Через год после того, как Дженни / Джен узнала себя на фотографии, по телевизору объявили, что вскоре покажут документальный фильм про похищенную девочку. Ханна с нетерпением ждала. В тот вечер она должна была работать, но фильм был гораздо важнее, и женщина осталась дома.

В тот вечер Ханна поужинала в столовой для бездомных и взяла себе три десерта, хотя это было запрещено – сотрудники посмотрели на нее очень неодобрительно. Ну и что? Это же бесплатная столовая для нищих, где, по идее, должны помогать всем, кто оказался в сложной ситуации. Пусть успокоятся и перестанут косо на нее смотреть!

Она завернула маленькие квадратные кусочки вафельного торта в бумажную салфетку, чтобы насладиться ими дома.

У нее даже был припасен для подобного случая попкорн. Женщина с нетерпением ждала начала программы. Как изобразят ее саму? Как покажут худую красотку со светлыми волосами?

Кино началось со сцены в школьном кафетерии. Симпатичная рыжеволосая девочка узнала себя на фотографии, напечатанной на пакете молока. Хорошо, такое начало Ханна вполне могла понять. Она будет появляться в картине в виде флэшбэков – обрывков воспоминаний. Девочка будет рассказывать, как ела с ней мороженое и ехала в автомобиле.

Но в кино ничего подобного не было!

Оказывается, «главная героиня» вспомнила первую семью! Набор рыжих людей по фамилии Спринг. Вспомнила даже собаку, которая была в том доме! Но Ханну почему-то не вспомнила.

Это была картина о мучениях девочки, узнавшей, что родители, которых она любила, оказались не ее родными родителями.

Это была картина о Фрэнке и Миранде! Они были изображены с большой симпатией. Точно так же описывали семью Спринг. Во всем фильме даже не упомянули Ханну!

На следующий день на работе ей сделали выговор, что она их подвела. Женщина была очень нужна вчера вечером, но не появилась и даже не удосужилась позвонить и предупредить о своем отсутствии. Начальство утверждало, что Ханна всегда их подводит, после чего сообщили об увольнении. «Вот то, что мы были тебе должны», – и с этими словами выдали мизерную сумму денег.

Спустя несколько месяцев про нее вышел эпизод передачи «Их разыскивают в Америке» (America’s Most Wanted). Смысл был в том, чтобы рассказать о каком-нибудь преступнике, которого после этого могут опознать и арестовать. Ханна никак не могла понять, почему ее называют преступницей. Но называли именно этим, а не каким-нибудь другим словом, поэтому женщина приготовилась к самому худшему.

Единственным приятным моментом в такой постановке вопроса было то, что программа будет исключительно про нее, а не про Джен / Дженни или Фрэнка с Мирандой.

На этот раз Ханна не стала готовить «вкусности», чтобы есть во время просмотра. Она завернулась в одеяло – ей казалось, что ладони стали холодными как лед. В первые минуты передачи у нее не возникло чувство отторжения. Все было показано правильно. Более того, съемки происходили в том самом торговом центре в Нью-Джерси. Она узнала место.

Но актриса, игравшая роль Ханны, была слишком обычной и неубедительной. Она бродила по торговому центру в поисках жертвы. Увидев маленькую рыжеволосую девочку, актриса захихикала. Она ворковала и пыталась угодить малышке, чего в реальности не было. Сценаристы все это придумали!

Сцена в кафе-мороженом показана правильно.

В передаче выступили те самые сотрудники кафе, которые в свое время обслуживали Ханну. С тех пор все потолстели и еще больше поглупели. Они говорили: «Мы обратили внимание главным образом на девочку. Она была такая красивая с ярко-рыжими кудрявыми волосами».

Ну, еще бы. Ведь Ханну играла глупая и незапоминающаяся актриса.

Фрэнк и Миранда не дали интервью. Джен / Дженни тоже отказалась. Даже из многодетной семьи рыжих никто не выступил! Это явно не понравилось телевизионщикам, делавшим передачу. Ханне тоже. Она бы с удовольствием увидела их и услышала, как те врут и сваливают всю вину на нее.

В конце передачи показали «состаренную» фотографию Ханны, и диктор строго спросил: «Вы видели эту женщину?»

