Последний чек оказался жирным.

В первую очередь она пошла к зубному врачу. За один глупый зуб он заломил совершенно запредельную цену. Но с того самого дня, когда она арендовала абонентский ящик, Ханна знала, как общаться с людьми так, чтобы добиться желаемого. Тот согласился сделать работу в кредит. Она показала, какая честная, обещая выплачивать оговоренную сумму в течение четырех месяцев (то есть тогда, когда он ей вообще ничего не делал). После этого стоматолог согласился заняться ее проблемой.

Вот идиот! Она же перестанет платить, как только приведет рот в порядок.

Во-вторых, купила мобильный. До этого она часто воровала телефоны, играла в игры и копалась в приложениях, но вскоре номер отключали. Потом у каждого человека в мире он появился, и телефоны-автоматы на улице исчезли. Собственный мобильный стал необходимостью.

В-третьих, компьютер. Теперь не нужно ходить в библиотеку. Ей был необходим интернет. Обмануть провайдера оказалось сложнее, чем зубного. Ему надо было платить. А деньги Фрэнка закончились.

Пришлось работать не на одной, а на двух мерзких работах.

Женщина всегда старалась изменить внешность. Работая горничной в отеле, она не снимала свою одежду, а надевала на нее униформу, чтобы выглядеть толще. Но делала это по старой привычке. Ханна Джейвенсен уже не верила, что кто-то ее разыскивает. Она никому не нужна.

Все глупые. Она умная.

Ей нравилось иногда перечитывать свою подшивку газетных вырезок о Джен / Дженни, в которых писали, что привлекут похитительницу к «ответственности». Ей казалось, что Ответственность – это название города с улицами, тротуарами и зданием суда. Нет, у них не получится никуда ее привлечь. Она умеет прятаться. И делает это хорошо.

В тот год ей исполнилось сорок шесть. Женщина с трудом представляла себе, что ей так много лет. Иногда фантазировала, какой будет в пятьдесят. Или шестьдесят. И ужасалась.

В таком возрасте не будет сил чистить туалеты и пылесосить в номерах отеля. У нее уже болели колени и периодически появлялась боль в спине.

Работать в кафе было непросто. Надо было протирать столы, загружать посудомоечную машину и вынимать кружки, пока те не успели остыть, обжигая руки.

Покупатели в кафе были молодыми, разговорчивыми и чистыми. Они любили свои персональные кружечки, которые должны были висеть на колышках рядом с именем владельца.

И все эти люди могли использовать настоящие имена. Это так нечестно!

Ханна помнила тех, кого ненавидела. В кафе ходила женщина, которую наняли на работу в мотеле на ее место. Ходила женщина, которая «настучала» на Ханну после того, как увидела, что та крадет деньги из банки для чаевых официанткам. А еще женщина, которая видела и сообщила, что та ворует мясо из холодильника.

Ровно через шестнадцать лет после похищения в Нью-Джерси она сидела в спорт-баре и смотрела телевизор. Это заведение было довольно жестким и грубым, но Ханна не испытывала дискомфорта, потому что сама была такой. У нее не было денег что-нибудь купить, она смотрела игру каких-то студенческих команд и размышляла, как вытянуть денег из Фрэнка и Миранды.

Говорят, что знание – это сила. Женщина много чего знала, но никак не могла превратить это в деньги.

На огромных экранах по всему залу ведущие смеялись и шутили. Если один из них оговаривался, они лишь смеялись и продолжали говорить дальше. Этим ведущим платили огромные деньги, и если они ошибались, сами, а вместе с ними и остальные, только смеялись. Зато Ханну увольняли из-за любой оплошности.

– Мы ошиблись! – сказал один из комментаторов. – Наш замечательный помощник нас поправил.

– Давайте покажем его зрителям, – произнес второй ведущий. – Рядом с ним есть камера? Рив Шилдс, покажись народу!

Рив Шилдс? Достаточно редкое имя. А не тот ли это парень, который был соседом Джен / Дженни? Не тот ли, кто не хотел подружиться с ней на Facebook? Не тот ли, кто приезжал в город с девчонкой навестить Стивена?

На пару секунд на экране появилась комнатка, в которой сидел Рив. Это был молодой и очень красивый парень с всклокоченными волосами и огромной улыбкой. Он был милым, его показывали по телевизору, и люди наверняка запомнят его.

Ханна много чего пережила в жизни, но вот эту наглость уже не могла стерпеть. У этой Джен / Дженни не только две семьи (включая ее собственных родителей!), но и такой красавец!

Эта девчонка получила слишком многое, чего совершенно не заслуживает. Ее просто взяли прокатиться, и вот чем все закончилось!

У нее были все деньги, принадлежащие по праву Ханне! Родители наверняка уже написали завещание, по которому все отойдет этой негодяйке. А она ничего не получит.

И в приступе гнева в голову похитительнице пришла блестящая идея.

Настолько блестящая, что сверкала, как бриллиант на витрине ювелирного магазина.

