Глава 3. Утро на полигоне

Гелла не спала всю ночь.

Не потому, что боялась. И не потому, что переживала из-за разговора с ректором. Просто она никак не могла успокоить кипящую в голове ярость.

Её использовали. Приставили к ней надзирателя в чёрной мантии. Загнали в угол, из которого нельзя было выйти, не потеряв всё, что она строила пять лет. И этот надзиратель, этот наследный принц с глазами хищника, смотрел на неё как на оружие. Как на инструмент. Как на вещь, которую можно взять в руки, использовать и выбросить.

Гелла лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в уме все возможные способы саботажа.

Можно «случайно» облить его кислотой. Можно подсунуть в мантию взрывную ампулу. Можно нанести скользящий состав на порог его спальни, чтобы он свернул шею. Можно…

— Ты идёшь спать или будешь сверлить потолок взглядом до утра? — проворчала Лисса с верхней койки.

— Не спится, — буркнула Гелла.

— Из-за нового ректора? Говорят, он красавчик.

— Он — высокомерный индюк в мундире, — отрезала Гелла. — И теперь я должна таскаться с ним как привязанная.

Лисса свесила голову вниз. Её короткая стрижка торчала во все стороны, глаза были сонными, но любопытными.

— Так откажись.

— Не могу. Он пригрозил отчислением и передачей моих формул Совету. Сказал, что меня могут казнить.

Лисса присвистнула.

— Ого. Жёстко.

— Ага.

— И что ты теперь будешь делать?

— Согласно приказу Совета — стану его напарником, — Гелла скрестила руки на груди. — Буду помогать ему ловить шпионов, которые крадут алхимические формулы. А он взамен обещал не дать меня убить.

— Романтично, — хмыкнула Лисса. — Спорим, через месяц вы будете вместе пить чай и смеяться над общими шутками?

— Ты проиграешь.

— Ставлю пять золотых.

— Идёт.

Лисса убрала голову обратно на подушку.

— А если серьёзно, Гелла… Будь осторожна. Эти высшие ведьмаки — они не такие, как мы. Они другие. Опасные. Я слышала, что Дандарский в одиночку уничтожил целую банду некромантов, потому что те убили его слугу. Он вырезал их всех. Никого не оставил в живых.

— Я слышала эту историю, — сказала Гелла. — И что?

— А то, что он не остановится ни перед чем. Если ты ему понадобишься — он тебя защитит. Но если ты станешь ему мешать… он и тебя не пожалеет.

Гелла промолчала.

Она знала, что Лисса права. Омэн Дандарский не был похож на человека, который прощает ошибки. Он был похож на лезвие — острое, холодное и безжалостное.

Но Гелла сама была острой. И холодной. И безжалостной, когда нужно.

Посмотрим, кто кого перережет, — подумала она и закрыла глаза.

Сон не шёл. Она провалялась до четырёх утра, потом сдалась, встала, натянула старый кожаный комбинезон — тот, который был не жалко испачкать, — и проверила пояс с ампулами.

Двенадцать колб. Синяя, красная, зелёная, жёлтая, чёрная, белая, оранжевая, фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная — и ещё четыре резервные.

Всё на месте.

— Фиолетовая, — пробормотала Гелла, поднося ампулу к глазам. Жидкость внутри переливалась тёмно-лиловым, с серебристыми искрами. — Что же ты такое?

Она ещё не тестировала этот состав. Не решалась. Слишком много неизвестных. Но сегодня, возможно, придётся.

Гелла сунула ампулу обратно, натянула сапоги с усиленной подошвой и вышла из комнаты.

Академия спала.

Коридоры были пусты, только дежурные маги светились в конце галерей тусклыми огоньками. Гелла шла быстро, стараясь не шуметь. Сапоги ступали мягко — она заранее обработала их составом против скрипа. Паранойя? Возможно. Но в её положении паранойя была лучшей подругой.

Полигон номер семь находился за главным корпусом, в низине, окружённой высокими каменными стенами. Место для испытаний опасной магии и алхимии: земля здесь была выжжена, усыпана осколками и пропитана химикатами так, что даже сорняки не росли.

Когда Гелла пришла, на полигоне уже стоял Омэн Дандарский.

Без мантии. Без парадного мундира. В простой чёрной рубашке с закатанными рукавами и таких же чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. Волосы распущены, падают на плечи. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё тяжёлым взглядом.

Рядом с ним, на земле, лежало что-то, накрытое чёрной тканью.

— Ты опоздала, — сказал он.

Гелла глянула на небо. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая облака в розовый.

— На три минуты, ваше сиятельство.

— На три минуты.

— Не все живут в ректорском крыле, — парировала Гелла. — Некоторым приходится идти через весь кампус. И между прочим, вы не сказали, во что одеваться.

