— Не думаю, — после недолгой паузы ответил светлый, и я облегченно выдохнула. — Видимо, у кого-то произошел выброс магии, но следует немедленно устранить последствия.

— Но как же шифр? Дождешься Аира?

— Догадается, где нас искать, — заявил Анвэйм и открыл светлый портал.

Я даже сказать ничего не успела, как мы оказались на границе. Кажется, меня похитили! О чем я поспешила сообщить.

— Это похищение, ваша светлость!

— Да что ты говоришь, — хмыкнул эрлорд и притянул меня к себе. — Никогда бы не подумал, что способен на такое. Какое же мне наказание придумать для себя?

Я открыла рот и закрыла его, разве что слегка стукнула ладонью по его плечу.

Ты невыносим!

— Леди вперед, — с усмешкой подтолкнул меня Анвэйм к границе.

— Расскажешь, что произошло? — спросила я, оглянувшись.

— Самому интересно. Возможно, кто-то из учеников придворного мага начудил.

Я кивнула и перешла через границу. Когда за мной последовал Анвэйм, я неожиданно спросила:

— Перейти границу можно в любой точке? — После короткого кивка продолжила: — Неужели границы не защищаются?

— Защищаются с обеих сторон. Без внимания никто не пройдет. На протяжении всей границы стоят башни, где дежурят дозорные. Они каждую секунду смотрят за всем происходящим на границе. Также граница — нейтральная территория, поэтому с каждой стороны, — Анвэйм подошел ближе к бесконечной стене и указал на тонкую линию, идущую по земле, она светилась, словно наэлектризованный провод, — есть нити, которые оповещают о переходе. Поэтому просто так никто пройти не сможет.

— А как же ты и Хассаир? Вы, кажется, без труда перешагиваете порталом, минуя границу.

— У нас особые условия, — хмыкнул он и открыл портал. — Идем смотреть, кто едва ли не разнес Жемчужный дворец.

Когда вышла из портала, сказать, что была удивлена, это ничего не сказать. Я была поражена до глубины души! Я стояла у входа в столовую, одна стена которой была полностью сломана и камнями упала на широкий балкон, а в самой столовой велся настоящий бой! И устроили его те, кто, как я подозревала, и был причастен к разлому стены.

Следом за мной вышел Анвэйм. Портал за его спиной схлопнулся, а сам мужчина застыл, неверяще глядя перед собой. Я же улыбнулась. Улыбнулась широко, почувствовав себя невероятно счастливой. Да, ради этого стоило покинуть Фарахейм в такой важный момент!

Невесты, а это, без сомнений, были именно они, дрались в буквальном смысле. Кто — магически, устраивая дуэли с шарами и молниями, которые отлетали то в канделябры, то в картины, кто сражался прямо так — руками, выдирая сопернице волосы. Лишь две невесты не принимали участия.

Первой была девушка с темной прядью волос и родинкой над губой, которую, насколько я помнила, звали Дария эр Мари. Она пряталась за перевернутым круглым столом слева. Увидев эрлорда, она облегченно выдохнула. И я её понимала: стена за нами, кажется, была забаррикадирована каким-то заклинанием, судя по переливающемуся пространству.

Второй девушкой, не принимающей участие, была Жатенна, вот с её именем я точно не ошиблась, слишком хорошо запомнила. Полненькая дочь лорда сидела у дальней стены и ела руками торт, в котором она, кстати, была измазана: подозреваю, кто-то его без зазрения совести в неё швырнул. Причем непонятно, кого было жалко больше: торт или девушку.

В один не совсем прекрасный момент одна из молний полетела в меня — случайно, разумеется. Анвэйм среагировал мгновенно, прижав меня к себе и переместив с траектории полета. Молния ударилась о пейзажную картину, подпалив холст и разломав раму пополам. Не знаю, почему он её не остановил щитом или не поглотил ответным заклинанием — видимо, ему уже было плевать на обстановку одной из столовых. Отдышавшись, я рассмеялась. На нас по-прежнему отказывались обращать внимание.