Нет! Они ошиблись! Она не была такой серой, толстой и незапоминающейся. Ну, может, в волосах слегка седина появилась. И одного зуба нет, так как нет денег.

Ханна посмотрела на свое отражение в зеркале в ванной. Обычно она не любила это делать. «Я уже не красивая, – подумала она. – Я уже никто».

Женщина попыталась утешить себя детскими мечтами: стать балериной, моделью, поэтессой или фигуристкой. После успешной карьеры она обязательно написала бы роман и стала капитаном яхты.

Но сейчас не удается даже стать официанткой в приличном ресторане.

Работа нашлась только в маленькой и грязной забегаловке. VII

На борту самолета Дженни составляла список дел.

У нее планировались насыщенные выходные. Сегодня, в воскресенье, она будет в Нью-Джерси. Завтра планировала съездить в Коннектикут, после чего вернется в Нью-Йорк, где во вторник у нее последний экзамен.

В эти выходные позаниматься, естественно, не получилось. Как только самолет приземлился в Шарлотт, она несколько минут обнималась с Ривом, а потом ребята, как обычно, начали смеяться. Такой стереотип общения сложился за долгие годы. Дженни рассказывала последние (и не самые приятные) события из жизни своих семьей и того, что с ней произошло. Он слушал. Потом улыбался, отчего у нее на душе становилось спокойнее. Они целовались. Неприятные воспоминания уходили на второй план и постепенно исчезали.

Но теперь прошлое окончательно потеряет над ней власть.

Она будет жить в городе, о котором не знала ровным счетом ничего, кроме того, что в нем жил Рив. Все сложности останутся в Коннектикуте и Нью-Джерси. Как приятно это осознавать.

«№ 2. Рассказать Саре-Шарлотте».

Еще в школе они обсуждали, что будут подружками невесты на свадьбах друг друга. Ей так хотелось рассказать Саре-Шарлотте, что она выходит замуж! Она пройдется по проходу в церкви и скажет: «Да» Риву Шилдсу. Сара-Шарлотта успеет сшить платье? Или у нее уже есть?

Девушка прекрасно знала, что скажет подруга по поводу замужества в двадцать лет. Она всегда пыталась достучаться до амбиций Дженни:

– Ты можешь стать известным адвокатом, доктором или оставить в истории какой-либо след. Не надо подстраиваться под жизнь какого-то парня.

– Но у меня и так есть своя жизнь, – возражала Дженни. – Я не хочу быть адвокатом или врачом. Если мне и нужна карьера, то во вторую очередь, не в первую. Я хочу семью. Настоящую, не сломленную похищением и болью. Семью, в которой все счастливы и никто не страдает.

– Таких нет, – говорила тогда Сара-Шарлотта.

Дженни знала, что подруга не одобрит ее решения выйти замуж так рано и решит, что она теряет что-то очень важное. Однако сама девушка считала, что, наоборот, обретает что-то важное.

Она представила церковь, внутри которой стоят подружки невесты. Сара-Шарлотта и Ева – лучшая подруга по школе и лучшая подруга по колледжу.

Потом она немного подумала и написала:

«№ 3. Платья для подружек невесты».

«№ 4. Деньги».

«Кто-то за все это должен заплатить? У меня есть наследство от бабушки, но деньги идут на получение образования. Ни на что другое их тратить нельзя».

Она никогда не просила родителей о деньгах. И сейчас не очень хотелось. Но на любую свадьбу, даже скромную, придется потратиться.

Был еще один важный момент – неизвестно, как родители отнесутся к кандидатуре Рива. Могут же сказать: «Тот тип, который рассказывал о тебе по радио?»

Ей хотелось, чтобы сестра и братья были за нее рады. Но девушка совершила много ошибок, когда жила с семьей Спринг, и совершенно точно не была лучшей сестрой и идеальной дочерью.

«Если я хочу, чтобы в семье Спринг меня любили, – размышляла она, – нужно ставить их на первое место. Не имеет значения, что мы с Сарой-Шарлоттой планировали. Главной подружкой невесты должна быть Джоди».

– Садись, – произнес начальник Рива.

Тот послушался.

Биг отклонился в кресле, чего обычно никогда не делал. Он был весь устремлен вперед, как человек-ракета, двигающаяся к новому проекту.

Рив ждал.