Омэн окинул взглядом её комбинезон — старый, потёртый, с пятнами от кислоты на рукавах и следами ожогов на груди.

— Ты выглядишь так, будто участвовала в войне.

— Это не война, это лаборатория. С алхимией шутки плохи.

— Я вижу.

Он развернулся и пошёл в центр полигона. Гелла пошла за ним, стараясь держаться на расстоянии. Не потому, что боялась — просто хотела иметь пространство для манёвра.

Они остановились в центре выжженной земли. Вокруг ни души, только ветер гуляет между стен.

— Первое задание, — сказал Омэн, поворачиваясь к ней лицом. — Ты должна меня обезвредить.

Гелла моргнула.

— Простите?

— Ты слышала. Я — условный противник. Ты используешь любые алхимические средства, чтобы меня остановить. Я буду использовать магию теней в минимальном объёме. Задача — доказать, что ты чего-то стоишь.

— А если я вас убью?

— Не убьёшь.

Он даже не улыбнулся. Просто стоял, расслабленный, и смотрел на неё как на нашкодившего щенка.

Гелла медленно улыбнулась.

— Хорошо, ваше сиятельство. Вы сами напросились.

Она не стала предупреждать. Не стала считать до трёх. Просто резко присела, выхватила с пояса синюю ампулу и швырнула её под ноги Омэну.

Стекло разбилось. Маслянистая жидкость растеклась по земле.

Гелла ждала, что он поскользнётся. Что его сапоги потеряют сцепление, и он рухнет как подкошенный. Тогда она подбежит, приставит к горлу пустую ампулу (можно сделать вид, что она с кислотой) и объявит победу.

Но Омэн даже не шелохнулся.

Он просто стоял, как вкопанный. Его сапоги будто приросли к земле.

Гелла уставилась на него.

— Как?..

Омэн посмотрел вниз, на маслянистую лужу, потом на неё.

— Ты используешь масло змеешея, — сказал он спокойно. — Хороший состав. Но он не действует на магически усиленную подошву. Мои сапоги обработаны заклинанием «Когти ночи». Они притягиваются к любой поверхности с силой, которую не преодолеть скольжением.

Гелла скрипнула зубами.

Ну конечно. Он подготовился.

— Нечестно, — сказала она.

— В бою нет понятия «честно», — ответил Омэн. — Есть только победа и смерть. Продолжай.

Гелла не заставила себя ждать.

Она выхватила зелёную ампулу — липкую смолу — и швырнула её не под ноги Омэну, а себе за спину. Ампула разбилась о камень, и через секунду позади Геллы выросла стена тягучей, вязкой субстанции — почти непроходимая ловушка.

— Ты отрезала себе путь к отступлению, — заметил Омэн.

— Я отрезала вам путь к нападению сзади, — ответила Гелла. — Теперь вы можете атаковать только спереди.

— И?

— А спереди я вас встречу.

Она выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула её прямо в грудь ректору.

Омэн не двинулся с места. Он просто поднял руку — и тень от его пальцев метнулась вперёд, обернулась вокруг летящей ампулы и сжалась.

Стекло треснуло, но не разбилось. Взрывная смесь зашипела внутри тёмного кокона и погасла, не причинив никому вреда.

— Тени могут поглощать энергию, — объяснил Омэн, опуская руку. — Взрывы, молнии, даже алхимические реакции. Пока у меня есть тень, твои ампулы бесполезны.

Гелла почувствовала, как злость поднимается внутри.

Бесполезны? Ну уж нет.

Она выхватила жёлтую ампулу — кислотный туман — и разбила её о землю. Жидкость испарилась, превратившись в облако едкого газа, которое поползло в сторону Омэна.

Кислота разъедала всё: камень, металл, плоть. Гелла сама надела респиратор — маленькую маску, которая всегда висела у неё на шее. Омэн же ничего не надел.

Он просто шагнул в облако.

И вышел с другой стороны — целый, невредимый, даже не закашлявшись. Вокруг него пульсировала едва заметная дымка — магический щит, который не пропускал ни газ, ни кислоту.

— Я ведьмак, — сказал он, приближаясь. — Моё тело — не просто тело. Тени защищают меня от любого внешнего воздействия. Отрава? Бесполезна. Кислота? Бесполезна. Жар, холод, давление, радиация — всё это не проходит через барьер теней.

Гелла отступила на шаг. Потом ещё на один.

Спиной она упёрлась в собственную липкую стену.

— Тупик, — констатировал Омэн. — Ты заперла себя в ловушку, которую сама создала.

— Не совсем, — прошептала Гелла.

Она достала чёрную ампулу — нейтрализатор — и разбила её у своих ног.

