— Просто здание, — пробурчал Чарльз.

— Слушайте, — сказал Джейк, — у Чёрч-сёркл обычно всегда дежурит полицейская машина. Кто-нибудь может дойти пешком. Или проехать туда.

Эта реплика что-то включила у меня в голове. Комментарий не давал покоя, хотя дело было не в самой возможности пешком или на машине добраться до Чёрч-сёркл. Дело было в том, что я внезапно осознал: с момента прихода Лорен я не видел ни одного пешехода и ни одной машины на Мейн-стрит. Большие витринные окна, выходившие на Мейн-стрит, стояли тёмными и безмолвными, как если бы смотришь на фотографию улицы в рамке. Здания на другой стороне Мейн были тёмными и закрытыми от холода.

— Что такое? — спросила Лорен. Она поставила стакан на стойку. — Что?

Я высказал своё беспокойство о том, что снаружи пусто. Даже в такое время года, в такой час вечера изредка проехала бы машина. Я вспомнил туристов, которых видел у доков по дороге сюда, и подумал, почему они тоже не прошли мимо.

— Это необычно? — спросила Кэти. — Такая тихая улица?

— Да, — сказали одновременно Тори и Скотт.

— Ты прав, — сказал Деррик. — Не могу вспомнить, чтобы когда-либо…

Громкий удар заставил всех вздрогнуть. Чей-то стакан с водой разбился об пол. Звук шёл из другого конца зала. Мы все разом посмотрели на витринные окна — казалось, звук донёсся оттуда. Солнце полностью зашло, и темнота давила на стекло. Я заметил, что снаружи темнее, чем обычно, и через секунду понял: фонари на тротуарах не зажглись.

— О, — сказала Тори — голос надломился. Это был простой звук, без всякой эмоции, поэтому я не придал ему значения — пока она не отступила от меня, закрыв лицо обеими руками. — Боже мой…

Сначала я ничего не увидел. Но потом увидел: оно цеплялось снаружи за стекло — чёрная фигура в плаще тьмы, трубчатое тело прижато к стеклу, а ходульные сегментированные ноги двигались с гипнотической вялостью. Крылья вибрировали с яростью, которая поневоле притягивала взгляд, и даже стоя по эту сторону толстого стекла я слышал звук — как гул электрического вентилятора.

Мы стояли в ужасе и молчали — все до одного. Пока мы смотрели на огромное насекомое, второе вынырнуло из темноты и ударилось о стекло рядом с первым. Звук удара был такой же, как у бейсбольного мяча, влетевшего в перчатку кэтчера. Холодный ужас свернулся клубком в самом центре моего тела. Даже глядя на этих двух гигантских жуков — даже слыша, как их крылья с ладонь жужжат и как ходульные ноги скребут по стеклу, — я не мог до конца принять их существование. Уж точно такие жуки вымерли давным-давно, ещё когда динозавры владели землёй. Уж точно такие жуки…

Третий ударился о витринное стекло, и на этот раз я был уверен, что всё стекло в раме содрогнулось.

Рядом со мной Тори завизжала. По другую сторону стойки Лорен выронила стакан. Кто-то ещё издал низкий утробный стон, жутко похожий на туманный горн в ночи. Что касается меня — всё тело захлестнул парализующий ступор; я чувствовал себя пригвождённым в прицеле несущегося носорога — беспомощным, не способным отскочить в сторону и обречённым быть сметённым и растоптанным. Снаружи во тьме головы существ дёргались, пока хоботки зондировали стекло. Непомерно длинные ноги визжали по стеклу. В их движениях было что-то жутко намеренное, что-то разумное, и думаю, именно это пугало меня больше всего. Они двигались так, как я всегда представлял себе движения инопланетян с другой планеты — если бы они когда-нибудь явились захватывать Землю.

Может, это не такая уж фантастическая идея , — подумал я.

Первым двинулся Деррик. Он крался к окну, сгорбившись и морщась, как старик, потерявший очки. Джейк крикнул: «Не надо», — но Деррик не замедлил шаг. Он остановился в шаге-двух от стекла и уставился на жуткое брюхо одного из существ.

— У них жала, — сказал он через секунду. — Злобного вида, надо сказать.

Выйдя из временного оцепенения, я вышел из-за стойки и обнял Лорен за плечи — она стояла в том, что выглядело как собственный ступор. Под моей рукой она казалась такой же жёсткой и деревянной, как доска.

— Откуда взялись эти твари? — спросила она.

— Из ада, судя по виду, — ответил Виктор прежде, чем я успел. Не то чтобы у меня был ответ. Он подошёл к окну и встал рядом с Дерриком. Когда он потянулся скрюченным пальцем, чтобы постучать по стеклу, Деррик быстро перехватил его запястье, пока весь бар не втянул воздух общим вдохом.

— Не надо, — предупредил его Деррик — так, словно стекло было под напряжением.

