Юэсюэ в одиночестве стояла у входа в дом Чэнь Линь Шуфэнь, глядя на двухэтажное здание, обтянутое полицейской лентой. Ей хотелось понять, как Чэнь Линь Шуфэнь провела здесь свои последние дни. От моря дом отделял лишь невысокий защитный вал, поэтому он подвергался безжалостным порывам соленого морского ветра. Кованые решетки на окнах покрылись слоем мелкой ржавчины, словно их обсыпали песком. Юэсюэ чувствовала, как горечь поражения высушивает ее, словно морской бриз высушивает волосы, отчего они становятся жесткими и растрепанными.

Чэнь Линь Шуфэнь вышла из дома. Она не заметила Юэсюэ. На ней была та самая оранжевая куртка, запечатленная журналистами во время реконструкции преступления, но в этот раз она надела красную шерстяную шапку. Одинокая и растерянная, женщина брела по пустынным улочкам Шуйдиляо. Юэсюэ, подхваченная ветром, последовала за ней и увидела, как та вошла в храм Чжаосин через левую дверь. Девушка поспешила догнать ее.

Чэнь Линь Шуфэнь сняла шапку и небрежно бросила ее на стол для подношений. Не зажигая благовоний, она привычным движением взяла с подноса цзяобэй [57], опустилась на колени и принялась бросать их. Снова и снова. Женщина настойчиво задавала свои мысленные вопросы, деревянные пластины со звоном отскакивали от бетонного пола. Но божества раз разом отвергали ее просьбы или отказывались отвечать. В отчаянии она схватилась за волосы, издавая глухие стоны. Ее взгляд, полный безнадежности, скользил по невозмутимым ликам божеств. Между человеком и богами повисло молчание.

Наконец, устав от бесконечных бросков, она поднялась и положила цзяобэй на место. Не получив ответа, тем не менее сложила ладони, почтительно поклонилась и вышла через правую дверь.

На пороге храма Чэнь Линь Шуфэнь застыла, ее взгляд рассеянно скользил по линии горизонта. Она вздохнула, и в этот момент раздался звонок, возвещающий об окончании уроков в начальной школе Шуйдиляо. Юэсюэ взглянула на часы – два часа дня. Вскоре школьный двор наполнился детскими голосами. Юэсюэ заметила, как взгляд Чэнь Линь Шуфэнь постепенно переместился от моря в сторону школы. Она подумала, что Чэнь Линь Шуфэнь собирается воспроизвести второе или третье преступление прямо у нее на глазах, и нервно притаилась за колонной, наблюдая за ней. К счастью, та лишь сделала несколько неуверенных шагов – колени еще дрожали от долгого стояния на них – и медленно побрела обратно домой.

Вернувшись к исходной точке, Чэнь Линь Шуфэнь поманила Юэсюэ, достала железный стул и пригласила ее сесть, чтобы поговорить.

– Давай садись. – Она ослепительно улыбнулась девушке.

– Что ты на самом деле сделала? – Юэсюэ, видя спокойствие Чэнь Линь Шуфэнь, сразу продолжила: – Я внимательно изучила рисунок, в нем нет ничего особенного. Что ты подстроила?

– Ничего. Всё как на картинке – просто рисунок. – Чэнь Линь Шуфэнь по-прежнему была одета в серую тюремную робу, но сегодня она выглядела лучше и отвечала уверенно. – Каждый день, слушая шум ветра и волн, я садилась у дома или на подоконник второго этажа, вспоминала прошлое… Что приходило в голову – то и рисовала.

Ее дом давно опустел, но внутри сохранились следы прежней жизни. После ее ареста время в доме замерло вместе с разбитыми часами на стене. От стен до мебели – все медленно разрушалось под напором морского ветра.

– Зачем ты попросила отправить этот рисунок своей матери? – Юэсюэ с сожалением смотрела на нее.

– Видимо, ты сама себя не понимаешь. – Чэнь Линь Шуфэнь, широко раскрыв глаза, принялась говорить с безупречной логикой: – В первый визит ты была на грани срыва. Во второй – подготовилась, привела подругу для смелости, но это была отчаянная решимость. А сегодня… сегодня ты настоящая – осторожная, даже несколько параноидальная. Боишься, что я тебя прочитаю.

