В понедельник после обеда с родителями в Нью-Джерси Дженни на машине Донны поехала в Коннектикут.

Она рассчитала время выезда так, чтобы не попасть в пробку, но все равно дорога была забита машинами. Девушка успокаивала себя тем, что движение станет свободнее в самом Коннектикуте, но и этого не произошло.

Дженни была там всего четыре дня назад. Тогда Миранда познакомилась с Майклом Хастингсом. Наверняка будет спрашивать про него. Следовательно, придется рассказать про книгу, которую пишет Кальвин Винесетт.

«Майкл оказался лжецом, – думала она, проезжая запутанную развязку между мостом Джорджа Вашингтона и трассой Генри Хадсона. – Но в моей жизни много лжецов. Родители из Коннектикута – самые настоящие лжецы. После того, как я сказала им, что узнала фотографию на пакете молока, они сообщили о своем решении продолжить жизнь, полную лжи».

Миранда и Фрэнк утверждали, что никогда не писали Ханне. Никогда не звонили. Никогда не отправляли настоящей дочери рождественских открыток.

«Мы позволили ей исчезнуть», – сказала тогда Миранда и расплакалась.

А отец не плакал. Дженни тогда думала, будто он считает, что мужчины не плачут. Но на самом деле Фрэнк просто врал. Понимал ли человек, обитающий в его теле, что натворил? Неужели он считал, будто сделал лучший выбор из всех возможных?

Дженни подумала о том, что Майкл не придавал большого значения своему вранью. Это давало ему возможность приблизиться к писательскому делу и книгоиздательству. Его устраивала роль шпиона, который не обязан воевать.

Однако парень проиграл. Он получил минимум информации. Вряд ли то, что он узнал, сильно поможет Винесетту в написании книги.

Дженни все еще любила Фрэнка и Миранду. Но эта любовь изменилась – появилась грусть.

В прошлом году у нее был конфликт с матерью. Та устала от напряжения, вызванного болезнью супруга, и начала кричать:

– Ты мне мало помогаешь! Тебе надо чаще навещать отца! Ты любила его только тогда, когда он был здоровым и красивым. Дженни, мне нужна твоя помощь! Нам с Фрэнком нужна твоя помощь!

– Я тебе кое-что скажу, – произнесла тогда Дженни. – Фрэнк всегда знал, где живет Ханна. Он финансово поддерживал ее в течение многих лет. В одной из подвесных папок я нашла чековую книжку. Каждый месяц он отправлял чек на адрес абонентского ящика в Боулдере, штат Колорадо. Я закончила эти выплаты. Ради него и тебя ничего не рассказала ФБР, и Ханну не арестовали. Когда я вижу Фрэнка, я думаю о том, что он поддерживал женщину, которая принесла столько горя моей биологической семье. Я люблю его, мам, но не настолько сильно. Это не имеет никакого отношения к состоянию его здоровья. Это лишь потому, что он поддерживал Ханну.

Миранда не задала никаких уточняющих вопросов. Она молча сидела и, казалось, становилась все меньше и меньше, словно Дженни видела ее в кошмарном сне. Женщина не сказала, знала ли о поступке мужа. Ни словом не обмолвилась о Ханне. Может, жалела дочь и хотела ее видеть? Или молчала от ужаса, осознавая, в кого превратилась ее собственная дочь? Если бы Миранда знала об абонентском ящике, постаралась бы она найти и увидеть Ханну? Но она ничего этого не сказала, а Дженни не спрашивала.

Девушка выехала на Мерритт-парквей. Это была дорога с красивыми видами, единственным неудобством являлось то, что она была слишком узкой. Очень хотелось поговорить с Ривом, чтобы тот ее поддержал. Но любимый был сейчас на работе, и не хотелось его беспокоить и отвлекать. Конечно, если она позвонит, парень ответит и не будет говорить, что Дженни не вовремя. Но это не очень правильно. Чтобы отвлечься, она включила радио.

Наконец Дженни доехала. Здание, где жили Фрэнк и Миранда, было очень симпатичным, с садиком и высокими деревьями. Она записалась в книге посетителей на столе администратора.

– Привет, Грейс, – сказала девушка секретарю.

– А, привет, – ответила та. – Ты же совсем недавно приезжала. Родители будут рады видеть тебя снова.

Дженни прошла внутрь, оказалась в общем зале и поприветствовала нескольких обитателей учреждения: дряхлых и побитых жизнью старичков, страдающих болезнью Альцгеймера. Для ее отца это было идеальное место проживания, но Миранде здесь, конечно, тяжело.

Девушка поднялась по лестнице, потому что местный лифт был ужасно медленным.

Все тут жили в отдельных номерах, двери которых чаще всего не запирали, так как персонал часто заходил. Майкла это очень удивило. Скажет ли он Кальвину Винесетту, что в этом доме не запирают двери, и заинтересует ли того информация подобного рода? Но с другой стороны, этот Кальвин не встречался с людьми, о которых пишет, а нанимал для этого шпионов. Тем не менее захочет ли он увидеть Фрэнка, если узнает, что сделать это очень просто?

