— Военные заговорщики во главе с предателем генералом Корниловым, опираясь на слепоту и несознательность некоторых дивизий, движутся к сердцу революции — Петрограду!

28 августа в парке князей Паскевичей бурлил митинг. Была принята большевистская резолюция, призывающая к борьбе с корниловским мятежом.

Выкрикивал лозунги большевиков и парнишка в явно отцовском пиджаке — да так азартно, будто это он сам их и придумал. Кругом взрослые, переполненные возмущением, а этот вихрастый просто горел, одержимый порывом доказать, убедить, повести за собой.

— Ты чё на того пацана пялишься? — спросила глазастая Танька, которая успевала всё и всех замечать вокруг и около.

— Да как его не увидеть, он же тут самый яркий, — ответила её подруга Мария.

— Он же из простых, из рабочих, не иначе как из семьи железнодорожника. И отец, видать, на фронте, — вмешалась проныра Нюрка. — Ты бы лучше на сыночка хозяина спиртзавода пялилась, на Злотникова, — показала на стоящего поодаль разодетого барчука Нинка.

— Да этого бундовца теперь весь Гомель знает, он на каком-то митинге ляпнул: «Защитим революцию горячей пролетарской кровью, доведём войну до победы! Нам не надо крови буржуазии — она слишком жирная!»

Мария думала, что этими словами она остудит интерес подружек к толстощёкому парню.

— Ну ляпнул, ну смешно. Так чё?

— Он из богатеньких: им всё позволено и говорить, и делать.

Девчонки захохотали, Мария гордо отошла от них подальше. Но поближе к скромно одетому и вместе с тем такому обаятельному парнишке.

Отец её погиб на фронте ещё в начале войны, жили они с матерью в пристроечке, которую разрешил прилепить сзади дома брат её отца дядя Егор. Имея деляночку в огороде, с голоду не помирали. С малых лет она воспитывалась матерью, швеёй одной из мастерских, каких в Гомеле много. Зная цену своему труду и стараниям матери, терпеть не могла лентяев и белоручек. Как-то спросила:

— Мам, вот мы молимся Богородице, Николаю Чудотворцу, Пантелеймону Целителю, многим… А почему нет иконы святого, который благоволил бы труженикам?

— Почему ты думаешь, что такого покровителя нужно выделять особо? — ответила Вера Петровна дочери. — Сам Бог и все святые — покровители добра. А какое добро в руки с неба падает, а? Надо потрудиться, чтобы его получить…

На митинге продолжали выступать большевики.

— Рабочие Гомеля, пролетарии, к оружию! Надо сформировать отряды Красной гвардии и направить навстречу идущим на Петроград войскам генерала-изменника!

— Да здравствует рабочая Красная гвардия!

— Разгромим мятеж!

И вот Мария оказалась рядом с пареньком и вместе с ним кричала: «Долой!», «Разгромим!», «К оружию!».

Конечно, он обратил на неё внимание… Да, они познакомились и скандировали призывы уже вместе…

Но потом события развернулись столь тревожные, что она и не рада была, что выкрикивала эти опасные лозунги.

Требования решительных мер по пресечению контрреволюции обернулись тем, что на митинге и после него записывали рабочих в красногвардейские отряды. И её Митя-Митенька-Митяй, сразу ставший для неё светом, без которого она уже не представляла себе жизни, конечно, оказался в числе тех, кто первым потянулся к оружию. Услышанное «Мал ещё!» не охладило его пыл.

Из одних только железнодорожных мастерских в Красную гвардию записалось более трёхсот человек. На вооружении у них были винтовки, наганы и даже четыре пулемёта. Уже через пару часов пикет красногвардейцев задержал несколько автомобилей с английскими и французскими офицерами, рванувшими из Киева на Могилёв, в штаб Корнилова.

«Не человек — стихия», — так называли Лавра Корнилова, который остаётся одной из самых загадочных фигур русской истории. Назначение генерала Корнилова командующим войск в Петрограде было утверждено ещё Николаем II. Он присягал императору, но в марте 1917-го он объявил императрице об «аресте».

Назначенный новым Верховным главнокомандующим русской армией, через посредников Корнилов вёл переговоры с главой Временного правительства Керенским о передаче ему всей полноты власти. Тот, желая выиграть время, дал согласие. 25 августа Корнилов двинул войска с фронта на Петроград, намереваясь распустить Советы, обезоружить столичный гарнизон и не подчиняющиеся власти рабочие отряды.

Смелый генерал был примером отваги в боях, но не ведал о том, что язык дан политическому деятелю для того, чтобы скрывать свои мысли. Доверившись политикам, Корнилов получил удар в спину.

27 августа Керенский представил выступление Корнилова как попытку возвращения монархии, сместил его с поста главнокомандующего и, объявив изменником, обратился к большевикам за поддержкой.

Последние дни и ночи лета 1917-го в штабе Лавра Корнилова в Могилёве были особенно горячими. Генерал решил использовать Гомельский железнодорожный узел для переброски своих войск с Юго-Западного фронта на Москву и Петроград. Но гомельчане активно поднялись на борьбу с корниловщиной. За несколько дней на участке Гомель — Жлобин задержали и разоружили двадцать пять эшелонов корниловских войск, в самом Гомеле арестовали более ста офицеров-корниловцев. Силами революционных масс мятеж был ликвидирован…

Неоднозначность бунта Корнилова до сих пор отмечается историками. Но именно после его выступления большевики получили возможность действовать, вооружать Красную гвардию — пошёл процесс большевизации Советов.