В начале 1930-х годов Европа еще жила спокойно и безмятежно. Однако постепенно в этой мирной атмосфере начали проявляться признаки надвигающейся геополитической бури.

В Германии началась «коричневая чума» — к власти пришла нацистская партия во главе с Адольфом Гитлером, которого многие считали «гениальным маньяком». С каждым годом его партия набирала силу, а сам безумный фюрер и его соратники открыто провозглашали превосходство немецкой нации и строили планы по захвату Европы, Советского Союза и всего мира.

В самой Германии расизм принимал чудовищные формы, особенно в отношении евреев, которые, согласно фашистской идеологии, подлежали полному уничтожению.

К концу 1930-х годов эти шовинистические настроения достигли пика, в воздухе запахло Второй мировой войной, которая разразилась в 1939 году и достигла своего апогея в 1941–1945 годах, которые стали для советского народа Великой Отечественной войной. Каждую семью в СССР, да и, пожалуй, во всей Европе не обошло горе потери близких людей. И семья Вороновых тоже понесла тяжелые утраты.

Братья Вороновы были очень близки. Александр долгое время жил вместе с Сержем в замке Гримальди и помогал ему при исследованиях. У него был очень мягкий характер, он ласково вел себя с обезьянами, животные чувствовали его дружелюбие и свободно с ним общались.

В конце 1930-х годов, когда стало понятно, что немецкие войска могут захватить Францию и войти в Париж, Джордж и Яков уехали в Ниццу, чтобы быть ближе к братьям.

Джордж, который получил два высших образования — медицинское и биологическое, в 1920-х годах ассистировал Сержу при нескольких операциях по пересадке семенников и в 1924 году вместе со своим коллегой, тоже гинекологом, доктором Л. Дартигом, участвовал в операции по первой трансплантации Сержем Вороновым обезьяньего яичника женщине.

Кстати, в 1936 году Джордж попросил брата сделать ему имплантацию тестикулярной ткани для «повышения бодрости и физической энергии при путешествиях по странам и материкам за растениями». Он стал известным ботаником и активно занимался общественной пацифистской деятельностью, входил в самую большую в Европе организацию либерального масонства — парижскую масонскую ложу «Великий Восток Франции» и был членом французского Сопротивления во время Второй мировой войны.

Судьба Александра и Джорджа сложилась трагически, они после оккупации Франции немецкими войсками были депортированы и погибли в концлагере Освенцим. Об этом есть документальные подтверждения, так, например, в «Archives Grande Orientde France» есть сообщение о том, что «Четыре консультанта и советника братства заплатили жизнями за свое сопротивление и/или свое еврейство: Леон Гонтье, Андре Хаарблейхер, Гастон Пуаттевен и Джордж Воронов».

Джордж был страстным коллекционером живописи, и его имя упоминается в списке лиц (который включает и барона Ротшильда), чьи личные коллекции произведений искусства были конфискованы нацистами и вывезены из Франции в Германию по указанию Розенберга в 1945 году. Следы их были потеряны, и реституции, к сожалению, не произошло.

Ежегодно 18 марта в «День памяти» Великая ложа Франции чествует 500 своих членов, погибших во время Второй мировой войны, и имя Джорджа Воронова произносится в этом траурном списке.

Третьему брату, Якову, удалось спастись: когда фашисты арестовали братьев, он скрылся в близлежащей деревне, и французские крестьяне его не выдали. Про жизнь других братьев и сестры Воронова практически ничего не известно, они не были публичными персонами. Сведений про Жака в доступных источниках нет, а судьба Бенциона и Ильи тоже была незавидной.

Илья в возрасте 18 лет решил уехать от родителей, чтобы им было легче содержать остальных детей, его привлекал Восток, и он переселился в Бухару, там он познакомился с немецким купцом Генрихом Дюршмидтом, который был владельцем всех узбекских скотобоен. Дюршмидту понравился смышленый и работоспособный еврейский юноша, который не скрывал, что стремится заработать денег, чтобы стать обеспеченным человеком. Он назначил Илью директором своих предприятий и не ошибся — под началом Ильи Воронова бизнес Дюршмидта процветал.

Работая у Дюршмидта, Илья изучил выделку и обработку каракуля, он выписал из Воронежа своего брата Бенциона, передал ему свой опыт, и тот возглавил скотобойню в Андижане. Позже оба брата переехали в Ташкент и к революции 1917 года уже были богатыми людьми. В 1937 году оба были репрессированы, но, слава богу, не расстреляны, а только высланы — Бенцион в Андижан, а Илья в Джамбул, оба умерли в ссылке.

О сестре Анне (в замужестве Ашман) известно только то, что до Второй мировой войны она жила в Воронеже, а после нее переехала в Харьков. Ее потомки стали врачами: сын Анатолий Абрамович Ашман (1894–1964) — гинеколог, кандидат медицинских наук; внук Александр Анатольевич Ашман (1935–2015) — невропатолог, доктор медицинских наук.

Позже, уже эмигрировав в США, Воронов в интервью газете Brooklyn Daily Eagle 2 февраля 1941 года так вспоминает предвоенные дни на Южном побережье Франции и Италии, где в панике собирались люди (в основном евреи), бежавшие из стран, оккупированных гитлеровскими войсками: «Я никогда не забуду тот вечер, который я организовал на своей вилле Гримальди в августе 1938 года. Многие евреи уже тогда бежали в Ментон из стран, где Гитлер пришел к власти, они искали безопасности во Франции. Однако граница была закрыта. Условия их жизни были неважные, они могли только регулярно раз в день поесть, потому что приходской священник оказал им благотворительную помощь.

Я пригласил на ужин около тридцати из них, выбрав самых образованных (врачей, юристов, профессоров) и вместе с ними представителей муниципальной администрации Вентимильи, которые, несмотря на свои профашистские взгляды, были со мной в приятельских отношениях, потому что они «гордились тем, что великий ученый решил жить на Ривьере».

Я хотел, чтобы в сердцах этих руководителей проснулось сострадание к приглашенным мной интеллектуалам, потому что полагал, что знания — лучшее противоядие от расизма. Мы с Герти расставили среди деревьев в саду столы, на которых была размещена тысяча цветных воздушных шаров. Все было трогательно, нам даже было весело, хотя печаль присутствовала.

Однако мой замысел был безуспешен. Через неделю в местной газете была опубликована очень ядовитая антисемитская статья против меня и евреев, “разбивших лагерь” на Ривьере. Местные власти уже чувствовали скорое вступление Италии во Вторую мировую войну на стороне Гитлера и понимали, что фашистские расовые законы никто не отменял. Так и случилось — меня выслали из Италии, а двое моих братьев погибли в Аушвице».

Жизнь складывается по-разному даже в одной семье…

Несомненно, оставшись во Франции, Серж бы повторил трагическую участь его братьев — нацисты не пощадили бы великого ученого. Биограф Сержа Жан Реаль писал, что «Воронов был включен в список еврейских авторов, составленный 10 мая 1943 года немецкими властями, публикация или продажа произведений которых запрещена во Франции».