— Насколько толстое стекло? — спросил Чарльз Боуман, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Не меньше пяти сантиметров, — сказал Скотт. Он положил руку на плечо Тори. Бедная Тори выглядела почти готовой рухнуть. — Я его менял после урагана Изабель в 2003-м. Это пуленепробиваемое дерьмо.

— Хорошо, — услышал я голос Джейка.

— Они хотят войти, — сказал Виктор. — Всё тюкают в стекло своими штучками. — Виктор поднёс палец под нос и зашевелил им туда-сюда, изображая «штучки».

— Возможно, их привлекает свет, — предположил я, оглядывая горящие повсюду лампы.

— Господи, — простонала Тори. — Пожалуйста, не говорите, что нужно выключить свет, Том. Пожалуйста, не надо.

— Я ничего не предлагаю. — Хотя я и сам задавался вопросом, не прав ли я был в своей гипотезе…

Джейк повернулся ко мне, лицо красное и покрытое испариной. Он был ровесником Деррика, то есть старше меня, но мы несколько раз всё равно выясняли отношения. Аннаполис — маленький город, если ты в нём живёшь, и рано или поздно одни и те же лица мелькают в толпе. В тот момент я мог вспомнить лишь один случай, когда обмен словами перерос в перепалку с кулаками, но и то воспоминание было смутным и зернистым, как старая плёнка с убийством Кеннеди.

— Ну что, кто ещё хочет прогуляться до Чёрч-сёркл и найти ту полицейскую машину? — спросил он, не отрывая взгляда от моего. Через мгновение я увидел, как в уголке его губ начинает закручиваться лукавая ухмылка и в итоге разливается по всему лицу. Кое-кто из нас хихикнул. Господи, я мог бы расцеловать этого типа прямо в губы.

Громкий удар из прихожей обрезал наш смех. Следом раздался ещё один — приглушённее первого, похожий на звук, с которым жуки ударялись о витринное стекло.

— Чёрт, — произнёс Скотт. — Входная дверь…

— Похоже, кто-то стучит в дверь, — нервно сказала Кэти Боуман. — Может, кому-то нужна помощь.

Я опустил руку с плеч Лорен и быстро прошёл в короткий тёмный коридор, ведущий в вестибюль. Следом подошёл Джейк — в клаустрофобном закутке смешалось наше дыхание. Дверь была закрыта против ночи… но одно из этих существ ползло по стеклянной вставке в верхней половине двери. Стекло в двери было тоньше витринного, но армировано сетчатой проволокой. Я очень надеялся, что оно удержит жуков снаружи.

— Это не человек стучит в дверь, — произнёс я вполголоса, чтобы не было слышно в зале.

— Ты думаешь то же, что и я, — сказал Джейк. Это был не вопрос. — Про это стекло.

— Думаю, выдержит. — Во всяком случае, я на это надеялся.

— Да. — Потом он выдал жалкий смешок, в котором страха было куда больше, чем юмора. — Мы говорим про гигантских жуков, которые ломают окна, Томми. Про гигантских, мать их, жуков. Ты вообще это перевариваешь? Мы все тут съехали с катушек или что?

— Нам понадобится чертовски хороший дезинсектор, — сказал я. Потом кивнул в сторону одного из двухэтажных зданий напротив. В окне второго этажа горел мягкий свет, приглушённый полупрозрачной занавеской. Мне почудилось движение за занавеской. — Там кто-то живой.

— Будем надеяться, что живых много повсюду, — холодно ответил Джейк.

Вернувшись в зал, Джейк сказал:

— Дверь закрыта наглухо, но там снаружи ещё несколько тварей. Мы видели их на стекле. Есть ещё какие-нибудь окна или двери, Скотт?

Скотт сказал:

— Запасной выход в глубине, но он закрыт и окна на нём нет.

— В кухне тоже есть аварийный выход, — сказал широкоплечий парень в грязном фартуке, вышедший из кухни вслед за Скоттом. — Окна тоже нет.

Джейк кивнул.

— Ладно. Хорошо. — Он огляделся. Деррик и Виктор всё ещё таращились на жуков за окном. Теперь их было пятеро. Самый крупный, кажется, был сантиметров двадцать пять в длину — от хоботка до жала. — У всех есть мобильные, верно? Давайте попробуем дозвониться кому-нибудь, кроме полиции, — выяснить, что происходит.

— И, может, стоит попробовать позвонить кому-нибудь за городом, — предложила Лорен. — Может, там этого нет. — Она оглядела нас с надеждой. — Правда? В смысле, не может же быть повсюду, верно?

Никто не ответил.

— Можно сначала сделать хоть что-нибудь с ней? — спросила Лорен, резко сменив тему. Её взгляд упирался в силуэт Венди Прэтчетт под белой льняной скатертью на полу.

Я посмотрел на Скотта — тот по-прежнему массировал плечо Тори.

— Есть место, куда её можно перенести? — спросил я.

— Её нельзя трогать, — перебил Чарльз Боуман, не давая Скотту ответить. — Никто не должен её трогать, пока не приедет полиция.

— Какая полиция? — сказал я. — Полиция не едет. Пока что.