– Думаешь, ты меня знаешь?

– Нет. Мне не дано. Он сказал. – Чэнь Линь Шуфэнь снова указала на потолок. – Голос свыше открывает мне тайны. Я лишь записываю.

– Тогда можешь рассказать, что именно Он сказал тебе?

– Не спеши, ты же еще не осмотрела мой дом… Давай я сначала все тебе покажу, не будем торопиться. – Хотя Юэсюэ по-прежнему сидела напротив Чэнь Линь Шуфэнь, теперь они словно поменялись ролями. Чэнь Линь Шуфэнь снова сумела проникнуть в самую глубину ее души, перехватить инициативу и превратить тюремную встречу в свое личное ток-шоу.

– Ты смотришь по выходным «Особый репортаж»? Для выпуска на прошлой неделе журналисты снимали мой дом – вот прямо отсюда. Ну надо же, выбрали время, когда меня не было дома! Будь я здесь, пригласила бы их наверх – там вид куда лучше. А, ну и еще снимали мой родительский дом, изобразили его прямо как дом с привидениями… А тебя почему не пригласили на запись? Ты ведь, наверное, знаешь о моем деле все?

– Тебе здесь разрешают смотреть «Особый репортаж»?

– Начальник Лю лично разрешил. Сказал, что, раз это связано со мной, он хочет, чтобы я посмотрела. – Чэнь Линь Шуфэнь спокойно взглянула на начальника Лю, который, как обычно, помогал с диктофонной записью, сидя в задней части комнаты для свиданий. – Времени у меня осталось немного, так что делаю что хочу, чтобы потом не жалеть.

В прошлую субботу журналисты программы «Особый репортаж» действительно уделили значительную часть эфирного времени сюжету из Шуйдиляо, а также взяли интервью у местных жителей по делу Чэнь Линь Шуфэнь. Ведущая пригласила в студию Се Вэньчжэ в качестве свидетеля, обнаружившего тело А-Цю. Она попросила его изложить все в деталях.

Хотя А-Цю они обнаружили вместе, телеканал заявил, что в студию достаточно пригласить его одного. Что еще обиднее, продюсер и ведущая программы – обе женщины – почему-то решили, что приглашенный эксперт-мужчина вызовет больше доверия у зрителей.

Спустя три года после возвращения на родину Юэсюэ вновь ощутила, насколько отсталыми могут быть традиционные представления. Возможно, даже двадцати или тридцати лет усилий не хватит, чтобы догнать США. Таким образом, она пришла к выводу, что, вероятно, такие женщины, подавляющие своих же, и порождают таких, как Чэнь Линь Шуфэнь.

Та тем временем начала описывать свой дом. Она указала на железный письменный стол слева от входа и, хотя сейчас они находились в тюрьме, живо описала последние предметы, лежавшие на нем.

– Этот стол – мое рабочее место. Не стесняйся, бери все, что понравится. Все равно мне это уже не понадобится.

На столе в ее доме валялись пустые склянки из-под лекарств, несколько неиспользованных зип-пакетов и пакетики с пустыми капсулами. Юэсюэ взяла со стола одну из записок с рядом цифр – похоже, это были пропорции какого-то рецепта. Чэнь Линь Шуфэнь пояснила, что именно здесь она готовила свое чудодейственное средство для роста и укрепления костей. Его состав и пропорции ей дал Тот Самый наверху.

– Я обычно перемалывала порошок, пока смотрела телевизор, – сказала она, подошла к телевизору и включила его.

По логике, в доме уже давно должны были отключить электричество, но телевизор заработал – и сразу же показал тот самый выпуск «Особого репортажа» с интервью Се Вэньчжэ. Юэсюэ подумала, что ослышалась, но диктофон начальника Лю четко зафиксировал, как зазвучали голоса ведущей и Се Вэньчжэ.

– Вы видите кадры, снятые нашими журналистами в Шуйдиляо. Это родной дом Чэнь Линь Шуфэнь, серийной убийцы-отравительницы. Ее мать, не выдержав косых взглядов односельчан, недавно повесилась. Сегодня у нас в студии свидетель тех событий, профессор Университета Бэйчэн Се Вэньчжэ. Профессор Се, добрый вечер.

– Добрый вечер, – ответил Се Вэньчжэ на экране.

