— Я хочу сходить в библиотеку, — сообщила я Авине, убрав все украшения в ящик с магическим замком, — проводишь?

— Разумеется, леди. Что сказать эрлорду, если он будет вас искать?

Эта фраза, оброненная случайно, значила гораздо больше, чем можно было подумать. Что сказать эрлорду. то есть она дает мне выбор: говорить правду или нет, она встает на мою сторону, показывает свою преданность. Сказать, что это меня подкупило, это ничего не сказать. Я даже в лице изменилась, улыбнулась шире и ответила:

— Пока сообщим ему правду: я познаю многогранность Ардахейма в стенах библиотеки.

Авина кивнула и направилась к выходу, и я поспешила за ней. Библиотека в Ардахейме располагалась на первом этаже и состояла из трех секций (к секционированию комнат я уже начала привыкать). Первая была небольшой, больше походила на гостиную со шкафами у стен, вторая уже была со стеллажами посредине комнат и с креслами у окон справа и слева, а третья была настоящим хранилищем знаний: казалось, ряды стеллажей никогда не закончатся. Особенно впечатлила фреска на потолке: не серьезная, наоборот, романтичная и даже забавная: двое подростков в библиотеке, девушка читает любовный роман на софе, а парень, стоя за ней с учебником по естественной науке, подглядывает через её плечо. Я прыснула от смеха, подумав, кто же может быть автором этого чуда? Точнее идейным вдохновителем.

Библиотека напомнила мне о моем таинственно-неживом помощнике, которого я оставила в Фарахейма. Со всем этим похищением я совсем забыла о нем. а ведь стоит наведаться в библиотеку и узнать побольше! Так что спрошу у Анвэйма, быть может, он знает что-то о призраках? Или же их могу видеть лишь я, так как нейтральная? Или потому, что побывала за гранью? Интересные вопросы, на которые предстоит найти ответы.

В первую очередь я нашла книгу с провокационным названием: “Почему темные кажутся варварами на светских балах Ардахейма?”. Решила прочитать, так как следовало знать различия в культуре и манерах двух государств. Не уверена, что они будут чем-то отличаться, иначе магистр Энрад рассказал бы мне, но предупрежден, значит, вооружен.

Ох, магистр Энрад… а если он действительно предатель? Тогда он знает о многом. Начиная с того, что я спрашивала о призраках, и заканчивая тем, что именно он помог мне попасть в этот мир и это тело. Как именно он захочет использовать эти знания и захочет ли?

Следом я попыталась найти что-то из исторических хроник, чтобы побольше узнать о смерти родителей Анвэйма, но газет было столько, что я решила отложить поиски до лучших времен, зато нашла “Великую книгу пророчеств”, “Пророчества последних ста лет”, датированную концом прошлого века, а также книгу о наваитах. Если быть точнее, что-то вроде устава наваитов.

Когда вернулась во вторую секцию библиотеки, заметила у окна одну из претенденток на руку и сердце Анвэйма. Дария эр Мари, та самая, что пряталась за столом, читала газету у окна. Заметив меня, она улыбнулась и поправила темную прядь — единственную в её светлых волосах.

Я тоже ответила улыбкой, после чего прошла к окну с противоположной стороны. Отсюда открывался вид на рассадник белых цветов, похожих на лилии. Подтянув к себе книгу о наваитах, я открыла на первой странице.

“Дорогой друг, приветствую тебя! Должно быть, ты лишь недавно вступил в наш орден или только собираешься это сделать, но уже спешу сказать тебе, что мы рады тебе…”

— Простите за бестактность, — вывел меня из чтения голос, и я подняла вопросительный взгляд на Дарию, — и позвольте представиться. Дария эр Мари, невеста его светлости.

— Леди Аламинта де Шалис, — ответила я и вернулась к книге.

Мне не хотелось начинать знакомство ни с одной из претенденток. Я понимала, что каждая из них может вскоре стать мачехой для моего ребенка, но я просто боялась. Боялась загадывать на будущее. Дария отодвинула кресло и села напротив меня за один стол. От её взгляда не укрылись названия книг, которые я взяла.

— Вы интересуетесь пророчеством, которое связано с вашим ребенком? — верно догадалась она.

Я хотела сказать, что это не её дело, но неожиданно передумала. Отодвинула книгу об ордене и внимательно посмотрела на девушку. Она ведь тоже может быть каким-никаким источником информации, по крайней мере, непредвзятым. Но для начала следует с ней немного подружиться.