— Я просто не хочу на неё смотреть, — сказала Лорен.

— Дама права, — сказал Скотт, выходя из-за стойки. — Нет ничего страшного в том, чтобы убрать тело с дороги. — Он повернулся ко мне и сказал: — У меня в глубине есть кабинет. Пока можно положить её туда. — Потом снова повернулся к Чарльзу Боуману и сказал: — Я думаю, полиция поймёт с учётом обстоятельств. — В тоне Скотта сочился сарказм.

— И её тоже, пожалуйста, — сказала Тори тихим голосом. Она дёрнула подбородком в сторону мёртвого насекомого на стойке — ноги всё ещё торчали под неестественными углами. Да вся эта чёртова тварь была неестественной.

— Да, ладно, — сказал Скотт. — Хорошая мысль. Я тоже уже насмотрелся. — Он повернулся к повару в грязном фартуке. — Думаешь, сможешь с этим разобраться?

— Конечно, — сказал повар. Но смотрел на мёртвое насекомое с явным отвращением. Задание, которое ему совсем не хотелось выполнять.

Скотт поддержал голову Венди под скатертью, я взял её за лодыжки и приподнял. Она была ужасающе лёгкой… и я никак не мог перестать думать о дырке у неё в затылке, и о том, сколько всего высосала из неё эта тварь…

Мы понесли её в глубину бара, оставляя за собой пятна крови на затёртых деревянных полах.

— Вот сюда, — сказал Скотт, семеня боком к приоткрытой двери в свой кабинет. Я помнил это тесное помещение ещё с тех времён, когда играл здесь на пианино. Хотя официально мне платили лишь чаевыми и бесплатным выпивоном, я несколько раз бывал в кабинете Скотта — мы выкуривали вместе по нескольку граммов его марихуаны, пока он считал ночную выручку.

Одна рука Венди выскользнула из-под скатерти и с холодным стуком ударилась об пол. Звук заставил меня скривиться. Мне никогда ещё не было так холодно в жизни.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — произнёс я сдавленным горлом.

— Нет, — сказал Скотт. Он открыл дверь кабинета носком ботинка до конца. Свет в кабинете не горел; было непроглядно темно, пока мы протискивали тело Венди Прэтчетт через дверной проём в тесную комнату-склеп. Я легко мог вообразить, что в этой темноте прячется всё, что только можно придумать — зверей, существ и гадов, ожидающих броситься и просверлить нам головы или вогнать крючковатые жала под кожу. Что там Виктор называл их? «Штучки». Только когда мы опустили тело Венди Прэтчетт и торопливо выбрались обратно, я осознал, что всё это время крепко зажмуривал глаза.

— Всё, — выдохнул Скотт, закрывая дверь кабинета. Мы оба тяжело дышали. — Теперь, если только…

Из передней части бара донёсся чей-то крик. Волоски на затылке вдруг стали похожи на бамбуковые побеги. Глаза Скотта расширились так, что я испугался — вот-вот выпадут и лягут у него под ногами. Мы разом обернулись и помчались обратно в зал.

Вокруг кирпичного камина образовался полукруг — все уставились на него. Не успел я понять, в чём дело, как услышал странный звук — звук, мгновенно перенёсший меня в детство на берегах Чесапикского залива, когда мы с приятелями ловили крабов и рыбу. Звук, который я слышал сейчас, был очень похож на то, как металлическое ведро с наживкой позвякивает о борт алюмининовой плоскодонки.

Я резко перевёл взгляд на камин. Он был сложен из старинного красного кирпича с крошащимся серым раствором — три четверти обрамлены каминной полкой из выветренного коричневого тика. В камин была вставлена чугунная дровяная печь. Она стояла там, сколько я себя помнил: закопчённое чёрное чудовище с двумя чугунными ручками и декоративными серебряными эполетами сверху и на двух чугунных дверцах. Одна из дверец сейчас была открыта, и темнота её зева была такой же зловещей и жуткой, как глотка дикого зверя. Пока я смотрел в этот тёмный прямоугольник, клочья сажи и золы сыпались вниз и наружу, на пол зала. Звук, так напоминавший позвякивание ведра с наживкой о борт плоскодонки, в действительности был звуком чего-то, стремительно движущегося вниз по длине дымоходной трубы.

— Вот это да, — пробормотал кто-то. Кажется, Деррик. — Там…

Я рванул вперёд, чтобы захлопнуть дверцу, но опоздал: что-то вылетело из отверстия и метнулось через зал размытым силуэтом. Звук, с которым оно пронеслось мимо моей головы — в нескольких сантиметрах от моей головы, — был похож на звук маленького радиоуправляемого вертолёта. Издав сдавленный визг, я бросился к ближайшей стене. Затылком я ударился о кирпич, перед глазами вспыхнул фейерверк. В мгновенном переполохе я лишь смутно осознал, как кто-то — Скотт, кажется, — рванулся вперёд и захлопнул дверцу печи; эхо хлопка отозвалось в голове, как пистолетный выстрел.