В эпоху хтонических мифов сроки равноденствий почти наверняка были связаны с женским божеством (Матерью-Землей) и обрядами плодородия. В нашем климатическом поясе весеннее равноденствие — это время обнажения земли, появления ее из-под снега. Осеннее — время урожая, завершение плодоношения. Поэтому в большинстве случаев для обозначения весеннего равноденствия я буду пользоваться именем Живы (а не Ярилы), а для осеннего — Макоши (а не Овсеня).
Тем более что и в народно-православном календаре весеннее равноденствие закрепилось как женский (богородичный) праздник — Благовещение. Более того, в русском православии на реальное осеннее равноденствие приходится тоже «женский» праздник Рождества Богородицы (в остальном христианском мире он празднуется 8 сентября), что еще раз подчеркивает, что в архетипическом сознании славян горизонталь креста (линия, проходящая через точки равноденствий) принадлежит Матери, а не Отцу.
Однако в период становления патриархата и разрушения культа матери на Руси (как, впрочем, почти везде) все солярные божества стали мужскими, а основные мифы связываются с ними. Поэтому первый сев — это похороны Ярилы, первые всходы — его воскресение.
С момента весеннего равноденствия (условно примем дату 21 марта) наступает время активного солнца. Во всех смыслах — и в религиозно-мистическом, и в физико-биологическом, и в астрономическом.
В этой своей ипостаси Сварог входит в период ярости, активности и начинает беспощадную борьбу с зимой и мраком. Прозвище Ярила, прижившееся в русском фольклоре, также означает яростную, беспощадную силу Бога. С одной стороны — по отношению к снегам и холодам, к мраку, к смерти. С другой — по отношению к собственным детям. Никогда больше в течение всего года Сварог не бывает так суров и требователен, как в этой своей ипостаси. Никогда больше не ждет он от человека такой чистоты, такой сдержанности, такого умения бороться с собой и побеждать собственные страсти, как с наступлением весны. В общем, по максимому отказываемся от еды и секса.
Это действительно необходимо, поскольку, с точки зрения современной науки, активное солнце — это прежде всего избыток свободных радикалов… «Свободный радикал» — термин затертый и страшноватый, но при этом большинству из нас не вполне ясный. Грубо говоря, свободные радикалы — это молекулы или фрагменты молекул, содержащие один или несколько неспаренных электронов. Поэтому он «цепляется» к чужим молекулам, в том числе — и к ДНК, нарушая их исходные свойства. Это называется «окислительный стресс». Прежде всего страдают клетки кожи, поскольку они первыми подвергаются атаке солнечной радиации. Результатом этих атак становится фотостарение, пигментные пятна, а в худшем случае — рак кожи. Следующими мишенями радикалов становятся органы дыхания и эндокринная система (по степени доступности), затем страдают сердце и мозг.
Прелесть в том, что свободный радикал может влиять как непосредственно на клетки организма (тогда он приносит вред), так и на клетки, например, бактерий — тогда он становится важной действующей силой иммунной системы[53]. Более того, оно может встраиваться в поврежденные клетки, латая в них бреши — и тогда свободные радикалы могут замедлить развитие серьезных неврологических заболеваний (вплоть до болезни Альцгеймера)[54].
Голодание же в период активного солнца очищает организм, выводя из него все лишнее и «улучшая обзор». То есть дает возможность свободным радикалам пристроиться по назначению — не «где поближе», а где есть недостача. Образно говоря, мы, голодая, заставляем свободные радикалы не встраиваться в целые и здоровые клетки, а «латать дыры» там, где повреждения в клеточной структуре уже существуют. Таким образом, убийственная радиация при соблюдении требований срока становится целительной.
Голоданием мы можем называть как резкое снижение общей калорийности, так и, собственно, пост — полное воздержание от еды на какой-то срок. Опыты (правда, на кроликах) показали, что фастинг (прерывистое голодание) дает больший защитный эффект (особенно для клеток мозга и сердца), чем просто снижение калорийности. Причем длительные посты (40 часов) оказываются эффективнее, чем короткие (16 часов)[55].