Чёрная жидкость растеклась по земле, впиталась в камень, и липкая стена позади Геллы начала таять. Состав, на который уходили минуты, чтобы распасться естественным путём, исчез за пять секунд.

Гелла шагнула назад, освобождая пространство для манёвра.

— Умно, — признал Омэн. — Ты использовала нейтрализатор не против меня, а против собственной ловушки. Нестандартное мышление.

— Спасибо, — Гелла перевела дух. — Но вы всё ещё стоите.

— Да. И ты всё ещё не обезвредила меня.

— Я только начала.

Она выхватила белую ампулу — дымовую завесу — и швырнула её себе под ноги.

Густой, непроглядный дым заполнил пространство. Гелла знала этот состав: он был не просто дымом, он блокировал магическое зрение. Ни один маг не смог бы увидеть сквозь него, даже самый сильный.

Она пригнулась, выхватила красную ампулу — вторую взрывную — и, ориентируясь на слух, швырнула её туда, где, по её расчётам, должен был стоять Омэн.

Раздался взрыв.

Громкий, оглушительный. Гелла прикрыла лицо руками, чувствуя, как горячий воздух ударил в грудь.

Попала, — подумала она с надеждой.

Дым рассеялся.

Омэн стоял на том же месте, где и был. Вокруг него пульсировал тот же тёмный щит. Он даже не пошевелился. Только волосы чуть растрепало взрывной волной.

— Я же сказал: тени поглощают энергию, — произнёс он. — Твой взрыв не причинил мне вреда.

Гелла выпрямилась.

На поясе оставалось четыре ампулы: оранжевая (тепловая вспышка), фиолетовая (экспериментальная), и две резервные — с неизвестными составами, которые она держала на крайний случай.

— Сдаёшься? — спросил Омэн.

— Никогда.

Она выхватила оранжевую ампулу и швырнула её. Но не в Омэна — в землю перед ним.

Ампула разбилась, и из неё вырвалась волна ослепительного света. Тепловая вспышка — состав, который временно ослеплял противника и нагревал его кожу до болезненных температур.

Омэн прикрыл глаза рукой — впервые за всё время. Его щит защищал от кислоты и взрывов, но свет? Свет проходил сквозь тени.

Гелла бросилась вперёд.

За три шага она сократила расстояние, выхватила пустую ампулу — обычную стекляшку, которую носила с собой на всякий случай — и приставила её к горлу ректора.

— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прошипела она. — Эта ампула пустая, но вы не знаете. Может, в ней кислота. Может, яд. Может, взрывчатка.

Омэн убрал руку от лица.

Его глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на неё без страха. Без паники. Без удивления.

— Ты умна, — сказал он. — Но недостаточно.

Он дёрнул плечом, и тень от его тела метнулась в сторону Геллы. Гелла не успела среагировать — тень обвилась вокруг её запястья, сжалась, и ампула выпала из пальцев.

Тень подхватила её на лету и бережно опустила на землю.

— Пустая, — сказал Омэн, заглянув в ампулу. — Я чувствую. Мои тени ощущают содержимое любой ёмкости. Это была блеф.

Гелла дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но тень держала крепко. Она была холодной — невыносимо холодной — и в то же время невесомой, как паутина.

— Отпустите, — потребовала она.

— Ты проиграла, — сказал Омэн. — Признай это.

— Я не проиграла. Я вас не обезвредила, но и вы меня не обезвредили. Ничья.

— Ничьих в бою не бывает, — он щёлкнул пальцами, и тень разжалась. — Но я признаю: ты лучше, чем я ожидал.

Гелла потерла запястье. На коже остались красные следы — от холода или от давления, она не поняла.

— Это был комплимент? — спросила она.

— Это была констатация факта.

Омэн развернулся и пошёл к тому месту, где лежал предмет, накрытый чёрной тканью. Гелла пошла за ним, чувствуя, как ноют мышцы. Она не заметила, как сильно напряглась во время боя.

— У тебя хорошая реакция, — сказал Омэн, не оборачиваясь. — Ты быстро принимаешь решения. Но ты слишком полагаешься на один тип атак. Все твои ампулы — это контроль поля боя: скольжение, липкость, дым, кислота. Где атакующие составы?

— Атакующие неэффективны против вашей теневой защиты, — ответила Гелла. — Я поняла это после первого взрыва. Поэтому я перешла к тактике ближнего боя с блефом.

— И это правильно, — он остановился у чёрной ткани. — Адаптация к противнику — основа тактики. Ты это умеешь. Этому нельзя научить. Это врождённое.

Гелла не ожидала похвалы.

— Спасибо, — сказала она осторожно, будто проверяя, не ловушка ли это.

Омэн сдёрнул ткань.

Под ней оказалось оружие. Много оружия.

