Мы вышли на плато, прямо на границе светлых и темных земель. Справа высились горы, а слева — мерцающая завеса. Я удивленно посмотрела на Санхеля.

— Что мы здесь делаем?

Эрастан не ответил и, развернувшись, направился к завесе. Сердце похолодело. Что происходит?..

— Ждем, — ответил он, слегка обернувшись. — Твой спаситель должен прийти с минуты на минуту. Подождем его немного.

— О чем ты?

Сглотнув, я отступила на шаг и тут же почувствовала спиной физический щит, окруживший меня. Я оказалась в клетке. Вскинув испуганный взгляд на Санхеля, я почувствовала, как нагрелся перстень на груди. Вэйм, зашипев, бросился на эрастана. Но тот откинул его волной магии.

— Нет!

Но мой крик ничему не помог, да и далеко уйти я не могла — все еще держал щит. Зверь отлетел к валуну, ударившись правым боком, и обмяк, упав на плато. Я тяжело задышала и в ужасе посмотрела на Санхеля. Зачем? Почему?..

Озарение пришло внезапно.

— Это ты, — пробормотала я. — Ты спас меня тогда. Ты убил Даргерта.

— Да, — кивнул Санхель. — Это был я. И очень жалею, что в тот день был слишком занят и не вышел на смену, иначе бы вовсе не допустил твоего похищения.

— Зачем я тебе?

— Не ты, — ответил он спокойно, — мне нужен твой ребенок.

Я похолодела. Это хуже. Намного хуже. Зачем ему она? Тоже собирается уничтожить двуликого ребенка? Но если так, то зачем спасал в прошлый раз?

— Но зачем? — удивилась я. — Тем более ты забрал меня одну. Ариша под надежной защитой.

— Ты права — её защита очень мощная, даже не считая двоих сильнейших заступников-правителей, — кивнул Санхель и поморщился. — Просто так я не смог подойти к твоему ребенку ни разу за всю прошедшую неделю — она выставляет щит. Нужно, чтобы кто-то из тех, кому она доверяет, добровольно передал её мне — тогда щит спадет. Я видел это, когда Анвэйм передал ребенка кормилице: от неё Арина — так, кажется, ты её назвала? — тоже в первый раз защищалась. Магия этой девочки будет даже сильнее моей.

“Даже”? Я удивилась этой фразе, но спросить не успела, так как светлый продолжил:

— Поэтому пришлось менять план. Анвэйм сам принесет свою дочь, ведь твоя жизнь во многом важнее для него. И для него, и для Хассаира. Эти двое мужчин зависимо.

— Ни один из них не сделает этого, — с сомнением произнесла я и прикусила губу.

Что бы сделала я, если бы выбор стоял между взрослым любимым человеком и едва родившимся ребенком? Сложный вопрос. Но матери привыкают к ребенку раньше отцов, ведь они вынашивают его, проживают с ним все девять месяцев. Но даже сейчас я не могла перевесить одну из чашей весов даже мысленно…

В этот момент справа начал открывать светлый портал. Санхель усмехнулся.

— Сделают, — констатировал он и посмотрел на выходящего из портала Анвэйма. — Уже сделали.

Анвэйм держал на руках нашу дочь. Его лицо было непроницаемой маской. Рядом открылся темный портал, из которого вышел Аир. Его эмоции были более четкими и варьировались от злости до ненависти.

— Добро пожаловать, господа, — усмехнулся Санхель и протянул руки. — Ребенка можно?

— Нет! — закричала я, ударив кулаками по щиту. — Анвэйм, не отдавай ребенка!

Уходите!

Но кто бы меня послушал?..

Анвэйм передал ребенка… но Аиру, который стоял слева от него, и сделал шаг ближе, сократив расстояние между ним и пятым эрастаном.

— Что ты собираешься делать? — спросил Анвэйм сухо.

Этот вопрос интересовал и меня. До покалывания в кончиках пальцев. До дрожи в коленках.

— Ничего особенного. Просто использую малышку как уравнитель своей силы, чтобы создать мощное магическое поле. Вы ведь уже догадались, кто я?

В каком смысле… уравнитель? Ужаснувшись перспективам, я даже не обратила внимания на вопрос, а когда поняла. Неужели Анвэйм знал? Знал и не предупредил меня?

— Не думал, что ты ходишь так близко от меня, — произнес Анвэйм тихо, я бы даже сказала — морозно, даже через купол я почувствовала, как похолодало от этих двоих.

Они вели диалог, понятный лишь им двоим. Если Анвэйм не знал, что тот светлый — Санхель, тогда о чем он догадался? В голове крутились множество вопросов, а пальцы продолжало покалывать от любопытства. Опустив взгляд, я с ужасом отметила, что между ними действительно бегают светлые искорки, соприкасаясь со щитом. Поэтому я испуганно отшатнулась от купола, приложив ладонь к платью.

