После возвращения из тюрьмы Наньхай Юэсюэ уже третий день не вставала с кровати и не могла нормально общаться с Цзинфан. На вопросы о том, что произошло в тюрьме, она отвечала бессвязно и урывками. Кроме как сходить в туалет, у нее не было сил даже на элементарное самообслуживание. Когда Цзинфан звала ее поесть, она кое-как приподнималась, но лишь ненадолго, и вяло пережевывала пищу, после чего снова падала на кровать – словно гниющее бревно в лесной чаще, постепенно обрастающее грибами и мхом.

На спине и бедрах Юэсюэ начали появляться легкие высыпания. Цзинфан осторожно наносила на них лосьон, нашептывая ей что-то тихим голосом.

В их маленькой квартире воцарился привычный порядок: Юэсюэ замкнулась в своем внутреннем мире и только голос Цзинфан, которая словно говорила с пустотой, наполнял пространство. Она то спрашивала, что Юэсюэ хочет на обед, то интересовалась, пила ли та сегодня воду. Но Юэсюэ лишь лежала на боку, пока ее взгляд, словно в тумане, скользил по низкому книжному шкафу у кровати. Раньше она часто перечитывала стоявшие в нем книги – в основном справочники и фундаментальные труды по психологии. Однако сейчас девушка лишь хмурилась, глядя на корешки, и не могла вспомнить содержание книг.

– Что… – Она повернулась к Цзинфан с растерянным видом и смотрела на нее остекленевшими глазами дольше минуты. В ответ на вопрос Цзинфан, не требуется ли ей что-либо, Юэсюэ так и не смогла произнести ничего внятного.

Рано утром Цзинфан поспешила в университет, чтобы оформить для Юэсюэ больничный. Получая бланк у заведующего кафедрой, она растерялась – за три года работы Юэсюэ ни разу не брала даже отгулов, и теперь Цзинфан боялась, что проблемы ее подруги могут случайно раскрыться.

– Просто укажите, что преподаватель Ван плохо себя чувствует. Можно вообще просто написать «по причине болезни», – заметил заведующий кафедрой, вручая ей бланк, и бросил взгляд на календарь. – Недели хватит?

– Должно хватить…

Она не знала, что написать в графе «диагноз», поэтому ограничилась лаконичным «по причине болезни». В отношении сроков… Будет ли Юэсюэ в состоянии вернуться через неделю? Цзинфан все чаще ловила себя на мысли, что если Юэсюэ так и не придет в себя, то как она вообще сможет продолжить преподавать?

– Хорошо, пока напишите на неделю. Если понадобится продлить – сообщите. Кстати, сегодня у нас корпоратив; она сможет прийти? – Заведующий принял заполненный бланк и достал из папки пригласительное письмо. – Несколько дней назад я передал ей приглашение, но ответа так и не получил. Может, возьмете еще одно?

– Не стоит. Сегодня она точно не сможет прийти.

– Хорошо, я сообщу декану.

Покинув деканат, Цзинфан почувствовала, как ее накрывает паника. Она совершенно не представляла, что делать дальше. О каком ужине с коллегами могла идти речь, если даже недельного больничного для Юэсюэ вряд ли хватит? Подруга упорно отказывалась обратиться за помощью к психиатру. Неизвестно, сколько вообще времени потребуется, чтобы она пришла в себя…

Цзинфан попыталась вспомнить тот день, когда забирала Юэсюэ из тюрьмы. Начальник Лю и молодой надзиратель осторожно вывели ее из комнаты для посетителей под руки. Начальник Лю торопливо пояснил: встреча длилась меньше часа, но Юэсюэ вела себя странно. Затем она вышла в туалет, но задержалась там так надолго, что ему пришлось пойти за ней. Вернувшись, она будто увидела что-то лишившее ее дара речи – ее взгляд стал пустым при виде искаляканных Чэнь Линь Шуфэнь листов бумаги; она в отупении таращилась на них и в свой блокнот, в то время как начальник тюрьмы тщетно пытался привести ее в чувство.

– Ассистент Ван была в порядке, когда вышла в туалет. Прошло минут десять… – продолжил начальник Лю, усаживая Юэсюэ на пассажирское сиденье автомобиля. Он передал Цзинфан коричневый конверт с аудиозаписью и каракулями Чэнь Линь Шуфэнь, пояснив, что, хотя Юэсюэ отсутствовала, запись не прерывалась – она не просила ее останавливать.

– Значит, их разговор полностью записан?