Многочисленные исследования на людях показали и вовсе интересные результаты[56]. Выяснилось, например, что окислительный стресс хорошо регулируется у тех, кто соблюдает мусульманский пост в месяц Рамадан (который обычно приходится на «светский» апрель) — то есть вообще не ест до захода солнца: у них повышается чувствительность клеток к инсулину, то есть существенно снижаются риски диабета, ожирения и сердечно-сосудистых заболеваний. И есть пока не многочисленные, но все же достаточно внятные доказательства, что дело не только в прерывистом голодании (световой день в месяце Рамадан — примерно 15 часов — соответственно, столько длится и период воздержания от пищи), но и в том, что еда и инсоляция разнесены во времени. Не проверялось, правда, насколько будет различаться эффект в разных климатических зонах.
Снижение калорийности общего рациона на 25 % примерно настолько же повышает защиту от окислительного стресса в период активного солнца и повышает чувствительность к инсулину. Однако эффект лучше, если калорийность снижать не «вообще», а конкретно за счет углеводов.
При этом отказ от животных белков и практически полный отказ от жиров значительно снижает уровень тестостерона и, соответственно, либидо. Получается, что ярильские пищевые запреты (так же, как православный Великий пост) способствуют «усмирению страстей» и облегчают половое воздержание[57]. Оно важно в это время в нашей климатической зоне, поскольку зимняя диета, бедная зеленью и листовыми овощами, приводила к дефициту фолиевой кислоты в организме. А беременность при недостатке этого витамина — крайне рискованное мероприятие[58]. Недаром считалось, что дети, зачатые в период Великого поста, рождаются больными: производные фолиевой кислоты критически необходимы для формирования нервной трубки у ребенка в самые первые дни после зачатия. Вот на сроке Лады отъедимся зеленью — тогда будет можно.
Как бы то ни было, специальные диетические запреты, стартующие в период весеннего равноденствия, отмечены во многих традиционных культурах. И, надо думать, не случайно.
Фразеологизм «остаться на бобах» означает остаться ни с чем. Собственно, вот так и дотягивали наши предки срок до первой зелени: ели орехи да горох. Ну, может, еще сушеные овощи. Квашеные (мореные) продукты, если еще не съедены, то уже перекисли, зерно осталось лишь то, что отложено на посев. К счастью, коровы доятся — так что молоко очень даже помогает выжить.
Так что не просто предпочтительная, а единственно разрешенная пища на этом сроке — молоко, орехи, сухофрукты и бобы. Ну еще можно ложечку меда иногда — для радости жизни и повышения общей калорийности.
С точки зрения физиологии и диетологии, та немногая пища, что допускается на сроке Живы, — это либо «естественная мочалка», либо не что иное, как TLC-диета[59] — Therapeutic Lifestyle Changes, которая рекомендовалась кардиологами до того, как применение статинов стало общей практикой. Диета предписывала снижение потребления насыщенных жиров — так, чтобы они давали не более 7 % калорий. Так и выйдет, если из всей животной пищи разрешать себе только снятое молоко. А вот мононенасыщенных жиров можно до 20 % от общей калорийности. Основные их источники — орехи и опять молоко. Ну и главное: TLC-диета предполагала 20–30 г клетчатки ежедневно — это 100 г фасоли + 100 г лесных орехов + + горсточка сухофруктов.
Современные зожники, правда, предпочитают упростить себе жизнь и просто добавлять в еду клетчатку из пакетиков или (если хочется натурального) отруби. Так вот, в связи с этим проводились даже специальные эксперименты в разных странах: сравнивали людей, сидящих просто на TLC (подсчет уровня жиров и количества клетчатки) и на TLC, где в основе рациона бобовые[60] (собственно, там все мясо заменили бобами). У тех, кто сидел на бобах, снизился не только «плохой» холестерин, но и все маркеры окислительного стресса.
В другом исследовании сравнивали эффект от БАДов (клетчатка + антиоксиданты) с эффектом от диеты на основе фасоли[61]. И опять получилось, что лучше есть фасоль: и окислительный стресс снижает, и холестерин. А чувствительность к инсулину, наоборот, повышается, защищая таким образом от диабета. Ровно та же ситуация по всем видам бобовых: горох, чечевица, бобы, фасоль — все это снижает риск развития диабета II типа[62], сердечно-сосудистых заболеваний и рака[63].