Дженни постучала в дверь номера и вошла. Мужчина сидел в инвалидной коляске, а Миранда, склонившись, массировала ему ступни. Циркуляция крови у него была неважной из-за чего ноги приобрели неприятный фиолетовый цвет.

Этот человек-развалина был в прошлом чудесным отцом и героем ее детства. Дженни радовалась, что Фрэнк не осознавал, в каком состоянии находится. Она вспоминала, каким он был раньше. Как они ездили на пикники и играли в мяч на заднем дворе. Как он тренировал футбольные команды и как семья по вечерам смотрела телевизор, накрывшись мохнатым пледом.

Она остановила взгляд на его крупных ладонях, которыми он бросил так много мячей. Сейчас эти лежащие на коленях ладони дрожали.

Неожиданно для самой себя девушка начисто забыла, что эти руки подписывали чеки для ее похитительницы.

«Все в порядке, папа, – подумала она. – Ты сделал все что мог в той ситуации, в которой оказался. Сейчас это позади. Я люблю тебя. И верю, что ты меня любишь».

Потом подошла к ним и крепко обняла, физически ощущая свою любовь к этим людям. Девушка чувствовала уважение к их смелости. И начала плакать. Мать спросила:

– В чем дело, дорогая? Что случилось?

– Не плачь, – с трудом произнес отец.

Она поцеловала его в щеку.

– От счастья, – ответила та, хотя это не было правдой. Разве можно чувствовать себя счастливой, видя, в каком плачевном состоянии находится Фрэнк. – Вы даже не представляете, как я провела выходные. Я слетала в Шарлотт и была два дня с Ривом.

– С Ривом? – удивилась Миранда. – А что же Майкл?

– Он оказался подставой. О нем можно позабыть.

– Но он был очень мил, дорогая. Со мной и с отцом.

– Забудьте о нем и больше никогда не вспоминайте, – твердо сказала Дженни. – Я выхожу замуж за Рива.

– Неужели?!

– Посмотрите видео, – Дженни протянула телефон.

Миранда нахмурилась, глядя на первые кадры, где была очередь в аэропорту. Потом с удивлением ахнула.

– Боже! Как романтично! Потрясающе!

– Папа, посмотри. Тебе хорошо видно экран под таким углом? – спросила девушка.

Фрэнк протянул руку и взял мобильный.

Миранда и Дженни нагнулись, чтобы еще раз посмотреть. Глаза отца заблестели, как в старые добрые времена.

– Рив умеет целоваться, – с неуверенным смешком произнесла Миранда. – У вас будет помолвка, и вы на два года отложите свадьбу? Думаю, ты захочешь остаться жить в Новой Англии. Я уверена, Рив надеется, что его переведут или повысят и отправят в наши края.

– Ему нравится на Юге, – ответила Дженни. – И мне тоже понравилось. И еще одна новость – мы женимся восьмого июля.

– Через месяц после окончания колледжа. Нормально. Два года до свадьбы – это хорошо.

– Нет, восьмого июля этого года, – поправила ее девушка. – Через полтора месяца.

– Ты шутишь! – воскликнула мать. – Зачем прямо сейчас? Тебе всего лишь двадцать лет. Как к этому отнесутся родители в Нью-Джерси? Я точно знаю, что родителям Рива это не понравится. Они надеются, что он сделает хорошую карьеру, и ему сейчас не стоит жениться. Ты должна пересмотреть решение, Дженни.

Дверь открылась, и вошли два сотрудника.

– Добрый день, мистер и миссис Джонсон. А-а-а, к вам приехала красавица дочка. Дженни, мы и тебе принесем поесть! Сегодня отличное меню: курица в лимонном соусе, салат из тертой моркови с изюмом и брокколи, отличный ролл и шоколадный пудинг.

Они поставили поднос для Фрэнка на специальный столик на колесиках, а Дженни с матерью открыли откидные столики. Есть в номере было гораздо приятнее, чем в общем зале.

Когда сотрудники вышли, девушка сказала:

– Мам, ты знаешь, что я тебя люблю. Я умудрилась быть дочерью в двух семьях, но я не смогу устроить свадьбу в двух местах. Венчание состоится в церкви прихода семьи Спринг. Венчать нас будет отец Джон. Праздновать собираемся на заднем дворе их дома. Вы тоже будете присутствовать на свадьбе в роли родителей. У меня будет две матери и два отца. Донна зарезервирует целое крыло мотеля для гостей и специально оборудованную комнату для отца.

На щеке Миранды появились слезы.

Хотела ли она быть единственной матерью? Мечтала ли тайно, чтобы у Ханны была такая спокойная и счастливая жизнь и свадьба, на которой бы собрались ее друзья?

Дженни поняла, что не хочет ломать голову над этими вопросами. Можно любить нескольких людей и при этом не разрываться.

– Мам? Все в порядке? Не молчи.

– Когда слышишь о свадьбе, всегда на глаза выступают слезы, – ответила Миранда. – Рив – чудесный парень. Я буду рада такому зятю.

Но в действительности он будет зятем не ей, а Донне.