– Да. Здесь также ее рисунки. Кажется, ассистент Ван увидела один из них, и это ее потрясло. Изучите их позже.

Цзинфан мельком взглянула на содержимое конверта. Она знала, что у Юэсюэ снова случился приступ, но не понимала его причину.

– Я все внимательно изучу. Спасибо, что позаботились о ней.

Когда Цзинфан завела двигатель и собралась трогаться, начальник Лю понизил голос:

– Должен предупредить вас… Кажется, слова заключенной сильно повлияли на ассистента Ван. Будьте осторожны.

По приблизительным расчетам, после приступа Юэсюэ провела в комнате отдыха тюрьмы Наньхай больше двух часов. Не сказала ли она лишнего? Не выдала ли себя перед Се Вэньчжэ? «Не надо было ехать в Шуйдиляо, – корила себя Цзинфан. – Госпожи А-Цю и след простыл, Чэнь будто испарился… Никакого прогресса». Юэсюэ, в полубессознательном состоянии сидевшая на пассажирском сиденье, лишь подтвердила худшие опасения Цзинфан: даже встретившись лицом к лицу с Чэнь Линь Шуфэнь, она не смогла справиться с эмоциональным ударом.

Юэсюэ смотрела в окно. Она была похожа на натянутую струну, которая внезапно лопнула и хлестнула музыканта по лицу. Как Се Вэньчжэ справлялся с эмоциональной нагрузкой, изучая ту же преступницу? Возможно, он регулярно посещал психиатра. Но Ван Юэсюэ, избегавшая врачей, привыкла держать всё в себе – и теперь объект исследования буквально сломал ее.

Выехав на скоростную трассу, Цзинфан завела непринужденный разговор, пытаясь хоть немного вернуть Юэсюэ к жизни. Постепенно на ее лице появились слабые признаки сознания – она начала вяло реагировать, отвечая односложными междометиями. Ее состояние теперь напоминало состояние пациентов психиатрических клиник.

Психология – наука тонкая, а криминальная психология и вовсе требует ювелирной работы с передовыми знаниями и методиками. Это система, сочетающая теоретический психоанализ с клинической практикой. В их стране специалистов по криминальной психологии можно пересчитать по пальцам. Юэсюэ и Се Вэньчжэ, пожалуй, единственные, кто учился в США. Но о бостонском периоде Юэсюэ Цзинфан почти ничего не знала, поэтому их отношения с Се Вэньчжэ были для нее загадкой. Теперь ей предстояло в одиночку разгадывать, что же произошло с Юэсюэ в тюрьме Наньхай. Задача почти невыполнимая.

После долгой дороги домой Цзинфан первым делом наполнила ванну теплой водой, добавив в нее эфирных масел, и осторожными движениями омыла каждый сантиметр кожи Юэсюэ, пытаясь снять ее нервное напряжение.

Следующие три дня Цзинфан систематизировала материалы из тюрьмы, уделив особое внимание рисункам Чэнь Линь Шуфэнь, которые могли пролить свет на ее психическое состояние. Хотя Юэсюэ не могла руководить процессом, за два года работы и после консультаций с психиатрами Цзинфан научилась анализировать подобные случаи. Для ассистента без профильного образования у нее были впечатляющие навыки. Юэсюэ ценила в Цзинфан не только ее способность крепко дружить, но и профессиональные качества.

Разложив на полу шесть рисунков Чэнь Линь Шуфэнь, Цзинфан заметила повторяющийся мотив: на каждом было хотя бы одно изображение глазного яблока или похожего на зрачок круга. На единственном листе с надписями красовался иероглиф «дом», обрамленный геометрическими фигурами: треугольником и квадратом с несколькими глазами по краям. Следующий рисунок приковывал внимание множеством отталкивающих изображений, напоминающих мутные рыбьи глаза. Цзинфан часто видела их на рынке, поэтому сразу узнала: пленка на глазу, огромный круглый черный зрачок, прозрачная, а не белая роговица. То приближая, то отдаляя лист, она убедилась: это точно рыбьи глаза.

– О чем таком ты ее спросила? – невольно вырвалось у девушки. Переполнявшее ее недоумение требовало выхода. Несмотря на то что она бормотала себе под нос, сидя в гостиной, Юэсюэ услышала ее из спальни и слабым голосом спросила:

– Смотришь на тот, что с рыбьими глазами?

– Да, мерзость… – Цзинфан, скривившись, повысила голос, чтобы Юэсюэ лучше ее слышала.

– Ну да… и еще те слова, что она написала, – пробормотала Юэсюэ.