– Штаб-квартира ESPN находится в Бристоле, штат Коннектикут. Вы оба выросли в этих местах. Я подумал, может, лучше для нее и для тебя, чтобы вы были ближе к семьям? Понимаешь? Я могу попытаться перевести тебя туда.

Работать в штаб-квартире ESPN – Рив даже не думал и не мечтал об этом, потому что его полностью устраивала работа в Шарлотт.

Когда начальник поднял вопрос о переводе, парень подумал, что частично Дженни выходит за него замуж, потому что он не живет в Коннектикуте. Уезжая из тех мест, можно дистанцироваться от всех родителей, проблем и горя, которые она пережила за последние несколько лет. Парень понимал, что любимой хотелось бы уехать подальше от всех сложностей.

– Сэр, это очень заманчивое предложение. Но мне здесь очень нравится. А для Дженни… может, полторы тысячи километров для нее к лучшему.

– Там на самом деле столько? – спросил начальник.

– На самом деле тысяча сто. Но Дженни для ровного счета говорит полторы.

– Ну и ладно, мы не собираемся нанимать ее на работу со статистическими данными. Мои поздравления, Рив. Рад за тебя. Отпуск мы организуем.

Он вернулся на рабочее место и посмотрел на часы.

Дженни как раз должна была приземлиться.

«Может, не стоило так резко отказываться от предложения перевести меня в Бристоль? – подумал он. – Надо посоветоваться с Дженни. Мы – партнеры по жизни, значит, должны вместе принимать важные решения».

Он сидел на рабочем месте, окруженный знакомыми вещами, представлявшими его жизнь без девушки, и не мог поверить, что они решили пожениться.

Трясущимися пальцами парень набрал номер.

– Привет! – услышал он. – Я вышла из самолета. Думаю, как выбираться из аэропорта. Нахожусь в таком возбуждении, что мне кажется, будто автобус не пригодится. Буду левитировать домой.

– Дженни, мы действительно решили то, что решили?

– Да. Ты что, запаниковал?

– Не знаю. Что-то со мной точно происходит, но не знаю, как это назвать. Пытаюсь осознать реальность. Постепенно доходит.

– Я тебя понимаю. Реальность может шокировать. Родители скажут, что мы слишком молоды.

Он всегда чувствовал себя лучше, когда разговаривал с ней. В голосе любимой было что-то, от чего становилось спокойнее. Кое-кто из более молодых коллег положил локти на торцы стенок кабинки и улыбался ему. Он ухмыльнулся в ответ.

– Дженни, я сейчас в офисе, не могу говорить. Но отпуск мне, кажется, дадут, так что будем надеяться, восьмого июля сможем заказать время в церкви.

– А в какой ты хотел бы, чтобы мы поженились?

– В этом, как и в большинстве других решений, я полагаюсь на тебя, Дженни.

– Рада это слышать. Я люблю тебя, Рив. И потренируйся произносить «Джен».

– Джен, – сказал он.

Они закончили разговор.

Рив не сказал об эфирах и о том, что ему предложили перевод в Бристоль.

«Я – как Фрэнк, – подумал он. – Скрываю от нее важное…»

Джоди никогда не держала телефон включенным, потому что не хотела попусту сажать батарейку. Особенно в ситуации, когда неизвестно, удастся ли снова его зарядить. Девушка направилась в небольшую часовню без крыши, обвалившейся во время землетрясения. Это придавало помещению определенный шарм. Она встала в тень одной из стен, чтобы не бликовал экран, включила мобильный и посмотрела в календарь. До отъезда оставалось десять дней.

У нее было несколько непрочитанных сообщений. Одно из них от Дженни. Та предпочитала общаться сообщениями. Это был идеальный, слегка отдаленный способ, позволявший в некотором роде оставаться на связи с сестрой.

Джоди решила прочитать ее послание в первую очередь.

«Дорогая Джоди. Рив сделал мне предложение, будем жить в Шарлотт. Со свадьбой тянуть не хотим, венчание состоится 8 июля. Ты будешь моей главной подружкой невесты? Пожалуйста! Успеешь вернуться домой до свадьбы и купить платье? Я планирую покупать его в Нью-Джерси. Люблю тебя, Дженни».

Рив? А Джоди думала, эта история уже закончилась.

