Вход в кабинет Се Вэньчжэ украшали ряды орхидей в горшках. К каждой из них было прикреплено рукописное поздравление – от ректора университета, деканов, заведующих кафедрами, а также от начальников сторонних управлений и отделов. Поскольку его кабинет располагался рядом с кабинетом Юэсюэ, Цзинфан каждый раз, проходя мимо, думала, что похоронный зал Се Вэньчжэ наверняка будет таким же торжественно-мрачным.

Девушка вошла в кабинет Юэсюэ без стука.

– Что случилось? Куда ты так спешишь?

– Не спешу, а злюсь! – Цзинфан хмурилась и выглядела действительно раздраженной.

– Не стоит злиться, все уже случилось, – равнодушно ответила Юэсюэ. Казалось, она смирилась с развитием событий.

– Да я не про этого типа! Я про то, что факультет опять пересматривает расписание и переносит твои пары на восемь утра. В такую рань никто не будет записываться на твой курс. Это просто отвратительно!

– Ну и пусть не записываются. Тебе же меньше работы, разве нет?

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Знаешь, сейчас я наконец поняла, о чем говорил господин Сюй-сан.

Когда в новостях сообщили, что смертный приговор Чэнь Линь Шуфэнь был тихо приведен в исполнение, Юэсюэ как раз хладнокровно систематизировала материалы своего последнего визита в тюрьму Наньхай. Она утвердила их с Се Вэньчжэ и поручила ему представить официальный академический отчет факультету и университету.

Чэнь Линь Шуфэнь, оставшаяся без отца в раннем возрасте, воспитывалась матерью. В подростковом возрасте была обманута сожителем матери А-Чжэном, вступила с ним в связь и забеременела. Чтобы сохранить доходы от рыбного хозяйства, которое ее покойный муж вел вместе с партнером, мать выдала Чэнь Линь Шуфэнь замуж за этого партнера, Чэнь Цзин-цзая, а ее родного ребенка записала как собственного. Это искалечило психику Чэнь Линь Шуфэнь и привело к совершению ею самых жестоких серийных убийств в истории.

Когда Юэсюэ закончила это описание, Се Вэньчжэ был ошеломлен. Он спросил, откуда ей известно, что родного ребенка Чэнь Линь Шуфэнь растили как ее младшего брата. Юэсюэ не знала, как объяснить ему, что все лежало на поверхности. Ее собственная боль, которую она разделяла с Чэнь Линь Шуфэнь, и недосказанность со стороны А-Цю.

– Кстати, Сюй-сан тоже прислал Се Вэньчжэ орхидею. Это неожиданно, – заметила Цзинфан. – Пусть он и завсегдатай в ресторане сестрицы Чжэнь, но я не ожидала от него такого.

– Тогда я тоже должна поздравить Се Вэньчжэ. – Юэсюэ нажала кнопку кофеварки, приготовив его любимый макиато. – Если он тебе не нравится, я схожу одна.

– Ладно. Я пойду прогуляюсь.

Это был первый день после объявления о повышении Се Вэньчжэ. Его кабинет был завален цветами и поздравительными открытками, а сам он нарочно оставил дверь распахнутой настежь, громко разговаривал по телефону и смеялся – лишь бы все заметили его триумф. Но когда Юэсюэ с чашкой кофе остановилась у его двери, его поведение мгновенно изменилось. Он поспешно извинился перед собеседником, повесил трубку и встретил Юэсюэ с подобострастием, лично прикрыв за ней дверь.

– Я как раз думал, когда ты освободишься…

– В любой момент. Сегодня твой день. Угощаю.

– Не стоило. – Се Вэньчжэ принял чашку, но пить не стал, а поставил на стол, поскольку торопился выдать заготовленную речь: – Я у тебя в долгу, без тебя я так быстро не получил бы повышение.

– Пустяки. Мы же старые друзья.

– Не волнуйся, я не забыл о своем обещании. Теперь я буду помогать тебе во всем и оказывать всяческую поддержку. – Се Вэньчжэ был из тех, кто готов на любую лесть ради собственной выгоды. – Мое предложение все еще в силе. Нам не обязательно жить вместе, можно и по-прежнему, я не против… Мы будем жить отдельно, но создадим образ идеальной пары ученых. Как тебе?