– Какие слова?

– На обороте… рыбьих глаз… она там что-то написала.

Цзинфан повертела рисунок в руках несколько раз – никаких надписей. Только отвратительные рыбьи глаза.

– Здесь ничего нет. Только иероглиф «дом». Это единственная надпись.

Услышав это, Юэсюэ с трудом поднялась. Впервые за три дня ей хватило сил буквально выползти из постели и выйти в гостиную. Она практически вырвала злосчастный рисунок из рук Цзинфан. Ее лицо исказилось от ужаса и гнева.

– Как?! Как такое возможно?!

Девушка отчетливо помнила, как Чэнь Линь Шуфэнь демонстративно показала ей ту самую фразу. Эти слова, что она слышала от Лицзяо. Теперь девушка не могла понять: то ли они звучали в ее воображении, то ли действительно были произнесены в ту роковую ночь. В тюрьме Наньхай – в комнате для свиданий, или в туалете, или в камере – заключенная произнесла ту язвительную фразу, вонзившуюся в сердце как нож. Впрочем, подобное могли говорить и другие родители… Может, госпожа А-Цю сказала Чэнь Линь Шуфэнь то же самое?

В сознании Юэсюэ ожила сцена: рыбья голова в бульоне, еще не до конца мертвая, пускала пузыри с характерным бульканьем, постепенно превращающимся в человеческую речь – то в жеманный голос Лицзяо, то в хрипловатый тембр Чэнь Линь Шуфэнь.

Согласно исследованиям, в некоторых культурах не принято хвалить детей. Вместо этого старшие, позиционируя себя как мудрые наставники, принижают достижения своих отпрысков, чтобы утвердить свой авторитет. Проще говоря, поговорка «Не послушаешь старших – пожалеешь» в таких обществах возводится в абсолют.

– Что же ты там увидела?

– Цзинфан!..

Рисунок выскользнул из рук Юэсюэ, а вслед за ним из ее глаз хлынули слезы. Цзинфан облегченно выдохнула. Слезы – естественный клапан сброса давления для нервной системы, защищающий от помрачения рассудка и полного краха. Юэсюэ понимала, что должна опустить эту заслонку, иначе ее сознание действительно рухнет. Подавив сопротивление, она позволила слезам свободно изливаться, пока Цзинфан утешала ее.

– Ну вот… так-то лучше. Рассказывай не спеша.

Цзинфан готовилась к этому дню, хотя он наступил позже, чем она предполагала. По ее расчетам, эмоциональный взрыв должен был случиться как раз во время встречи с Чэнь Линь Шуфэнь. Не будучи экспертом в психологии, она все же понимала: есть предел, после которого слезы – неизбежная реакция. Полгода накопленного напряжения… Юэсюэ продержалась поразительно долго. Но сейчас, наблюдая, как она наконец расслабилась, Цзинфан представила два возможных сценария. Первый: встреча с Чэнь Линь Шуфэнь лицом к лицу удовлетворила стремления Юэсюэ и ее слезы сейчас – слезы не только ужаса, но и облегчения. Этот сценарий предполагал легкое решение: несколько визитов в тюрьму Наньхай позволят выстроить Великую Китайскую стену в душе Юэсюэ, что защитит ее от потрясений. Укрепив оборону, можно будет перейти в наступление – штурмовать крепость сознания самой убийцы.

Второй сценарий больше тревожил Цзинфан и, как вариант, точнее отражал реальность. Возможно, с самого момента ареста Чэнь Линь Шуфэнь играла со всеми, кто пытался к ней приблизиться, включая адвокатов, писавших ей апелляции, прокуроров и психиатров, изучавших ее дело. С Се Вэньчжэ, каким-то образом умудрившимся собрать на нее досье. И даже с Юэсюэ, узнавшей о преступнице лишь благодаря материалам, собранным Се Вэньчжэ. Все они в той или иной степени стали жертвами актерского мастерства или изощренных манипуляций Чэнь Линь Шуфэнь.

– Я точно видела эти слова на бумаге. Слова, что мама сказала мне в старших классах… – Юэсюэ была уверена, что видела не только текст, но и выражение лица Чэнь Линь Шуфэнь. – Это была не галлюцинация! Я даже рассмотрела почерк – это точно ее рука.

Цзинфан не стала комментировать эти слова. Сегодня она решила стать мусорным баком – просто слушать и впитывать душевные откровения Юэсюэ.