— Я хорошо маскировался, — усмехнулся Санхель. — Взял чужое имя на светлых землях, изучил повадки, был осторожен и. подобрался к тебе. Это ведь я тогда помог опоить тебя, у Аламинты самой ничего бы не получилось.

Анвэйм развел руками:

— Чувствую, что ты обвел меня вокруг пальца. Стоит отдать тебе должное. И поблагодарить за спасение Светланы.

— Всегда пожалуйста! Кстати, ей наверняка сейчас интересно, о чем мы, не так ли? Расскажешь? — спросил Санхель, склонив голову, и посмотрев на Анвэйма. — Ты ведь понял еще несколько недель назад, я знаю. Не зря ты интересовался историей своей тетки и наведывался во дворец де Шалиса.

— Анвэйм? — с напряжением спросила я, Аир тоже перевел на него заинтересованный взгляд.

— Я понял, о ком говорится в пророчестве, когда мне рассказали о привидении, — произнес эрлорд и посмотрел на меня. — Ты сказала, что её звали Фанни и она ни в коем случае не хотела, чтобы я о ней узнал. Значит, это кто-то близкий мне, историю кого я знаю. Судя по всему, она хотела занять тело Аламинты, а также с кем-то встретиться. Это навело меня на кое-какие размышления, которым я все больше находил подтверждение. Фанни — сокращенно от Стэфания, так звали мать Артейма и сестру моего отца. Артейм

— законный ребенок, от брака со светлым послом, которого отправили в Фарахейм на важные переговоры. Там Стэфания влюбилась в одного Великого лорда, которым был Санронг де Шалис.

Я вспомнила театральную сценку, которую однажды увидела на площади города. Санхель с усмешкой кивнул, подтверждая слова Анвэйма. А еще я вспомнила, как эрледи упомянула, что лорд де Шалис до сих пор помнит эмичный чай, который она любит.

Они были знакомы ближе, потому что с обеих сторон давили на Стэфанию, заставляя её избавиться от плода.

Кто в этом случае прав, а кто виноват — непонятно. Одни хотели спасти свою дочь и возлюбленную, а она — спасти зарождающуюся жизнь. Но стоит ли эта еще только зарождающаяся жизнь жизни роженицы? Не уверена.

— Все думали, что светлой выносить темного ребенка невозможно, но если получилось у нас, значит, получилось у кого-то еще? И видимо я оказался прав. Пусть Стэфания умерла при родах, но дала возможность жить недоношенному дитя, который воспитывался в глухой деревне, видимо, даже тайком от своего отца.

— Все так, — подтвердил Санхель. — Лорд де Шалис не знал обо мне, пока я не использовал его дочь. Тогда он вышел на меня через неё, умоляя отпустить его дочь. Но она уже была беременна, я не собирался менять свои планы. Он догадался, обо всем догадался, поэтому даже стал питать ко мне отцовские чувства… но мне уже было безразлично.

Я переводила взгляд с двуликого на Анвэйма. Голова шла кругом. Мне с трудом верилось, что у Санронга был сын, к тому же светлый. Или он не только светлый?..

— Фанни знала, что её ребенок не умер, и её дух воспользовался возможностью вернуться через Аламинту. Она все это время была в темном дворце, но никто из нас не способен видеть привидение, видимо, из-за того, что мы не были за гранью, — Анвэйм посмотрел на меня. — Поэтому её увидела только ты. Она решила использовать тебя, чтобы встретиться со своим сыном — двуликим ребенком, о котором говорилось в пророчестве, которому нет равных по силам и который должен уничтожить мир.

Я шумно выдохнула. Ничего себе. Значит, Санхель не только двоюродный брат Анвэйма, но и мой брат? По крайней мере, брат Аламинты. Ребенок, о существовании которого никто не знал. Интересно, где он воспитывался? Как вышел на де Шалиса? Не зря казалось, что в переписке Санронг пытается образумить своего сообщника, он не желал ему зла, наоборот — хотел помочь. Поэтому позволял использовать свою дочь, ведь он надеялся, что брат не причинит вреда сестре. Но Санхель оказался куда более жестоким.

И будто в насмешку над последними словами Анвэйма он произнес:

— Ах, это пророчество, сказанное моим дедом. вот уж не знаю, насколько оно правдиво. Уничтожение мира? Магии? Нет, ничего подобного. Я просто собираюсь. взять немного магии себе. Ладно-ладно — вовсе не немного, а всю. Видите эту завесу? Я долго пытался разгадать её тайну, а потом понял: раньше она была однородная, поэтому магия по миру распределялась относительно равномерно с поправками на наследственность. А потом её открыли и через неё стали переходить и темные, и светлые, которые расшатывали стену. Где-то в итоге скапливалась темная магия, а где-то — светлая. Пришел дисбаланс сил. И я понял, что если провести ритуал в нужной точке, то можно разрушить завесу, а потом впитать всю её магию, стоя в стене.