Сама она так и не простила парня за то, что тот предал сестру и разболтал ее историю по радио. Несмотря на то что по христианской вере было принято прощать, Джоди не всегда считала эту заповедь важной и прощать не собиралась.

«Ничего себе! – подумала она. – Значит, придется простить. Рив станет моим деверем».

Она подняла руки к солнцу и начала танцевать. Свадьба! Младшая сестра влюбилась! И Джоди будет главной подружкой невесты.

Девушка была очень довольна тем, что Дженни выбрала ее, потому что знала: на это место рассчитывала Сара-Шарлотта, которую она недолюбливала.

Фраза про платье означала, что Дженни собирается покупать его вместе с Донной. Маме это очень понравится. Не столько из-за самого платья, а потому что дочь выбрала ее в качестве «главной» мамы.

Сестра всегда колебалась в выборе между двумя семьями и, судя по всему, даже не осознавала, что каждый раз, когда бросала биологическую семью, делала всем очень больно. А матери особенно.

Джоди впервые задумалась о том, что уехала из США частично из-за желания быть подальше от «украденыша» и собственного двойственного отношения к ней.

«Украденыш». Это словцо придумала Кэтлин, девушка Стивена. Джоди не относилась к Кэтлин с большой симпатией. Тем не менее та была девушкой неглупой и быстро уловила всю суть ситуации. А это слово передавало и то, что Дженни была избалованным ребенком.

Потом Джоди прочитала остальные сообщения, которые в основном касались видео, снятого на мобильный. Все хотели, чтобы она посмотрела. Картинка раскачивалась из стороны в сторону, в кадр попадали чьи-то лица и тени. Потом телефон подняли над головами людей.

В кадре показался Рив, выглядевший очень молодо, даже слишком для того, чтобы жениться. После этого появилась Дженни – настоящая красотка.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Джоди увидела, как сестра вышла из расступившейся перед ней толпы, и заметила улыбку одного из охранников. Она подошла к Риву, обняла и положила голову ему на грудь. О подобном предложении мечтает каждая. Было видно: ребята любят друг друга настолько, что не могут жить порознь.

Тут девушка подумала, что Рив был не единственным человеком, предавшим Дженни. После того как Николь сказала работавшему в полиции родственнику, что Фрэнк в течение многих лет отправлял Ханне деньги, против Джонсонов могли открыть дело.

«Ну, меня и угораздило, – подумала Джоди. – ФБР будет опрашивать сестру, пока та примеряет свадебное платье. Из-за того, что она не рассказала о чеках, ее вполне могут поставить в вину сокрытие преступления. Могут даже привлечь к ответственности!»

Донна Спринг прекрасно помнила тот день, когда пять лет назад ответила на телефонный звонок, прозвучавший из висевшего на стене кухни аппарата. Обычный стационарный телефон с длинным закрученным проводом, чтобы во время разговора можно было свободно ходить по кухне.

Сейчас его уже не было.

Тогда она ответила на звонок и услышала в трубке детский голос:

– Привет. Это… ваша дочь. Джен.

Донна помнила, что телефонная трубка была белой и холодной, помнила, что оперлась рукой о кухонный стол и прошептала:

– Джен?

В то время вся семья собралась на кухне. Все обедали. И сразу повернулись в ее сторону. Широкоплечий муж ахнул. Маленькая, похожая на фею, Джоди открыла рот от изумления. Стивен скептически нахмурился. Брайан и Брендан не обратили никакого внимания.

Если бы пропавшая дочь позвонила сейчас, Донна ответила бы на звонок на мобильном телефоне. Девушка отправила бы фотографию, и все бы сразу поняли, что она – член их семьи. Донна отправила бы Джен свою фотографию, чтобы та поняла, что не ошиблась номером.

Женщина по сей день помнила наизусть их старый номер, который они много лет не меняли в надежде, что позвонит пропавшая дочь. Хотя было понятно, что трехлетняя девочка не помнила их телефонного номера.

Но Джен так и не вернулась к ним домой. Вместо нее в семье появилась непростая, строптивая, но иногда очень милая Дженни Джонсон.

Во время обучения на первом курсе колледжа Дженни стала теплее относиться к биологическим родителям. Донна и Джонатан часто приезжали в Нью-Йорк на электричке, чтобы ее навестить.