По мере того как та выговаривалась, ее сознание прояснялось. Она вдруг вспомнила о сегодняшнем факультетском ужине и подошла к письменному столу в углу гостиной, где обычно работала с литературными источниками. За эти три дня никто не трогал разложенные бумаги, поэтому Юэсюэ быстро нашла нераспечатанный коричневый конверт с логотипом факультета психологии под стопкой книг.

– Вот же он! Я совсем забыла – даже не вскрыла приглашение…

– Я уже сказала секретарю факультета, что ты не сможешь прийти, – напомнила Цзинфан.

– Нет, я должна пойти.

– В таком состоянии? Я тебя не пущу.

– Именно в таком состоянии мне необходимо там быть. – Юэсюэ знала, что у нее нет выбора. Во время встречи с Чэнь Линь Шуфэнь она убедилась в том, что Се Вэньчжэ поддерживает связь с тюрьмой Наньхай и наверняка уже знает о ее срыве. Она должна вести себя так, будто ничего не произошло, чтобы разрушить его планы. Эти три дня можно списать на работу с материалами после визита в тюрьму.

– Может, я пойду вместо тебя?

– Нет, я должна пойти сама. – Юэсюэ провела ногтем по плотно заклеенному конверту и наконец вскрыла его. – Начало в семь. Мы еще успеваем. Это ведь Се Вэньчжэ организовывал ужин. Если он знает о моем визите в тюрьму, я обязана появиться.

– Где они собираются?

– Посмотрим… О! Ресторан «Чжэньюань»! – Юэсюэ почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Пережитый в тюрьме кошмар вдруг обрел смысл – все кусочки мозаики сложились в единый узор. Вцепившись в воротник, она серьезно посмотрела на Цзинфан. – Я должна кое в чем признаться…

– Говори.

Юэсюэ рассказала Цзинфан, как Се Вэньчжэ подкараулил ее у входа в университет и фактически принудил к тому злополучному ужину, где тушеная рыбья голова стала главным блюдом этого странного сватовства. Она также призналась в том, что на ужине были Лицзяо и Се Сюньцзюань в качестве представителей обеих семей. Но самое важное – это то, как Чэнь Линь Шуфэнь в тюрьме снова и снова возвращалась к теме этой самой рыбьей головы.

Пока Юэсюэ изливала душу, лицо Цзинфан озарилось пониманием. Давление Се Вэньчжэ с предложением брака она предвидела, но выбор места ее удивил.

– Теперь все сходится. Ресторан «Чжэньюань» он выбрал намеренно.

– Что ты имеешь в виду? – Юэсюэ недоуменно моргнула.

– Когда ты упомянула «Чжэньюань», я сразу подумала: случайность или расчет? Такой осторожный человек вдруг выбирает этот ресторан в качестве своей территории…

– Цзинфан, какая вообще связь с этим рестораном?

– Самая что ни на есть прямая! Теперь тебе точно придется отправиться со мной в «Чжэньюань», – заявила Цзинфан. – Но при этом надень брюки, кепку и очки, чтобы он тебя не узнал.

– Не узнал? Но я же должна присутствовать на ужине…

– Я устрою тебя в соседнем кабинете. Будь начеку.

– Устроишь?.. Начеку?.. Да что ты задумала?! – Юэсюэ догадалась, что Цзинфан знакома с владельцами ресторана, но не понимала, в чем именно состоит ее план. – Если я не появлюсь лично, он же начнет спекулировать этим!

– И пусть! – Цзинфан стукнула себя в грудь. – Теперь наша очередь. Мы хотим, чтобы он наконец проговорился. Любое его слово станет поводом для полного разрыва.

– И как ты это организуешь?

– Попрошу помочь хозяйку «Чжэньюань».

– Ты и ее знаешь?

– В театральной труппе мы готовили вдвоем.

В своих рассказах о прошлой жизни Цзинфан упоминала, что не справлялась одна с готовкой для всей труппы. Линь Чжэньюань, о которой она заговорила, когда-то была ее наставницей. Вместе они познали все тяготы бродячей жизни.

– Но разве Се Вэньчжэ об этом не знает? Как он посмел…

– Он точно знает. Его навыки добычи информации на высоте. Поэтому я и говорю, что это явная провокация. Быстрее переодевайся, нам нужно прибыть в «Чжэньюань» раньше его!

Цзинфан помогла Юэсюэ надеть спортивный костюм и спрятать длинные черные волосы под кепку. Благодаря ее привычке всегда одеваться строго никто в университете не видел ее в таком виде. Цзинфан довершила образ темными очками, добившись того, что никто, кроме нее самой, никогда не признал бы в этой девушке доцента Ван Юэсюэ.