Примерно такая же польза от арахиса или фундука: их ежедневное употребление значительно снижает риск смертности от любых причин, но более всего — от ишемической болезни сердца[64]. Аналогичным образом действуют, в принципе, любые орехи.
Кроме того, бобовые — это основной источник белка в рационе древнего человека. Специальные исследования, направленные на изучение пищевой ценности бобовых, показали, что роль белков и пептидов бобов не ограничивается поставкой аминокислот для роста и поддержания тканей организма. Некоторые белки и производные от них пептиды (луназин, гидрофобные пептиды) проявляют антиканцерогенные, антихолестериновые, сахароснижающие, антиоксидантные, противомикробные и иммуностимулирующие свойства[65].
Поэтому после зимнего обжорства (не вините себя, оно нам было необходимо, чтобы выжить в морозы и бороться с вирусами) и в период активного солнца нам всем просто бог (Сварог) велел 6–7 недель посидеть «на бобах».
Сухофрукты (а не свежие привозные фрукты) — это тоже, в первую очередь, клетчатка. Плюс витамин С. Отсутствие «живого» сока, то есть растворенных фруктовых кислот, позволяет избегать процессов брожения. Попробовав, вы удивитесь: сушеные яблоки и изюм гораздо быстрее приводят к ощущению сытости, чем свежие яблоки и виноград.
Молоко — это не просто идеальный баланс белков, жиров и углеводов в самой легкоусвояемой форме. Это источник молочнокислых бактерий, необходимых как для поддержания здоровья кишечника, так и для укрепления иммунной системы. Но, помимо прочего, это источник кальция — именно сейчас. Ведь кальций хорошо усваивается и поступает по назначению (то есть идет на строительство и укрепление костей), а не оседает в кровеносных сосудах только в компании с витамином D. А витамин D вырабатывается только при избытке солнечного света, то есть в периоды активного солнца. Таким образом, самые подходящие для «кальций-накопительной» диеты сроки — это времена правления Живы, Лады и Купалы. В целом же витамин D в достаточном количестве вырабатывается всю «светлую» часть года, поэтому все сроки, приходящиеся на верхнюю часть Колеса, предполагают употребление молока и молочных продуктов. И их запрет в христианской традиции (Великий, Петров и Успенский посты) вряд ли шел на пользу здоровью нации.
Так бобы же. Ну или царь-горох, гороховый кисель.
Все, кроме перечисленного, в разрешенной. Обратите внимание: в списке разрешенного нет ни зерна, ни хлеба, ни овощей и фруктов — это не монастырский пост в ортодоксальном понимании, это именно срок на бобах. Но молоко (снятое) можно!
Слух. Срок Живы — это время пробуждения. Начинают петь птицы, просыпается природа — и это раньше слышно, чем видно. Журчат ручьи, кричат грачи, звенит капель… Ну, сами знаете. Поэтому орехи — хрустящие и звонкие — каждый день будут вам приглушать чувство голода и примирять с однообразием вкусов.
Срок Живы — это наши ежедневные приветствия Солнцу, перешедшему в наступление. Наша задача — соединить его с матерью-землей. Поэтому основные молитвы и поклонения выглядят как вытягивание к Солнцу и наклоны к земле. Может быть, будет проще, если я скажу, что основные позы — тадасана и уттанасана из йоги? Ну и вообще упражнения на гибкость и растяжку.
Красный (рдяный) — самый согревающий цвет, действительно необходимый для сохранения и превращения энергии при столь суровых ограничениях в рационе.
Кроме того, красный — цвет солнца и страсти, собственный цвет Ярилы-Весеня. Это победа над смертью, призыв к умножению жизни, символ движения и стремления. Это цвет, который помогает нам выйти из зимней спячки и заявить о себе сородичам.
Интересно, что в немногочисленных исследованиях, посвященных цветотерапии (все-таки доказательная медицина относится к ней предосудительно), акцент, как правило, делается именно на красном цвете: его эффекты наиболее очевидны[66], поэтому его в основном и изучают.