— Ваша светлость, не помню, поздравляла ли я вас с предстоящей женитьбой? — спросила елейным голосом у удивленного до глубины души эрлорда. — Если нет, позвольте пожелать вам от всей души семейного счастья! Каждая из этих невероятных леди достойна того, чтобы стать вашей супругой и правительницей Ардахейма!

— Позвольте отказаться от поздравлений, леди Аламинта, — проскрежетал он зубами, после чего вышел вперед и заслонил меня собой.

Девушки наконец обратили внимание на присутствие светлого. Но это еще было не самым удивительным: открылся темный портал, из которого вышагнул Хассаир. Участницы Великолепного отбора от шока забыли даже присесть в реверансах, да и куда им: со всклокоченными волосами, местами порванными платьями, красными лицами —

“ледями” уже никак выглядеть не удавалось.

— Что здесь происходит? — спросил Анвэйм в тишине, после чего девушки синхронно бросились к нему и начали наперебой жаловаться.

Аир подошел ко мне и дотронулся до предплечья.

— У меня, кстати, тот же вопрос, — шепнул он. — Что здесь происходит?

— Разве не видно? — с улыбкой откликнулась я. — Это непередаваемая игра: угадай будущую правительницу Ардахейма.

Делорд наградил меня изумленным взглядом.

— Откуда столько ехидства?

— Разве тебя это не веселит? Каждая из этих девушек достойна Анвэйма. Так и представляю их на коронации. О, а ведь ему с ними еще детей воспитывать. Какая чудесная семья: взбалмошная жена и бесчувственный муж.

На последних словах все-таки прорезалась злость, но я быстро скрыла её за улыбкой. Одной части меня действительно было весело, а вот второй… Признаюсь, я была на грани истерики. Аир решил поддержать меня в моем веселье:

— Тебе какая кажется наиболее подходящей? Вон та с малиновой помадой, размазанной по щекам, или вон та пышная леди, испачкавшаяся в торте? Кстати, взбитые сливки скоро окажутся на камзоле эрлорда, если она продолжит к нему так прижиматься.

— Что ты! Она не прижимается, она показывает товар лицом, — ответила я, указав на два полушария в креме, которые активно подставлялись эрлорду для обозрения. — Пожалуй, делаю ставку на неё. Мне бы особенно хотелось видеть её женой Анвэйма. А уж как она разговаривает со слугами… просто заслушаться можно! Надеюсь, она также будет разговаривать и с эрлордом.

Аир негромко рассмеялся.

— Ты страшная женщина, Света, — прошептал он и уже серьезно добавил: — Хотя боюсь, что эти леди доберутся и до тебя.

Я пожала плечами, и в этот момент защита со столовой слетела, а в двери вошли эрледи и придворные дамы. Сказать, что они были в шоке от увиденного, ничего не сказать. Я уже готова была рыдать от смеха на груди у Аира, но держалась из последних сил. Девушки пытались пригладить волосы, сбросить остатки еды с платьев и соединить местами разорванные ткани, но. удавалось им это из рук вон плохо.

— Что здесь происходит? — спросила эрледи достаточно громко, после чего посмотрела на меня и слегка улыбнулась. — Рада видеть тебя, Аламинта.

Теперь все девушки будто только что заметили мою скромную персону и скрестили на мне неприветственные взгляды. Особняком оставалась лишь Дария, которая продолжала прятаться за столом, посматривая в сторону открывшегося выхода. Все претендентки на руку, сердце и нервы эрлорда тут же приосанились и едва ли не фыркнули в мою сторону. Несмотря на то, что это они, а не я, стояли не в самом лучше виде, они все равно считали себя лучше. Хотя чем? Я даже положением выше их, а то что беременна. всякое в жизни бывает.

— Благодарю, эрледи, я тоже рада вас видеть.