— Я вас видела сегодня, — сообщила я, — вы прятались за столиком, пока другие невесты воевали. Боялись подпортить платье и репутацию?

— Моя репутация оставляет желать лучшего, — осклабилась она. — Так что портить там нечего. А вот подпортить репутацию другим — святое дело. Особенно таким заносчивым девицам. И предлагаю перейти на “ты”, если вы не против.

— Не против. Значит, это ты была инициатором той ссоры? Кто бы мог подумать. Я делала ставку на леди Жатенну.

— А вы знаете нас по именам, — хмыкнула девушка. — У Жатенны длинный язык, да ум короткий. Я же рассчитала все верно: одной прожгла платье так, что она подумала на соседку, другой сообщила то, что по идее могла знать лишь её подруга… в общем, действие за действием и в итоге девушки не на шутку разозлились.

— Ты страшная женщина, — пораженно сообщила я. — А сегодня меня так называл делорд. Знал бы он, кого по-настоящему стоит опасаться.

Девушка негромко рассмеялась.

— Значит, у тебя есть свои способы устранять конкуренток? — подвела я итог.

— Вовсе нет, — ответила девушка. — Я не витаю в облаках, как другие, и прекрасно знаю, что ни одна из тех, кто участвовал в том беспределе, не станет женой его светлости.

Она внимательно посмотрела на меня, а я застыла, не понимая, как реагировать на её слова. Что именно она хочет этим сказать? Кто по её мнению станет женой Анвэйма?

— И ты, разумеется, знаешь имя счастливицы?

Сердце замерло в ожидании ответа. Оно, глупое, на что-то надеялось.

— Его знает каждый во дворце, — ответила Дария и поднялась на ноги. — Пожалуй, пойду. Мне еще стоит придумать новую пакость для невест, а это отнимает столько времени. Увидимся позже!

Я была настолько обескуражена её словами, что не остановила. Так и не спросила о пророчестве! Что ж, у меня есть еще две увесистые книги, чтобы во всем разобраться. Пока же возвращаемся к ненавистному ордену…

“Дорогой друг, приветствую тебя! Должно быть, ты лишь недавно вступил в наш орден или только собираешься это сделать, но уже спешу сказать тебе, что мы рады тебе. Мы ждем таких как ты — деятельных, целеустремленных, добивающихся высот во всем! Уверен, что с тобой наш орден прославится и станет одним из лучших во всем мире. И когда-нибудь нам удастся достигнуть своей цели…”

И прочее, и прочее, и прочее. Я сначала читала вдумчиво, потом стала по диагонали. Одни пространные рассуждения о чистоте магии, о важности разделения магических потоков для этого мира, рождении темных и светлых с разным уровнем магии и так далее. Нашла тут и то, что являлось их высшей целью — желание закрыть границу между светлыми и темными, чтобы предотвратить дисбаланс сил.

Как ни посмотри, а цель благородная. Они хотели более-менее равноправия между магами. И не просто равноправия, а желали устранить дисбаланс, который мог навредить миру. Разве не Анвэйм может уничтожить гору одним выбросом магии, пока другие могут создавать лишь простейшие заклинания? Но при этом не он просил об этой силе, она его наказание: ему ведь все тяжелее справляться с магией.

Я вздохнула и покачала головой. Не мне думать о таком. Какой бы благородной ни была цель ордена, действовали они грязными способами, пытаясь убить пока ни в чем неповинного ребенка. Так что теперь он стал для меня врагом номер один.

Это странно, насколько организм женщины привыкает к беременности, насколько мы привязываемся к едва появившейся крохе. Зарождение жизни весьма удивительный процесс, такой естественно биологический и в то же время по-настоящему магический.

— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Даже если я не собираюсь идти на бал, надо хотя бы понять, в чем различие этикета светлых и темных, — пробормотала я себе под нос и откинулась на спинку стула, обхватив руками живот.

Да-да, странная привычка разговаривать вслух, но я словно привыкла к этому. Порой гладила живот, разговаривая с малышом, и сейчас ощущала себя не единственной в пустой библиотеке, а с его поддержкой.

Различий было слишком мало для такого громкого названия: “Почему темные кажутся варварами на светских балах Ардахейма?”. Да, темные были более прямолинейны, разговоры о погоде у последних использовались лишь для того, чтобы сблизить двух людей (что неудивительно, учитывая вечные пасмурность и дождливость Фарахейма).