Летом после первого курса большую часть времени она провела в Нью-Джерси. Обстановка была мирной и спокойной, никто не ругался. Донна считала, что частично это объяснялось тем, что у Дженни и Джоди были персональные спальни. Обе не любили делить с кем-либо личное пространство и откровенно ненавидели ситуации, в которых их заставляли это делать.

Донна и Джонатан готовили близнецов к колледжам. Брайана приняли туда, куда тот хотел поступить, а Брендан попал в тот, в который ехать у него не было никакого желания. Весь август парень ходил мрачный, как туча, а Брайан, наоборот, был несказанно рад своей удаче. Сперва супруги отвезли одного в Гарвард. От возбуждения тот даже не заметил, как уехали родители. Неделю спустя в колледж отвезли Брендана, который сам хотел, чтобы родители побыстрее уехали, потому что стыдился собственной неудачи.

В прошлом году Стивен вообще не приезжал из Колорадо. Джоди готовилась к отъезду на волонтерскую работу. Сразу после землетрясения на Гаити было решено, что она поедет именно туда, поэтому надо было быстро оформлять документы, покупать необходимое и менять планы.

Дженни вела себя тихо и незаметно.

– Прости меня, дорогая, – сказала однажды Донна. – Мы были ужасно заняты. У меня не получилось провести с тобой время так, как я хотела.

– Нет, все было прекрасно. Это посещение оказалось самым лучшим. У меня чувство, будто я всех так хорошо знаю. Я радуюсь вместе с одними членами семьи, переживаю с другими. Я горжусь и полна надежд. Я помогала собирать вещи, присутствовала при всех расставаниях и отъездах, была частью семьи, а не задержавшимся слишком надолго гостем.

– Ты никогда не была гостем, – покачала головой Донна, хотя в прошлом Дженни вела себя гораздо хуже, чем любой из гостей.

В тот год все дети улетели из родного гнезда. Супруги перекрасили комнаты в доме. Отдали массу вещей в благотворительную организацию. Они платили огромные суммы за образование. В начале обучения на втором курсе Дженни часто навещала их, но потом, когда ее график стал очень плотным, появлялась гораздо реже. Весной она начала встречаться с каким-то парнем, о котором члены семьи Спринг практически ничего не знали.

Донна боялась, что Дженни выйдет замуж за какого-нибудь парня, который живет бог знает как далеко. Например, за кого-нибудь из сельской местности в Австралии. Она исчезнет тогда, когда мать только начала налаживать с ней близкие отношения – придется общаться с дочерью по Skype и говорить друг другу только приятные вещи. Отец тогда сказал:

– Мы хотели бы познакомиться с парнем, с которым ты встречаешься.

– Его зовут Майкл, – заметила Дженни.

– Давай подъедем в город и вместе пообедаем? – предложил отец. – Мы просто хотели бы его увидеть.

– Пап, Майкл обо мне ничего не знает. Мне так хорошо и спокойно с человеком, который не знает мою историю. Он считает, что я всего лишь очередная симпатичная девушка. Я очень не хочу, чтобы он познакомился с Мирандой и Фрэнком, потому что тогда придется что-то объяснять. И все изменится, будет не так, как раньше. Мне придется рассказать про похищение, которым он начнет интересоваться больше, чем мной.

– Но рано или поздно все равно придется открыть ему правду, – заметил Джонатан.

– Я понимаю. Но лучше пусть этот вопрос возникнет попозже.

– Может, мы посмотрим на него так, чтобы он не знал, кто мы такие? – спросила Донна.

Они обсудили план, как будут рассматривать Майкла в кафешке, где ребята встретятся.

Донна думала об этих и других вещах, когда зазвенел телефон. На каждого из детей была своя мелодия, точнее, настоящий записанный голос ребенка, напевно произносивший собственное имя: «Это Дженни, Дженни, Дженни, Дженни!»

– Привет, дорогая! Хорошо провела время в Коннектикуте?

– Мам, я там была совсем недолго. Только в пятницу у них на ланче. Представь – Майкл сел со мной в электричку. И ты просто не поверишь, кем он оказался на самом деле.

– Кем? Венгерским принцем?

– Если бы! Сыщиком, нанятым Кальвином Винесеттом. Майкла «купили», чтобы собрать про меня информацию.

– Какая мерзость!