Он был одет в светло-серый костюм и свои любимые оксфорды ручной работы. Хотя в университете Се Вэньчжэ славился красноречием, оказавшись впервые перед камерами, он заметно нервничал.

– При каких обстоятельствах вы обнаружили погибшую?

– Я недавно занимался исследованием дела Чэнь Линь Шуфэнь. Наш психологический факультет надеется выявить ее мотивы и создать систему для идентификации потенциально опасных личностей, чтобы предотвращать появление таких психопатических серийных убийц в будущем. – Он говорил уверенно, но его речь была практически дословным повторением мыслей Юэсюэ, которыми она делилась с ним в своем кабинете. – Жертва – ее родная мать. Я предполагаю, что она не выдержала давления после того, как ее дочь оказалась самым жестоким серийным убийцей в истории, и потому выбрала смерть через повешение. – Голос Се Вэньчжэ продолжал звучать из диктофона, и теперь Юэсюэ словно видела эти кадры из телепередачи наяву. Они висели между ней и Чэнь Линь Шуфэнь, словно старая кинопленка, зависшая в воздухе.

Юэсюэ вспомнила, как на прошлой неделе Цзинфан чуть не выключила телевизор от злости посреди этой передачи.

– Вам уже известны истинные мотивы Чэнь Линь Шуфэнь?

– Мы всё еще исследуем этот вопрос, но уже уверены, что их корни уходят в ее детство.

– Можете поделиться с нашими зрителями подробностями вашего исследования?

– Конечно. Я считаю, что всему виной – недостаток отцовской любви. Отец Чэнь Линь Шуфэнь годами занимался разведением рыбы, уделяя мало внимания семье, и в конце концов умер от переутомления. Его уход сформировал у нее искаженное представление о мужчинах, которое постепенно переросло в жажду убийств.

– Это действительно необычно, уважаемые зрители. Вы когда-нибудь слышали о подобном? Многие исследования подтверждают, что неблагополучная семья может серьезно повлиять на развитие ребенка.

– Совершенно верно. И у нас есть веские основания полагать, что Чэнь Линь Шуфэнь… Ее муж был старше ее на двадцать лет. И хотя они развелись из-за несовместимых противоречий, сам факт, что в возрасте тринадцати-четырнадцати лет она заинтересовалась тридцатилетним мужчиной, ясно свидетельствует о ее глубокой тоске по отцовской любви. – По мере рассказа Се Вэньчжэ все больше оживлялся, и от его первоначальной скованности, когда он не знал, куда деть руки, не осталось и следа. Теперь молодой человек сопровождал свою речь выразительными жестами. Он раскрепостился перед камерой, стал естественным в ходе этого интервью – и ни словом не упомянул Юэсюэ. Но хуже всего было то, что он исказил результаты ее исследований, бездумно списав все мотивы Чэнь Линь Шуфэнь на банальный недостаток отцовской любви.

– Какая чушь! – Не выдержав, девушка выругалась, глядя на экран.

Чэнь Линь Шуфэнь, услышав, как извратили историю жизни ее отца, тоже пришла в ярость. Ее брак с Чэнем не имел ничего общего с каким-то там отцовским комплексом. Они выругались почти одновременно.

– Что за бред он несет! – почти прорычала Чэнь Линь Шуфэнь на миньнаньском диалекте [58]. – Это же мой отец, что позволяет себе этот профессор!

– Мне следует извиниться перед вами. Он взял кое-что из наших предыдущих бесед, но сильно исказил смысл. – Юэсюэ слегка склонила голову, извиняясь. Когда она подняла взгляд, Чэнь Линь Шуфэнь уже стояла в дверях своего дома, строго указывая на нее.

– Давай же, заходи быстрее. Мы опаздываем. – Она поманила Юэсюэ, затем легко шагнула внутрь.

Боясь, что Чэнь Линь Шуфэнь исчезнет, Юэсюэ поспешно перешагнула через ограждение и бросилась вслед за ней. Они начали подниматься наверх. Однако дом, который снаружи казался двухэтажным, внутри оказался бесконечным. Юэсюэ все поднималась, этаж за этажом, третий, четвертый, а конца все не было видно. Когда же она попыталась развернуться, лестница вниз превратилась в бездонную пропасть; бетонные ступени уходили в непроглядную тьму, ведущую неизвестно куда.

