После пятнадцатилетнего периода успеха и славы в жизни Воронова наступила полоса потерь, разочарований и резкой критики со стороны его коллег — физиологов и врачей, а также светской публики. Среди критиков Воронова было немало его бывших пациентов, у которых временное улучшение здоровья, эмоциональный всплеск настроения и прилив физических сил сменились депрессией и снижением эффективности трансплантационного лечения.
Специалисты и обыватели распространяли в публикациях и интервью разные мнения на этот счет — от несовершенства хирургических манипуляций до гипнотического внушения Вороновым своим пациентам, что операция увенчалась успехом…
Черная полоса в жизни Воронова начиналась исподволь еще в конце 1920-х годов, ее преамбулой был протест многих общественных деятелей против использования обезьян в качестве биологического материала для пересадок, которое они расценивали как негуманное отношение к животным.
Когда Воронов еще в зените своей славы в 1928 году посетил Лондон, даже знаменитый Бернард Шоу в преддверии его приезда опубликовал в газете London Daily News письмо от имени шимпанзе по кличке Консол Джуниор из знаменитого лондонского зоопарка London’s Regent’s Park zoo: «Обезьяны — спокойные и добрые существа, но всему есть предел. Была хоть одна обезьяна, которая вырывала железы у живого человека, чтобы поставить их другой обезьяне, чтобы незначительно и неестественно продлить ей жизнь? Человек остается тем, кем он всегда был — самым жестоким животным. Ему не поможет вся гротескная схожесть с нами: он останется собой, несмотря на все попытки доктора Воронова сделать из него уважаемую обезьяну». Чикагское издание Medical Council вторило британской газете: «Если б Гете слышал про железы обезьян, то вместо Фауста написал бы про Воронова, а вместо мистических сделок с Мефистофелем, о пересадке железы для достижения вечной молодости».
Тогда, находясь на вершине успеха, Воронов не обращал внимания на эти, как он говорил, «комариные укусы», но перед Второй мировой войной отношение к хирургу в обществе стало меняться… Богатые пациенты начали жаловаться, что дорогостоящие операции не дают ожидаемого результата. Этой ситуацией немедленно воспользовались недоброжелатели и завистники Воронова, которых у него, конечно же, было много. Независимые исследования показали, что в большинстве случаев пересаженная ткань обезьян не приживалась в организме человека. На месте отторгнутых трансплантатов образовывалась рубцовая ткань, которую пациенты доктора принимали за железы обезьяны.
Это неудивительно, в то время еще не были разработаны методы подавления трансплантационного иммунитета, и, конечно, иммунная защита организма пациента, которому пересаживали ткань обезьяны, «возражала» против этого и часто отторгала трансплантат. Оставалось только объяснить, почему у тех, кто не имел причин жаловаться на Воронова, наблюдался прилив сексуальной активности. И это тоже понятно — до тех пор пока пересаженная ткань функционировала и выделяла гормоны, у пациента происходил запуск собственных резервов организма и половые гормоны начинали вырабатываться в большем количестве.
Современные исследования последних лет опровергают обвинения Воронова в шарлатанстве, он ничего не придумывал, и его утверждения о том, что во многих случаях приживление трансплантата все-таки происходит успешно, сейчас могут быть объяснены установленным феноменом: клетки Сертоли в семенниках мужчин способны вырабатывать специальные вещества — так называемые сигнальные молекулы, препятствующие развитию трансплантационного иммунитета.
Таким образом, создаются условия для приживления трансплантата, а поскольку при операциях Воронова пересаживалась именно ткань семенников, в составе которой присутствуют клетки Сертоли, во многих случаях успех приживления был налицо.
Но в середине 1930-х годов об этом еще не знали. К тому же в это время научный мир узнал о важном открытии. В 1934 году профессор Геттингенского университета биохимик Адольф Бутенандт открыл половые гормоны — тестостерон и прогестерон, за что в 1939 году был удостоен Нобелевской премии. Именно Бутенандт впервые выделил в чистом виде три половых гормона — эстрадиол, андростерон и тестостерон. Он обнаружил, что активным центром их является стероидная группировка, объединяющая вещества по физико-химическим и биологическим свойствам с другими физиологически активными продуктами — витаминами, желчными кислотами, растительными ядами, алкалоидами. Это было большое достижение, позволившее впоследствии разработать методы искусственного получения лекарственных препаратов — аналогов половых гормонов.
Адольф Бутенандт смог получить заслуженную им награду только через 10 лет после ее присуждения. Беспрецедентный случай в истории присуждения Нобелевских премий! Руководство нацистской Германии еще в 1930 году запретило подданным рейха любые контакты с Нобелевскими комитетами. Причиной такого вызывающего решения послужило присуждение в 1935 году Нобелевской премии мира выдающемуся немецкому журналисту Карлу фон Осецкому, который за симпатии к СССР и обличение фашизма в 1933 году был заключен в концлагерь Зонненбург. Под давлением мирового общественного мнения нацисты были вынуждены перевести тяжелобольного Осецкого в больницу, где представители Швеции все-таки вручили ему премию.