“— Сегодня жуткая погода…

— О да, ужасная! Поскорей бы закончились дожди. Кстати, а вот вы…”

Я прыснула от смеха. Это было так похоже на Россию, когда все уставали от холодов и с любым можно было найти общий язык на эту тему. Вспомнив о родном доме, я немного взгрустнула. Интересно, что там происходило без меня? Как отреагировали на новость о крушении самолета?

Так, не следует об этом думать! У меня новая жизнь, другой мир и ребенок. Я обязана быть благодарной лорду де Шалису за предоставленную возможность начать все с чистого листа. Ладно-ладно, не совсем с чистого.

За книгами я просидела едва ли не до самого вечера. К счастью, здесь были удобные кушетки, поэтому я периодически туда перемещалась, чтобы полежать с книгой и отдохнуть, а после возвращалась к столу. Да и фрукты в вазе изрядно скрасили мое времяпровождение. Вэйм, который периодически прибегал, питался на кухне, где у него даже была своя миска. Вот и сейчас, прибежав сытый и довольный, он лег у моих ног и прикрыл глаза, широко зевнув. Пожалуй, спать действительно уже хотелось.

Отложив книги и посмотрев на закат, я поднялась и собралась уходить, как взгляд зацепился за столик, за которым сидела Дария. Я подошла ближе и обнаружила несколько выпусков свежих газет. Сев в кресло, я развернула “Вестник Ардахейма” и прочитала заголовок:

“Война неизбежна. Маги Ардахейма возмущены поведением темных. Это ультиматум”.

Вот почему мне никто не хотел давать газет. Неужели все из-за меня? Дрожащими руками я перевернула страницу на нужную статью, уже зная, что именно там увижу.

Но результат был не столь ужасен, как я могла подумать. Журналисты во всех мирах одинаковы!

“Это скандал! Это больше, чем скандал!

Это война! Объявление войны! Как иначе назовешь противоправные действия темных? То, на что они подняли руку, невозможно описать словами… цензурными, которые пропускает наш редактор. Поэтому я, уважаемые читатели, постараюсь донести вам всю правду без лишних прикрас и экспрессии!

Но не обещаю, что сдержусь.

Ни для кого не секрет, что месяц назад наше общество взорвала новость о том, что его светлость ожидает наследника… от темной. Внебрачного. Как так получилось — остается лишь недоумевать, а также уповать на безграничную силу нашего эрлорда (бедные горы, мы все им сочувствуем!). Разумеется, я говорю сейчас не о мужской силе (в ней мы, разумеется, тоже не сомневаемся, да славится Анвэйм Светлый), а о магической, благодаря которой выживание светлого ребенка в утробе темной матери стало возможно.

Мы все с нетерпением ожидаем появление наследника, который, если судить по недавно получившему огласку пророчеству, способен объединить два мира! Да славится благословенный ребенок!

Но кому-то это крайне не нравится. Кажется, темные боятся, что при объединении их сила станет ничтожной по сравнению с нашей силой, силой светлых. И пытаются это всеми средствами предотвратить.

Чудовищная, зверская попытка убить ребенка в утробе была результатом их действий. Аламинта де Шалис, которая и до этого не горела желанием оставлять этого ребенка (судя по известиям от проверенных источников из дворца, дорогие читатели!), со своим любовником сбежала из темного дворца своего отца, чтобы умертвить дитя в утробе.

Понимаю, вы шокированы подобным… ”

Не то слово — шокирована! Я просто на взводе! Да как они могли такое подумать?! Да я бы… ах, кажется, я поняла, откуда ноги растут. Та самая подружка Аламинты, Шиена Аверлард, приложила свою грязную лапу. А я ведь её еще защищала, говорила, что она ни при чем. А она поспешила слить важную информацию местным СМИ.

Прибью мерзавку! Вэйм негромко зарычал у ног, будто почувствовал мои эмоции, и я погладила его по холке. Присмирев, он навострил уши, после чего убежал. Какой-то свободолюбивый у меня питомец.

“Темные — варвары, которые считают, что нерожденный ребенок — не ребенок. Восьмой месяц беременности, судя по полученной информации, еще немного и на свет должно появиться дитя двух миров. Светлый ребенок, рожденный от темной матери. К чему это может привести?

Разумеется, к возвышению светлых, что не очень нравится темным.

Тот неудавшийся акт варварства был лишь началом. Боюсь, боюсь собственным слов, потому что они могут быть пророческими: нужно готовится к войне.

Не мы её хотим, но нас вынуждают на неё идти”.