Проблема в том, что красные красители в Средневековье были чрезвычайно дороги: либо на них приходилось изводить ягодный сок, либо покупать их у заморских купцов. Поэтому крестьянская одежда на сроке живы — это, скорее всего, обычный холст, но с красной вышивкой или красными деталями (поясок, лента).
На Колесе года срок Ярилы — это время юности Сварога, время его молодых страстей и его силы. Бог, осознавший свое могущество и власть, начинает устанавливать порядок на земле и объявляет беспощадную борьбу всем, кто этому порядку противится.
Но это также и время юности Земли, пробуждение ее чувственности, но все еще пора ее невинности. Земля в своей девической ипостаси — Дева, Дива, Жива — это обещание новой жизни. Отсюда идет обычай давать (или хотя бы не отнимать) жизнь: не есть убойной пищи (даже рыбы), не срывать молодых растений, не есть даже проросшего зерна или корнеплодов. Разрешено лишь то, что уже точно не вернется к жизни: сушеные плоды, каленые орехи. А также то, что изначально было предназначено для вскармливания, — молоко (пища, которой выкармливают своих детенышей млекопитающие) и мед (кормовой запас для пчелиного молодняка). С горохом сложнее. Горох (и вообще бобовые) — это ритуальное и мифологическое растение. Не просто символ плодородия и образ девушки на выданье, но также часть мифологических и сказочных сюжетов, объясняющих происхождение мира или земных порядков: гороховый стебель соединяет небо и землю, по нему можно попасть в Правь; горошины — это слезы Богородицы (в более древнем варианте мифа, наверное, Живы), которые спасли людей, когда бог решил убить их голодом… Таким образом, горох (в более широком смысле — любые бобовые) — это божественное растение, данное людям для спасения в трудные времена.
Но, главное, на сроке Живы происходит одно из важнейших религиозных событий Колеса — открытие Ирея (ворот рая, если так будет понятнее).
Смотрите, в славянской мифологии есть две версии загробного мира — Навь и Ирей (Вырий). Академик Топоров, которому принадлежит большинство статей во всех справочниках и энциклопедиях по славянской мифологии, предполагал, что речь, возможно, идет о корнях и кроне Мирового древа. Это некий другой мир (тот свет), куда улетают птицы на зиму, уползают гады и насекомые. Туда же отправляются чуры (души предков) после развоплощения.
Ирей и Навь — это не аналоги христианского рая и ада. Насколько я понимаю, это два варианта рая. Человек, чье земное существование завершилось, обретает блаженство — в своем представлении. Язычники изначально исходят из многообразия мира. Если при жизни у нас разные души, то и представления о блаженстве, вероятно, разные. Для одних — постоянная тусня, пиры и движение (викинги в своей Вальхалле вообще развлекались тем, что продолжали убивать друг друга). Для других блаженство — это покой, тишина, гарантированная еда (молочная река с кисельными берегами).
Так вот, представление о том, что мертвые попадают на тот свет (в Ирей, в Навьи кущи) и там остаются, совсем никак не противоречит вере в то, что чур всегда рядом (буквально в доме в роли домового или на границе владения — в роли, собственно, Чура). Присутствие и отсутствие старших родичей — сезонная тема.
Осенью души вместе с птицами улетают в Ирей, он закрывается до весны, и больше никаких контактов. Зима — это период экзистенциальной заброшенности, с одной стороны, но и период «непослушания» — с другой, когда живущие могут творить любые бесчинства и внедрять любые инновации без оглядки на предков. Чтобы понять суть всех праздников, посвященных мертвым в Коле Сварога (и не свести их к скорбной аналогии с православными «родительскими субботами»), надо понимать особенные отношения язычников со смертью и мертвецами.