– Но в конце концов все обошлось и теперь все прекрасно. На оставшиеся выходные я слетала в Шарлотт, Рив купил мне билет, я все эти дни провела с ним. И угадай, что дальше? Он сделал мне предложение! Мы собираемся пожениться! Загляни в Facebook. Там есть ссылка на видео, как он делал мне предложение. Это произошло прямо в аэропорту, все засняли стоявшие со мной в очереди люди.

Донна Спринг на время потеряла дар речи.

– И вот сейчас я вернулась. Самолет только что приземлился в аэропорту Кеннеди, я на автобусе поеду к вам, надо обсудить детали. Мы решили пожениться восьмого июля, и венчать нас будет отец Джон, хотя я с ним не говорила и даже не знаю, будет ли в тот день свободна церковь. А завтра поеду в Коннектикут и все им сообщу.

– Восьмого июля? – переспросила женщина слабым голосом. – Ты имеешь в виду восьмое июля этого или следующего года?

– Этого! Через семь недель. Мама, я уверена, у нас все получится. И на борту самолета я приняла еще одно решение.

Донна заставила себя собраться с мыслями. «Я – ее мать, – напомнила она сама себе. – Дженни должна окончить колледж. Рив, конечно, милый парень, но он слишком молод. Восьмое июля! Да я до восьмого июля и постирать все нужные вещи не успею!»

– Я решила выйти замуж под именем Джен Спринг. Потому что я – член семьи Спринг. И хочу громко произнести в церкви то, что я – Джен Спринг – беру Рива себе в мужья.

И тут ее мама заплакала.

«Наконец-то дочь вернулась!»

В горле встал ком, но она проговорила:

– Я уверена, что у нас все получится, дорогая. Давай организуем прием у нас дома, потому что в такие сроки мы не сможем забронировать другое помещение.

– Мама, я могу за это заплатить. У меня есть деньги, которые оставила мать Миранды.

Слезы снова брызнули из глаз женщины. Дочь признала свою родную мать и не назвала так Миранду.

– Нет, дорогая, мы сами заплатим за первую свадьбу наших детей. Ты лучше оставь их на колледж, мы не хотим, чтобы ты бросила учебу. Ты же продолжишь обучение в Шарлотт. Правильно?

– Да, конечно, – ответила Дженни. – А когда возвращается Джоди? Через пару недель, верно? Как думаешь, она успеет прилететь, чтобы помочь нам с покупками?

Кэтлин ушла решать вопрос с платьем, так что Стивен остался один и мог спокойно подумать. Он был «зажатым человеком»? Строил вокруг себя стену? Пытался скрыть болевые точки?

Еще бы.

Он открыл дверь маленькой кладовки и вынул мешковатый черный льняной пиджак который скорее всего никогда не надевал, потому что на нем не было ни одной складочки и морщинки. Его посетило смутное воспоминание, что этот пиджак подарил кто-то из родственников на день рождения. Он накинул его на плечи и подумал, что похож на модель.

На телефон пришло сообщение от Джоди: «Посмотри страницу Рива в Facebook».

Из всех друзей Стивена на Facebook Рив был самым активным и имел самое большое количество подписчиков. Их было не только на порядок больше, но парень постоянно постил про спорт, который был огромной частью его жизни. Неудивительно, что у него были активные просмотры и комментарии.

Рив казался Стивену вполне нормальным, но ему было совершенно все равно, что тот выкладывает на страницу в соцсетях.

С другой стороны, Джоди далеко не часто писала с Гаити, поэтому, возможно, стоило сделать то, о чем она просила.

Стивен зашел на страницу.

И тут же увидел фотографии и видео, в котором Рив Шилдс просил младшую сестру Стивена выйти за него замуж. Парочка обнималась, словно в кино.

Рив, видимо, сошел с ума. Ему всего двадцать три, и впереди блестящая карьера.

А он, оказывается, больше всего на свете хотел жениться.

Причем на весьма проблемной девушке.

Риву достанется не просто принцесса.

Ему достанется принцесса, пережившая похищение, то есть самая худшая из возможных.

Стивен совершенно определенно не хотел, чтобы видео увидела Кэтлин. Она точно не заставит его вести себя так, как Рив. И предложения руки и сердца не дождется.