Глядя на себя в зеркало, Юэсюэ пыталась сообразить, не мог ли Се Вэньчжэ видеть ее в подобном образе во время утренних пробежек в Штатах. Но пришлось подчиниться – снять привычные белую блузку и черный тренч, надеть спортивный костюм и вызвать такси.

К счастью, в четыре часа дня пробок еще не было. Они оказались у ресторана на три часа раньше назначенного времени. Цзинфан, заплатив водителю, велела Юэсюэ подождать в машине. Осторожно открыв дверь и осмотревшись, она убедилась, что поблизости нет коллег с кафедры, а на двери «Чжэньюань» висит табличка: «Готовимся к открытию».

– Заходи.

Внутри вовсю кипела работа. Цзинфан ловко приоткрыла тяжелую дверь. Хозяйка Линь Чжэньюань как раз обсуждала с шеф-поваром меню для вечерних гостей. Услышав скрип двери, она уже собралась отчитать нерадивого работника, но, увидев Цзинфан, радостно воскликнула:

– Кто к нам пожаловал! А-Фан! Что так рано?

– Сестрица Чжэнь…

– Как удачно ты пришла! Сегодня как раз есть твой любимый тунец, А-Фан! – Шеф-повар Цай радостно улыбнулся, заметив стоящую за Цзинфан Юэсюэ, одетую во все черное. – А чем угостить твою подругу?

– Цай, пусть будет на твой вкус. Сестрица Чжэнь, мне нужно попросить тебя об одолжении…

Цзинфан с давних пор называла ее сестрицей. В те времена они часто, сидя на низких табуретках, чистили овощи за бесцельными, но душевными разговорами. Прозорливая Линь Чжэньюань сразу уловила в голосе Цзинфан особую нотку – в последний раз та так обращалась к ней, когда занимала деньги на похороны матери.

– Это касается брони на вечер от вашего факультета?

– Да, ты, как всегда, зришь в корень.

– А кто это с тобой?

– Моя соседка, о которой я рассказывала.

Слово «соседка» сказало Линь Чжэньюань все.

– А, выходит, это твоя начальница… Госпожа Ван, рада знакомству!

Юэсюэ, впервые представленная как соседка-начальница, смутилась. К счастью, ресторан был еще пуст. Цзинфан, заметив ее неловкость, взяла Юэсюэ за руку и ободряюще кивнула – здесь все свои. Линь Чжэньюань с радостью наблюдала за ними. Ученая из Бостона разительно отличалась от прежних знакомых Цзинфан своей утонченной аурой.

– Не волнуйся, сестрице Чжэнь можно доверять.

– Да-да, профессор Ван, А-Фан мне все рассказала…

– Можно просто Юэсюэ… Что значит «всё»? – Она с подозрением посмотрела на загадочную Цзинфан – вдруг та уже знала про ее ужин с Се Вэньчжэ?

– Ваш факультет забронировал самый дальний кабинет – «Журавль», – заметила Линь Чжэньюань спокойным тоном. – Я лично прослежу за обслуживанием. Ты об этом хотела попросить?

– Нет, сестрица. Можно ли зарезервировать для нас соседний кабинет «Черепаха»?

– Вы не будете с ними за одним столом?

– Я-то буду, но Юэсюэ… Я хочу, чтобы она могла слышать наши разговоры, – пояснила Цзинфан.

– Кое-что, пожалуй, будет слышно. Но сегодня придет господин Сюй…

– Он, как обычно, будет один?

– Да, как всегда.

– Он не будет против. Пусть пообщается с Юэсюэ.

Цзинфан потянула растерянную Юэсюэ внутрь зоны для посетителей. Та наконец поняла, почему подруга называет себя «рыцарем», – ее круг общения поражал воображение затворницы Юэсюэ, тридцать лет жившей по маршруту «работа – дом – работа».

В кабинете «Черепаха» пахло сардинами. В небольшом изысканном помещении стоял стол, окрашенный в красный цвет, а по его периметру лежали шесть подушек, что напомнило Юэсюэ сцены из японских драм, которые Цзинфан смотрела по кабельному ТВ.

– Господин Сюй придет позже. Я попрошу его не выдавать вас, – сказала Линь Чжэньюань. – Ну а ты? Тебе тоже нужно прятаться?

– Мне нужно присутствовать на ужине вместо Юэсюэ.