Она решала все проблемы Ханны, которая в итоге получит все деньги.

А этой Джен / Дженни будет очень плохо. X

Празднование возвращения Джоди проходило у Николь.

Ее дом был трехэтажным. Комната отдыха с выходом на большую веранду и захламленный задний двор находилась на первом этаже. Молодые люди входили и выходили там. Громко играла музыка, что раздражало соседей.

– Вечеринка в честь твоего возвращения, – сказала Николь, – это разогрев к свадьбе Дженни. Мы думали, ты вернешься в конце лета, и именно на это время я ее и планировала. Мама сказала, чтобы мы отмечали твой приезд в августе, но, согласись, глупо праздновать возвращение человека спустя три месяца после него. Так что я импровизировала, и получилось то, что получилось. Без обид!

Угощали огромными бутербродами, на больших подносах выставили фрукты и дипы^[2]. Пока никто, включая вегетарианцев, к еде не притронулся. Высились стопки салфеток и десятки стоящих друг на друге банок газировки.

«Обилие еды и питья произвело бы большое впечатление на детей на Гаити», – подумала Джоди, но быстро решила остановиться и ничего не сравнивать.

– Николь, все просто супер, – сказала она. – Я ужасно рада всех видеть. В особенности тебя! Спасибо огромное. Но нам еще надо поговорить.

Николь кивнула.

– Давай я тебе быстро все расскажу, пока народ занят газировкой. Начнем с моего кузена Вика. Увы, с тем абонентским ящиком ничего не получилось. Его закрыли два года назад. Никто не помнит женщину, которая им пользовалась. Ее звали Тиффани Спратт. Полиция установила, что эта Тиффани училась в местном колледже много лет назад. Но это точно не Ханна, и она никогда не открывала абонентский ящик. У нее однажды украли рюкзак, в котором были все документы и кредитные карты. Полиция считает, что Ханна воспользовалась ее водительскими правами, чтобы получить этот ящик. Тиффани никогда за него не платила. Так что история тупиковая.

«Она не была бы такой, – подумала Джоди, – если бы Дженни сама рассказала властям про все это», – и тут же вспомнила, что не должна сердиться на сестру, и напомнила себе о любви и прощении.

Тем не менее в глубине души девушка все-таки разозлилась за то, что Дженни оберегала Фрэнка и эту несчастную Миранду. Ненадолго Джоди задумалась об этом, а потом окунулась в веселье вечеринки.

Стивен не только хотел оказаться на свадьбе сестры, он собирался там «зажечь»: произносить тосты, танцевать и даже, возможно, расплакаться. Но перед этим хотел проверить оставшихся потенциальных Ханн, забыть о них и со спокойной душой веселиться.

Вместе с Кэтлин они разыскали вторую. Женщина сидела на стуле, стоящем на маленькой лужайке перед домом, похожим на гараж. Она была очень худой, в застиранном спортивном костюме, который когда-то был розового цвета, и курила. Губы были узкими, волосы – не только тонкими, но и редкими. Если бы главной отличительной чертой Ханны была бедность, худоба и светлые волосы, эта женщина отлично бы подошла.

«Очень может быть», – думал Стивен.

Он не рассчитывал, что Ханна после сорока как-то соберется и изменит жизнь. Или станет хорошей и доброй. Он представлял ее в образе злой колдуньи из книги «Волшебник Изумрудного города», на которую Дороти плеснула воды, и та растаяла.

У него перехватило дыхание. Парень физически чувствовал, что ему трудно находиться рядом с ней. Хотелось, чтобы между ними возникла стена из пуленепробиваемого стекла, ведь если это – Ханна, он не собирался ее убить. Стивен лишь хотел, чтобы ее судили, чтобы весь мир узнал о ней самые неприятные подробности.

«Нет, – напомнил он себе. – Я хочу, чтобы моя сестра могла жить, как нормальный человек, и чтобы эта дурацкая книга не вышла в свет».

– Мэм? – сказал он.

Та вынула изо рта сигарету и потушила в жестяной банке из-под кофе, наполненной песком и окурками.

– Я ничего не покупаю. Не тратьте попусту время.

У нее был сильный бруклинский акцент.

Ханна выросла в Коннектикуте. Фрэнк и Миранда говорили совсем иначе: так, что их можно было принять за псевдоангличан.

Парень понял, что это не похитительница, а старая и уставшая женщина, которая к тому же слишком стара, чтобы быть Ханной Джейвенсен. Хотя жизнь – штука сложная, может сделать так, что человек будет выглядеть на пару десятков лет старше.

– Мы ничего не продаем, – сказал он. – Простите за беспокойство. Мы ищем дешевое место, где снять жилье.

– В этом городе нет дешевого жилья.

– Это мы уже начинаем понимать. По говору вы из Нью-Йорка. Из какой его части?

Лицо дамы приобрело более дружелюбное выражение.

– Из Форт-Грин, дорогуша.

– Скучаете?

– Еще бы. По сравнению с Нью-Йорком это – просто помойка. Но мне нравятся горы.