Опять! Девушка еле дышала, держась за стену. Ее шатало от внезапной физической нагрузки, колени болели, словно она прошла пять реальных этажей.

– Ты успеваешь? – донесся сверху голос Чэнь Линь Шуфэнь. Звуки плыли по воздуху.

– Ты так и не сказала… что ты… показала… А-Цю! – задыхаясь, крикнула Юэсюэ, запрокинув голову.

– Что показала? То же, что и тебе, – ее самое. – Чэнь Линь Шуфэнь высунулась с верхнего этажа, глядя вниз на Юэсюэ, и указала рукой на потолок. – Он все видит. Всех нас видит насквозь. Не надо притворяться – нужно увидеть себя.

Юэсюэ посмотрела в указанном ей направлении и увидела ослепительно-белый свет, от которого у нее зарябило в глазах. Когда она снова открыла глаза, перед ней была лишь старая люминесцентная лампа в комнате для свиданий. Но даже если видение оказалось иллюзией, разговор с Чэнь Линь Шуфэнь ощущался абсолютно реальным. У Юэсюэ была лишь секунда, чтобы решить, как его продолжить.

– Кто… Он?

– Я скажу тебе по секрету, но никому не рассказывай! Если разболтаешь, Он меня накажет, – таинственно прошептала Чэнь Линь Шуфэнь, озираясь по сторонам, затем разжала ладонь левой руки.

Юэсюэ заметила светло-красные следы от кандалов на ее запястьях – явные признаки недавней борьбы с тюремным режимом. На ладони женщины был нарисован иероглиф «середина», но с двумя дополнительными штрихами внутри окошек. Поначалу Юэсюэ не поняла смысл, но Чэнь Линь Шуфэнь повернула ладонь горизонтально, и иероглиф превратился в «мать».

– Тссс… Нельзя произносить вслух. Слово – как удар молнии. – Чэнь Линь Шуфэнь быстро сжала кулак. – Он дал мне эликсир спасения – защищает детей от скверны, ведет к просветлению. Сначала обретешь Дао, потом постепенно совершенствуешься… Так достигнешь величия.

Юэсюэ вспомнила, как религиозные группы рекламировали заряженную воду против детских смертей. Неужели Чэнь Линь Шуфэнь состояла в секте? Она травила, чтобы другие исцеляли? Но расследования в Шуйдиляо не выявили влияния культов – люди всё еще молились в храме Мацзу. Скорее Чэнь Линь Шуфэнь сама извратила обряды храма Чжаосин, создав бредовый синтез спасения.

– Значит, А-Цю тоже увидела Его?

– Профессор, ты и вправду не промах – сразу поняла, что к чему! – Чэнь Линь Шуфэнь радостно захлопала в ладоши, восхищенно глядя на Юэсюэ.

– Увидеть Его – значит покончить с собой?

– Нет-нет-нет, теперь неправильно! – Чэнь Линь Шуфэнь покачала головой. – Моя мать увидела. Увидела, как ее грешная жизнь погребена под грузом ужасных сплетен, и только тогда решила встать на путь духовного совершенствования.

– Путь совершенствования – это повешение?

– Это было бы слишком милосердно. – Ее бесстрастный тон заставил Юэсюэ содрогнуться. – Сколько людей не могут умереть достойно, влачат жалкое существование – хуже смерти…

– А те дети… ты тоже отправила их ради совершенствования?

– Профессор, как ты можешь верить в эту чертовщину? – Чэнь Линь Шуфэнь вдруг стала говорить серьезно. – Я давала им лекарства для укрепления здоровья, это не имеет отношения к духовным практикам.

– Но ты же только что сказала…

Не дав ей договорить, Чэнь Линь Шуфэнь сжала руку Юэсюэ ладонью, на которой был изображен иероглиф «мать». От ее прикосновения по телу Юэсюэ словно пробежал электрический разряд. Перед глазами возник второй этаж дома. Чэнь Линь Шуфэнь в оранжевой куртке шла впереди, указывая на окно.

