Глава 40. Дорога к свету

Суд над Вейнаром и его сообщниками занял три дня.

Зал заседаний Совета был переполнен. Кроме двенадцати членов (из которых троих арестовали прямо во время заседания — они оказались тайными агентами Ордена), присутствовали представители императора, военные эксперты, лекари и, конечно, главные свидетели обвинения: Гелла и Омэн.

Гелла давала показания первой. Она стояла перед Советом в своей парадной форме — тёмно-синий мундир, серебряные нашивки, высокий воротник. Рыжие волосы, собранные в строгий пучок, горели на свету как сигнальный костёр.

— Магистр Вейнар, — её голос был спокойным, почти ледяным, — руководил атакой на академию после того, как Орден потерял Кроу. Он использовал запрещённые артефакты, отданные ему бывшим главой Совета. Он пытался убить меня и ректора Дандарского.

— Это ложь! — крикнул Вейнар, держась за скамью подсудимых. — Я действовал в интересах империи!

— Интересах? — Гелла повернулась к нему. — Вы хотели бессмертия. Вы хотели мою формулу, чтобы жить вечно и править вечно. Вы не спасали империю, вы её предавали.

— Предъявите доказательства!

— Пожалуйста.

Кай вышел из-за колонны с ворохом бумаг. Он выглядел бледным, но собранным. Теперь он выступал не как обвиняемый, а как свидетель обвинения — его статус был изменён после того, как он помог отбить академию.

— Вот протоколы допросов, — сказал Кай. — Вот письма Вейнара Кроу. Вот списки наёмников и финансирования. Всё подписано, заверено, зафиксировано. Вы можете проверить магически.

Члены Совета перешёптывались. Главный — новый, назначенный императором после раскрытия заговора — взял бумаги и начал изучать.

— Всё верно, — сказал он наконец. — Магистр Вейнар, вы признаётесь виновным?

— Я признаю себя воином, который сражался за правое дело! — Вейнар выпрямился. — А вы — трусы, которые променяли величие на безопасность!

— Уведите его, — устало махнул рукой главный.

Стражники вывели Вейнара, несмотря на его крики. Другие подсудимые — трое из Совета, десяток наёмников — сидели тихо, понимая, что спорить бесполезно.

— Приговоры будут вынесены завтра, — объявил главный. — Заседание окончено.

Гелла выдохнула и вышла из зала.

Омэн ждал её в коридоре.

— Всё?

— Всё. Теперь — только ждать.

— Ты хорошо держалась, — сказал он.

— Тренировалась перед зеркалом. Лисса помогала.

— Она умеет?

— Она умеет кричать «Ложь!» так, что стёкла дрожат. Я думаю, это у неё от природы.

Омэн усмехнулся.

— Идём. Сегодня празднуем. В ректорской столовой.

— А что мы празднуем?

— То, что ты жива. То, что я жив. То, что Ордена больше нет. И то, что я наконец-то прочитал все бумаги, которые накопились за месяц.

— Это самый весомый повод.

Он взял её за руку, и они пошли к выходу.

На ступенях здания Совета их встретило солнце. Гелла прищурилась, подставила лицо ветру.

— Знаешь, — сказала она. — А мир не такой уж плохой.

— Это ты сейчас под воздействием победной эйфории.

— Нет, это я под воздействием любви. Эйфория пройдёт, а любовь — нет.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Когда ты научилась говорить красиво?

— Это ты научил. Своим примером.

— Я не говорю красиво. Я говорю правду.

— Одно другому не мешает.

Они спустились по лестнице, сели в карету и поехали в академию.

Кай получил условный срок и должность младшего лаборанта.

Гелла настояла на этом перед Советом. «Он совершил преступление, но он искупил его. И у него больная сестра. Ему нужен второй шанс». Совет согласился неохотно, но с условием, что Кай будет работать под надзором Геллы.

— Я не подведу, — сказал Кай, когда она пришла в его новую комнату — маленькую, но светлую, в восточном крыле.

— Будешь подводить — посажу в банку с формальдегидом, — ответила Гелла. — Шучу. Приступай завтра.

— К чему?

— К тестированию фиолетовой 7.9. Она стабильна, но нужно убедиться, что не взрывается при транспортировке.

Кай улыбнулся — впервые с того момента, как его арестовали.

— Гелла… спасибо.

— Не благодари. Работай.

Она вышла. Зельда, сидевшая на подоконнике, проводила её взглядом изумрудных глаз и мелодично мяукнула.