— Но если ты заберешь магию, весь мир погибнет, все люди! Зачем тебе это? — прямо спросила я. — Не понимаю.

— Видимо, ты всё еще не до конца осознала, кто я, — произнес он, и внезапно его черты стали меняться.

Секунду спустя перед нами стоял Дарриа де Фархат. Еще мгновение — и вновь Санхель. Мужчины не удивились. Тогда я поняла, что те почерки… Если Дарриа и Санхель — один и тот же человек, у них одинаковый почерк, например, если он пишет правой рукой. Получается, чтобы Анвэйм не узнал почерк своего пятого эрастана, он от имени Дарриа написал левой рукой когда-то давно, не думая, что его переписка с лордом де Шалисом дойдет до них. Но в итоге он прокололся на этом — почерк на тайной переписке с лордом де Шалисом совпадал с почерком на корреспонденции Дарриа, причем исключительно той, которая касалась Анвэйма. И найдя почерк Санхеля, Аир наверняка должен был узнать в нем почерк своего третьего советника.

Он обыгрывал всех нас! На протяжении долгого времени. Внезапно вспомнилось, когда Дарриа спросил у меня о прочитанных книгах, о которых я ему не рассказывала. Наверняка, не рассказывал и Аир — двуликий просто знал о них, так как в тот момент присутствовал рядом со мной от лица Санхеля.

Когда за мной погнались разноцветные снежинки во дворце де Шалиса — это ведь наверняка был он, его магия. Он пытался не допустить того, чтобы мы узнали пол заранее. Ведь если бы был мальчик, эрледи бы захотела от него избавиться, а мой ребенок ему нужен был живым и здоровым.

И тогда, когда меня спасали…

— В день моего похищения Анвэйм прибыл во дворец Хассаира, — произнесла я вслух, словно размышляя. — Тогда ты сказал, что уходишь искать Аира, но на самом деле ты отправился спасать меня? — Санхель-Дарриа кивнул. — А Аиру поздно сообщил о моем похищении, поэтому он опоздал.

— Все верно, Светлана, — кивнул двуликий и перевел взгляд на Хассаира. — К сожалению, я так и не понял, откуда делорд узнал о том, где находится последняя деталь, снимающая проклятье.

— В день твоего похищения мне передали записку, как я уже понял, орден наваитов, в котором они раскрывали тайну, где я могу найти последнюю деталь моей коллекции, — пояснил Аир и посмотрел на меня. — Помнишь, те золотые статуэтки? Это не просто увлечение, Света. Это — жизнь всего моего рода, — он сглотнул и посмотрел на Аришу.

Ребенок спал спокойным сном в переносной люльке, я подозревала, что на неё наложили сонное заклятие, чтобы не пугать. На глаза начали наворачиваться слезы, когда я думала, в какой ужас втянула бедную малышку. Но также я поняла, что Анвэйм и Аир тянут время, используя тщеславие Дарриа-Санхеля на полную.

Делорд продолжил:

— Когда-то давно мой род прокляли за то, что мой предок присвоил себе то, что ему не принадлежало — золотые статуэтки, девяноста девять деталей чистого золота. Маг, у которого он украл, вернул их и в отместку проклял весь мой род, разбросав статуэтки по всеми миру и сказав, что лишь найдя последнюю деталь — удастся снять проклятье. Я нашел десять деталей из девяноста девяти и добавил их к найденным восьмидесяти восьми. Оставалась последняя деталь, на которую мне и указали. Когда я пришел туда, понял, почему не мог найти эту статуэтку — пещера была сделана из ораинтаила — минерала, который блокирует магию. Поэтому я не почувствовал, что ты в опасности. Однако, — Аир вскинул взгляд на Санхеля-Дарриа, — там меня ждал еще один сюрприз.

Стена, созданная необычной магией. Я не мог её пройти. Долго изучав её, пришел к выводу, что она двухпотоковая. Это ведь ты создал преграду?

— Мне нужно было иметь туз в рукаве и средство шантажа на всякий случай, — усмехнулся Дарриа-Санхель, — поэтому я поставил защиту. Кстати, ты ведь понял, что когда Светлана носила ребенка и обладала двумя магиями, она могла пройти через защиту? Но ты не воспользовался этим. Почему?

— Ты мог избавить нас от проклятья? — тихо спросила я, нахмурившись. Аир прикрыл глаза, не став отвечать.

