Глава 17. Первая ревность

Утро после показа формулы выдалось странным.

Гелла проснулась с чувством, что мир немного сдвинулся. Вчера она показала Омэну самое сокровенное — свою запретную формулу. И он не предал. Не испугался. Даже, кажется, восхитился. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и улыбалась как дура.

Лисса, заметив это, поинтересовалась:

— Ты чего лыбишься? Ректор признался в любви?

— Лучше, — ответила Гелла. — Я показала ему формулу.

— И он не сдал тебя Совету?

— Не только. Он сказал, что формула спасёт тысячи жизней, и что он сделает всё, чтобы она не попала в чужие руки.

Лисса присвистнула.

— Это уже похоже на любовь.

— Это похоже на уважение, — поправила Гелла. — Две большие разницы.

— Одна разница, — Лисса свесилась с верхней койки. — В уважении не целуются в оранжереях.

— Заткнись.

— И не краснеют при слове «ректор».

— Я не краснею!

— Краснеешь. Сейчас.

Гелла отвернулась к стене, но уши горели.

В дверь постучали. Настойчиво, в два приёма.

— Гелла, — раздался голос из коридора. Не Лиссы, не посыльного. Мужской, знакомый, но давно не слышанный.

Гелла вскочила, накинула халат и открыла дверь.

На пороге стоял парень лет двадцати, с рыжими, выгоревшими на солнце волосами, веснушчатым лицом и широкой улыбкой. На нём был дорожный плащ, из-под которого выглядывал алхимический халат — синий, с нашивками выпускника столичной академии.

— Марк? — Гелла вытаращила глаза. — Ты? Какими судьбами?

— Перевели, — Марк распахнул объятия. — Из столичной в вашу «Тёмную Когтистую».

— «Тёмный Коготь», — машинально поправила Гелла, позволяя себя обнять. — Как ты… откуда? Я думала, ты в северном филиале.

— Был. А теперь я — магистр алхимии. Меня пригласили читать лекции по теоретической базе. Говорят, у вас тут проблемы с утечками формул, нужны свежие головы.

Он отстранился, оглядел Геллу — халат нараспашку, растерянное лицо.

— А ты всё такая же соня.

— А ты всё такой же рыжий, — парировала Гелла, приходя в себя. — Иди в столовую, через час у меня тренировка. Посмотрим, чему тебя научили в столице.

— Ты меня недооцениваешь. Я теперь не просто теоретик — меня научили варить взрывчатые коктейли.

— Варить умеют все. А вот превратить плац в каток — единицы.

Марк рассмеялся. Лисса подошла к двери, с интересом разглядывая гостя.

— Это твой бывший? — спросила она громким шёпотом.

— Это мой бывший однокурсник, — отрезала Гелла. — Мы вместе учились на первом курсе, потом его перевели.

— А сейчас он приехал, чтобы восстановить знакомство?

— Чтобы читать лекции, — поправил Марк, протягивая Лиссе руку. — Марк. Приятно познакомиться. Вы, должно быть, та самая Лисса, о которой Гелла рассказывала.

— И что она рассказывала?

— Что вы храпите как дракон.

Лисса сузила глаза.

— Гелла, мы это обсудим.

Гелла вздохнула и захлопнула дверь.

— Марк, иди в столовую. Я переоденусь и приду.

— Не опоздай, — он подмигнул и ушёл.

Лисса выжидающе посмотрела на подругу.

— Между вами что-то было?

— Ничего. Дружили. Он помогал мне с формулами, я ему — с практикой. Потом его перевели. Всё.

— А он сейчас на тебя смотрит как кот на сметану.

— Он всегда так смотрит, — отмахнулась Гелла. — Это у него от рыжих волос.

Она быстро оделась — сегодня не тренировочный комбинезон, а обычная форма студентки: тёмно-синяя юбка, белая рубашка, жилет. Волосы стянула в хвост. Пояс с ампулами — поверх жилета.