– Я не понимаю твой план, – возразила Юэсюэ. – Если ты не спрячешься, а пойдешь вместо меня на ужин, как Се Вэньчжэ раскроет карты?

– Раскроет! Сейчас он играет на нескольких досках одновременно. Заметив твое отсутствие, он даже может попытаться завербовать меня как информатора…

Оглядываясь назад, можно было заметить, что Юэсюэ во избежание неловких ситуаций никогда не оставляла Цзинфан наедине с Се Вэньчжэ. Возможно, что он как раз искал возможность поговорить с Цзинфан тет-а-тет. Если он действительно замышляет что-то против Юэсюэ, то Цзинфан, вне всяких сомнений, является для него одновременно и главным препятствием, и потенциально самым ценным союзником. Для такого человека, как Се Вэньчжэ, легко выстраивавшего отношения с самыми разными людьми, не составило труда не только найти подход к начальнику тюрьмы Лю, но и даже вступить в сговор с Чэнь Линь Шуфэнь. Следовательно, Цзинфан тоже могла стать очередной марионеткой в его руках.

Сегодняшний ужин представлял для Цзинфан поистине уникальную возможность. Она должна была заставить Се Вэньчжэ открыть свои карты в отношении Юэсюэ, но при этом не вызвать у него подозрений.

– Присаживайтесь; я предупрежу персонал, чтобы случайно не проболтались о Юэсюэ. – Хозяйка была опытным игроком и, моментально оценив всю серьезность ситуации, тут же отдала необходимые распоряжения.

Юэсюэ устроилась на подушке у стены. Она нервничала. Тем временем Цзинфан зашла в кабинет «Журавль» и произнесла несколько фраз, чтобы проверить, хорошо ли будет слышно. Подобрав оптимальную громкость, она покинула ресторан и направилась бродить по соседним магазинам: бутикам, книжным и музыкальным лавкам, пока часы не показали 19:15. Тогда Цзинфан неспешно направилась обратно, создавая видимость, что только что появилась. Во второй раз за день приблизившись к автоматическим дверям, она услышала внутри обмен приветствиями. Девушка уверенно вошла внутрь, где Линь Чжэньюань и Цай встретили ее словно впервые, с теплотой воскликнув: «А-Фан!»

Этот прием Цзинфан заранее отрепетировала с Линь Чжэньюань. Их знакомство не стоило скрывать, ведь Се Вэньчжэ наверняка уже был в курсе. Японских ресторанов на севере города имелось в избытке, и если он специально выбирал это место для ужинов, то либо это была наивная попытка бросить вызов Цзинфан, либо продуманный план сблизиться с ней – возможно, с целью разрушить их с Юэсюэ отношения.

Дверь в кабинет «Журавль» была открыта. Цзинфан проследовала внутрь. Как она и надеялась, внутри был только Се Вэньчжэ, остальные преподаватели еще не пришли.

– Цзинфан? Ты тоже так рано? Как дела в тюрьме Наньхай? – Се Вэньчжэ намеренно не упомянул Юэсюэ, прощупывая почву.

– Весьма продуктивно, профессор. Юэсюэ просила передать вам привет, – ответила девушка, чувствуя, как ее тошнит от этих слов. Но ради Юэсюэ она должна была сдерживать отвращение.

– Что ж, это хорошо… Присаживайся. Кстати, а где Юэсюэ? Почему она не пришла?

Следуя пригласительному жесту Се Вэньчжэ, Цзинфан села возле смежной с кабинетом «Черепаха» стены, таким образом вынудив молодого человека сесть напротив. Только так они могли спокойно общаться, в противном случае оказались бы слишком далеко друг от друга. Теперь же они сидели в непосредственной близости от кабинета, в котором притаилась Юэсюэ, и на таком расстоянии та могла слышать реплики Се Вэньчжэ.

Кабинет «Журавль» был вдвое больше «Черепахи»: два низких красных стола и двенадцать подушек. За столом соблюдалась традиционная иерархия рассадки по старшинству. Се Вэньчжэ и Цзинфан, как самые младшие, оказались в углу.

– Она сказала, что информации слишком много и ей нужно время, чтобы ее обработать.

– Но сегодня утром секретарь факультета сказал, что она взяла больничный. Три дня не появлялась в университете… С ней всё в порядке?

– Да. Просто небольшое расстройство желудка. Сегодняшний ужин с японской кухней подразумевает много блюд из сырых продуктов, поэтому она решила отправить меня.