— Он узнал об этом после того, как ты стала обладать двумя видами магии, точнее, твой ребенок, но не захотел говорить. Потому что он действительно стал думать, что может влюбить тебя, он хотел лишить тебя выбора. Что, он уже не такой хороший в твоих глазах? — подначил двуликий.

— Тебя это не касается, — рыкнула я. — Ты играл нашими судьбами, как фигурами на шахматной доске!

— Ну уж прости, мне нужен был сосуд такой же, как и я — двухпотоковый, но в тоже время с противоположным эффектом, чтобы вступить в резонанс и создать некое подобие поля, — хмыкнул он. — И я не испытываю сожаления или жалости, Светлана, учитывая, как этот мир был ко мне жесток. Я родился никому не нужным, меня боялись, но повитуха, которая принимала роды, все-таки сохранила мне жизнь и воспитала как своего, рассказав, как от меня хотели избавиться две стороны, даже собственный отец настаивал на аборте. Лишь мать хотела меня сохранить, но погибла сама. Если бы рядом был де Шалис, он бы смог спасти её так же, как тебя Анвэйм.

План был прост и ясен. Но мне не нравилось в нем несколько пунктов, в том числе пункт с использованием моей дочери и уничтожением магии. Очень и очень не нравилось.

— Если ты заберешь магию, то все люди погибнут, — произнес Анвэйм. — Кто дал тебе право решать?

— Я и не решаю. Это… как же называется… Естественный отбор? — предположил он, пожав плечами. — Может, начнут выживать те, кто рождается без магии? А даже если все умрут. мне плевать. Вы заслужили это.

— Может быть, — согласилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Может быть, все люди заслужили это тем, что так помешаны на магии, на чистоте магии и прочее. Но ты собираешься уничтожить ребенка, который никак не причастен к этому. Который невинен. Ты собираешься использовать мою дочь.

— Прости, — ответил Санхель-Дарриа, пожав плечами. — Но этот ребенок не родился бы без моего вмешательства. Я спланировал его роды. Можно сказать, что он — мой, а не ваш.

— Да как ты!.. — я не знала, как выплеснуть свою злость, что сделать.

Я стукнула по куполу, по нему разошлись светлые полосы, а между моими пальцами вновь пробежали искорки и тут же потухли. Я обреченно села на землю и закрыла лицо руками. Нет, этого просто не может быть! Почему Аир и Анвэйм ничего не делают?

Неужели они готовы пожертвовать моей дочерью? Но ведь это ничего не исправит… Все равно этот мир будет обречен!

— Тогда в горах, — произнес Анвэйи, — когда погибли мои родители… Я чувствовал твою магию. Ты спас меня.

— Я был молод и горяч, — ответил двуликий. — Пытался разрушить стену собственными силами, но не мог из-за неуравновешенности магии. Видишь ли, я больше темный, чем светлый. Мне нужен был кто-то такой же, как я, который бы смог находиться со мной внутри купола, но чтобы его магия была больше светлой, чем темной. Я всё просчитал. Это создаст балансовое магическое поле, через которое магия из уничтоженной стены будет входить в меня равномерно. В прошлый раз я едва не погиб: тогда чудом спасся, хотя выброс светлой магии, которую я не смог принять, был огромен. Эта волна прошлась по горам, вызвав обвал. Твои родители оказались жертвами, а ты как-то смог выжить благодаря своей магии. Тогда, видя еще совсем ребенка и осознавая, какая в тебе заточена сила, я понял, что нужно для разрушения моей стены. Магия, уравновешивающая меня внутри границы. Ребенок, в котором, наоборот, светлой магии больше, чем во мне, но она такая же смешанная. Я ждал, пока твоя сила, Анвэйм, достигнет своего пика. И я умею быть терпеливым.

— Поэтому ты не выбрал в своем плане меня? — спросил делорд задумчиво. — Тебе нужен был именно светлый отец для твоего “уравнителя”.

— Не обессудь. Вы же не подеретесь сейчас из-за такой мелочи? Подумаешь.

Столько насмешки в его словах, столько желчи. Внутри сидит маленький обиженный ребенок, но при этом невероятно могущественный.

— В тебе говорит обида, — произнесла я и подняла заплаканные глаза на двуликого. — Неужели ты не понимаешь, что ничего этим не решишь? Почему бы не отступить? Ты — мой брат.

— Не твой, а Аламинты, и то лишь единокровный, — усмехнулся он. — Не пытайся наставить меня на “путь истинный”, ничего не получится. Я давно шел к своей цели и согласен только на могущество. Но, кажется, наш диалог затянулся, — он посмотрел на Аира, — ребенка, пожалуйста.

— Нет, — прошептала я, смотря на делорда, — не отдавай ему малышку. Пожалуйста. Ты не можешь, нет.