— Красиво, — заметила Лисса. — Для ректора стараешься?

— Для себя. И вообще, иди ты…

— Ухожу. Но вечером расскажешь всё.

Лисса выпорхнула. Гелла ещё раз посмотрела в зеркало, поправила воротник и направилась в столовую.

•••

Марк сидел в углу, перед ним дымилась тарелка каши и кружка травяного чая. Увидев Геллу, он помахал рукой, пододвигая стул.

— Ты не изменилась, — сказал он, когда она села. — Та же зелёная энергия.

— Ты тоже, — Гелла взяла с подноса бутерброд. — Только рыжих стало больше.

— Солнце Севера. Там оно светит два часа в сутки, и то сквозь туман. Мои волосы сочли за компенсацию.

Она улыбнулась. Марк всегда умел шутить. И с ним было легко — без подтекста, без напряжённости. Просто старый друг, с которым когда-то они списывали друг у друга лабораторные и однажды чуть не взорвали аудиторию.

— Как ты нашёл мою комнату? — спросила Гелла.

— Твоя репутация тебя опережает. «Та, от которой всё скользит». Я спросил любого встречного, и мне сразу показали дорогу.

— Польщена.

— Я серьёзно. Ты здесь знаменитость. А ещё говорят, ты теперь напарница самого ректора.

— Это временно.

— Говорят, он очень красив. И очень страшен.

— И то и другое правда, — Гелла откусила бутерброд. — Но мы обсуждаем только работу.

— Конечно, — Марк улыбнулся, и в уголках его глаз собрались весёлые морщинки. — Только работу.

В этот момент в столовую вошёл Омэн.

Гелла заметила его сразу — он всегда входил бесшумно, но пространство вокруг сгущалось. Курсанты за соседними столами притихли, кто-то поперхнулся чаем. Омэн взял поднос, налил себе кофе и двинулся к их столику.

Гелла внутренне напряглась. Марк, ничего не подозревая, хрустел тостом.

— Ваше сиятельство, — поздоровалась Гелла, когда он остановился рядом. — Это Марк, новый магистр алхимии.

Омэн перевёл взгляд на рыжего. Холодный, оценивающий.

— Марк, — повторил он. — Откуда переведены?

— С северного филиала, ваше сиятельство. Рекомендован Советом для усиления преподавательского состава.

— Я не подписывал распоряжения о новом преподавателе.

— Это распоряжение Совета. Я полагал, вас поставили в известность.

Омэн чуть прищурился. Гелла почувствовала знакомое покалывание — магия теней зашевелилась вокруг него.

— Совет любит принимать решения не спрашивая, — сказал он. — Ладно. Покажете свои лекции завтра. Я их оценю.

— Непременно, ваше сиятельство, — Марк оставался спокойным и вежливым.

Омэн посмотрел на Геллу. Взгляд задержался на её форме, на поясе с ампулами, на хвосте.

— Ты сегодня не на тренировку собираешься?

— Я иду на лекцию по высшей магии. А тренировка вечером.

— Не опаздывай, — коротко бросил он и ушёл, сев за отдельный столик у окна.

Марк проводил его взглядом.

— Суров, — сказал он. — Как я слышал.

— С суровыми мы справимся, — ответила Гелла, но краем глаза заметила, что Омэн не спит — он смотрит на них из-за чашки кофе.

•••

Вечерняя тренировка началась с неожиданного.

Когда Гелла пришла на полигон, там уже были двое. Омэн — в тренировочном облачении, мрачнее тучи. И Марк — в свежекупленном спортивном костюме, с улыбкой до ушей.

— Гелла, я решил присоединиться, — сообщил Марк. — Ректор любезно разрешил.

Омэн не выглядел любезным. Он скрестил руки на груди и смотрел на Марка так, будто тот был вражеским лазутчиком.

— Марк хочет проверить свои навыки в боевой алхимии, — сказал он ровно. — Надеюсь, он не разочаруется.