Заговорили о том, как они раньше жили в соседних домах, как отреагировала миссис Шилдс на известие о свадьбе, которая должна состояться через семь недель. Скорее всего, сроками та была не особенно довольна. Она хорошо реагировала на события, которые могла сама контролировать.

После ужина Фрэнк взял Миранду за руку. Их руки показались Дженни такими старыми: суставы распухли, выступали вены. Мужчина гладил пальцы супруги и повторял что-то непонятное.

– Кольцо, – наконец сообразила Миранда. – Он трогает бриллиант на моем.

– Рив не подарил мне кольца с бриллиантом, папа, – ответила Дженни. – Может, потом подарит, чуть попозже.

Фрэнк пробормотал длинное предложение, из которого они поняли только слово «свадьба».

– Свадьба будет в Нью-Джерси, пап. В церкви. И ты там будешь. Мы оденем тебя в смокинг, ты будешь очень красивым.

– От невесты, – пробормотал тот.

– Отец невесты, – согласились Миранда и Дженни.

– Приехать? – четко проговорил Фрэнк.

– Конечно, папа. Ты мне нужен, – ответила девушка, встав перед ним на колени.

Миранда посмотрела ей в глаза.

– Но ты должен понять, что в церкви будет еще один отец. Из Нью-Джерси. Джонатан Спринг. И другая мать – Донна Спринг. И я выйду замуж под тем именем, которое получила при рождении. – Она взяла их обоих за руки. – Дженни Джонсон скоро исчезнет, и я превращусь в Джен Шилдс. Так что теперь меня зовут Джен.

Она никогда раньше не просила их называть себя подобным образом. Наоборот, заставляла биологических родителей звать ее привычным именем Дженни.

«Как ужасно я себя тогда вела, – подумала девушка. – Но мне надо было принимать сложные решения, к которым я не была готова».

Однако, быть может, никто никогда и не готов принимать их.

– Даже я сама не привыкла, – призналась она и попыталась улыбнуться. – Рив шутит, что ему во время церемонии нужна будет шпаргалка. Новое имя – это подарок, который я хочу получить от всех присутствующих во время венчания. В том числе от вас.

* * *

Рив с головой ушел в работу. Понедельники были особенно тяжелыми. Сейчас сотрудники готовились к освещению ежегодного чемпионата США по бейсболу среди студенческих команд. Лишь в конце дня, когда все стали расходиться, он вспомнил, что у него кроме рабочей, есть личная жизнь, и осознал, что целый день не проверял телефон.

У него было много пропущенных звонков и сообщений. В особенности от Дженни. Он прочитал о том, как долго девушка добиралась до Коннектикута.

«Если я не скажу, что мне сделали предложение о переводе в Коннектикут, – размышлял он, – то не дам ей возможности высказаться по этому поводу. А это не совсем правильно, ведь мы скоро станем семьей».

Он хотел, чтобы Дженни думала о посуде, занавесках и подобных вещах. О том, в какой колледж перейдет и что будет делать с дипломом. Хотел, чтобы она думала над обычными проблемами, такими, как оплата парковки и обувь. Хотел, чтобы она позабыла о похищении и двух парах родителей.

Они будут жить в небольшой двухкомнатной квартирке в районе с большим количеством зелени и множеством дорожек для бега. Рив сам думал, что надо в ближайшие дни начать по утрам бегать. Пора приобрести нормальные столовые приборы, потому что пластиковые вилки, которые давали при покупке еды «с собой», постоянно ломались. Но для всего этого надо было найти магазин и в него поехать, а это никак не складывалось.

Дженни нравилось ходить за покупками. И это хорошо. Она будет отвечать за магазины.

Рив присутствовал на двух свадьбах – сестры и брата. Эти мероприятия были как огромные архитектурные проекты, над которыми работают целый год и в которых что-то меняют. Там надо было появляться прилично одетым и в начищенных ботинках. Парень читал сообщения от невесты и искал в них задания, которые она должна была дать. Дженни часто писала, что хочет в самое ближайшее время его снова навестить.

Он ответил, что пока не имеет возможности купить авиабилет.

«Я поеду на машине, – написала она. – Всего-то 14 часов в пути».

Рив проезжал этот маршрут за двенадцать часов. Видимо, она планировала не превышать скорость. И подумал, что, когда они вместе будут отправляться в какие-нибудь далекие поездки, лучше он будет за рулем.

«Нам нужно о чем-то поговорить?» – спросил он.

«А я совсем не планировала говорить».

И куча смайликов.

В ночном Боулдере, сидя на скамейке, Кэтлин снова пересмотрела видео.

Она мечтала о свадьбе: представляла себя в белом платье, проход к алтарю, гости и музыка. Но ей было сложно нафантазировать, что в этой ситуации рядом с ней стоит Стивен. Тот мечтал о работе геолога, о том, как будет спускаться в шахты и подниматься на горы, как поедет в Танзанию, Монголию или на север Канады. В общем, куда угодно. И будет жить в своем мире, в котором много трудностей и риска. Он не хотел жениться.