— У него нет выбора, — произнес Анвэйм и посмотрел на меня, — ты в коконе. Разбить его извне не получится — магия двуликого слишком сильна, а мой резерв почти пуст. — Я нахмурилась, не понимая Анвэйма. — Лишь изнутри получится разбить его.

Аир медленно шел к Санхелю-Дарриа, а я неотрывно смотрела на Анвэйма. Что он хочет этим сказать? О чем он? Почему он без магии?

Посмотрела на свои руки, вновь обратив внимание на искорки между пальцев. А ведь это не просто покалывания, это — настоящая магия. Магия Анвэйма. Я с ужасом осознала, почему он пуст — он передал магию мне, пытаясь спасти. Разве такое возможно? Я плохо помнила об этом, кажется, что-то такое он мог сделать, например, он же передавал магию нашей дочери.

Но сейчас важно не это. Намного важнее другое — у меня есть магия, если я правильно поняла слова Анвэйма. И те полосы, когда я дотронулась до купола, это трещины. Я вновь приложила ладони, просматривая узор купола. Аир уже протянул Арину, затянутую в магический купол-щит, созданный ею самой, двуликому, но в последний момент в небе раздался оглушительный клекот — через стены пролетел грифон.

— Эрнаст, — прошептала я, без труда узнав питомца Аира.

Грифон спикировал вниз и, схватив корзинку с малышкой, взмыл в небо.

Аир тут же ударил по двуликому темной волной, пользуясь замешательством последнего. Тот отлетел к стене, пролетев через неё. Грифон опустился за скалы, спрятав там и малышку.

— Торопись, Света! — крикнул Аир. — Долго я сдерживать его не смогу.

Я кивнула, хотя хотелось кричать. Визжать. Биться в истерике. Я подавила все эти эмоциональные порывы и сосредоточилась на магии в куполе. Анвэйм тем временем вылечил рыфенка. Я облегченно выдохнула — мысленно я уже распрощалась со своим другом и сейчас была рада, что Вэйм все-таки жив и мои опасения беспочвенны. Рыфь поднялся, пошатываясь, но вскоре восстановил равновесие и зарычал, после чего бросился к завесе. Анвэйм подошел ко мне и приложил свои ладони по другую сторону купола.

— Не получается, — прошептала я.

— Ты сможешь. Сейчас ты не контролируешь свою магию, и это может лишь сыграть на руку. Ударь чистой волной по куполу. Не бойся.

— Не получается, Анвэйм! Как вообще магия оказалась у меня? — спросила, пытаясь сосредоточиться на ощущениях в кончиках пальцев и при этом краем глаза наблюдая, как Вэйм уворачивается от энергетических сфер двуликого, отвлекая его на себя, пока Хассаир плетет купол вокруг нас.й. — Ты спас мне жизнь, передав мне магию. Такое возможно? И почему не Хассаир? Он ведь тоже мог в этот момент сделать меня темной.

— Мог, — кивнул Анвэйм. — И мне следовало поступить именно так, но… я просто слишком испугался за твою жизнь. Точно не помню, что было в тот момент.

У меня начало получаться. Голос Анвэйма успокаивал, я слушала его, но сама была сосредоточена на магии в ладонях, которые пускали все больше белых линий по мерцающему куполу. Двуликий отшвырнул Вэйма и занялся вплотную куполом делорда: темные линии от ударов двуликого разлетались по щиту Аира все чаще.

— Делорд ждал в Коралловой гостиной дворца. Он чувствовал твою боль, но ведь боль при родах — обычное явление, так его убедили. И он сидел ждал, испытывая, как я полагаю, не самые приятные ощущения в те моменты. А когда ты начала умирать. я даже не подумал о нем, даже не вспомнил. У меня в голове была единственная мысль — о спасении твоей жизни. И я принял решение согласно ситуации. Когда прошло уже достаточно времени, а агония не проходила, его темнейшество заподозрил неладное и попытался ворваться в покои. Его не пускали, однако он вошел, увидел проведенный ритуал и.

— Не сдержался? — спросила я, посмотрев на рану на скуле Анвэйма, которая через полупрозрачный купол “плыла”.

— Да, — кивнул Анвэйм. — Рану не смогли залечить, так как он еще непроизвольно вложил в неё проклятье — она заживает слишком медленно. Но я его понимаю: в тот момент я буквально лишил его наследника. Ваша связь никуда не делась, поэтому, возможно, ты продолжишь испытывать к нему смешанные чувства, но детей у вас не будет.

Я отвела взгляд. Не то чтобы я хотела детей от Аира, более того, мне не хотелось с ним связывать свою судьбу, но я бы не была столь категоричной. Раньше тоже думали, что темная не может родить ребенка от светлого, однако мы сломали это правило.