Смерть — это не конец, это переход. В абсолютном смысле — с этого света на тот или обратно (рождение — вариант смерти). Менее радикальные переходы — например, из рода в род, в другую религию или в другой социальный статус — тоже приравнивались к смерти и сопровождались обрядами, имитирующими погребальный. И ежегодно совершались сезонные общеродовые переходы: закрытие Ирея на сроке Морены (самый понятный из современных аналогов — американский Хеллоуин, в нем больше всего сохранилось витальных языческих смыслов), открытие на сроке Ярилы (Живы), обустройство покойников среди живых — на сроке Лады.
Слово «покойник» употребляю весьма условно. На самом деле мертвые представлялись несколькими разнородными, не пересекающимися сообществами, и, скорее всего, обобщающего термина для их обозначения не было.
Чуры — умершие родичи. Свои, которые, несомненно, нам добра желают и приходят в Явь из Ирея исключительно с благими намерениями: помочь по хозяйству, поддержать, посоветовать, в конце концов, просто поболтать. Собственно, все праздничные (а отнюдь не горестные) мероприятия весны и лета, закрепленные в народно-православном календаре, привязанные к Пасхе, но плохо объяснимые (совсем необъяснимые!) в рамках христианской парадигмы, посвящаются именно им. Мы можем, конечно, в современных терминах обозначить Родич, Живич и Семич (Радуница, Антипасха и Семик) как дни мертвых, но их исходный смысл прямо противоположный, близкий к пасхальному, но касающийся всех: это дни возвращения чуров в мир живых.
Навы — те же чуры, но не наши, соседские. По большому счету, нам тоже зла не желают. Расселяются под видом домовых, овинников, банников и прочих у своих потомков.
Нечисть или злыдни — те, кого в ХХ веке для научных целей обозначили термином «заложные покойники». То есть русалки, водяные, анчутки, лешие — неразвоплотившиеся мертвецы. Развоплощение не состоялось, потому что не был должным образом совершен погребальный обряд. А он обычно не был совершен, потому что трупов не нашли — в языческие времена речь шла в основном об утопленниках и заблудившихся в лесу. Вот они по весне сильно нервничали, обнаружив, что Ирей открылся и теоретически можно туда перебраться… Но практически без помощи живых этого не сделать.
Чтобы помочь злыдням и параллельно защитить от них людей, свершались специальные обряды — отличные от тех, что организовывались для чуров и навов. Но за 1000 лет христианства и 100 лет атеизма все, конечно, смешалось в кучу.
Тем не менее надо понимать, что праздники, посвященные чурам, и ритуалы, направленные на развоплощение нечисти, стартуют на сроке Живы и проходят через всю весну. Пасха с ее идеей возвращения с того света и перемещения между мирами (по сути, речь ведь идет именно об этом) отлично вписалась в древние обряды. Другие навские (поминальные) дни скомпоновались вокруг православной Троицы.
Строго говоря, период от весеннего равноденствия до первой зелени (читай: до появления подножного корма) в наших широтах всегда был голодным. Так что организмы обитателей средней полосы России весной приучены голодать не за идею, а просто потому, что на протяжении сотен поколений у них и выбора-то не было. «Худеть к лету» — очень древняя мода, и наши тела заранее на нее настроены.
А молоко снятое (обезжиренное) при и без того низкой калорийности тоже не просто так: коровы после отела раздаиваются, молоко особенно жирное, и сливки снимают для приготовления сливочного масла, которое хранится до праздника.
Жива, Ярила, Благовест
Первый день срока, день весеннего равноденствия. Хорошая примета, если в этот день выпустит своих пушистиков ива (jiva) — дерево Живы. Значит, богиня проснулась. И, даже если она совсем не выглянула из-под снега, она подала сигнал: ждите, буду.
Родич
Приблизительный аналог (вернее, предшественник) православной радуницы — седмица под названием Родич, открытие Ирея. Условно можем определить его как ближайшее к равноденствию новолуние.