– Представь Рива в большом городе, – сказал Стивен. – У него шикарная работа. Он тусит с известными спортсменами и тренерами. У него нет никакой ответственности ни за что, кроме работы. А он все это хочет поменять и жениться.

«Интересно, какой будет свадьба? – размышляла тем временем Кэтлин. – Очень формальная? Устроит ли невеста девичник? Будут ли у нее подружки? Будет ли подружкой ее сестра Джоди? Вспомнит ли Дженни, что у Стивена есть девушка? Пригласит ли на свадьбу девушку старшего брата? Впишет ли Стивен ее имя в список приглашенных? Знаком ли Стивен вообще с этим понятием? Я хочу попасть туда. И хочу оказаться на собственной свадьбе…»

Она была рада, что на улице темно, так Стивен не видел, как лицо девушки стало мокрым от слез.

– Значит, у тебя есть адреса этих трех Ханн, – произнес парень. – Завтра ими и займемся.

– Нам обоим на работу, – напомнила Кэтлин.

– Я попрошу меня подменить, – ответил он.

Девушка очень хотела принять участие в поисках Ханны.

– Хорошо, я тоже.

Джоди сообщила своему руководителю и монахиням, что собирается улететь домой как можно скорее, потому что ей надо попасть на свадьбу сестры. Ее обнимали и говорили, какая она молодец и что действительно надо поторопиться, чтобы все успеть. Девушке устроили прощальную «вечеринку», кто-то испек пирог, пришло много детей, и она фотографировала их на камеру мобильного телефона, чтобы не забыть лица.

Ей очень нравился остров Гаити, нравились его жители. Но пора домой. У нее в семье первая свадьба.

Джоди рассчитывала, что вернется с триумфом, будет звездой в семье, потому что посвятила жизнь благотворительности, гуманитарной помощи и принимала участие в спасении мира. Все захотят посмотреть на сделанные на Гаити фотографии, видео и услышать ее историю. Но, увы. Младшая сестра, так сказать, снова «украла шоу».

Монахини научили Джоди просить в молитве терпения.

Она улыбалась Господу и безмолвно просила Его даровать ей больше терпения.

В аэропорту девушка радовалась и нервничала. Еще бы – она возвращается домой. Какая чудесная фраза: «Я еду домой».

Джоди снова будет жить в удобстве и комфорте. В доме будет электричество, а рядом – друзья. Стиральные машины, автомобили, кондиционеры. Библиотеки и торговые центры. Она сможет есть салат, не боясь, что начнется несварение. Забудет об опасности заразиться тропическими заболеваниями, которые можно подцепить из воздуха, воды и прикосновения к чему-либо. Ей не придется смотреть на то, в каких условиях и в каких «домах» живут люди, где еще не расчистили завалы после землетрясения. Если бы в Америке в таких условиях держали собаку, владельца животного наверняка арестовали бы.

Началась посадка в самолет.

Она уже собиралась выключить мобильный, как пришло сообщение от исследователя, нанятого автором, который писал книгу о похищении. Ей не понравилось, что этот человек знал ее номер телефона. Где он его достал? Скорее всего разболтал Брендан, с которым в последнее время ничего хорошего не происходит. Мама упоминала, что брат давал несколько интервью.

– Что ты сама думаешь по поводу книги? – спросила ее Джоди.

– Все еще думаю, – пространно отвечала мать.

Девушка удалила сообщение.

Донна Спринг чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Ее дочь выходила замуж.

После всех этих лет полной неопределенности, страданий, пустоты и мучений девушка захотела стать ее дочерью, захотела снова стать Джен, выйти замуж в церкви, в которую ходили члены ее семьи, хотела, чтобы отцом был Джонатан и чтобы он официально передал ее с рук на руки жениху. Она хотела стать Джен Спринг Шилдс.

Ее дочь наконец признала свою родную семью. После стольких страданий дочь Донны наконец окончательно признала, что является ее частью.

Что делают хорошие люди, когда ничего хорошего сделать нельзя? Над этим вопросом девушка ломала голову с тех самых пор, как увидела фотографию на пакете молока.

Фрэнк и Миранда Джонсон были, без сомнения, хорошими людьми. Они вырастили и воспитали девочку, которая, по их мнению, была их собственной внучкой. Они сделали много добрых и хороших дел для окружающих и помогали Дженни разобраться со своими проблемами самоидентификации. Приглашали и неоднократно принимали у себя в гостях Стивена, Джоди и близнецов. Отвозили Дженни в Нью-Джерси на Рождество и Пасху.

В СМИ о супругах Джонсон отзывались крайне отрицательно. Их называли не иначе как родителями похитительницы. Однако девушка неизменно поддерживала родителей.

Донна вспомнила, как радовалась тому, что Дженни доверилась ей и рассказала про Фрэнка, который в течение многих лет знал, где найти похитительницу, и платил ей деньги.

– Мне кажется, Миранда не знает, – сообщила тогда дочь. – И не хочу ей рассказывать. Я закрыла тот счет.

– Но ведь если бы ты сообщила в ФБР, Ханну бы выследили и поймали! – Донне хотелось потрясти ее за плечи. Она считала, что Дженни совершила большую глупость.