Или сломал его Санхель-Дарриа? Или же Стэфания, которая из любви к своему ребенку пожертвовала своей жизнью и подвергла весь мир опасности? Сейчас её сын угрожает моей дочери…

Нет, не позволю! Никому не позволю обидеть мою малышку. Белые линии становились все шире. Анвэйм облегченно кивнул.

— Продолжай. Получается.

И я старалась. Линии пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь, но никак не хотели разрывать купол. В отличие от линий двуликого. Щит Хассаира рассыпался в щепки, а сам мужчина отлетел к скале, приложившись спиной и упав на грудь.

— Мы так не договаривались, — рыкнул двуликий и купол вокруг меня сжался и наполнился уже не только светом, но и тьмой. Анвэйм замер. — Хотите по-плохому? Что ж, я убью её. Потом вас. А потом уже найду способ, как разрушить защитный купол ребенка, раз вы не желаете передавать её добровольно.

Аир поднялся на ноги, пошатываясь, но остановился так же, как и эрлорд. Купол вокруг меня сгущался, мне стало не хватать воздуха. Но мне удалось выпустить магию, сдерживать его, хотя с каждой минутой силы покидали меня. Двуликий, будто окончательно озверев от сопротивления, откинул купол вместе со мной в скалу и напал сразу на обоих правителей — кажется, они действительно его разозлили своим сопротивлением и он решил пойти по наисложнейшему пути — бороться с защитой ребенка.

Мир вокруг переворачивался до тех пор, пока я также не стукнулась о скалу, но в этот раз купол был на моей стороне — он спас меня от тяжелых последствий, но, не выдержав напора моей магии, растворился, а я упала вниз. Приземление было не из мягких — я упала на острый камень и распорола бедро. Вскрикнув, я закусила губу и поползла вперед, к грифону, у которого была Ариша. Нет, портал открыть не получится, тогда что же делать?..

Додумать я не успела. В этот момент из-за камней вышли эрастаны. Среди них был один мужчина не в форме — светловолосый, облаченный в темную рубаху, простые брюки и мягкие сапоги. Я оглянулась на удивленного Санхеля-Дарриа: он не ожидал подобного. Я же поняла, что единственное, чего они ждали — это моего освобождения. Пока я была во власти Дарриа, Анвэйм боялся действовать. И время они тянули, чтобы я свыклась с магией, чтобы она вышла из-под контроля и разнесла щит.

Будто в подтверждение моих слов, рядом со мной открылся светлый портал. Один из эрастанов помог мне подняться с люлькой малышки.

— Сейчас же уходите отсюда, леди. С ребенком.

Долго объяснять мне было не нужно. Я подхватила Арину и бросилась в портал. За мной следом прыгнул Вэйм.

Из огня да в полымя — это про меня.

Я вышла в тронном зале, заполненном людьми — подозреваю, советом магов. Они все с интересом взглянули на меня, казалось, что я помешала чему-то важному. Среди прочих я заметила и Артейма.

— Надо же, какая неожиданность, — хмыкнул Артейм и подошел ко мне. — Ты сама любезно принесла это отродье, от которого мы избавимся.

— Не смей называть её так, — произнесла я, ощетинившись. — Тот, кого ты так ласково именуешь, вовсе не она. Знаешь ли ты, что в настоящем пророчестве, произнесенном твоим дедом, значится не слово “ребенок”, а именно “мальчик”? Моя дочь в любом бы случае не имела к нему никакого отношения! Или же эту ложь выдумал ты?

Маги переглянулись и загомонили. Их реакция мне была важнее всего.

— Не понимаю, о чем ты, — несколько растерянно, без наигранности, произнес Артейм.

— Она лжет, лорд эр Ни’Ард, — произнес глава ордена наваитов — его я видела однажды, когда он разговоривал с Анвэймом. — В пророчестве был ребенок.

— Ложь! — рыкнула я, прижимая к себе спящую малышку. Вокруг неё все еще был защитный купол. — В пророчестве говорилось не о ней, а о другом двуликом ребенке. О двуликом мальчике.

— О другом ребенке? — удивился седовласый мужчина, как я понимаю, глава совета магов — слишком уж парадная мантия и громоздкие значки на кителе. — Как такое возможно?

— У Стэфании эр Ни’Ард, в девичестве эр Ярриал, родился сын, — произнесла я, оглядывая присутствующих. Я старалась говорить уверенно, хотя голос дрожал. На присутствующих оглашенная информация произвела эффект разорвавшейся бомбы — они заголосили, начали обсуждения, выказывая недовольство.

— Ты врешь, — выплюнул Артейм. — Моя мать умерла…

— Из-за темного дитя, но никто не знал, что она успела его родить, — подтвердила я, смотря ему в глаза.

— Не верю…

Убеждать его сейчас я не собиралась, поэтому просто продолжила:

— Не лучше ли позвать эрледи, чтобы во всем удостовериться?