– Ах вот как? Ну ладно… Главное, что ничего серьезного. Чэнь Линь Шуфэнь очень хитра – до сих пор притворяется психически больной, и даже директор больницы Наньхай ей поверил…

– Вы имеете в виду психиатрическую экспертизу?

– Да. Начальник Лю, наверное, сказал вам, что мои запросы несколько раз отклоняли… – Се Вэньчжэ вздохнул с напускным сожалением, пытаясь оправдать свою беспомощность. – Мне нужно действовать быстрее, иначе все наши с Юэсюэ усилия пойдут прахом.

– Кстати, о пропускных документах, которые вы дали ей в прошлый раз… Они были выписаны только на ее имя, и мне пришлось ждать снаружи. – Заметив, что Се Вэньчжэ приоткрыл карты, Цзинфан решила ответить тем же. – Не могли бы вы в следующий раз включить и мое имя в список для оформления пропуска? Так я смогу помочь вам с записями.

– Ах, это моя оплошность… Я все улажу на неделе, – неожиданно легко согласился Се Вэньчжэ. – Я тоже еще раз собираюсь съездить в тюрьму. В прошлый раз Чэнь Линь Шуфэнь была в женском блоке, но потом, говорят, что-то случилось и ее перевели в изолятор…

– Говорят, у нее проявилась склонность к насилию.

Услышав это, Се Вэньчжэ криво усмехнулся. Цзинфан не смогла понять, было ли ему уже известно об этом или он просто сделал вид. Молодой человек не стал развивать тему об изменениях в психическом состоянии Чэнь Линь Шуфэнь. Вместо этого он спросил:

– Кстати, начальник Лю говорил, что в тот день с Юэсюэ что-то случилось… Она, кажется, даже упала в обморок?

Юэсюэ в соседнем кабинете слышала этот вопрос и не могла не восхититься наглостью Се Вэньчжэ. Вместо того чтобы скрывать свои связи с начальником тюрьмы, он открыто признал, что тот снабжает его информацией. Теперь у Юэсюэ не оставалось пространства для маневра.

– Просто небольшое головокружение, ничего серьезного. – Цзинфан было трудно парировать такой прямой удар.

– Головокружение? Это опасно. – Се Вэньчжэ начал критиковать методы исследования Юэсюэ, пытаясь вывести Цзинфан на откровенность: – Возможно, это связано с методиками, которым ее учили. Что это за подход – посмотреть на фото и выдать кучу характеристик преступника, будто она Шерлок Холмс? Это же почти бред! Весь этот профайлинг и психологические зарисовки – чистой воды шарлатанство, основанное на стереотипах. Когда появляются научные доказательства, то все приходится переписывать с нуля. Ни один прокурор не станет возбуждать дело на основе таких портретов!

Цзинфан лишь слабо улыбнулась, удерживаясь от резких возражений, и позволила Се Вэньчжэ распространяться о превосходстве своих методов. Ее терпение было на пределе, когда на пороге появились декан и заместитель декана.

– Декан, заместитель декана, добрый вечер! – Се Вэньчжэ поспешил пригласить их за стол. – Проходите, обувь можно оставить здесь.

Не успели мужчины занять свои места, как декан Чжан повернулся к Цзинфан и спросил:

– А где доцент Ван?

– Она плохо себя чувствует и взяла больничный. – Се Вэньчжэ намеренно не дал Цзинфан ответить, вмешавшись в разговор.

– Жаль, – вздохнул заместитель Чжуан. – Она не узнает хорошие новости.

– Ничего, я лично ей расскажу. – Се Вэньчжэ улыбнулся, украдкой взглянув на Цзинфан.

– Ну вот и хорошо. – Декан Чжан тоже улыбнулся. – Если б она узнала, что академия полиции пригласила тебя читать лекции, то наверняка порадовалась бы за тебя.

– Еще как! – уверенно ответил Се Вэньчжэ.

– Не упусти свой шанс. Они изучили предоставленные тобой материалы и впечатлены твоей наблюдательностью и анализом… – Декан Чжан воспользовался моментом, чтобы при всех похвалить Ван Юэсюэ: – Если б не ее настойчивость, мы упустили бы эту возможность. Разве не так, профессор Чжуан?

– Да, конечно, – кивнул заместитель Чжуан, который с самого начала был против. Он и не предполагал, что Се Вэньчжэ играет такую важную роль в этом деле. Заметив, что у него сложились хорошие отношения и с деканом, и с ректором, а кроме того, то, что за полгода работы по делу Чэнь Линь Шуфэнь не возникло никаких проблем для факультета, он больше не решался открыто возражать.