– Мои родители хлебнули всего этого более чем достаточно, мам. Поймать и судить? Нет. Пусть бедняга Фрэнк живет спокойно. Он сделал много хорошего. Зачем поднимать эту древнюю историю? Кого она сейчас волнует?

«Меня! – хотела крикнуть Донна. – Ханна причинила столько боли обеим семьям. Фрэнк долго хранил ужасный секрет и в конце концов сломался. Для него все закончилось инсультом. Эта история волнует меня и Миранду. Я не могу простить Ханне свои бессонные ночи, во время которых корила себя за то, что в торговом центре не держала дочь за руку. Меня это волнует! Ханна Джейвенсен – преступница, которая может продолжать совершать преступления. Возможно, прямо сейчас делает что-то плохое совершенно невинному человеку. Такая, как она, должна сидеть в тюрьме!»

«Сейчас, – думала Донна, – меня волнует только одно – жизнь любимой дочери. Ты готова выйти замуж за человека, который предал тебя».

У Донны было четверо мальчиков. За одного из них она вышла замуж. Те иногда забывали включать голову. А иногда вообще ее не включали.

Женщина оценила, что пятью годами ранее Рив привез Дженни в Нью-Джерси, чтобы взглянуть на членов семьи Спринг. Он запарковал машину на другой стороне улицы, и они смотрели на дом, расположенный на Хайвью-авеню. Спустя некоторое время они увидели четырех рыжеволосых детей, которые вышли из школьного автобуса и вошли в дом. Волосы у тех были точь-в-точь как у Дженни. Донна представила, какой ужас тогда ощутила дочь, осознавая, что это действительно ее братья и сестра.

«Тебе всего двадцать, – подумала Донна. – Но в некотором смысле ты гораздо старше меня. Ты страдала, принимала сложнейшие решения, день ото дня старалась делать все правильно, хотя не могла понять, что было бы правильным в том или ином случае».

А Ханна… ее все это не волновало. Она желала делать все только неправильно.

Ох, как же Донне Спринг хотелось, чтобы Ханна Джейвенсен заплатила за содеянное!

В Боулдере Стивен и Кэтлин нашли улицу, где жила одна из трех потенциальных похитительниц. Дорога была длинная, и жила эта «Ханна» далеко не в лучшей части. Ребята остановились у здания, в котором сдавали очень маленькие квартиры. Скорее всего, снимали жилье тут в основном студенты. Да и те наверняка постоянно менялись чуть ли не каждый семестр.

– А что ты скажешь? – поинтересовалась Кэтлин.

– Я просто хочу на нее взглянуть, – ответил Стивен, подошел к двери и позвонил. Никто не открыл.

Он позвонил еще несколько раз.

Рядом на тротуаре остановилась женщина, выгуливавшая собаку.

– Я – владелица дома, – сказала она. – Хотите снять комнату? У меня есть одна свободная. Туалет общий, в коридоре.

Это была женщина средних лет. Полная. Короткие волосы, крашеная блондинка, корни седые. Косматые брови. Полные губы и крупный подбородок.

– Спасибо, – произнес Стивен. – Так вы и есть?.. – он глянул в листок с распечаткой и вслух прочитал имя.

– Ага.

«Не похожа, – подумала Кэтлин. – Ханна на школьной фотографии худая. Тонкие губы, тонкие брови, тонкий нос и узкие плечи. Лишний вес не меняет черт лица. Это не она».

– Скажите, а вы не сдавали комнату женщине по имени Тиффани Спратт? – спросил Стивен.

«А это еще кто?» – удивилась девушка.

– Я тебя умоляю, – та развела руками, в одной из которых был пакет с собачьими испражнениями. – Ты думаешь, я помню, как всех их звали? Они постоянно появляются и исчезают, причем иногда не заплатив. У меня большей частью снимают парни. Девочкам нужен отдельный туалет.

– Спасибо, что уделили время, – поблагодарил парень и пошел прочь.

«Ну, это был самый короткий и непродуктивный разговор из всех, которые можно было представить», – подумала Кэтлин и нехотя последовала за ним. Через некоторое время Стивен достал бумажник и вынул фотографию Ханны.

«Ничего себе! Зачем носить в бумажнике фотографию преступницы, которая испортила твою жизнь, и видеть ее каждый раз, доставая его! Смотреть на ее улыбку и аккуратно причесанные светлые волосы. В этом есть что-то нездоровое, – размышляла девушка. – Если мы поженимся, я положу этому конец. Но мы никогда не поженимся. Он не сделает мне предложения. Родители говорят, что человека изменить невозможно. Хотя это полная ерунда. Я сильно изменилась, чтобы больше ему нравиться».

Но с другой стороны, кто она такая, чтобы судить Стивена за то, что тот носит в кармане старую фотографию Ханны? У нее самой было две ее фотографии с сайта ФБР: такая же из школьного альбома и другая, состаренная, какой женщина могла бы стать сейчас.

