно. И тихо.

— В смысле — тихо?

— В прямом. То, что ты пришлая, никто не должен знать. Особенно Гильдия магов.

— Гильдия? — переспросила я, чувствуя подвох.

— Ага, — кивнул маг, понижая голос до шёпота. — Гильдия магов нашего королевства. Они, знаешь ли, очень трепетно относятся к... гм... нарушениям равновесия. Если узнают, что в нашем мире появилась пришлая душа, они тебя заберут.

— Заберут? Куда?

— В Башню Знаний, — мрачно произнёс Муртикс. — Говорят, там подвал есть, для особых исследований. С сырыми стенами и цепями на стенах.

— Це... Цепями? — у меня пересохло в горле. — Вы шутите?

— Не шучу, — кот дёрнул ухом. — Слышал я истории. Маги, которые нарушают правила, там сидят. И не только маги. А уж пришлые души для них лакомый кусочек. Будут изучать до самой смерти.

— До самой смерти? — пискнула я.

— Ну, может, и не до самой, — попытался успокоить меня Рондир. — Может, просто заточат в башне высоко, чтобы не сбежала. И будут опыты ставить. Магические. Болезненные, говорят.

Я представила себя в сыром подвале с цепями на руках, вокруг злобные маги в балахонах с иголочками и странными приборами... Мне стало дурно.

— И как мне этого избежать?

— А вот тут ты слушаешь меня внимательно, — Рондир подошёл ближе и положил руку мне на плечо. Рука была сухая, тёплая, с длинными пальцами, унизанными перстнями. — Во-первых, никому ни слова о том, что ты не Лира. Ни единой душе. Даже если будешь пьяная, даже под пытками молчи.

— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как холодеет спина.

— Во-вторых, учись магии. Быстро учись. Чтобы при случае могла изобразить из себя Лиру. Лира была слабеньким магом, но кое-что умела. Основы целительства, простейшие заклинания... Ты должна это освоить.

— А если не смогу?

— Сможешь, — отрезал маг. — У тебя нет выбора. Магия у тебя есть, мы это уже выяснили. Правда, она какая-то..странная,..наверное... бухгалтерская. С холодным расчётом и успокоительным эффектом. Но это даже хорошо.

— Хорошо? — удивилась я.

— Конечно. Такой магии никто не знает. Значит, если будешь осторожна, тебя быстрее примут за Лиру, чем если бы ты вдруг начала файерболы кидать. Лира файерболов не умела.

Я задумалась. В его словах была логика.

— В-третьих, — продолжал Рондир, — держись подальше от крупных городов. Там глаза Гильдии везде. В деревне твоей Залесье тихо, глухо, маги туда не суются. Сиди там, лечи потихоньку, учись у Муртикса...

— У него? — я уставилась на кота. — Он что, маг?

— Я — кот, — оскорблённо ответил Муртикс. — Но я сто лет с Лирой прожил, все её рецепты знаю, все заклинания видел тысячу раз. Кое-что и сам умею. Не заклинания, конечно, лапы не те, но теорию объяснить могу.

— И вы хотите сказать, что мой учитель магии — кот?

— А что тебя не устраивает? — прищурился Муртикс. — Диплом показать? Я, между прочим, лучший ученик Лиры. Она всегда говорила, что если бы я был человеком, из меня вышел бы великий маг.

— Она так говорила, потому что любила тебя, — проворчал Рондир. — Но в целом да, Муртикс в магии разбирается. Для начала тебе его хватит.

Я посмотрела на кота. Кот посмотрел на меня. В его взгляде читалось примерно следующее: «Ну и наказание ты, боги, за что мне это?»

— Ладно, — вздохнула я. — Учитель — кот так кот. В моём положении выбирать не приходится.

— Вот и умница, — обрадовался Рондир. Он порылся в ящике стола и извлёк оттуда холщовый мешочек, перевязанный бечёвкой. — Держи. Это тебе подарок.

— Что там? — с подозрением спросила я, принимая мешочек. Он был лёгкий, внутри что-то шуршало.

— Успокоительный сбор, — ответил маг. — Для тебя. Будешь заваривать и пить, когда совсем тошно станет. Травы тут особые, они душу успокаивают и разум проясняют. Тебе пригодится, учитывая, сколько всего на тебя скоро свалится.

— Спасибо... — я спрятала мешочек в карман. — За заботу.

— Не за что. — Рондир махнул рукой. — А теперь идите. Мне ещё свитки разбирать, а вы мне мешаете.

Он буквально выставил нас за дверь, и мы с Муртиксом снова оказались на тропинке перед его домом.

— Ну что, бух-гал-тер, — кот поднял на меня глаза, в которых читалась глубокая безнадёжность, — пойдём домой. Учить тебя магии.

— Пойдём, — вздохнула я.

Мы двинулись обратно по той же тропинке через лес. Солнце уже клонилось к закату, тени стали длинными, лес наполнился таинственными звуками. Где-то ухнула сова, в кустах зашуршало, то ли мышь, то ли ещё кто. Я старалась держаться поближе к Муртиксу, хоть и понимала, что от кота в случае нападения диких зверей помощи будет немного. Хотя, судя по его размерам, он и сам мог постоять за себя.

— Слушай, — нарушила я молчание. — А что это за запах такой странный в лесу? Вроде грибами пахнет, но не совсем.

— Это магические грибы, — нехотя ответил Муртикс. — Светятся по ночам. Их собирают для зелий.

— Кто собирает?

— Люди собирают. Травники, знахарки, маги... Кто умеет. Ты, кстати, тоже должна будешь научиться разбираться в таких вещах, если хочешь Лирой прикидываться.

— Научусь, — пообещала я, хотя внутри всё сжималось от страха перед неизвестностью.

Мы вышли из леса, когда уже начало смеркаться. Вдали виднелись огоньки деревни, пахло дымом и свежим хлебом. Где-то залаяла собака, замычала корова, закричал ребёнок. Обычные звуки обычной деревенской жизни.

— Муртикс, — спросила я, когда мы подходили к дому, — а что я должна буду делать завтра?

— Завтра, — кот зевнул, показав внушительные клыки, — завтра у нас будет первый урок. А пока спать. Ты, наверное, устала за сегодня.

— Устала, — призналась я. — Это был самый длинный день в моей жизни.

— Это только начало, — философски заметил кот. — Привыкай.

Мы вошли в дом. Внутри было тепло и темно, только угли в печи слабо светились, отбрасывая на стены танцующие тени. Я зажгла свечу (обычным огнивом, которое нашла на полке) и огляделась.

Комната выглядела уже не такой чужой, как утром. Травы на стенах, горшки на полках, тяжёлый стол, тюфяк в углу... Мой новый дом.

Я разулась, забралась на тюфяк и укрылась шерстяным одеялом, которое пахло травами и немного кошкой. Муртикс запрыгнул на лавку, свернулся клубком и закрыл глаза.

— Муртикс, — тихо позвала я.

— М-м-м? — отозвался он сквозь дрёму.

— А какая она была? Лира?

Кот молчал так долго, что я уже решила, не ответит. Но потом он всё же произнёс:

— Хорошая. Добрая. Иногда рассеянная, иногда забывчивая, но... хорошая. Лечила всех, кто приходил, даже если платить было нечем. Разговаривала со мной, как с человеком. Чесала за ухом... — он вздохнул. — Спи, бухгалтер. Завтра тяжёлый день.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, глубокий и без сновидений, как будто кто-то накрыл меня тёплым одеялом и сказал: «Всё будет хорошо. Ты справишься».

И, странное дело, я почти поверила.