Юэсюэ, усмехнувшись, покачала головой:

– Если хочешь помочь мне, просто ответь на один вопрос.

– Спрашивай что угодно.

– Сколько раз ты встречался с Чэнь Линь Шуфэнь?

Се Вэньчжэ знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. С напускным спокойствием он наконец взял чашку и сделал маленький глоток.

– Юэсюэ, это уже не так важно…

– Я хочу услышать это из твоих уст.

– Да… Да, я бывал у нее чаще тебя. Но твои визиты были результативнее.

– И за это мне стоит благодарить тебя. – Юэсюэ сделала паузу, затем подняла глаза и посмотрела на потолок. – Нет, правильнее сказать – благодарить Его.

– Юэсюэ, в конце концов, всё уже…

– Нет, я действительно обязана Ему. Если б не Его наставления Чэнь Линь Шуфэнь, которые довели ее до нервного истощения, я вряд ли получила бы от нее столько информации.

– О, да-да, всего лишь маленькая хитрость, технический прием… – Уличенный в использовании аудиовоздействия на Чэнь Линь Шуфэнь, Се Вэньчжэ смущенно прихлебывал кофе, пытаясь сменить тему. – Кофе сегодня горчит, тебе не кажется?

– Я сменила сорт зерен. – Юэсюэ достала из кармана смятый бумажный шарик. – Всегда использовать одни и те же скучно.

Се Вэньчжэ в замешательстве развернул скомканную бумагу. Перед его глазами предстала та самая фраза, которую Чэнь Линь Шуфэнь написала на обороте рисунка с домом. Та, что едва не довела Юэсюэ до нервного срыва.

«Скольким я пожертвовала, чтобы вырастить тебя! Если б не ты…»

Он растерянно посмотрел на Юэсюэ, не зная, как начать объяснения.

– Чэнь Линь Шуфэнь действительно написала эти слова, но начальник тюрьмы Лю подменил записку, верно? – ледяным тоном произнесла Юэсюэ. – Этот текст… Он велел ей написать это через систему тюремного оповещения. Я правильно понимаю, профессор Се?

– Да. Ты абсолютно права. – Се Вэньчжэ с трудом подбирал слова, чтобы объяснить, что он сделал с Чэнь Линь Шуфэнь… или, точнее, с Юэсюэ. Базовые техники гипноза и психологического внушения не составляли для него труда. Через тюремную радиосистему он мог периодически транслировать указания, заставляя Чэнь Линь Шуфэнь опасаться появления Юэсюэ. Или же при личных встречах учил ее, как отвечать на вопросы, обманом заставляя ее верить в то, что это поможет добиться пересмотра приговора.

– Не переживай, я не собираюсь выяснять, кто этот Он.

Услышав это, Се Вэньчжэ внутренне расслабился. Он допил кофе, на мгновение задержав последний глоток на языке.

– Действительно горький…

– Верно, но теперь это уже не имеет значения.

– Прежние зерна были лучше, эти слишком горчат.

– В самом деле? Тогда я верну прежний сорт. – Юэсюэ выдавила улыбку. – Кстати, о тех ядах, что использовала Чэнь Линь Шуфэнь… У тебя же они тоже есть?

– Да. Когда я был у нее дома, нашел в ящике небольшой пакетик с остатками порошка. – Се Вэньчжэ решил, что, раз уж все карты раскрыты, нет смысла ходить вокруг да около. Он открыл ящик стола и достал зип-пакет с небольшим количеством белого порошка. – Это может пригодиться для анализа в будущем. Храни его как следует.

– Без проблем. – Юэсюэ взяла из его рук пустую кофейную чашку. – Еще кофе?