В Боулдере действительно открывались чудесные виды, но то, что видела женщина, сидя на своем месте сейчас, был ряд мусорных баков и облупленные стены домов.

Стивену стало ее жаль.

– Скажите, вы, случайно, не сталкивались с женщиной по имени Тиффани Спратт? Она в этих местах искала жилье.

Та отрицательно покачала головой и прикурила следующую сигарету.

«Мы не найдем Ханну, – с тоской подумал Стивен. – Все это просто приманка Кальвина Винесетта, сплошной обман. Нет смысла брать отгул или как-либо менять рабочий график, чтобы проверить третью кандидатуру».

Дженни никогда ничего не писала в Facebook, поэтому даже не воспринимала этот ресурс как что-то, что может помочь в распространении информации. Сара-Шарлотта, Адаир, Рив, Лиззи – все они сообщили на своих страницах, что свадьба состоится 3 июня.

Подруга позвонила всем, кто планировал прилететь, чтобы те поменяли билеты.

– Некоторые не смогут, о чем жалеют, остальные успеют, так что все будет нормально. У нас для микроавтобуса намечено одиннадцать пассажиров, и это количество не меняется, просто люди будут другие. Несколько человек приедут на автомобилях. Я пока не закончила подготовку девичника. Когда тебе удобно приехать?

– Слушай, с этим никак не получается, – ответила Дженни грустным тоном.

– Может, у тебя организуем? Мы с Джоди будем хозяйками.

– Даже на это времени не остается. Сара-Шарлотта, ты приедешь в пятницу на репетицию. Какой смысл кататься туда-сюда ради девичника?

– Конечно. Расскажи об ужине. Сколько людей будет?

– Непонятно. Папа говорит, что купит достаточно замороженного мяса для гамбургеров на пару сотен человек. Если придет всего двадцать пять, в морозилке оно не испортится. Мама с двумя соседками наделают массу картофельного салата и с макаронами. Дядя с тетей купят креветок. Мы забьем морозилку мороженым и купим торт. По сути, это пикник, просто с молодоженами.

Сара-Шарлотта не была в восторге от услышанного. Она считала, что свадьба должна проходить в более формальной обстановке. Где-нибудь в загородном клубе, с рассадкой за столом, серебряными приборами, цветами, переменами блюд и официантами. Но не стала говорить об этом лучшей подруге.

– Отлично. Все приносят свои чипсы и пластиковые стулья.

Джени рассмеялась.

– До этого, надеюсь, не дойдет. Но чтобы встретить людей в аэропорту в пятницу, собираем всех членов семьи и соседей.

Брендан вернулся в Нью-Джерси и пребывал в самом скверном состоянии духа. Мама только что рассказала ему о том, как некий Майкл Хастингс выследил Дженни и пытался ее использовать. Парню хотелось привязать его к бамперу и протащить по асфальту со скоростью 140 км/ч. Он просто не мог поверить, что его семья не хочет отомстить.

– Нет, – сказала его мать. – Забудем эту историю.

«Вот в чем проблема моей семьи, – думал Брендан. – Мы все время пытаемся забыть эту историю».

Чтобы получить хоть какую-то моральную поддержку, он набрал Стивена, который умел себя накручивать и злиться.

– Когда ты наконец приедешь? – спросил Брендан. – Я уже утомился находиться среди людей, которые только и делают, что планируют свадьбу.

– Вылетаю вечером в пятницу, буду где-то после 11, но приеду домой только после репетиции. Мама хотела, чтобы я прилетел раньше, но не получилось.

– Ты не будешь мерить смокинг?

– Нет. Я отправил письмо в магазин, где брал его в аренду на выпускной бал. У них есть мой размер. Помнишь, я ходил один, и это был самый плохой вечер в моей жизни?

Брендан не помнил. Всю жизнь он думал только о себе.

– Слушай, Брендан, – сказал Стивен, – я поговорил с одним исследователем. Ты говорил с другим. У Кальвина Винесетта их по крайней мере три. Один – тот, который крутил голову Дженни, другой – с которым ты встречался, и еще. Я согласился встретиться, тот сказал, что у него есть три кандидатуры, одна из которых может оказаться Ханной. И живет она в Боулдере.

– И что из этого вышло? – поинтересовался Брендан.

– Кэтлин выкрала у него список.

– Выкрала? Она мне нравится, – заявил брат. – Ты с ней прилетишь на свадьбу?

– Не переводи тему. Исследователь сказал, что эти три женщины – наживка, чтобы я начал говорить. Но согласись, «наживка» – странное слово. И вот я задаю себе вопрос – какую рыбу ловит Кальвин Винесетт?

– Бестселлер, – ответил Брендан.

– Я понимаю. Но у меня возникает мысль, что кто-то из нас стоит за этим проектом, кто-то из членов семьи.

– У меня тоже есть такие подозрения. Это точно не Дженни. Она хочет выйти замуж за Рива и быть счастливой. Это не Джоди, которая хочет спасти мир. Это не ты, потому что хочешь быть геологом и копаться в земле и горах.