Смяв в руках газету, я скрипнула зубами. Всё переврали, абсолютно все! Да они сошли с ума! Хассаир ни за что не направит войска, он не станет этого делать! Он знает, как важен для меня этот ребенок.

Но об этом не знают газетчики, вот и пишут всякий бред, выловленный из вторых уст. Хотя подождите-ка… всё совсем не плохо! Они не знают о настоящем пророчестве, поэтому и не опасаются рождения ребенка. Значит, наваиты еще не пустили слухи в СМИ. Это же просто замечательно!

— Интересно? — раздалось рядом, и я вздрогнула, подняв глаза на эрлорда. — Я искал тебя. Нужно подпитать ребенка светлой магией.

Рядом с ним стоял Вэйм. Не мудрено догадаться, кто именно привел эрлорда. Маленький шпион.

— Я засиделась, — ответила я, и взгляд мужчины опустился на газету.

— Не хотел, чтобы ты беспокоилась об этом. Неважно, как сильно раздувают скандал газетные издания, все на самом деле не так.

— Понимаю. В этом даже есть положительный аспект — они не боятся моего ребенка, значит, и остальным жителям Ардахейма не будет до него дела. Хотя меня удручает, что светлые думают, будто я действительно пыталась избавиться от ребенка, — ответила я, нахмурившись. — Мне это не нравится.

Я поднялась на ноги, но эрлорд не дал мне уйти, осторожно сжав плечи и заставив посмотреть ему в глаза. Иногда этот лед не только сковывал, но и успокаивал. Как сейчас. Стоя рядом с ним, все страхи уходили на второй план, и казалось, что все проблемы решаемы.

— Света, главное, что я знаю, насколько тебе дорог наш ребенок.

— Он вновь “наш”? — не могла не улыбнуться.

— Все может быть, — кивнул эрлорд и провел большим пальцем по моей щеке. — Просто не волнуйся о чужом мнении. Думаю, все равно необходимо будет обнародовать твою настоящую личность.

Я встрепенулась.

— Разве тогда не будет проблем с наследованием титула Великой леди?

— Это тонкий вопрос, — ответил эрлорд. — Возможно, тебе придется отказаться, хотя один из твоих детей унаследует титул как прямой наследник де Шалиса по крови. А возможно, слово Хассаира будет решающим. В любом случае сначала мы вскроем тайники де Шалиса и проверим его корреспонденцию, а после придется объявить о тебе. Как я уже говорил, магистр Энрад с высокой вероятностью предатель, значит, ему всё известно. Мы не может позволить наваитам использовать эту информацию в качестве инструмента шантажа. Самая лучшая защита — полная открытость.

— Ты прав, — ответила я со вздохом, — но как отреагируют все на подобную новость? Что скажут?

— Неважно, — моментально ответил Анвэйм и опустил руку на живот. — Ты мать наследника правителя Ардахейма и истинная правителя Фарахейма. Каждому в любом случае придется считаться с нашим мнением.

— Всем, кроме твоей законной жены, — напомнила я, и Анвэйм раздраженно отвернулся. Ну вот, во мне опять проснулось ехидство.

— Кстати, хотела сказать, что просто поражаюсь твоим талантам.

— Каким же? — посмотрев мне в глаза, спросил Анвэйм.

— Не каждый способен превратить приличных леди в настоящих воительниц за сердце мужчины. Хотя подозреваю, им важно не твоё сердце, а статус и деньги, не так ли?

Но эрлорд смотрел на меня так, будто я неправа. Неужели?

— А тебе? Тебе что важно, Света?

Сложный вопрос. На самом деле я не так уж от них отличаюсь в том плане, что мне тоже важно счастье. Но мое счастье заключается не в деньгах и статусе, а любви. Любви к мужу, ребенку, созданию счастливой семьи. Но так ответить я ему не могла. Джина бы сочла, что сейчас идеальный вариант прижаться к эрлорду, томно вздохнуть и заверить его, что ничего важнее него для меня нет. Но любого рода ложь мне претила, поэтому я положила руки на живот и серьезно произнесла:

— Мой ребенок.

Кажется, он ожидал не такого ответа, совсем не такого, потому что резко наклонился ко мне. Я затаила дыхание. Его взгляд был прикован к моим губам, а затем мужчина медленно приближался и… должно быть, он бы поцеловал. Каждый бы почувствовал вкус желанных губ на своих. Но мы не можем быть вместе. Быть может, эрлорд увлечен, временное помутнение рассудка, но в итоге он всегда выберет власть.