— Джина, моя дорогая, — поправила меня женщина. — Я просила звать меня Джиной. — Переведя взгляд на претенденток и непосредственно эрлорда, она быстро оценила обстановку и хорошо поставленным голосом произнесла: — Я не вижу перед собой ни одну дочь лорда, а лишь оборванок, которых обрядили в дорогие одежды, но так и не научили вести себя в приличном обществе. Не желаю знать, из-за чего все это началось. Одной из вас предстоит стать правительницей Ардахейма, но сейчас я не могу сказать, что вы достойны этого хотя бы на мизинец. Леди, немедленно отправляйтесь по своим комнатам и приведите себя в порядок. Ровно через час я жду вас в Коралловой гостиной, где мы обстоятельно обо всем поговорим.

Леди с опущенными головами начали выходить из столовой. Я пыталась скрыть улыбку. Её светлость подошла ко мне и похлопала меня по руке.

— Сочувствую твоей потере, моя дорогая. Ужасное горе. Но я рада, что с тобой и ребенком все хорошо.

Надеюсь, она говорила это искренне. Но эрлорд был расслаблен, я надеялась, что он бы почувствовал ложь и хотя бы наградил родственницу холодным взглядом. Но нет, он оставался спокоен.

— Благодарю, эрледи.

Увидимся позже, — ответила она и вышла.

Как только мы остались втроем в разрушенной гостиной, её озарил дружный смех. Наш с Аиром дружный смех, потому что Анвэйм стоял злой до чертиков.

— Ваша светлость, как же я счастлив, что у меня есть истинная пара и мне не придется созывать отбор, — произнес Хассаир с улыбкой.

— Кто знает, Хассаир, кто знает. Может, ты окажешься в таком же положении?

Делорд фыркнул, а я улыбнулась, встретившись взглядом с Анвэймом.

— Тебе тоже смешно? — спросил светлый.

— Разумеется, ваша светлость! Могу я узнать, какая из девушек вам понравилась особенно? Могу предложить кандидатуру Жатенны: чудесная девушка, а какой бюст! Вы уже представили постельные игры с участием взбитых сливок?

Аир хохотнул. Зрачки эрлорда сузились, повеяло холодом. Но я стойко встретила мороз, лишь улыбнулась еще шире.

— А ты хочешь выбрать мне жену? — спросил он, и я пожала плечами.

— Разумеется, ваша светлость! Выберу лучшую!

— Что-то меня не очень впечатляет твой выбор, — произнес он и сделал шаг в мою сторону.

— Очень жаль! У нас с вами видимо совершенно разные вкусы!

— О, ну в одном они сходятся, — произнес он и наклонился ко мне ниже, — взбитые сливки. Обязательно попробую их в постели. Как только представится возможность с выбранной мной девушкой.

И так проникновенно это было произнесено, что у меня невольно вспыхнули щеки. Мы с Анвэймом неотрывно смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что именно я в тот момент испытывала и чем бы это закончилось, если бы не раздавшееся рядом “мрр”. Мы с Анвэймом опомнились и отскочили друг от друга, а я перевела взгляд на Вэйма.

— Как же я рад его видеть, пусть и его кличка мне и не нравится, — произнес Аир, поморщившись. Наша близость с эрлордом его не впечатлила, и я почувствовала укол вины. — Сейчас мы можем вернуться в Темный дворец и продолжить?

— Думаю, лучше перенести на завтра, — ответил Анвэйм. — Аламинта еще не обедала, а мне необходимо время на восстановление защиты замка.

— Как скажете, — отозвался Аир. — Я могу остаться на обед? У нас, правда, уже ужин, но я согласен заменить одно другим. Вы же не против?

— Против.

— Разумеется, нет!

Мы с эрлордом откликнулись одновременно. Как можно догадаться, последняя реплика принадлежала мне. Я продолжила:

— Я бы хотела провести обед с тобой, Аир.

— Тогда я прикажу накрыть в Рассветной столовой, — откликнулся Анвэйм и подал мне руку.

Принимать его помощь после того, как увидела целое сборище его невест? Не дождется! Сделала вид, что не заметила приглашения, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, к тому же за мной бежал счастливый рыфенок. Думаю, в следующий раз его стоит взять с собой в Фарахейм, раз уж он мой защитник, пусть пока и маленький.