– Джонсоны тоже исключены. Мистер Джонсон не в состоянии удержать в пальцах карандаш, а миссис Джонсон не на руку рассказы о том, что ее дочь выросла преступницей. Может, сор из избы выносит Брайан? Он хорошо пишет, хочет все знать и понять, готов писать про все что угодно. Он – твой близнец. Ты его хорошо знаешь. Как думаешь, Брайан имеет к этому какое-нибудь отношение?

Тут Брендану захотелось уже привязать к бамперу машины Стивена и протащить по улицам города. Все, что связано с этой книгой, было мерзким и неприятным.

– Послушай, Брайан – хороший человек, – ответил он. – Не могу сейчас говорить, мне пора.

– Ок. И вот еще мысль напоследок, – не унимался Стивен. – А может, мама или папа? Они ведь хотят, чтобы Ханна села в тюрьму.

Брендан помнил кое-что, о чем Стивен, скорее всего, и не знал, потому что несколько лет почти безвылазно жил на востоке. Брендан об этом тоже мог бы и не знать, но из-за графика мамы был вынужден ее ждать, чтобы та перевезла его из одного места в другое. В прошлом году она ходила на курсы писательского мастерства.

Но парень не сказал этого вслух.

– Увидимся в пятницу в аэропорту, – сказал он старшему брату, повесил трубку и открыл сайт Кальвина Винесетта.

Потом кликнул на кнопку «Связаться с автором» и увидел почту и городской адрес издательства. Брендан не был великим коммуникатором. Он устал думать о словах и о том, как их сложить и составить сообщение в почте или на бумаге. Брендан кликнул на иконку «Книги» и прочитал несколько хвалебных рецензий с обложки. Под фотографией автора на одной из обложек была информация, что Кальвин Винесетт живет в Нью-Йорке и на Дир-Айленд в штате Мэн.

Брендан любил засекать время, за которое находил в Сети нужные вещи. За шестнадцать секунд он нашел в справочнике его адрес на Манхэттене.

Утром девушки собирались за свадебными платьями. Парень не знал, что можно поехать и купить их, но как только узнал, то понял, что надо держаться от этого мероприятия как можно дальше. Донне заявил, что едет в город встретиться с друзьями. Хотя планировал совершенно другое.

Он позвонил исследователю, с которым встречался, в надежде, что сможет узнать что-нибудь про Майкла / Мика, но тот даже не знал, что кроме него были другие.

– Я купил тебе три дорогих ужина! – заорал он. – А Кальвин Винесетт мне не заплатил! И не отвечает на мои имейлы.

Все, что происходило с книгой, становилось все менее понятным. Пугающей была глава о Фрэнке и Миранде. Непонятно, почему следили за Дженни. Название весьма странное. И странно, почему тот не отвечал на имейлы.

– Джоди! – закричал Брендан. – Ты знаешь, как связаться с соседкой по комнате Дженни?

– С Евой?

Он даже имени не знал.

– Да. У тебя есть ее номер?

– А о чем ты хочешь с ней поговорить? – крикнула Джоди.

– Об идеях подарка на свадьбу! – ответил он, хотя до этого ничего не собирался дарить сестре.

– Мой телефон лежит на кухонном столе! Она у меня в «Контактах»!

– Под какой фамилией?

– Дженни говорит, что та ее не использует. Просто Ева.

«Хорошо, просто Ева, – подумал Брендан. – Давай поговорим».

Он позвонил со своего телефона.

– Это Ева? Говорит Брендан – брат Дженни.

– А-а-а! Привет! Очень хочу познакомиться с тобой и с Ривом! Я его никогда не видела. Это просто класс! Дженни сказала, что собирается поехать в торговый центр для невест и купить там все платья для себя и подружек невесты, прямо с вешалки. Остается только надеяться на лучшее! Но я уверена, что все будет замечательно. Жду не дождусь.

– Да, я тоже. Слушай. Я хочу достать того говнюка. В смысле Майкла.

– Отличная идея. Главное, чтобы у тебя самого не возникло проблем. Скоро свадьба, не стоит в это самое время попасть в тюрьму или что-то типа того.

– Это если я привяжу его к бамперу машины и потащу по улицам города?

– Он, кстати, этого заслуживает, – согласилась Ева. – Но нет, не надо. Можешь слегка его пожурить.

– Где он живет?

– На Ист-Виллидж. Подожди, я найду адрес. Всегда считала, что он – это подстава. Хочешь, вместе съездим?

– Нет, не надо. Но если у тебя есть его фотография, пришли, пожалуйста.

– Сейчас все будет.

Добираться из Нью-Джерси в Нью-Йорк легко и быстро. На следующий день еще до рассвета Брендан выехал на самом первом автобусе. Манхэттен ему всегда нравился. Это было место, не похожее на все остальные. Даже на рассвете здесь что-то происходило. Сердце Брендана застучало быстрее, и парень ухмыльнулся.