– Я ношу изображение с тех пор, как мы с Джоди ездили в Нью-Йорк ее искать, – рассказал Стивен. – Мы были тогда глупыми детьми, но идея в принципе не самая плохая. Ханну арестовывали в Нью-Йорке, а сейчас она находится где-то совсем рядом. Этот автор бестселлеров – не полный идиот. Он должен разбираться. Если его люди считают, что преступница живет в этом городе, так оно и есть. Даже если список составили только чтобы меня обмануть, я уверен, мы правильно делаем, что отслеживаем эту историю до конца. Во всем этом есть объединяющая нить. Эта женщина того самого возраста, и мне кажется, такая же бедная, какой должна быть настоящая Ханна.

«Будущему читателю книги интересно не то, что совпадал возраст и уровень жизни, – думала Кэтлин. – Ему нужны описания, анализ, фотографии и предыстория. Кальвину Винесетту еще писать и писать. И это хорошо. К тому времени, как он закончит, Дженни уже выйдет замуж и будет жить под другим именем».

– А кто такая Тиффани Спратт? – спросила она.

– Это имя, на которое был зарегистрирован абонентский ящик, куда Фрэнк отправлял чеки. Мне кажется, если мы встретим настоящую Ханну, ее должно сильно потрясти то, что мы знаем это имя.

Девушка подумала, что настоящая Ханна была похитительницей, то есть по определению человеком, склонным к насилию. Стоит ли «потрясать» и выводить из равновесия таких людей?

В среду Лиззи снова позвонила младшему брату:

– Вчера я была в «Гавани», где проживает мистер Джонсон.

Это сообщение удивило Рива. Зачем она это сделала? Раньше супруги Джонсон были их соседями, и он очень хорошо относился к Фрэнку. Но сейчас тот превратился практически в овощ. Любить его было сложно. Разве что любить и уважать историю жизни…

– У тебя появятся официальные родственники: Донна и Джонатан Спринг. И очень эмоциональные родственники – Фрэнк и Миранда Джонсон. Но вместо того, чтобы помочь Дженни заботиться о вторых родителях, ты ее увозишь.

– Разве это не форма помощи? – поинтересовался Рив.

– Твои действия помогают Фрэнку и Миранде? – спросила Лиззи.

– Послушай, – сказал он, – Дженни нашла учреждение с проживанием и уходом, которое Джонсоны могли себе позволить. Она освободила от вещей их дом, сделала там косметический ремонт и продала его через агента по недвижимости, организовала переезд из девяти комнат, которые у них были, в три. Потом перевела Фрэнка с его десятью медпрепаратами в одну комнату в учреждении с проживанием и уходом. Миранду с ее тремя медицинскими препаратами переселила в отдельную квартиру. Организовала кабельное телевидение и интернет. Перевезла массу мебели и барахла в хранилище. Во время обучения в колледже каждые две недели их посещала. Когда нормальные люди учатся в колледже, они домой практически вообще не возвращаются. Ты вот, например, даже на День благодарения не приезжала.

– Дженни – молодец, – согласилась Лиззи. – Но кто будет навещать Фрэнка и Миранду после того, как ты увезешь ее в Северную Каролину?

– Если хочешь, можешь сама это делать, – не выдержал парень. – По-моему, отличное решение.

Рив редко осаживал сестру. Но сейчас сделал это и был крайне доволен.

Однако Лиззи хотела обсудить еще целый ряд вопросов:

– Как я понимаю, венчание будет по католическому обряду. Ты стал католиком?

– Не знаю. Мы должны два раза пообщаться со священником по Skype и один раз лично в Нью-Джерси перед венчанием.

– Это серьезное решение.

– Жениться? Полностью с тобой согласен. Серьезней не бывает.

– Я не согласна с рядом установок папы римского.

– Я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне. Лиззи, я – христианин. Я знаю, что мы слишком молоды. Знаю, что у нас мало денег, мы все это тщательно не продумали и вообще просто сумасшедшие. Но у нас будет благословение Господа.

Ого! Он два раза заткнул саму Лиззи во время разговора.

* * *

– Я читала много самых разных книг о преступлениях, – сообщила Саре-Шарлотте соседка по комнате.

Девушка об этом прекрасно знала: на кровати Лорен постоянно лежала какая-нибудь книжонка с холодящим кровь названием. Сама Сара-Шарлотта ни за что в жизни не стала бы читать что-либо про насилие. Она знала, что Дженни в детстве очень повезло в том смысле, что ее не пытали и не убили, а просто похитили. Она также понимала, что такой человек, как Ханна, укравшая ребенка, способен на все что угодно. По счастливому стечению обстоятельств после совершенного преступления женщина оказалась поблизости от дома, в котором могла оставить ребенка, и сделать вид, что ничего такого не было.

– Похищение – страшная вещь, особенно когда крадут маленьких невинных детей, – произнесла Лорен. – Но похищение Дженни Джонсон было интересно тем, что ее украли, судя по всему, без какой-либо на то причины. Складывалось ощущение, что похитительница взяла ее просто так, по причине минутной блажи. Это была женщина, для которой украсть ребенка мало отличалось от кражи видеоигры. Твоя подруга выжила, в отличие от истории некой Смит, которая сознательно въехала в автомобиле в озеро, чтобы утопить собственных детей. А знаешь, из-за чего? Она встречалась с ухажером, который не любил малышей. Тем не менее Ханна Джейвенсен такая же опасная. Она отдала собственным родителям украденную девочку, словно подарок на день рождения: «Вот вам внучка! Рыжие волосы и платье в горошек! А я поехала! Вырастите ее!» И «подставила» родителей. Хотела, чтобы за преступление наказали их.