Мечи, кинжалы, метательные ножи, кастеты, даже странное устройство, похожее на арбалет, но без тетивы. Всё это лежало на деревянном стеллаже, аккуратно разложенное по категориям.

— Что это? — спросила Гелла.

— Твоё новое снаряжение, — ответил Омэн. — Ты будешь носить не только ампулы. Алхимия — это хорошо, но у неё есть предел. Когда у тебя кончатся составы, ты должна уметь защищаться холодным оружием.

— Я умею, — возразила Гелла. — Нас учили базовому фехтованию.

— Базовое фехтование не спасёт тебя от некроманта с кинжалом, — отрезал Омэн. — Поэтому я научу тебя настоящему бою.

Он взял со стеллажа два коротких меча — одинаковых, с лёгким изгибом, похожих на сабли — и протянул один Гелле.

— Держи.

Гелла взяла меч. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. И холоднее.

— Вы хотите учить меня фехтованию?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — сказал Омэн. — А для этого ты должна уметь делать всё: стрелять, колоть, резать, взрывать, травить и обманывать. Ты — моё оружие в этом расследовании. А оружие должно быть острым.

— Ваше оружие? — Гелла скривилась. — Я вам не меч, ваше сиятельство.

— Мечи не спорят с теми, кто их держит, — спокойно ответил Омэн. — Но ты — исключение. Я это уже понял.

Он сделал шаг назад и поднял свой меч.

— Защищайся.

— Что? Сейчас? Я даже размяться не успела!

— Враг не будет ждать, пока ты разомнёшься.

Он атаковал.

Гелла едва успела поднять меч. Лезвия встретились с лязгом, от которого заложило уши. Омэн бил не в полную силу — Гелла это чувствовала, — но даже так её руки онемели от удара.

— Держи крепче, — сказал он. — Меч — это продолжение твоей руки. Не сжимай его мёртвой хваткой, но и не держи как соломинку.

— Я знаю, — процедила Гелла, отбивая второй удар.

— Тогда покажи.

Третий удар. Четвёртый. Пятый.

Гелла отступала, блокируя, уклоняясь, пытаясь найти момент для контратаки. Но Омэн был быстрее. Намного быстрее. Он двигался как тень — непредсказуемо, плавно, смертоносно.

— Ты слишком предсказуема, — заметил он, делая выпад. — Все твои движения — из учебника. Противник прочитает тебя за три секунды.

— А что мне делать? — выдохнула Гелла, едва увернувшись от лезвия, которое прошелестело в сантиметре от её уха. — Танцевать?

— Да, — серьёзно ответил Омэн. — Танец — это хаос. Хаос нельзя прочитать.

Он сделал ложный выпад влево, а сам ударил справа. Гелла не успела — лезвие остановилось в миллиметре от её шеи.

— Мёртва, — констатировал Омэн.

— В третий раз за сегодня, — проворчала Гелла, отводя меч.

— В третий. Но ты держалась дольше, чем я ожидал.

Он опустил меч.

— На сегодня хватит. Завтра продолжим. В шесть утра. Не опаздывай.

Гелла опустилась на землю, тяжело дыша. Комбинезон промок от пота, руки дрожали, в плечах горело огнём.

— Вы… вы каждый день будете меня так гонять?

— Каждый день, — подтвердил Омэн. — Пока не станешь достаточно хороша.

— А если я уже достаточно хороша?

— Тогда ты умрёшь с мыслью, что была недостаточно хороша.

Он убрал меч на стеллаж, накинул на оружие чёрную ткань и направился к выходу с полигона.

— Ваше сиятельство! — окликнула его Гелла.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Зачем вам всё это? — спросила она. — Зачем вам лично возиться сомной? Вы могли бы нанять инструктора. Или просто дать мне задание и забыть.

Омэн молчал несколько секунд.

— Потому что, — сказал он наконец, — если ты умрёшь, мне придётся искать нового напарника. А я не люблю искать.

И он ушёл, оставив Геллу одну на выжженной земле полигона.

•••

Гелла сидела, глядя ему вслед, и чувствовала странную смесь эмоций.

Злость — за то, что её загнали в угол. Уважение — за то, что он не стал с ней нянчиться. Страх — потому что он был действительно опасен. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия.

— Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Ты влипла по-крупному.

Она с трудом поднялась, поправила пояс с ампулами и побрела в сторону общежития.

В кармане оставалась фиолетовая ампула — та самая, экспериментальная. Гелла нащупала её пальцами и задумалась.

Сегодня он был сильнее. Но завтра? Послезавтра?

Я найду способ.

Обещаю.

Солнце поднялось над стенами академии, и его лучи упали на выжженную землю, где Гелла только что проиграла свой первый бой в качестве напарника ректора.

Но это был только первый бой.