В половину восьмого он нашел дом, в котором жил Майкл Хастингс. Вроде приличный, судя по ценам в окнах маклеров, цены были высокими, но не убийственно.

Брендан не думал, что Майкл бы студентом или аспирантом. Он считал, что у того есть работа, которая просто умалчивалась. Работа, на которую надо было каждое утро выходить. И надеялся, что если Майкл жил на Манхэттене, то там и работал, то есть не выбегал из дома до семи тридцати утра. Эта догадка не имела под собой никаких оснований, так как Майкл мог работать по ночам, мог вообще не работать или уже давно уехать в родную Айову или любой другой штат. Ева переправила фотографию, которую Дженни высылала Саре-Шарлотте – ее потом послала ей сама Сара-Шарлотта. Как выяснилось, девушки за последние два года неоднократно обсуждали Дженни, что, по мнению Брендана, было не совсем правильно, да и вообще как-то по-девчачьи. Не понять ему этих дел.

Майкл / Мик оказался тем типом человека, которые играют в кино вдумчивых и худых персонажей. Никаких мускулов, ноль смелости, но при этом очень чувствительный.

Брендан презирал подобных персонажей.

Через час и восемнадцать минут из здания вышел Майкл / Мик.

Брендан зашагал рядом. Он был выше и, очевидно, сильнее. Парень отпрянул, Брендан не отошел. Тот злобно уставился, Брендан точно так же злобно уперся взглядом.

– Я – брат Дженни Джонсон. Надо поговорить.

Майкл поправил красивую темную челку на красивом лбу.

– Я занят, мне надо на работу.

Брендан прижал его плечом к стене.

– Ты опоздаешь.

– Ты не можешь остановить меня! Я должен идти!

– Я бы с превеликой радостью тебя остановил. Или можем пойти выпить кофе и поболтать! – Агрессия в голосе Брендана не была наигранной. Его губы задрожали, улыбка на лице стала скомканной. Он чувствовал, что начинает терять контроль, и вспомнил предостережения Евы.

– Ладно, – произнес Майкл нервно. – Как скажешь.

В Нью-Йорке кофейни на каждом шагу. Майкл вошел в одно из заведений и уселся поближе к выходу из перегородки вокруг стола. Брендан расположился напротив, потом заказал обжаренную с обеих сторон яичницу с беконом и картошкой и тост из ржаного хлеба.

Майкл взял кофе. Добавил заменитель сахара. Его рука заметно дрожала.

– Ты преследовал мою сестру, – сообщил Брендан. Он не ожидал, что будет чувствовать столько агрессии по поводу того, что Дженни расстроили. – Начни с объяснения причин, почему ты это сделал. Как ты связывался с Кальвином Винесеттом? Это он велел тебе втереться в доверие?

– Послушай, – ответил Майкл. – Винесетт сказал, что Джейн не дает интервью и я должен придумать другой способ получения информации.

Брендан никогда в жизни не слышал, чтобы ее звали Джейн. Казалось, они говорили о ком-то другом.

– По телефону сказал? – спросил Брендан.

Обслуживание в нью-йоркских кафешках – самое быстрое в мире. Официантка поставила перед Бренданом тарелку, и тот начал есть.

– Мы никогда не говорили, – сказал Майкл. – Все общение было по почте. Он очень скрытный.

– Да он здесь живет! Как так вышло, что вы ни разу не встретились?

– У него проблемы со здоровьем, он вообще на улицу редко выходит, поэтому нанимает помощников, но не хочет, чтобы это знали читатели, поэтому всегда пишет от первого лица.

Брендан пролистал один из бестселлеров Винесетта, но не прочитал целиком. Автор действительно писал от первого лица («Я семнадцать раз приезжал в тюрьму, чтобы с ней встретиться»). Значит, и это вранье?

– Расскажи о всех сообщениях, которые тебе отправлял автор! – грозно произнес Брендан. – И что ты ему отвечал.

– Это информация личного характера.

Брендан решил пока не упоминать, как хотел протащить привязанного к бамперу машины Майкла по улицам. Он наклонился ближе через стол и, жестикулируя вилкой перед лицом собеседника, произнес:

– Моя семья планирует подать на тебя в суд за противозаконное действия, а именно за то, что ты преследовал мою сестру и старался ее использовать. Если сможешь доказать, что делал это не по собственной инициативе, а за плату для другого человека, тебе же лучше.

Это была, конечно, полная ерунда, но Майкл слишком разнервничался, чтобы это заметить.

– Я не делал ничего противозаконного! – возразил Майкл. – Мы просто хорошо проводили время. Джейн не будет с этим спорить. Пострадавшая сторона в данном случае – это я. На следующие выходные после того, как мы расстались, она решила выйти замуж за другого!

– Откуда у тебя такая информация?

– Из Facebook, откуда же еще? Ева пишет посты на эту тему, а она у меня все еще в друзьях, – ухмыльнулся Майкл.