Большего от него не требуется. Это то, к чему его готовили всю жизнь. Это то, что от него требуется по чистоте крови.

Я — по всем законам темная, даже если предположить, что эрлорд действительно влюблен, что это не просто увлечение, то что будет? Мы объявим о том, что я нейтральная, правда, неизвестно, сколько я проживу, а дальше? Будут ли у нас еще дети или каждый будет представлять угрозу или для меня, или для всего мира? Как отреагирует местная знать? Сколько история моего мира знает случаев, когда неугодную повелительницу травили? К тому же я истинная Хассаира: продолжение его рода зависит от меня. Так к чему все эти нелепые мечты?

Но почему, почему меня настолько тянет к Анвэйму? Это неправильно, иррационально, мы ведь с первой встречи невзлюбили друг друга, препирались, сражались взглядами, высказывали недовольство и между тем. я почти влюблена. Почти. Самую малость.

Да и кого я обманываю?..

Мы сейчас настолько же близки, насколько и далеки. Эту неловкость пора было разрывать. Я подняла голову, и мы одновременно выдохнули:

— Нам пора… — сказал Анвэйм.

— Здесь забавная фреска на потолке, — произнесла я тут же и прикусила губу. — Ты что-то говорил?

— Не важно, — ответил Анвэйм, кажется, благодарный мне за смену темы, и посмотрел на потолок, усмехнувшись. — О, её идею художнику подкинул придворный маг.

— Неужели?

— Магистр смеялся надо мной, что мальчишкой меня интересовали исключительно книги. Однажды его взору предстала картина, как юная фрейлина, которой не было, наверное, и двенадцати лет, читает книгу в тогда еще не отремонтированной библиотеке. Я стоял за её спиной и тоже читал эту книгу, потому что меня привлекла одна строчка и я уже не мог остановиться. Тогда мне было лет семнадцать.

Я прыснула от смеха, представив Анвэйма в столь нежном возрасте. Картинка оказалась настолько живой, что мне до безумия хотелось познакомиться с тем Анвэймом из прошлого, который мог подглядывать в чужие книги. Я широко улыбалась, глядя на взрослого мужчину, но угадывая в его взгляде того мальчишку из прошлого.

Интересно, если у нас мальчик, как он будет выглядеть?..

Так, не туда свернули мысли! Эта сентиментальность сейчас совершенно ни к чему.

— Ты увлекался любовными романами, судя по фреске? — лукаво спросила я. — Неужели сюжет был настолько страстным, что смог растопить твое ледяное сердце? А мне говорил, что тебя тот потрепанный роман из библиотеки Седьмого лорда совсем не привлек…

— Грязные инсинуации и вольная интерпретация рассказа придворного мага самим создателем фрески, — тут же заявил Анвэйм, и я рассмеялась, присев на кресло и потрепав рыфенка по холке. — На самом деле книга была по прикладной магии, а та фрейлина была дочерью Великого лорда — весьма выдающейся магиней и умной девушкой. Не зазорно было подглядеть в её книгу.

Я вновь негромко рассмеялась, продолжая гладить рыфенка, который перевернулся на спину и подставил пузико для ласки. Анвэйм, как ни странно, присел на корточки и тоже начал гладить рыфенка под подбородком, тот заурчал — настолько громко, что я даже испугалась и вздрогнула.

— В следующий раз, когда отправишься в Фарахейм, бери его с собой. Он защитник, Света, пусть и выглядит милым котенком.

Он? Защитник? Судя по урчанию, он может отпугнуть разве что мышей.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

— Пора возвращаться…

— Анвэйм, — все-таки я решилась на вопрос, обрывая речь его светлости, — что ты думаешь о невестах? Например, о Дарии. Если на ком и жениться, то только на ней.

— Не будем об этом, — прошептал эрлорд, — не хочу с тобой обсуждать свой брак. И не потому, что это личное дело, а потому… — Анвэйм посмотрел мне в глаза и сглотнул. — Потому что не хочу причинять нам обоим боль. Между нами стоят не только вековые традиции и законы, но и благополучие правящего рода Фарахейма.

Я сглотнула, почувствовав, как розовеют щеки. Поднявшись, его светлость подал мне руку. Когда он сжал мои пальцы, я почувствовала второй раз, как земля уходят из-под ног. Сейчас я особенно осознала, насколько я в безвыходном положении.

“Он слишком благороден”, — вспомнились слова эрледи. И нельзя было с ней не согласиться.

И всё же.

Увлечение или нечто большее?