За обедом мужчины не могли удержаться от колкостей. Я не узнавала обоих: обычно милый и улыбчивый Хассаир вел себя слишком озлобленно, а безэмоциональный Анвэйм слишком остро реагировал на выпады делорда. В итоге, устав от всего этого, я отправилась в свои комнаты, сказав, что очень устала. Ни один из мужчин не стал меня задерживать.

В комнате меня ждали новые наряды, сшитые по местной моде, обувь и аксессуары. Последние особенно удивили. Три набора: бриллиантовый, изумрудный и рубиновый. Даже боялась подумать, сколько все это стоит денег.

— Они прекрасны, — произнесла Авина. — Не правда ли, леди?

— Да, ты права.

Прекрасны… хотя я Великая леди, разве в сокровищнице лорда де Шалиса нет дорогих украшений? В темном дворце я не носила их из-за беременности — мне просто было некомфортно от утяжеляющего металла, но здесь мне их подарили. К чему бы это?

Эрлорд хочет видеть меня на официальных приемах? И словно в ответ на мои мысли в комнату после приглашения вошла эрледи.

— Вижу, мои подарки уже доставили, — произнесла она и подошла ближе. — Сделаны на заказ. Специально для тебя.

— Вы слишком добры ко мне.

— Пытаюсь загладить свою вину за некоторую. — она пыталась подобрать слово, — отчужденность с моей стороны. Я пересмотрела свои взгляды. Поверь мне, дитя, я умею признавать ошибки.

— Благодарю за чудесный подарок, но правильно ли я понимаю, что вы их подарили мне с каким-то намеком? К чему вы хотите меня подтолкнуть?

— Я хочу, чтобы ты завоевала Анвэйма.

Сказать, что я выпала в осадок, это ничего не сказать.

Простите, я, кажется, ослышалась, — произнесла пораженно.

— Нет, ты не ослышалась, дитя. Я хочу, чтобы ты очаровала Анвэйма настолько, что он бы выделил тебе какой-нибудь загородный домик, где бы ты жила вместе с его наследником. Ребенок бы воспитывался исключительно на светлой стороне в присутствии гувернанток и, разумеется, меня. Я готова посвятить себя правнукам, раз внуку уделяла недостаточное внимание.

Я даже не сразу нашлась с ответом. Некоторое время просто хватала ртом воздух, чтобы сформулировать правильно свое недоумение, но так и не смогла, поэтому у меня просто вырвались вопросы:

— Но почему? Зачем вам это?

Эрледи подошла к окну и задумчиво посмотрела на сад. Она теребила край манжета, погрузившись, видимо, не в самые лучшие воспоминания. Поэтому ответила не сразу, тоже дав себе время на размышления, но потратила это время с большей пользой, чем я.

— Я вижу, как плохо бывает, когда дети растут без материнской любви и заботы, — произнесла она тихо. — Анвэйм прямое тому подтверждение.

— Что случилось с его родителями? — задала я вопрос, волновавший меня очень и очень давно.

В исторических хрониках ничего не было, словно об этом не хотели упоминать лишний раз. Или, по крайней мере, на темной стороне не слишком-то любили затрагивать историю светлых правителей. А до библиотеки Ардахейма я еще не добралась.

— Они погибли, когда ему было около семи лет. В горах. Его тогда спасло чудо. Но он до сих пор не может себе простить, что ничего не смог сделать.

— Он не должен был винить себя, — произнесла я эмоционально и вздохнула. — Поэтому он такой замкнутый, нелюдимый, безэмоциональный?

— Хорошего же ты мнения о моем внуке, — хмыкнула эрледи, обернувшись ко мне. Она покачала головой. — Не только, разумеется. Чтение эмоций накладывает свой отпечаток. Но не будем об этом. Я не желаю, чтобы этот ребенок рос без материнской любви. Сегодня, увидев поведение потенциальных правительниц, я только убедилась, что ребенку придется очень несладко при дворе. А знаешь ли ты, как опасен недолюбленный, озлобленный претендент на престол? К тому же с потенциальной судьбой по уничтожению мира.

Она дала мне время представить масштабы. Думаю, да. Даже история моего мира знает немало случаев борьбы за власть и бунтов. Мне бы не хотелось такой судьбы ни для Ардахейма, ни тем более для моего ребенка.