Брендан написал сообщение девушке, чтобы та немедленно заблокировала негодяя.

– И что сказал Кальвин по поводу всего, что ты ему прислал?

– Да я ничего особенного не дал. О прошлом Джейн не рассказывала. Винесетта лишь заинтересовало то, что она унаследовала от бабушки деньги на получение образования. Он хотел узнать об этом подробнее.

– Сейчас мы пойдем к тебе в квартиру, – сказал Брендан, – и ты мне все это распечатаешь.

Брендан вынул из бумажника деньги и засунул в рот остатки бекона, яичницы и тоста.

– У меня нет на это времени, – заявил Майкл.

– Ты наверняка очень доволен своим костюмом, стрижечкой и внешним видом. Я могу все это сильно поправить.

– Я позвоню в полицию!

– Вперед! Как думаешь, что сделает полиция, когда узнает о преследовании человека?

– Вы ничего не докажете.

– Я еще могу позвонить твоему работодателю и объяснить, почему ты опаздываешь.

– Ты не знаешь, где я работаю!

– Думаешь, ты – единственный, кто способен следить за другими? – Брендан, естественно, блефовал.

– Хорошо, хорошо. Правда, там нет ничего интересного. Я толком не достал никакой информации. Винесетт заплатил всего лишь один раз. По поводу всех предоставленных ему данных сказал, что за исключением одного момента все бесполезно. Я шесть недель на твою сестру потратил и ничего не получил!

– Рив, я прилетаю на полдня, – сказал отец. – Весь перелет до Шарлотт занимает полтора часа. В аэропорту арендую машину и доеду до офиса. Мы сходим на ланч, вот и все. Я никак не помешаю твоей работе. Не надо никаких туров по Шарлотт.

– Но, папа…

– Самолет приземляется в десять тридцать. Я возьму такси и буду у тебя примерно в одиннадцать тридцать.

Рив любил своего отца. Он хотел быть на него похожим, хотя и не во всем. Парень понимал, зачем тот неожиданно приезжает к нему. Тот хотел, чтобы Рив, как и он сам, был сильным, добрым и щедрым человеком, на которого можно положиться. Только при этом оставался холостяком.

Папа планировал отговорить Рива жениться. И, возможно, приготовил убедительные аргументы.

Ему все это очень не нравилось.

По телефону было легко спорить с матерью и Лиззи и отстаивать позицию. При личной встрече с отцом все будет совсем иначе.

Он не хотел никакой конфронтации, особенно по поводу Дженни, с которой планировал жить. Эта свадьба была ради нее. Совместная жизнь – это для него. Он представлял, как будет возвращаться после работы, взбегать на второй этаж в квартиру, открывать дверь, чтобы увидеть улыбающуюся ему девушку.

Что может быть лучше, чем когда кто-то другой рад тебя видеть?

В офисе он сообщил коллегам, что к нему приезжает отец, и многие высказали предложения, куда им лучше пойти на ланч. Многие хотели познакомиться с гостем. Его папа был красивым мужчиной, бывшим спортсменом, общительным, хорошо разбирался в спорте и всегда говорил именно то что надо.

Рив гордился им, но когда они сели в его автомобиль, стал следить за дорогой, избегая смотреть в глаза.

Он подъехал к выбранному ресторану и запарковался в тени, чтобы в салоне не было слишком жарко, когда они вернутся. Парень чувствовал себя голодным, что для него было большой редкостью. Отец прикоснулся рукой к его плечу и сказал:

– Давай посидим здесь и поговорим, а потом пойдем есть.

Рив кивнул.

– Меня хотели отправить сюда с заданием, – тихо начал тот.

Парень смотрел через окно на буйство тропической зелени.

– Но я отказался.

Рив искоса посмотрел на отца, который почему-то был очень взволнован. Сын никак не мог понять истинную причину переживаний отца.

Тот протянул чек.

– Вот столько денег мы потратили на свадьбу Лиззи, столько дали Тодду, когда он женился, и столько же дадим Меган, когда она выйдет замуж.

Рив уставился на обозначенную сумму.

– Вы потратили столько денег на свадьбу Лиззи?!

– Да. Она хотела самую дорогую и яркую свадьбу на свете.

– Пап, я понимаю, мама хочет, чтобы ты отговорил меня от свадьбы с Дженни. Хочет, чтобы ты дал мне взятку. Это такие большие деньги, которые я даже и не знаю, когда смогу накопить. Но…

– Рив, это не взятка. Это деньги, чтобы помочь тебе начать новую жизнь. Мне всегда нравилась Дженни, а в последнее время все больше и больше. Она выходит замуж за моего сына. Это деньги на подготовку, даже не свадебный подарок. Потрать их, как считаешь нужным.

Рив задумался, что может сделать с этой суммой. Купить Дженни кольцо! Приобрести мебель. Оплатить кредит за автомобиль! И даже отправиться в медовый месяц, если, конечно, ему дадут свободные выходные.

– Папа… – проговорил он.