– И у Ханны получилось, – произнесла Сара-Шарлотта. – Она наказала Фрэнка и Миранду.

А в еще большей степени саму Дженни.

– Ну а что касается этого Майкла / Мика, – продолжила Лорен, – он тоже крайне опасен, потому что выслеживал Дженни, словно сам хотел ее похитить. Я очень разочаровалась в Кальвине Винесетте. Я читала все его книги и понятия не имела, что он использует наемных писателей. Мне казалось, автор сам берет интервью у сидящих в тюрьме убийц и сумасшедших в дурдоме. В его книгах всегда какой-нибудь из родителей является больным или извращенцем.

– Джонсоны – совершенно нормальные люди! – возмутилась Сара-Шарлотта. – Это Ханна больная. Или она такой родилась, или что-то произошло, поэтому такой и стала.

Потом в общагу приехали родители Лорен, чтобы забрать ее на лето. Девушки обнялись и попрощались. Сара-Шарлотта спустила свои вещи вниз, сдала ключ от комнаты и села в ожидании приезда собственных родителей.

Этот Мик преследовал и ее. Он хотел подружиться.

«Этот парень какой-то больной. Он выслеживает людей, – думала она. – У него есть квартира в Нью-Йорке, но он приехал в Бостон, выяснил, на какие занятия я хожу, и попытался «воткнуться» в мою жизнь. Я бы не рассказала ему ничего нового. На что он рассчитывал?»

В ее голове появилась неожиданная и сумасшедшая догадка.

«Нет, – подумала она. – Это совершенно исключено. Это невозможно».

Она помотала головой, чтобы избавиться от внезапной мысли.

«Нужно узнать мнение постороннего человека по этому поводу. Но кого?»

Не Дженни. Не Рива. У них уже голова кругом идет от этого похищения. Точно не у Джонсонов. И не у Спрингов. Может, у Лиззи? Она однажды помогла подруге.

Но Саре-Шарлотте девушка не нравилась, и отношение было взаимным.

Пару раз в Бостоне она сталкивалась с младшим братом Дженни Брайаном, который здесь учился. Впрочем, студенты Гарварда не считали, что их колледж расположен в Бостоне. Они всегда говорили, что Гарвард находится в Кембридже.

Сара-Шарлотта набрала Брайана, но у того не было особого желания обсуждать книгу. Или у него было много дел. Или он недолюбливал Сару-Шарлотту. Единственное, что тот сообщил, что Брендан давал интервью для книги. От этой информации было ни тепло, ни холодно.

Потом приехали ее родители. Они не нашли места для парковки, встали прямо на проезжей части, и надо было как можно быстрее погрузить вещи. И уже через несколько минут девушка совершенно забыла, о чем думала.

Самолет, на борту которого находилась Джоди, подлетал к аэропорту Ньюарк. Она чувствовала себя, как любая американка, возвращающаяся домой после долгого отсутствия. Это было чувство не совсем радости, а скорее радостной тоски.

«О боже! Я дома. Наконец-то».

Самолет заходил на посадку над ее родным и любимым штатом Нью-Джерси. Из иллюминатора девушка смотрела на море крыш, деревьев и дороги, по которым ползли маленькие автомобили.

Приземлились.

Если бы она сейчас стояла на земле, то поцеловала бы ее.

Джоди попила холодной воды из фонтанчика около выхода, подумав, что жителям Гаити такие очень понравились бы. Потом зашла в туалет, поражаясь его чистоте, белизне и отсутствию неприятных запахов.

И только после этого включила телефон и позвонила родителям.

– Ждем тебя на выходе после контроля! – прокричала мама так громко, словно хотела, чтобы ее услышали на Гаити.

У конвейерной ленты получения багажа десятки пассажиров говорили по телефонам, выясняя точное место, где смогут увидеть встречающих. Джоди не надо было этого делать, потому что она знала ориентир – рыжие волосы. Мамины начали седеть, отец лысел. Зато огромная копна была на голове Дженни.

Значит, сестра все-таки решила встретить Джоди.

Вскоре они уже обнимались, смеялись и задавали бессмысленный вопрос: «Как долетела?»

– Расскажи про Гаити, – попросила Дженни.

Девушка задумалась и поняла, что вряд ли сможет объяснить, как там живут люди.

– Нет, сначала ты про свадьбу, – парировала она.

Гаити постепенно уходило в небытие, словно это был визит к зубному врачу, а не целый мир, в котором она провела год жизни.

– Рив, зайди в мой кабинет! – прокричал начальник.

Тот напрягся.

«Я все сделал правильно? В нужном порядке? Вовремя?»

Он трусцой вбежал в офис Бига.