— Понимаю, — ответила я и присела на софу, вытянув ноги и погладив живот.

— Я забочусь не только о судьбе внука, предлагая тебе очаровать его, но и о судьбе Светлых земель. Этот ребенок, если верить пророчеству, слишком важен. Также важно воспитать его в любви. Быть может, в этом и есть ключ к тому, чтобы избежать пророчества.

— Я тоже думала об этом, — призналась я, — о том, как изменить пророчество. Но то, о чем вы меня просите, просто невозможно. Я не стану добиваться мужчины, тем более для того, чтобы быть его любовницей. Вы предлагаете мне положить свою судьбу на алтарь счастья Ардахейма, но как же я? Я хочу быть любимой, выйти замуж, создать семью. В идеале — сохранив и этого ребенка, которого я уже люблю всем сердцем. Но жить все время в зависимости от Анвэйма?.. Слишком непосильная ноша для моей гордости.

— Что такое пара десятков лет для тех, кто живет все триста лет? — спросила эрледи. — Тебе всего тридцать пять, Аламинта. Поживи хотя бы до шестидесяти ради ребенка, а потом можешь создавать свою семью. В Фарахейме.

Я призадумалась. Я ведь действительно не беру в расчет то, что люди здесь живут гораздо дольше. Правда, это люди с магией. А что будет со мной, нейтральной? Вдруг я стареть буду гораздо раньше?

— Я подумаю над этим, эрледи. Но и добиваться мужчины не стану.

— Так ли тебе надо его добиваться? — спросила Джина, пожав плечами, и села рядом со мной. — Я же вижу, как он к тебе относится. Тебе надо всего лишь унять свою гордость и принять положение фаворитки.

— Анвэйм сказал, что не будет унижать свою жену изменами.

— Он принципиален и благороден, — подтвердила эрледи, — но ведь ты можешь попробовать. Хотя бы попробовать.

Не хочу. Не буду. Ужасно! Как же ужасно готовить для себя участь второстепенной женщины в жизни мужчины, в чьи глаза хочется смотреть бесконечно. Но дальше переливать из пустого в порожнее я не стала.

— Возвращаемся к подаркам. Как они помогут мне завоевать сердце Анвэйма?

— Не они, — покачала головой эрледи, вновь нервно дернув край манжета. — Они нужны лишь как атрибут твоего статуса. Я предлагаю тебе пойти на бал-открытие Отбора. Ты должна показать, что ты не просто беременная женщина, ты еще и желанная женщина, которая не сломается под напором обстоятельств.

— И что я буду делать на этом балу? Танцевать? В своем положении?

— Деточка, что ты такое говоришь? Конечно, заставлять танцевать тебя никто не будет, да и не требуется этого! Как же другие леди, будучи беременными, посещают подобные мероприятия? Сидят на софе, едят, пьют безалкогольный пунш и общаются. Получают важную информацию и напоминают о себе.

— Я не другие, — ответила я, отвернувшись. — Не желаю бороться за эрлорда. За ребенка

— да, но не за Анвэйма.

— Сколько гордости, — произнесла женщина.

— Дело не только в гордости, но и в моем счастье, в счастье его будущей жены. Я буду просить Анвэйма оставить меня рядом с ребенком, но не на правах его любовницы, а лишь в качестве матери его ребенка.

Джина молчала, задумчиво глядя на меня.

— Ради матери ребенка он на такое не пойдет, а вот ради любимой женщины… Кто знает. Дело твое. Но советую тебе сходить на бал. Так ты заявишь обществу о себе. О тебе в последнее время ходит много слухов, ты не должна сторониться общества. Будь сильной, Аламинта. Я буду тебя сопровождать.

В словах Джины была истина. Я кивнула, так и не дав никакого ответа, а эрледи отступила. Задала пару вопросов о моем здоровье и удалилась. Я же погладила рыфенка и вздохнула.

Мне очень хотелось остаться с ребенком. Да и действительно: что такое двадцать-тридцать лет для перспективных трехсот? Если они, разумеется, у меня будут.