– Не стоит благодарности. Надеюсь, в том месте, куда ты меня ведешь, есть бургеры с беконом и луковые кольца во фритюре. Твоя мать не разрешает есть жирую и соленую пищу. Надеюсь, ты сможешь организовать исключение из правила.

Дженни отправилась на поезде в Коннектикут и спала на раскладном диване в доме, где находился ее отец. Миранда не была готова составить ей компанию в поездке для выбора свадебного платья. Причина: не может надолго оставлять Фрэнка одного.

– Мам, – пыталась уговорить девушка, – он живет в специальном медицинском учреждении с уходом. Здесь есть люди, которые могут ему помочь.

– И все же, дорогая, я не хотела бы уезжать надолго.

– Я понимаю, тебе некомфортно в ситуации, когда у невесты две матери. Тем не менее ты – моя мама, и мне хотелось бы получить удовольствие от покупки платья. Будет весело. Тебе надо немного развеяться и повеселиться. Скажи, ну сколько радости в этом учреждении?

Миранда рассмеялась.

На следующий день рано утром миссис Шилдс забрала их на машине, и они отправились в Нью-Джерси. В семье матери Рива было уже две свадьбы – Лиззи и Тодда, которая прошла на западе страны. В случае со старшим сыном родителям надо было просто появиться на свадьбе, в ее подготовке они не участвовали. К счастью, четвертый ребенок – Меган, которой было уже за тридцать, – тоже начала поговаривать об этом мероприятии, на подготовку которого отвела целый год.

Миссис Шилдс заговорила о планах жениха и невесты.

– Ты собираешься получать диплом? – спросила она. – И задумывалась, на что вы собираетесь жить?

– Мне кажется, можно гордиться тем, что наши дети – зрелые и обладают здравым смыслом, – вступилась Миранда. – Рив и Дженни будут прекрасной парой, а что касается денег, все мы в молодости испытывали финансовые трудности. А если говорить о колледже, Дженни обещала перевестись в Шарлотт. Там есть несколько.

– Но она не собирается работать, – возразила миссис Шилдс, – а Рив зарабатывает мало.

– Это уже их проблемы, – ответила Миранда. – Наша задача – решить, во что мы будем одеты на свадьбу.

– Что это за город вообще – Шарлотт? – не унималась та. – Кто бы вообще мог подумать, что на свете существует место с таким странным названием? Мне хотелось бы, чтобы сын жил поближе к родительскому дому.

Зато Дженни начала понимать, почему будущему мужу так сильно нравился Шарлотт. Эта поездка уже действовала на нервы.

Они проехали мост Джорджа Вашингтона. Девушка отправила Джоди сообщение: «Долго едем».

«Пробки?» – спросила та.

«Нет, компания».

Кэтлин называла ее «украденышем» – чем-то средним между птенцом и «гаденышем».

«“Украденыш” растет», – думала с улыбкой Дженни.

Джоди совершенно не понимала поступков сестры.

Почему Дженни захотела ехать за свадебным платьем вместе с двумя матерями и будущей свекровью?

Когда сама девушка поедет выбирать платье, то будет делать это одна. И выберет то, которое ей нравится.

Семьи Шилдс и Джонсон жили по соседству много лет, и когда Джоди приезжала навещать сестру, неизменно виделась с Ривом. Но вот с миссис Шилдс никогда не встречалась.

«Через три съезда, – писала Дженни. – Я уже с ума схожу».

«То ли еще будет, когда ты окажешься в примерочной и каждая из вас захочет какое-то конкретное платье. Посмотрим, какое у тебя тогда будет психическое состояние», – подумала Джоди.

Когда дети из семьи Спринг приезжали в гости, Миранда чудесно их принимала. Она находилась в весьма щекотливом положении относительно семьи Спринг, вела себя безукоризненно. Джоди всегда себя корила и отходила в сторону, когда ей в доме Джонсонов становилась слишком весело.

Брайан, в отличие от Джоди, не испытывал подобных трудностей. Ему откровенно нравилось. Брендан побывал у них один или два раза, потому что его мало интересовала исчезнувшая и внезапно появившаяся сестра. Стивен всегда вел себя корректно и сдержанно.

Джоди подумала, что все члены ее семьи придерживаются совершенно разных взглядов: «Хотелось бы, конечно, чтобы у нас было больше точек пересечения».

– Ты готова? – громко крикнула мама, нервно расхаживавшая по дому с самого раннего утра.

– Да!

Они направились в торговый центр для невест.

Джоди никогда раньше не была в подобном месте: ряд за рядом на вешалках висели свадебные платья самых разных расцветок, фасонов и стилей.

Джоди совсем недавно вернулась из мест, где людям не предоставляли большого выбора. Если на Гаити и были магазины, забитые вещами, она их не видела. Девушка привезла с собой два чемодана и ужасно стеснялась обилия собственных вещей.

Она медленно шла между этими рядами. Бирюзовый, неоново-желтый, розовый, зеленый… Отличные цвета для пляжных полотенец, но подходит ли эта гамма для невесты?