— Я постараюсь, — Марк поклонился.

Гелла переводила взгляд с одного на другого.

— Это не парные тренировки, — напомнила она. — Мы с ректором работаем в связке.

— Покажите — я посмотрю, — Марк отошёл к скамейке и уселся с видом зрителя.

Омэн выдохнул — чуть шумнее обычного.

— Начинаем. Отрабатываем уклонение от теней с одновременным использованием алхимических ловушек.

Тренировка была жесткой. Омэн атаковал тенями — быстро, без предупреждения. Гелла уворачивалась, одновременно разбивая ампулы, чтобы создать скользкие и липкие зоны. Они уже хорошо сработались — движения стали почти синхронными.

— Хорошо, — сказал Омэн, когда Гелла уклонилась от трёх теней подряд. — Но ты забываешь про левый фланг.

— Я помню про левый фланг! — возразила она, откатываясь в сторону.

— Нет. У тебя открыт левый бок. Совсем.

Он ткнул тенью, будто указкой, и Гелла едва успела пригнуться. Острие тени сбило прядь волос.

— Видишь?

— Вижу! Но вы могли бы сказать мягче.

— В бою не говорят мягко.

Из-за скамейки донёсся голос Марка:

— Гелла, держи ноги шире! Центр тяжести ниже!

Омэн замер. Повернул голову к Марку.

— Вы вмешиваетесь, магистр.

— Я даю совет. Как друг.

— Здесь вы не друг. Здесь вы — наблюдатель.

Марк поднял руки в знак капитуляции, но улыбка осталась.

Гелла почувствовала, как напряжение между ними становится почти осязаемым.

— Ваше сиятельство, — сказала она, — может, продолжим без зрителей?

— Зритель не мешает, — отрезал Омэн. — Вы мешаете, магистр.

— Я просто сижу, ваше сиятельство.

— Вы улыбаетесь.

— А это запрещено?

Омэн сделал шаг в сторону Марка. Тени за его спиной заволновались, будто живые.

— Ваше сиятельство, — вмешалась Гелла, подходя к ним. — Марк, иди в лабораторию. Я приду позже.

Марк посмотрел на неё, потом на ректора.

— Хорошо, — он встал и отряхнул штаны. — Я вижу, я здесь лишний. До вечера, Гелла.

Он ушёл, не оборачиваясь.

Омэн стоял, глядя ему вслед.

— Он влюблён в тебя, — сказал он жёстко.

Гелла моргнула.

— Что?

— Твой друг. Марк. Он смотрит на тебя так, будто ты — солнце, которое вышло из-за туч.

— Вы преувеличиваете.

— Я ведьмак. Я вижу эмоции. Он влюблён.

Гелла растерялась.

— Ну… даже если так. Я не отвечаю ему взаимностью. И не отвечала никогда.

— Но он старается. Приехал к тебе. Нашёл тебя. Пришёл на тренировку.

— Ваше сиятельство, — Гелла скрестила руки на груди. — Вы что, ревнуете?

Омэн замолчал. Слишком надолго.

— Я не ревную, — сказал он наконец. — Я констатирую факт.

— Вы констатируете факт моей популярности среди мужчин?

— Я констатирую факт, что этот рыжий будет тебе мешать. Отвлекать. Сбивать концентрацию.

— Меня ничего не сбивает, кроме ваших теней.

— Значит, я не стараюсь, — он усмехнулся, но невесело.

Гелла подошла к нему.

— Послушайте, — сказала она тихо. — Марк — мой друг. Старый друг. Мы учились вместе, и он никогда не был мне больше, чем другом. Даже если он сейчас что-то чувствует, это его дело. Мои же чувства… вы их знаете.

Омэн посмотрел на неё сверху вниз.

— Я знаю только, что ты мне показываешь, — сказал он. — А ты показываешь противоречивые вещи.

— Например?

