Глава 4. Тест на совместимость

Гелла проснулась от того, что кто-то колотил в дверь.

— Открывай! — голос Лиссы был встревоженным. — Гелла, ты жива?

Она с трудом разлепила глаза. Тело ломило так, будто её переехала телега. Плечи горели, запястья ныли, спина отказывалась разгибаться. Вчерашняя тренировка с ректором дала о себе знать сполна.

— Жива, — прохрипела она, садясь на кровати. — Но, кажется, не очень.

Дверь распахнулась. Лисса влетела в комнату с подносом в руках.

— Ты вся синяя, — заявила она, ставя поднос на тумбочку. — И пахнешь кислотой. Что вчера было?

— Тренировка, — Гелла потянулась и застонала. — С ректором. Он учил меня фехтовать.

— Фехтовать? — Лисса округлила глаза. — Он что, решил сделать из тебя ведьмака?

— Он решил, что я должна уметь убивать не только ампулами, — Гелла взяла с подноса кружку с травяным чаем. — Спасибо. Ты вовремя.

— Я принесла тебе завтрак, потому что знала: сама ты не встанешь, — Лисса села на край кровати. — Кстати, по академии ходят слухи.

— Какие?

— Новый ректор провёл утро на полигоне с какой-то студенткой. И эта студентка — ты. Весь вчерашний день шептались. Кое-кто уже придумал романтическую историю.

Гелла поперхнулась чаем.

— Романтическую? Мы с ним фехтовали! Он меня чуть не убил!

— Любовь и смерть часто ходят рядом, — философски заметила Лисса. — Так говорят поэты.

— Поэты — идиоты.

Лисса хмыкнула и встала.

— Ладно, я на лекцию. А тебе, кстати, сегодня повезло — первая пара отменяется. Преподаватель заболел.

— Замечательно, — Гелла откинулась на подушку. — Посплю ещё часик.

Но поспать ей не дали.

Ровно через пятнадцать минут в дверь снова постучали — на этот раз вежливо, но настойчиво. Гелла, чертыхаясь, натянула халат и пошла открывать.

На пороге стоял тот же бледный посыльный, что и вчера.

— Срочное предписание, госпожа Гелла, — он протянул конверт с чёрной печатью. — Ректор ждёт вас на полигоне номер семь. Немедленно.

— Сегодня? — Гелла глянула на часы. — Сейчас только восемь утра! Мы же вчера договорились на шесть, а я опоздала, но он сказал «завтра в шесть», а не «сегодня в восемь»…

— Он сказал «немедленно», — перебил посыльный. — И велел передать: «Не заставляйте меня ждать, Гелла. И прихватите все ампулы».

Гелла вздохнула.

— Передайте его сиятельству, что я буду через полчаса. Мне нужно…

— Он сказал, что если вы не придёте через пятнадцать минут, он сам придёт за вами, — посыльный побледнел ещё сильнее. — И что он не будет стучаться.

Гелла представила, как ректор врывается в женское общежитие, и поспешно кивнула.

— Иду.

Она переоделась за пять минут, нацепила пояс с ампулами (фиолетовая на месте, слава богам), натянула сапоги и выбежала из комнаты. Лисса, уже собиравшаяся на лекцию, только покачала головой.

— Беги, беги, — сказала она. — А вечером расскажешь.

•••

Полигон номер семь встретил Геллу свежим ветром и запахом озона.

На этот раз здесь было не пусто.

У входа стояли трое в чёрных мундирах — чиновники военного совета, судя по нашивкам. Один, с седой бородой и тяжёлым подбородком, держал в руках планшет и что-то записывал. Двое других — молодые, с каменными лицами — стояли по стойке смирно.

А в центре полигона, скрестив руки на груди, ждал Омэн Дандарский.

Сегодня он был в полном облачении: чёрный мундир ведьмака с серебряной вышивкой, высокие сапоги, на боку — длинный меч в ножнах. Волосы снова собраны в низкий хвост. Выглядел он так, будто собрался на войну, а не на тренировку.

— Опоздала на семь минут, — сказал он, когда Гелла подошла.

— Вы сказали «немедленно». А немедленно — это когда я уже бегу.

— Ты бежала недостаточно быстро.

Гелла промолчала, чтобы не нахамить. Рядом были свидетели.

Седой чиновник оторвался от планшета и окинул Геллу взглядом — оценивающим, недоверчивым.