Дженни прислала очередное сообщение: они уже были на парковке.

В большие стеклянные двери вошли три женщины и двинулись вперед по мягкому, нежного цвета ковролину. Крупная женщина с обильным макияжем и в испачканном мукой свитере, должно быть, мать Рива. Но кем была сгорбленная, хрупкая женщина, висевшая на руке Дженни? Какая-то прабабушка, о которой Джоди не слышала?

Нет.

Когда-то это была статная и элегантная Миранда Джонсон.

Жизнь может изменить внешний вид.

А как она может изменить душу?

* * *

Луковые кольца во фритюре были отменными. Отец с сыном чувствовали себя хорошо. Так как рядом не было женщин, оба позволили себе вести себя во время еды за рамками приличия.

– Пап, – сказал Рив, – вместо беглого осмотра города можешь оказать мне услугу и съездить со мной в магазин?

– А что такое?

– Ничего особенного, всеми покупками потом займется Дженни. Но я должен кое-что купить сам. Помолвочные и обручальные кольца, которые благодаря тебе могу себе позволить. Я каждый день проезжаю мимо ювелирного магазина, но никогда не зайду один. Поможешь мне выбрать?

– Я в этом тоже не особенно разбираюсь. Не торопись, приедешь в Нью-Джерси и сходишь вместе с Дженни. Она выберет то, что ей понравится.

– Нет, это неромантично. Уверен, она хотела бы, чтобы я встал на одно колено и удивил ее.

– Ну хорошо, поехали. Если выберем не то, хоть не один ты будешь виноват.

Кэтлин не поверила ушам.

– Ты не хочешь проверить третью Ханну? Сдаешься? Почему? Это все равно что повернуть назад прямо перед вершиной.

– Ладно, – согласился Стивен.

Они сели на велосипеды.

Обнаружить женщину оказалось не так просто. Ребята никак не могли найти нужный номер дома. И наконец увидели на маленькой улочке дом, стоявший немного боком, словно он прятался ото всех.

Выглядело жилище ужасно. Крыльцо было покатым и без перил. На него нельзя было поставить стул, потому что тот съехал бы вниз. Но вот массу мусорных мешков поставить можно, и, по мнению хозяйки, даже нужно.

Стивен протиснулся сквозь них. Женщина не открыла дверь, и Стивену пришлось разговаривать с ней с улицы.

Кэтлин считала, что в этом районе не стоит открывать дверь незнакомым людям. Так что факт закрытой совершенно не означал, что там живет Ханна, которая боится полиции.

– Мы разыскиваем одного человека, – объяснил парень. – Может быть, это даже вы сами. Я бы хотел показать вам фотографию.

– Нет, – ответила та.

Между дверью и полом зияла широкая щель, через которую внутрь могли пробраться любые насекомые. Стивен вынул из бумажника изображение и просунул его туда.

«Вот это уже глупо, – подумала Кэтлин. – Если там настоящая Ханна, Стивен совершил большую ошибку. Она никогда не откроет, а когда уйдем, быстро сменит место жительства».

Но вдруг раздался звук отщелкивающегося замка, дверь отворилась и перед ними предстала женщина. Она была не белой.

Если ребятам были нужны доказательства, что исследования через интернет не дают никакого результата, то оно стояло у них перед глазами.

– Присаживайтесь, – пригласила женщина. – Я устала смотреть телевизор, поэтому с удовольствием бы с кем-нибудь поговорила. Расскажите, в чем дело.

Они уселись на покатое крыльцо. У Кэтлин за спиной был рюкзак, она достала оттуда энергетические батончики и один протянула Стивену, который вкратце рассказал историю похищения сестры.

– Я помню эту шумиху на тему фотографии на пакете молока, – сказала женщина. – Когда это было? Лет пять или шесть назад? Девочка узнала себя, верно? Сейчас их уже не печатают. Я вообще не уверена, что сейчас дети пьют молоко. Они предпочитают соки и всякую газировку. – Ребята молча жевали. – Так что вы собираетесь делать?

– Не знаю, – Стивен покачал головой. – В любом случае спасибо за уделенное время.

Он поднялся на ноги. Кэтлин убрала обертки батончиков в рюкзак. Парень сел на велосипед и, предполагая, что девушка следует за ним, отъехал.

Но та продолжала сидеть на крыльце и думать: «Что же это происходит? Ни один человек в здравом уме не будет составлять список из трех имен, чтобы заставить говорить четвертого человека. В особенности такого, как Стивен, который ничего не знает. Члены семьи Спринг вообще ничего не знали».

Она не двигалась с места.

– Прошло много лет, – сказала женщина. – Почему вас все еще волнует эта история?

– Наверное, мы чувствуем, что похитительница на свободе, – ответила Кэтлин. – И она может повторить то, что уже один раз сделала.

– Одно я тебе точно скажу, дорогая, – произнесла незнакомка. – Похитительница ничего не делает из любви. Она делает все только из ненависти.