— Ты сказала «кажется, я влюбляюсь». А потом целый день делала вид, что мы просто коллеги.

— Потому что так надо, — Гелла повысила голос. — Вы сами сказали: если Совет узнает, они используют это против нас!

— Я сказал. И я держу дистанцию, — Омэн шагнул ближе. — Но ты держишь её хуже.

— Я?!

— Ты. Потому что смотришь на меня так, будто я твой.

Гелла открыла рот, чтобы возразить, но не смогла подобрать слов. Потому что он был прав. Она смотрела. И не могла иначе.

— Чёрт, — прошептала она. — Вы невыносимы.

— Взаимно.

Он протянул руку, но не коснулся — завис в сантиметре от её щеки. Гелла чувствовала тепло его ладони, но не могла понять, хочет он её погладить или ударить.

— На сегодня тренировка закончена, — сказал Омэн, убирая руку. — Иди, поговори со своим рыжим другом.

— Я не хочу с ним говорить. Я хочу…

— Что?

— Неважно.

Она развернулась и пошла к выходу. На полпути остановилась.

— Ваше сиятельство, — сказала она, не оборачиваясь. — Марк не представляет угрозы. Ни для расследования, ни для… чего бы то ни было.

— Докажи, — ответил Омэн за спиной.

— Как?

— Будь честна с собой. И с ним. И я посмотрю.

Гелла вышла с полигона, чувствуя, как внутри всё кипит.

Ревнует, — думала она. — Сам не признаётся, но ревнует. Ведьмак с янтарными глазами ревнует к рыжему алхимику.

Она почти улыбнулась. Почти.

•••

Марк нашёлся в лаборатории.

Он сидел на табурете, рассматривая штатив с ампулами — её, Геллы.

— Многое изменилось, — сказал он, когда она вошла. — Ты стала серьёзнее.

— Ты стал наглее.

— Я всегда был наглым. Просто ты не замечала.

Она села напротив.

— Марк, зачем ты приехал?

Он посмотрел на неё, прищурившись.

— Правду?

— Правду.

— Я приехал, потому что скучал. И потому что хотел на тебя посмотреть. И потому что ректор на тебя не так смотрит, как нужно.

Гелла напряглась.

— Как «нужно»?

— Как на жизнь. Как на нечто большее, чем напарник. Он смотрит на тебя как на солнце, о котором я говорил. Но не решается подойти. Я решил подойти.

— Ты решил заменить ему?

— Я решил напомнить тебе, что есть жизнь вне расследований и теней, — Марк улыбнулся, но в глазах была грусть. — Но ты уже сделала выбор.

— Я не делала выбора.

— Сделала. Ещё когда согласилась быть его напарницей.

Они помолчали.

— Марк, — сказала Гелла. — Я ценю твою дружбу. Правда. Но то, что между мной и ректором…

— Не надо объяснять, — он поднял руку. — Я всё вижу. Просто хочу, чтобы ты знала: если когда-нибудь понадобится плечо, оно здесь. Без лишних ожиданий.

— Спасибо, — тихо сказала Гелла.

Марк встал.

— А теперь покажи мне свою фиолетовую ампулу. Говорят, она взрывается, если неправильно настроить частоту.

— Не взрывается. Резонирует.

— Одно и то же для таких, как я, — он подмигнул. — Давай, не бойся. Я аспирант — я переживу.

Гелла рассмеялась. Впервые за день по-настоящему.

Они просидели в лаборатории до полуночи — говорили о формулах, о старых временах, о том, как лучше настроить резонатор. Омэн не приходил. Но Гелла чувствовала, что он знает — его тени проникают везде.

«Ревнует, — подумала она, провожая Марка до дверей. — И это мило».

А потом легла спать и долго не могла уснуть, вспоминая янтарные глаза и то, как Омэн сказал: «Ты смотришь на меня так, будто я твой».

«Может, и правда так, — призналась она себе. — Может, и правда».