— Ты тоже думаешь, что он заслужил прощение? — спросила кошку Гелла.

Зельда моргнула. Гелла решила, что это «да».

Академия оживала.

Сапёры и маги разбирали завалы на южной стене. Плотники чинили скамейки и двери. Лекари выхаживали раненых.

Корвин ходил с важным видом и докладывал Омэну о прогрессе:

— Южная стена готова на сорок процентов. Западная — на шестьдесят. Восточная — на девяносто. Северная не пострадала.

— Хорошо, — кивнул ректор. — К следующей неделе закончим.

— А что потом?

— Потом — свадьба, — сказал Омэн, невозмутимо глядя в отчёт.

Корвин подавился воздухом.

— Вы… вы женитесь?

— А вы против?

— Я… нет. Просто не ожидал.

— В академии всегда есть место для сюрпризов.

Корвин покачал головой и пошёл дальше.

Гелла, слышавшая этот разговор из лаборатории (связь позволяла), усмехнулась.

— Ты слишком небрежно объявляешь о свадьбе.

— А что мне, барабанщиков нанимать? — ответил Омэн мысленно.

— Было бы неплохо.

— Я подумаю.

Она вернулась к ампулам.

Тестирование 7.9 прошло успешно.

Гелла взрывала её, замораживала, нагревала, трясла, возила в телеге по кочкам — ампула не реагировала. Только когда Кай добавил активатор — каплю её крови, разбавленную соляным раствором, — она сработала: парализация цели на десять минут, побочных эффектов нет, повторное применение возможно через час.

— Это победа, — сказал Кай, глядя на неподвижного кролика (подопытное животное).

— Это революция, — поправила Гелла. — Теперь любая больница в империи сможет использовать фиолетовую для экстренной помощи.

— А армия?

— Армия — под контролем Совета. Они получили формулу, но не реагент. Активатор — только у меня и у ректора.

— Умно, — кивнул Кай.

— Учись.

Кролик шевельнулся — парализация кончилась. Он встряхнулся и ускакал в клетку.

— Жив, здоров, даже не чихнул, — констатировала Гелла. — Записывай: тест номер двадцать четыре — успешен.

Кай записал.

Зельда, сидевшая на столе, лизнула лапку и отвернулась с видом: «Ну и скукотища».

Вечером в ректорской столовой собрались свои.

Лисса, зажившая её рука, уже не болела. Марк, с новыми очками. Кай, робкий, но постепенно вливаться в компанию.

— Я предлагаю тост, — сказала Лисса, поднимая бокал. — За Геллу и Омэна. За то, что мы их не убили. И за то, что они нас не убили. Хотя были моменты.

— Были, — согласился Марк. — Помню, как Гелла вылила кислоту на мои ботинки. Я неделю их отчищал.

— Я извинилась, — сказала Гелла.

— Ты сказала «сам виноват, не стой на пути».

— Это было извинение в моём стиле.

— Не спорьте, — вмешался Омэн. — Лучше выпейте.

Все выпили. Зельда терлась об ноги Стола, выпрашивая кусочек рыбы. Гелла кинула ей — кошка поймала на лету.

— Она у тебя акробатка, — заметил Кай.

— Она у меня — главная в доме. Мы с Омэном так, при ней.

— Верно, — подтвердил ректор. — Зельда командует тенями.

— Тени её слушаются? — изумилась Лисса.

— Они боятся, — ответил Омэн. — У неё взгляд как у Геллы. Зелёный и опасный.

Гелла усмехнулась.

— Это комплимент?

— Комплимент кошке. Тебе — любовь.

Лисса закатила глаза.

— Вы двое — невыносимы. Но мы вас любим.

— Не слишком громко, — сказала Гелла. — А то загордитесь.

Все рассмеялись.

Свадьбу назначили на конец месяца. Через две недели.

Гелла готовила фиолетовую, Кай помогал, Марк приносил реактивы. Лисса организовывала церемонию — скромную, но со вкусом. Омэн командовал восстановлением академии, попутно заказывая новую мантию (чёрную, с серебряной вышивкой) и кольца.

— Какие камни? — спросила Гелла, когда он принёс ей каталог ювелирного магазина.

— Изумруды, — ответил он. — Под цвет твоих глаз.

— А твои будут янтари?

— Моими тенями будут твои глаза.

— Ты становишься поэтом, ваше сиятельство.

— Только для тебя.

Она поцеловала его.

Зельда, наблюдавшая с подоконника, зевнула и ушла. Видимо, эта тема была ей неинтересна.