– Как идет подготовка к свадьбе? Есть небольшая проблема.

– Какая?

– Я поторопился и дал тебе отгулы на восьмое июля. В этот день у нас важная игра на Западном побережье, и я хочу тебя туда отправить. Предлагаю варианты: вторую неделю в сентябре или следующий уик-энд. Третье июня. Исходя из того, как ты спонтанно сделал предложение, я предположил, что у вас и даты могут меняться. Приглашения еще не напечатали?

«Только этого не хватало, – подумал Рив. – Он заставляет меня выбирать между свадьбой и карьерой».

– Дай мне с Дженни переговорить, – ответил он начальнику и вышел. Рив направился на улицу и встал под козырьком здания, где не пекло солнце. Хорошо, что в этом мире есть мобильные. Он был практически уверен, что сейчас девушка находится в Нью-Джерси, где отмечает с семьей возвращение Джоди, хотя график мог и измениться.

– Дженни? У нас небольшая проблема. Мне не хотят давать отпуск восьмого июля. Предлагают или третье июня, или в сентябре.

Оба истерически рассмеялись.

– Это весь выбор? – спросила она.

– Да.

– Если ждать до сентября, я все лето буду с ума сходить. Но как организовать свадьбу через… сколько там получается… десять дней!

– Слушай, а чего там особенно организовывать? Праздновать все равно будем на заднем дворе с сэндвичами и бургерами. А платье ты вроде собиралась в торговом центре купить.

– Десять дней, – повторила она.

– Послушай, женщина, – сказал Рив. – Я всю учебу в колледже «упаковал» в десять часов зубрежки. Мы через десять дней сможем перед алтарем сказать: «Да».

– На самом деле говорят: «Да. Согласна». В твоем случае: «Согласен».

– На что?

– Любить и быть любимой, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, через огонь и воду, до конца времен взять в законные жены… «До конца времен» мне очень нравится.

– Так, значит, когда ты собираешься начинать любить меня до конца времен – через десять дней или в сентябре?

– Давай я перезвоню через несколько минут, – ответила она и сбежала вниз по лестнице в поисках мамы.

– День свадьбы меняется. Что ты думаешь по поводу третьего июня?

– Это полное сумасшествие! – отвечала та.

– Не спорю. Но вы с папой сможете присутствовать? – спросила Дженни. – Я точно знаю, что другие родители не планировали никаких поездок.

– Надо подумать. Брендан и Брайан смогут приехать, потому что начнутся летние каникулы. Их надо будет просто одеть во что-то приличное. Стивену я сейчас позвоню. Ему изменение планов, конечно, не понравится. И надо будет узнать у отца Джона, сможет ли он в этот день вас повенчать. Дел будет столько, что до свадьбы спать нам не придется.

– Да это всего лишь на десять дней! – воскликнула девушка. – Можно обойтись и без сна.

Она встала рядом с мамой, чтобы услышать разговор со священником. Услышав вопрос, отец Джон рассмеялся. Да, он сможет их повенчать третьего июня.

Дженни перезвонила Риву:

– Устраивает. Твои не против? А Тодд и Лиззи?

– Слушай, я о них совершенно забыл. Можешь отправить мне список тех, с кем я должен связаться?

– Давай я сама с ними поговорю.

– Вау! – сказал Рив. – Моя невеста не только умница и красавица, но и готова получить за меня шишек.

На Facebook многие подписчики отреагировали на сообщение об изменении даты свадьбы вопросом: «Десять дней?»

Позвонила мать.

– Десять дней? – резко спросила она.

– Знаю. Даже для меня это слишком быстро.

– Рив, десять дней – это невозможно.

– Мам, тебе надо просто приехать. Езды до Нью-Джерси всего несколько часов. Венчание назначено на два часа дня, поэтому даже если попадете в пробку, все равно доедете. Было бы идеально, если бы вы могли приехать в пятницу, потому что у нас будет репетиция и ужин. Миссис Спринг забронирует комнаты в отеле.

– Мы отвечаем за ужин после репетиции, – мрачно ответила мать. – Я сейчас позвоню миссис Спринг и попрошу ее забронировать комнату. Как ее зовут?

– Донна. Она тебе понравится. – Та промолчала. – Или можешь сделать вид, что она тебе нравится.

– Третьего июня? – переспросил Стивен Спринг. – Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я приехал через десять дней?

– На самом деле ты мне будешь нужен уже через семь, – ответила Донна. – Тебе надо примерить смокинг и потом помочь нам с кучей других мелочей.

– Скажи, была ли когда-нибудь ситуация, когда Дженни не доставляла хлопот? – уточнил он.

– Джен, – поправила она. – На этот раз проблемы создает Рив. Ну и что? Мы занимаемся организацией свадьбы, а ты не откладывай и покупай билеты.

С этими словами мама повесила трубку.

Кэтлин рассмеялась.

– Когда я буду выходить замуж, все будет лучше организовано.

Стивен не стал интересоваться, за кого она планирует выходить замуж. И не пригласил девушку на свадьбу сестры.

– Берем велосипеды и проверим, что там творится у оставшихся Ханн.