— Это и есть ваша напарница, ваше сиятельство? — спросил он. — Студентка? Пятый курс?

— Да, — коротко ответил Омэн.

— Она выглядит… молодо.

— Она выглядит так, как выглядит, — отрезал ректор. — Вопросы по внешности отпадают.

Чиновник кашлянул.

— Сегодняшнее испытание проводится по приказу Совета ведьмаков, — сказал он официальным тоном. — Цель — проверить боевую совместимость ректора Омэна Дандарского и временного напарника, студентки Геллы. Испытание включает в себя совместное выполнение боевой задачи в условиях, приближённых к реальным.

— Какой задачи? — спросила Гелла.

Чиновник махнул рукой, и двое молодых помощников отошли в сторону, открывая обзор.

В дальнем конце полигона стояли манекены — человек двадцать, одетых в доспехи. Некоторые были с мечами, некоторые с щитами. Посередине, на постаменте, лежал свёрток — условный «секретный документ», который нужно было забрать.

— Задача: захватить документ и вернуть его в целости, — объявил чиновник. — Противник — двадцать учебных манекенов, оснащённых заклинаниями атаки и защиты. Манекены не двигаются, но стреляют магическими зарядами. Попадание — условная смерть. У вас есть пятнадцать минут.

Гелла посмотрела на поле.

— Двадцать манекенов, стреляющих заклинаниями, — пересчитала она. — А мы вдвоём.

— У вас есть преимущество, — сказал Омэн. — Твоя алхимия и мои тени.

— Если мы сработаемся, — добавил седой чиновник. — Если нет — испытание будет считаться проваленным. А это может повлиять на решение Совета о вашем дальнейшем сотрудничестве.

Гелла переглянулась с Омэном. В его глазах не было ни капли сомнения. Зато была холодная уверенность.

— Начинаем, — сказал он.

— Подождите! — Гелла выхватила с пояса синюю ампулу. — Дайте мне десять секунд.

— Что ты делаешь? — спросил Омэн, но не остановил.

Гелла разбила ампулу о землю у своих ног, а потом ещё одну — у ног Омэна.

— Усиленное скольжение, — объяснила она. — Но не для врагов. Для нас.

— Зачем нам скольжение?

— Затем, что так мы быстрее. А быстрее — значит, меньше шансов попасть под магические заряды.

Она разбила третью ампулу — белую, дымовую. Густой туман пополз по полигону, закрывая обзор.

— Ты закрыла нам обзор, — заметил Омэн.

— А вам он и не нужен, — ответила Гелла. — У вас есть тени, которые чувствуют всё вокруг. А я буду двигаться по звуку. Мы ведь должны сработаться?

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Я иду первым, — сказал он. — Ты прикрываешь.

— Нет, — возразила Гелла. — Вы идёте первым, но не прямо. Обходите слева. Я пойду справа. Вместе мы создаём две линии атаки.

— Манекены стреляют только вперёд, — вспомнил Омэн. — Если мы зайдём с двух сторон…

— Они не смогут стрелять в обе стороны одновременно, — закончила Гелла. — Точно. Вы поняли.

— Начинаем.

Они двинулись.

Гелла скользила по маслу, как по льду, почти не касаясь земли. Омэн двигался иначе — бесшумно, как тень, его сапоги не издавали ни звука. Дым окутывал их, скрывая от глаз манекенов.

Первый манекен они обошли слева. Второй — справа. Третий заметил тень Омэна и выстрелил магическим зарядом, но ведьмак просто шагнул в сторону — и заряд пролетел мимо.

Гелла в это время разбила зелёную ампулу у ног четвёртого манекена. Липкая смола приклеила его к земле — он не мог повернуться, чтобы выстрелить.

— Хорошо, — тихо сказал Омэн, проходя мимо.

— Спасибо, — так же тихо ответила Гелла.

Они продвигались вглубь полигона, оставляя за спиной обездвиженных или обойдённых манекенов. Гелла использовала зелёные ампулы для липких ловушек, синие — чтобы увеличить скорость передвижения, красные — чтобы отвлекать манекены взрывами с противоположной стороны.

Омэн создавал тени, которые путали манекены: те видели ложные цели и стреляли впустую.

Всё шло гладко. Даже слишком гладко.

— Мы почти у цели, — сказал Омэн, когда до постамента с документом оставалось метров пятнадцать.