Бутенандту руководством фашистской Германии было приказано вообще отказаться от премии, и только в 1949 году он посетил Стокгольм, где из рук шведского короля получил премию и прочел свою знаменитую Нобелевскую лекцию.
Основываясь на открытии Бутенандта, противники Воронова стали утверждать, что «мол, зачем делать операции, когда можно просто вводить в стареющий организм тот же тестостерон». И в принципе они были правы. Эпоха чудодейственных операций по омоложению организма уступала место эпохе фармакологической коррекции функций, ослабляющихся в процессе старения организма. Конечно, еще далеко было до разработки и широкого внедрения методов заместительной гормональной терапии, которые с успехом используются сейчас, но, как говорят, «первый звонок уже прозвенел», и этого нельзя было не учитывать.
Все быстро изменилось. Многие из тех, кто рукоплескал Воронову, теперь смеялись над ним. В начале 1940-х годов известный британский хирург Кеннет Уокер на заседании Лондонского общества хирургов заявил, что методы Воронова «не лучше, чем методы ведьм и магов».
Однако, несмотря на критику идей и методов Воронова, его теория и практика продолжали привлекать внимание публики. Об этом вспоминает английский журналист Майк Норриш в своей заметке о блистательном квартете голов, забитых футболистом «Зенита» Андреем Аршавиным 21 апреля 2009 года в его первом матче (тогда он выступал за лондонский «Арсенал») против британского «Ливерпуля». Норриш писал: «Как Андрей Аршавин забил четыре гола “Ливерпулю”? Судя по сведениям в исторических книгах, мы не должны исключать возможность того, что русский игрок мог пересадить себе обезьяньи семенники. Недавно появились шокирующие подробности о карьере Денниса Уэсткотта, бывшего нападающего “Вулверхэмптон Уондерерс”, который в 1946 году стал последним гостевым игроком до Аршавина, забившим четыре гола в лиге на “Энфилде” [Anfield — стадион в Ливерпуле, один из крупнейших в Англии. — И. К., М. П.].
Тогдашняя невероятная история Уэсткотта включала русского врача-одиночку, средиземноморскую ферму обезьян и даже обсуждалась в парламенте. Ничья “Арсенала” с “Ливерпулем” по сравнению с этим кажется обыденностью.
Короче говоря, Уэсткотт и другие игроки “Вулверхэмптон Уондерерс” были подвергнуты систематической допинговой программе менеджером своей команды, отставным майором Фрэнком Бакли. Бакли был полон решимости использовать любые последние достижения спортивной науки для получения победных результатов, и для его игроков это означало введение им небольших кусочков обезьяньих семенников.
В 1937 году Бакли познакомился с теорией Сергея Воронова, русского хирурга, который был пионером этого метода. “Честно говоря, я был довольно скептически настроен по отношению к этому лечению и подумал, что лучше сначала опробовать его на себе”, — говорил Бакли. “Лечение длилось три или четыре месяца. Задолго до его окончания я почувствовал такую пользу, что спросил игроков, согласны ли они пройти его, и так лечение желез стало общим в «Молинью» [Molineux — домашний стадион команды «Вулверхэмптон Уондерерс». — И. К., М. П.]”.
Уэсткотту, который после своих знаменитых четырех голов, забитых “Ливерпулю”, забил еще четыре на следующей неделе, определенно пересадка желез пошла на пользу. В сезоне 1946/47 года он забил невероятные 38 голов в 35 играх.
Историк Пол Димеов своей книге “История использования наркотиков в спорте”[52] указывает, что лечение обезьяньей железой тогда быстро стало предметом разговоров в футболе. “Предполагалось, что лечение отвечает за повышение уровня успешности и физической силы команды Бакли, что привело к тому, что другие менеджеры клуба также захотели подвергнуть себя подобным операциям” — пишет Димео. Впоследствии тренер “Портсмута” Джек Тинн заставлял своих игроков заниматься этим до конца сезона. Несмотря на большой успех “Вулверхэмптон Уондерерс” при Бакли, лечение обезьяньими железами вышло из спортивной моды, поскольку официальная наука отвернулась от методов Воронова. Обезьянья ферма Воронова на Итальянской Ривьере в конечном итоге была закрыта, а футболисты вскоре вернулись к более признанным методам улучшения физической формы. Однако, как видно, более 60 лет спустя яркие подвиги другого русского игрока снова привлекли внимание к этому яркому примеру обезьяньего бизнеса»[53].
Такие отдельные положительные проявления вороновских разработок были в то время «каплей в море». Серж тяжело переживал критику. Он забросил свои исследования, отменил хирургическую практику, несколько месяцев провел в тяжелой депрессии, которая усугублялась предчувствием мировой катастрофы, и решил покинуть свой замок Гримальди и уехать в Америку.