— Эрледи благоволит своему младшему внуку, — настаивал глава ордена. — Поэтому ей тоже нет доверия.

— Лорд эр Ни’Ард, слышите это? Вам запрещают доверять собственной бабушке. Но разубеждать сейчас вас — не моя задача. Я лишь хочу сказать, что внебрачный сын вашей матери и есть ребенок из пророчества, это он, озлобленный на весь мир за то, что ему не досталось положенного материнского тепла и принятия общества, хочет изъять из мира магию.

— Как мы можем тебе верить? Ты просто защищаешь свое отродье! — воскликнул глава наваитов, ступив ближе.

— Не смейте называть её так! — прикрикнула я и светлая магия непроизвольно вырвалась. Наваит успел выставить щит.

— Нападение! — визгливо ответил он, но никто не сделал и шагу.

— Откуда у тебя светлая магия? — спросил один из магов, что стоял ближе к главе совета.

— Долго объяснять, — поморщилась я. Маги вновь начали переговариваться. Я постаралась успокоиться и вздохнуть. — Поверьте мне, сейчас его светлость и его темнейшество сражаются с двуликим магом. По-настоящему двуликим. Он имеет два обличия. Первое — Санхеля эр Виарана, пятого эрастана его светлости, второе — Дарриа де Фархата, третьего советника его темнейшества. И он действительно хочет разрушить стену. Чтобы предотвратить это, вам следует поспешить туда.

Они шептались, недоверчиво переглядываясь. Артейм вышел вперед, прищурившись.

— Куда идти? — спросил Артейм. — Я лично отправлюсь туда, чтобы убедиться в правдивости твоих слов.

— Только поторопись, пожалуйста, — без иронии произнесла я.

— Но если ты обманешь… Эрлорд должен подписать отказ от власти, тогда престол займу я, — ответил он. — И поверь мне, тебе и твоему ребенку не поздоровится, если ты солгала хотя бы в едином слове.

— Пустые угрозы, — ответила я, хотя внутри буквально вся задрожала. Но сейчас мне нужно думать о будущем дочери, а не о своем. — Лучше отправляйся на границу и убедись во всем сам.

Я сняла с шеи цепочку и протянула Артейму.

— Надеюсь, сможешь его найти по артефакту?

Мысленно я надеялась, что этот артефакт работает в две стороны и, судя по реакции Артейма, не прогадала. Тот нажал на выемку в перстне, после чего открыл портал. Но шагнул в него не первый, а обернулся ко мне и протянул руку.

— Только с вами, леди Аламинта, — произнес он.

— Я туда не вернусь, — произнесла я, отшатнувшись. — Это слишком опасно!

— То есть вы отправляете меня в объятья опасности? Или же это ловушка?

Маги тут же приготовили заклинания, я почувствовала, как колыхнулось пространство вокруг. Самыми опасными были среди них наваиты — эти могут и убить. Ребенка тоже оставлять здесь не хотелось — они уже попытались однажды избавиться от плода, убийства ребенка я не допущу.

— Только хорошо меня защищайте, — произнесла я, — и по возможности сразу же отправьте обратно.

Со вздохом я шагнула опять в портал сразу же за опередившим меня Вэймом.

Сонное заклинание с малышки спало — и плато огласил детский плач. Я тут же начала качать ребенка, пытаясь успокоить, и огляделась — здесь велось настоящее сражение. Светлые и темные, видимо, подоспевшие на помощь своему правителю, пытались оттеснить двуликого в какой-то темный водоворот, который удерживал тот самый светлый в простой рубахе и темных брюках. Но самое страшное, что на плато были жертвы — большинство из них светлые, которые успели раньше, но и темные в неестественных позах тоже были. Меня замутило.

— Какого?.. — шепнул пораженный Артейм.

— Убедился? — спросила я. — А теперь живо отправляй меня назад! Мне здесь…

Спину пронзила боль, а затем меня резко дернули назад. Вновь этот злосчастный купол, вновь близость двуликого. Теперь он был по-настоящему взбешен. Ударив кулаком по земле, он пустил разряды, и атакующие маги разлетелись в разные стороны, на ногах не устояли даже Анвэйм и Хассаир, причем оба выглядели изрядно измотанными. Должно быть, их магический резерв уже на нуле.

Арину у меня из рук буквально вырвали. Она кричала. Её крик резал мне сердце, но я была заключена в коконе и ничего не могла сделать. Врожденный щит малышки разорвали, после чего двуликий прыгнул в завесу, где стоял жертвенный алтарь. Темные и Светлые остановились у края, не решаясь перейти через неё все сразу — это было опасно, пройти сразу стольким разнородным магиям через завесу. Я закричала и ударила ладонями о купол, словно о водную гладь. Анвэйм вновь оказался рядом, но на этот раз мне не нужна была его помощь — я была на грани. Зла на всех. На Санхеля-Дарриа, на наваитов, на сумасшедшего Артейма, который заставил меня вернуться. И ведь я вернулась, надеясь, что он приведет подмогу — тот самый совет магов и сильнейших из наваитов, а в итоге я оказалась в ловушке.