Се Вэньчжэ покачал головой. Его веки смежились, выражение лица стало болезненным. Он вдохнул – и внезапно рухнул на пол. Тело скрутило в судорогах. Юэсюэ отступила на несколько шагов, но не спешила уходить. Она наблюдала, как Се Вэньчжэ, подобно карпу, пораженному ядом, несколько раз дернулся в агонии, пока постепенно не затих. Только тогда Юэсюэ сделала испуганное лицо и закричала, взывая о помощи. Клочок бумаги она уже давно спрятала. Необходимость в нем отпала.

Когда Юэсюэ увидела, как кафедра в полном составе бросилась на помощь – кто-то нес кипяток, кто-то делал искусственное дыхание, другие бежали за молоком, а Цзинфан в панике звонила в скорую, – она вдруг почувствовала, словно находится в игре по перетягиванию каната. Все, включая Цзинфан, оказались по другую сторону, и лишь она одна обладала силой, чтобы удержать всю эту ситуацию под контролем.

…Когда тело Се Вэньчжэ выдвинули из холодильной камеры для прощания с родственниками, Юэсюэ в душе уже предвкушала, как после церемонии отправится в студию программы «Особый репортаж». Смерть профессора Университета Бэйчэн, случайно отравившегося вещественными доказательствами в день своего повышения, стала последней в серии убийств Чэнь Линь Шуфэнь. Ван Юэсюэ, будучи главным свидетелем и последним, кто видел Се Вэньчжэ живым, на этот раз получила специальное приглашение от продюсера. Ей предстояло воспроизвести ход событий. Она, конечно же, воспользуется возможностью, чтобы рассказать о причинах смерти Се Вэньчжэ, одновременно представив общественности новые грани личности Чэнь Линь Шуфэнь.

Когда девушка прибыла в студию, то с удивлением обнаружила, что Сюй-сан тоже готовится к съемкам.

– Сюй-сан! Вас тоже пригласили на съемку?

– Ну да. Они хотят, чтобы мы с тобой обсудили этот случай.

– Вот как? Я думала, достаточно будет беседы с ведущей…

Юэсюэ догадалась: это опять идея женщины-продюсера и женщины-ведущей. Они полагали, что приглашение авторитетного мужчины в качестве поддержки завоюет одобрение мужской аудитории, хотя на деле это лишь еще больше принизит положение женщин, превратив их в приложение к мужчинам.

– Я тоже удивлен, что они обратились в наше управление, – заметил Сюй-сан. – Вообще-то, мой визит в «Чжэньюань» тогда был не случайным. Мы исследовали финансовые потоки Се Вэньчжэ, подозревая его в незаконных денежных операциях с госслужащими.

– Значит, вы сомневаетесь, что его смерть наступила по естественным причинам? – Его вид заставил Юэсюэ слегка занервничать.

– Не то чтобы сомневаемся… Просто хотим понять, как такой осторожный человек мог случайно принять цианид калия.

– Понятно. Тогда обсудим это в эфире.

– Без проблем.

Программа началась с кадров архивных записей Се Вэньчжэ и рассказа о факультете психологии Университета Бэйчэн. Когда ведущая перевела тему на Чэнь Линь Шуфэнь, Юэсюэ наконец раскрепостилась. У нее никогда прежде не было возможности так открыто говорить об этом деле. Не обращая внимания на возможный последующий монтаж, она с жаром излагала свои академические выводы. Съемки прошли гладко. Попрощавшись с Сюй-саном, девушка не стала задерживаться и поспешила домой.

Вернувшись в их с Цзинфан маленькую квартирку, она собиралась поделиться с ней своим упехом, но обнаружила, что та уже собрала свои вещи – немного одежды, книги и чайный сервиз – и уложила их в чемодан и рюкзак.

Пустая квартира больше не отзывалась голосом Цзинфан. Она не оставила ни записки, ни сообщения – только разбитую кофейную чашку с узором из роз, нарочито выставленную в центре письменного стола Юэсюэ. Именно из этого сервиза Цзинфан брала чашки в кабинет, и Юэсюэ часто наливала в них кофе для Се Вэньчжэ.

Из той самой чашки он и выпил свой последний кофе.

Поначалу Юэсюэ не поняла смысла разбитой чашки. Но когда она взяла самый крупный осколок, то уловила едва заметный, но отчетливый запах – горьковато-едкий аромат яда.