— Я вижу, — Гелла вытерла пот со лба. — Осталось пять манекенов.

— Я беру трёх слева, ты — двух справа.

— Договорились.

Они разошлись. Гелла скользнула вправо, выхватывая красную ампулу. Но в этот момент её нога зацепилась за камень — и она, потеряв равновесие, полетела вперёд.

Ампула выпала из руки, покатилась по земле и разбилась… прямо под ногами у Омэна.

Красная — взрывная.

— Чёрт! — крикнула Гелла.

Взрыв был несильным — ампула была маленькой, — но его хватило, чтобы Омэн потерял равновесие. Он пошатнулся, его сапоги (которые Гелла обработала скользящим составом) поехали по маслу, и наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, гроза некромантов, рухнул на землю.

Прямо в лужу из собственной тени.

Гелла замерла.

Тишина на полигоне стала абсолютной. Даже манекены, казалось, замерли в изумлении.

— Ваше сиятельство? — осторожно позвала Гелла.

Омэн лежал на спине, глядя в небо. Его идеальный мундир был испачкан маслом и грязью. Волосы растрепались. В глазах застыло такое выражение, которое Гелла не могла описать — смесь ярости, унижения и… удивления?

— Вы в порядке? — спросила она, подходя ближе.

— Нет, — ответил Омэн ледяным голосом. — Я не в порядке. Я только что поскользнулся на масле, которое ты разлила, и взорвался твоей же ампулой.

— Это была случайность…

— Случайность, — повторил он. — Ты чуть не убила меня случайностью.

Гелла не выдержала и расхохоталась.

Сначала тихо, потом громче, потом уже взахлёб, согнувшись пополам. Слёзы потекли по щекам. Она хохотала так, что не могла дышать.

— Ты смеёшься? — Омэн сел, стряхивая с мундира грязь.

— Я… я не могу… — Гелла вытирала слёзы. — Вы… вы были таким важным… таким величественным… и тут бах! — и вы в луже!

— Гелла.

— И ваша мантия! Она теперь вся в масле!

— Гелла!

— И эти чиновники видели! — она махнула рукой в сторону входа, где седой чиновник с планшетом застыл с открытым ртом. — Они теперь расскажут всему Совету, как наследный принц Дома Ночи…

Омэн поднялся. Его лицо было мрачнее тучи. Но в глазах, если присмотреться, Гелла заметила что-то странное. Что-то похожее на… сдерживаемый смех?

— Заканчивай, — сказал он. — У нас ещё документ.

— Ах да, документ, — Гелла вытерла слёзы, всё ещё всхлипывая от смеха. — Сейчас.

Она подошла к постаменту, схватила свёрток и повернулась к Омэну.

— Задание выполнено, ваше сиятельство. Можете докладывать Совету, что мы отлично сработались.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, уголок его губ дёрнулся вверх.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Знаю, — улыбнулась Гелла. — Вы уже говорили.

Они пошли к выходу с полигона. Гелла скользила по маслу, Омэн шёл, старательно не смотря на пятна на своём мундире. Седой чиновник что-то быстро записывал в планшет, бросая на них изумлённые взгляды.

— Испытание… э-э-э… пройдено? — спросил он неуверенно.

— Пройдено, — ответил Омэн. — Документ захвачен. Мы живы. Вопросы?

— Но вы… вы упали, ваше сиятельство.

— Я упал, потому что проверял прочность защитного поля напарника, — невозмутимо сказал Омэн. — Оно выдержало. Всё в порядке.

Гелла снова чуть не расхохоталась, но сдержалась. Она посмотрела на Омэна — на его испачканный мундир, на мокрые волосы, на каменное лицо — и вдруг поняла, что этот человек не такой, каким кажется.

Под маской холодного, опасного ведьмака скрывался кто-то… почти живой.

— Завтра в шесть, — сказал Омэн, когда они вышли за ворота полигона. — Без опозданий.

— Без опозданий, — кивнула Гелла.

— И без взрывов у меня под ногами.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

Омэн развернулся и зашагал прочь. Гелла смотрела ему вслед и улыбалась.

Похоже, эта игра будет интереснее, чем я думала, — подумала она.

А потом посмотрела на небо, где солнце уже поднялось высоко, и прошептала:

— Пять золотых, Лисса. Я выиграла пять золотых.