Праздник первых птиц и встреча чуров. Он связан с представлениями древних о том, что зимой птицы, гады, насекомые и души мертвых покидают землю и живут в Ирее (раю), где вечное лето, молочные реки и кисельные берега. Живые на это время остаются «заброшенными»: с одной стороны, без защиты чуров, с другой — без внешних запретов и родовых сдерживающих факторов. Собственно, поэтому темный зимний период связан с новыми идеями и мечтами, а Велесов срок — с началом их воплощения: надо успеть, пока не восстановилось давление традиций и социальных норм. Можно также сказать, что зима — период интроверсии и бесчинств — переваривания мыслей и идей внутри себя, без оглядки на социум. А вот на Родич души предков, зимовавшие в Ирее, снова могут пересекать черту, быть рядом с живыми, помогать им, но и «присматривать за их поведением» — это период социальности — когда «как все» и «как положено» важнее индивидуальных желаний и стремлений. Начинается подготовка к коллективной пахоте. Причем веселая такая подготовка — в формате гуляний — когда молодежь, вошедшая в брачный возраст, «гуляет», то есть занимается самопрезентацией, выходит на улицу для песен, плясок и игр, иначе говоря, для знакомства с матримониальными целями. Родич — еще и в этом плане праздник: присматриваем, с кем породниться.
Обычно с Родича день достаточно долог, и домашние птицы начинают нестись. Яйца у них, если и отнимают, то не едят: берегут до Живича.
Масленич
Это не вполне аналог христианской Масленицы (к той ближе, пожалуй, Млеч на Велесовом сроке), но это неделя молочной еды: из собранных сливок сбивают свежее сливочное масло, из скисшего молока готовят и едят творог, в зажиточных хозяйствах, наверное, есть сметана… И хотя основная еда (хлеб) уже практически недоступна, появляется надежда, что от голода не умрем. Вероятно, кулинарная традиция творожных «пасок» в христианстве восходит к этим аграрно-бытовым особенностям средней полосы России. То есть кулинарные излишества, собранные в православии в один праздник Пасхи, в древности распределялись по нескольким светлым датам: на Масленич — жирный прессованный творог с маслом и сметаной («паска»), на Ладодень — яйца, на Рождество — кулич. Таким образом, традиционного праздничного срыва и жора не происходит.
Живич
Это название одной из важнейших седмиц срока Живы. Ее начало может выпадать либо на первое, либо на второе полнолуние после равноденствия (в последнем случае совпадает с Ладоднем — началом следующего срока). Это день почитания ивы — дерева-воплощения Живы. Как не трудно догадаться, аналог праздника в православии — Вербное воскресенье. Собственно, верба — это ива и есть. Ива остролистная (Salix acutifolia), называемая еще краснотал, — первое растение, которое сигнализирует, что движение жизни под толщей снега началось. Веточки ее краснеют (у вербы) или зеленеют (у ивы иглолистой, у ветлы и у ракиты) — оживают. Пушистые почки появляются на ветках гораздо раньше, чем листья. Ветки ивы (вербы) приносят в дом и дарят друг другу, чтобы сообщить: «Все! Выжили и будем дальше жить!»
Молоко уже есть, масло запасаем, а скоро-скоро появится и подножный корм.
Похороны Ярилы
Последнее новолуние срока. Оно может выпадать в разные годы на начало седмицы Родича или Листвича и в любом случае сопряжено одновременно с культом чуров и с заговорами на плодородие. Собственно, «похороны» — это погружения посевов в землю. Но не будем забывать, что основной формат захоронений у древних славян — это трупосожжение. Так что соломенную куклу, изображавшую Ярилу, непременно сжигали у края поля. Возможно даже, зола была нужна для удобрения, но это уже побочная польза. Первые всходы должны появиться к полнолунию и знаменовать воскресение Ярилы и приход Лады.
Воскресение Ярилы (Ладодень)
Появление первых ростков яровых посевов. В православии более или менее верным аналогом этого праздника следует считать Пасху, которая отмечается разговением — выходом из поста, обрядовыми хлебами-куличами (язычники такие пекли, скорее, на Коляду). Не зря на Руси Пасха отсчитывается не от реального равноденствия 21 марта, а от «юлианского» — 7 апреля. К первому полнолунию от равноденствия земля обычно не подает еще признаков жизни.
В разные годы Воскресение Ярилы (и, соответственно, начало срока Лады) может выпадать либо на неделю Живич, либо на неделю Звездич. В зависимости от этого предсказывались виды на урожай. Воскресение в Живич — добрая примета.