Ненавижу!

Купол разлетелся вдребезги. Я упала на колени, вскочила и побежала к завесе, но дойти не успела — завеса дрогнула, вокруг неё образовалось поле, похожее на стену воды, стремящуюся не вниз, а вверх. А секунду спустя эта стена пала. вместе с завесой.

Она распадалась так, словно была составлена из конструктора лего и кто-то отделял от неё по детальке. Нет. нет, нет! Только не это! Он сейчас уничтожит всю магию, абсолютно все, заберет и подчинит её себе.

Двуликий раскинул руки в сторону, впитывая в себя вихри. На алтаре перед ним лежала моя малышка и звонко плакала. Я бросилась вперед, но меня откинуло волной магии назад. Всё, что меня сейчас интересовало — это ребенок, я даже забыла о боли в окровавленном бедре.

Пошатнувшись, Санхель-Дарриа обернулся к нам. Схватившись за сердце, мужчина ухмыльнулся. Его глаза были черными, непроглядными, словно ночь. Он сделал один шаг, вокруг него сгущалась магия, но дальше…

Дальше он ступить не смог. Растерянность, непонимание, ужас — это были его последнии эмоции перед тем, как он упал, словно подкошенный. Он. умер?

Я бросилась вперед и подхватила с алтаря Арину, прижав к себе.

— Маленькая, крошка, испугалась? Тише, тише, не плачь.

Анвэйм подошел к телу и проверил пульс двуликого, после чего тут же обнял нас и поцеловал меня в висок. Я прижалась к нему, чувствуя, как по щекам текут слезы. Вокруг нас столпились и темные, и светлые. Они удивленно оглядывались, всё еще не веря, что завесы больше нет.

— Он не умер, — произнес Хассаир, присев на корточки рядом с телом, — он истощил свой резерв. Что будем делать?

— План не меняется, — проговорил Анвэйм и посмотрел на того парня в рубахе, на висках которого выступила испарина. — Мы отправим двуликого туда, куда он хотел — в другой мир. Рарим, ты еще сможешь его переправить?

— Портал я держу, — подтвердил таинственный Рарим, вызвав у меня легкое удивление.

— Тогда закидываем подарок в другой мир, только перед этим, — Аир вытянул руку и ему в ладонь вложили антимагический кандалы, — наденем вот этом. Чтобы он и там не навредил.

Я за всем наблюдала отстраненно, прижимаясь ближе к Анвэйму. Ребенок тоже немного затих, но я боялась, что Ариша могла сорвать горло. Но главное — она жива и здорова. Видимо, Санхель-Дарриа был слишком уверен в своих силах и не подрасчитал, что ребенок может его переиграть. Хотя свою роль сыграло и то, что он уже был изрядно измотан: сначала боем, а затем снятием защитного купола с Арины, думаю, на это у него ушла немалая доля резерва. Поэтому он не смог придерживаться своего же плана и, пусть стену и разрушил, но использовал свои резервы, а не резервы нашей с Анвэймом дочери.

Тело переправили порталом. Артейм стоял в стороне, немного шокированный и подавленный происходящим. Вскоре стали открываться порталы, откуда выходили члены совета и наваиты. Я прижалась к Анвэйму.

— Способность этого Рарима открывать порталы в другие миры? — удивилась я.

— Да, — подтвердил эрлорд, — очень редкая исключительная способность, о которой я раньше даже не слышал. Но так как многие скрывают свои способности, это даже не удивительно. Когда ты рассказала о Фанни больше недели назад, я начал поиски такого человека, ожидая, что двуликого нам победить не удастся, зато может получиться отправить его в другой мир.

Я кивнула.

— Надеюсь, уникальная способность Санхеля — не порталы в другой мир.

— Его способность — в двуликости, — напомнил Анвэйм.

— Точно, — хмыкнула я и крепче прижалась к Анвэйму. Аир сидел на плато и смотрел на место, где еще недавно сияла завеса. — Интересно, а какая уникальная способность Аира?

— Этого не знаю. Он никогда её не раскрывал, — ответил эрлорд и вновь поцеловал меня в висок. — Идем. Вы устали.

Портал нам открывал один из магов, так как резерв Анвэйма был пуст. За нами тут же засеменил Вэйм. Во дворце Арина заплакала. Я передала её кормилице, а сама полностью отдалась в руки эстресс Марисель — рана на ноге нуждалась в обработке.

Я очень надеялась, что на этом проблемы окончены.