– Если это дело завершится успешно, доцент Се, можешь готовить документы на повышение.

– Как скажете.

Цзинфан показалось, что повышение Се Вэньчжэ уже фактически утвердили. Не выдержав, она спросила:

– Декан, вы говорите о деле Чэнь Линь Шуфэнь?

– Ну, вообще-то… – Декан Чжан, сразу поняв намек, замялся. – В университете есть определенные правила и квоты на каждый учебный год. Что касается профессора Ван, я постараюсь устроить ее повышение в следующем году или через пару лет.

– То есть не по результатам этого дела? – намеренно повысила голос Цзинфан, чтобы Юэсюэ в соседнем кабинете тоже услышала.

– Ассистент Линь, следите за тоном! – резко оборвал ее замдекана Чжуан, метнув в нее сердитый взгляд.

Цзинфан, отвернувшись, замолчала. Если б не опасения за академическую карьеру Юэсюэ, зависевшую от этих людей, она ответила бы на этот взгляд… С ее характером она перевернула бы стол.

– Прошу прощения. Я просто хотела уточнить детали, чтобы правильно передать все доценту Ван.

– Вы с ней хорошо поработали. Передайте ей, чтобы берегла здоровье, – холодно ответил декан.

Да уж, от собраний хорошего не жди… Юэсюэ, слыша все это из соседней комнаты, едва сдерживала ярость. Она готова была ворваться к ним и потребовать у Се Вэньчжэ объяснений: где обещанное совместное признание заслуг? Однако едва она попыталась подняться, слабость снова сковала ее тело. Именно в этот момент Линь Чжэньюань тихо приоткрыла раздвижную дверь и с легким поклоном прошептала:

– Прошу прощения, пришел господин Сюй…

Девушка молча наблюдала, как в узкий проем, которого едва хватало для одного человека, протиснулся мужчина среднего роста. Он был одет в светло-серый костюм; от него веяло небрежностью, но держался он интеллигентно, по непонятным причинам внушая доверие.

– Здравствуйте, меня зовут Сюй, – сразу заговорил он, избавив Юэсюэ от необходимости отвечать. – Госпожа Чжэнь меня обо всем предупредила. Предлагаю спокойно насладиться ужином, который приготовил братец Цай. Кстати, можете звать меня А-Да, «господин Сюй» звучит слишком официально. – Юэсюэ кивнула, понемногу приходя в себя после вспышки гнева. – Я знаю, в мире нет справедливости. Я вас понимаю. – Сюй приложил палец к губам. – Только устроился на работу – и сразу нагрузили кучей бессмысленных дел, не предоставив ресурсов. Все время приходится оглядываться… Но ничего, расслабьтесь. Как говорил мой наставник: «Если не раскрыл это дело, раскроешь следующее. Зацикливаться на одном – только молодость потратить». – Мужчина говорил так, словно размышлял вслух то ли о себе, то ли о ситуации Ван Юэсюэ.

– Но… – не удержалась девушка, однако господин Сюй тут же перебил ее, напоминая о необходимости не выдавать свое присутствие.

– Иногда мы упускаем мелкие детали – и заходим в тупик. – Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку и медленно подвинул ее к Юэсюэ. На карточке строгим шрифтом было напечатано:

Сюй Тунда

Управление расследований

Министерства юстиции

Подразделение Бэйчэн

Юэсюэ с недоверием разглядывала мужчину, который тем временем отправил в рот толстый ломтик тунца и запил его глотком ледяного пива. Неужели этот человек – ее спасение? Хотя дело Чэнь Линь Шуфэнь формально не входило в компетенцию Следственного управления, теперь у Юэсюэ наконец появился шанс получить доступ к судебной системе без посредничества Се Вэньчжэ.

Несмотря на молодость, Сюй говорил искренне, а голос его звучал уверенно и спокойно, что вызывало у Юэсюэ доверие. Она была уверена, что такой человек наверняка обрел в Управлении множество полезных связей – именно то, чего ей сейчас остро не хватало.

Из-за стены по-прежнему доносились противный голос Се Вэньчжэ и нарочито громкие реплики Цзинфан. Сюй же, наслаждаясь едой, с абсолютным спокойствием комментировал обрывки пьяных разговоров из соседнего кабинета.

Юэсюэ еще не полностью оправилась от болезни, но в ее голове уже начал выстраиваться план. При следующей встрече с Чэнь Линь Шуфэнь она точно будет знать, как вытянуть из нее нужные ответы.