– Видишь? – Ее голос звучал глухо. – Раньше А-Чжэн любил возить меня на мотоцикле подальше – туда, где нас никто не знал. Там он мог вести меня за руку по пляжу. Он был так добр ко мне… почти как настоящий отец, хоть и старше всего на несколько лет. Когда умер мой папа, он очень помог нашей семье. – Она повернулась, и в ее глазах вспыхнуло что-то теплое. – Выжить в таком месте без мужчины в доме… Мы не смогли бы. Но он приезжал за мной после школы на этом «Диком волке», мы ели строганый лед перед тем, как идти домой…

– Что с ним стало потом?

– Знаешь, почему одни мужчины преуспевают во всем, а другие – неудачники? – спросила Чэнь Линь Шуфэнь. Затем добавила с намеком: – У тех, кто ничего не умеет, а только и знает, что пожинать плоды, самые сладкие речи.

– Он приблизился к вам только ради вашего рыбного бизнеса…

– Умна ли моя мама или… я уже не знаю. Она решила, что друг моего отца, Чэнь, которого он знал с десяток лет, более надежный, и выдала меня за него. – Чэнь Линь Шуфэнь резко вдохнула, сдерживая слезы, и произнесла с легкой дрожью в голосе: – Кто стремится выйти замуж за ровесника своих родителей? Я рассказала об этом А-Чжэну, надеялась, что он увезет меня, но он…

– Он не хотел тратить время. – Юэсюэ слишком хорошо знала нрав таких мужчин.

– В тот вечер, перед тем как исчезнуть, он сказал, что вернется за мной, и велел мне ждать его. – Чэнь Линь Шуфэнь подошла к туалетному столику, стоявшему в углу второго этажа, тихо открыла маленький ящичек. – Вот, смотри, это помада, которую он подарил мне тогда. Говорил, что она заграничная, дорогая… Возьми ее.

Юэсюэ взяла помаду из ящика и, как только коснулась ее, почувствовала, что та какая-то необычная на ощупь. Она слегка потрясла ее – внутри будто что-то перекатывалось.

Чэнь Линь Шуфэнь отпустила руку Юэсюэ, ее глаза загорелись лихорадочным любопытством, и она вновь указала на потолок.

– Ты знаешь, почему Он такой могущественный?

– Я до сих пор не понимаю, кто этот твой Он…

Тогда Чэнь Линь Шуфэнь разжала ладонь правой руки, в которой держала смятый бумажный шарик, и подтолкнула его к Юэсюэ. Та развернула бумажку – это был клочок бумаги, с одной стороны испещренный каракулями, а с другой – строчками текста. Юэсюэ прочла написанное, и ее тут же охватила тошнота.

Если Он велит умереть – человек умрет. Если Он велит жить – человек будет жить. Все просто. Смотри, я скоро умру – так хочет Он. Если Он решил, что я должна умереть, значит, так и будет.

– Ты сама это написала?

– Это Он. Он велел мне сказать тебе. – Чэнь Линь Шуфэнь захихикала, но ее голос дрожал, по лицу катились слезы. Она то смеялась, то рыдала, словно не в силах контролировать свою речь. – Они такие милые, так радуются жизни… Разве у тебя хватит сердца? Хватит ли у тебя сил смотреть, что с ними будет дальше? Эти рыбы… Видела, как они всплывают кверху брюхом? Жестоко, да? Но и красиво. Теперь пруд очистился, можно запускать молодняк. Я решила, что эти рыбы должны умереть, так хочет Он. Понимаешь? Ты понимаешь?! Ты тоже можешь решать! Ты можешь, слышишь?!

Ее крики становились все невнятнее. Юэсюэ мутило, волны тошноты подкатывали к горлу, словно огненный ком. Девушка смотрела, как обезумевшую Чэнь Линь Шуфэнь выволокли из комнаты свиданий начальник Лю и надзиратель. Но в последний момент, вглядевшись внимательнее, она увидела, что ее уводили не в серой робе и не в оранжевой куртке, а с роскошными черными волосами до плеч и в стильном черном тренче с воротником-стойкой.

Теперь Юэсюэ наконец поняла, кто такой Он.

Она схватила бумажный шарик и швырнула его в клетчатую сумку, затем нащупала внутри другую помаду – ту, что нашла в доме Чэнь Линь Шуфэнь. Подняв футляр перед глазами, с силой встряхнула его. Звонкие, пронзительные удары чего-то внутри были записаны на диктофон, который все еще работал в комнате для свиданий.