Парень уже третий раз пересматривал видео, когда раздался звонок от матери. Ясное дело, по поводу последних новостей. Стивен хотел, чтобы ему дали время подумать над таким неожиданным поворотом событий, прежде чем он как-либо его прокомментирует, но на звонок мамы нельзя было не ответить.

В течение многих лет Донна Спринг ждала, молилась и надеялась, что дочь вернется. Даже после этого она продолжала молиться и ждать. И тут Стивен услышал в голосе женщины радость, которая всегда должна была быть и которую в свое время на корню подрезало преступление Ханны.

– Ты видел видео? Это что-то удивительное! Дженни только что вернулась от Рива и останется у нас на ночь! Она не просто хочет выйти за него замуж, а сделает это у нас! В нашей церкви! Их будет венчать отец Джон! И к алтарю поведет папа! А Джоди будет подружкой невесты! Свадьба восьмого июля! Восьмого, представляешь?

Парня на самом деле все это мало волновало. Тем не менее он был ужасно рад за маму.

– Ты же приедешь на свадьбу? – с трепетом в голосе спросила та. – Приедешь, правда? Я понимаю, все это слишком быстро и скомканно, но я очень рассчитываю на тебя.

– Приеду, приеду, – заверил Стивен, хотя все это было совсем некстати. Впрочем, сестра всегда умудрялась полностью изменить жизнь семьи. Это было, пожалуй, ее самым выдающимся качеством.

– У нас всего семь недель на то, чтобы организовать свадьбу! – радостно тараторила мама. – Надо известить сто человек.

– Тогда самое время начинать, – ответил Стивен.

Женщина пережила много лет боли, за которую было бы неправильно судить Дженни, потому что вина лежала на Ханне Джейвенсен.

«Я буду сотрудничать с этим исследователем, – подумал Стивен. – Если есть хотя бы минимальный шанс поймать ее, нельзя его упускать. И если Кэтлин или кто-то другой будет давать этому автору материал, я возражать не стану. Я хочу, чтобы книга вышла в печать. Я хочу поймать Ханну. Она заплатит за то, что заставила мою мать страдать».

– Ты позвонила мне раньше, чем родителям? – воскликнула Сара-Шарлотта.

– Ну, я сказала родителям из Нью-Джеси. Фрэнк с Мирандой онлайн практически не бывают и Facebook не пользуются, поэтому посты Рива увидеть не могут. И они не живут теперь по соседству с его родителями. Поэтому Донна и Джонатан встретят меня на остановке автобуса из аэропорта. Я у них переночую, а утром поеду на маминой машине в Коннектикут, чтобы лично сообщить о свадьбе Фрэнку и Миранде.

– Ты действительно решила выйти замуж через семь недель? К чему такая спешка?

– Рив хочет, чтобы мы были вместе.

– Вы можете спокойно жить вместе, а пожениться на следующий год.

– А вот этого я сама не хочу, – ответила Дженни. – Я хочу дать клятву у алтаря о том, что буду его женой в здравии и болезни, в богатстве и бедности, в любой жизненной ситуации. Я хочу, чтобы было как у моих биологических родителей, как у родителей Рива и как у других моих родителей.

«Это уже не понарошку, – подумала Сара-Шарлотта. – Мы уже не в средней школе, не лежим на полу и не вырезаем картинку из журнала для невест».

– Я хочу произнести слова клятвы перед Богом и семьей, хочу быть человеком, которым являюсь на самом деле. И больше не желаю притворяться. В церковь войдет Джен Спринг, а выйдет Джен Шилдс.

– Не знаю, получится ли у меня называть тебя «Джен», – сказала Сара-Шарлотта. – Дай-ка попробую… Джен… Нет, не звучит, что-то не то. Для меня это совершенно другой человек.

– Точно, – согласилась Дженни. – Она действительно совершенно другой человек. Все это время я не позволяла ей вернуться. До сегодняшнего дня.

«Бог ты мой, – подумала Сара-Шарлотта. – Как, интересно, я успею выбрать, заказать и получить платье подружки невесты? При том, что я в Бостоне, а свадьба будет в Нью-Джерси».

Голос Дженни изменился, словно она превращалась в Джен Спринг в процессе этого телефонного разговора. Тон стал немного просящим. Таким говорят перед тем, как сообщить плохие новости.

– Ты – моя лучшая подруга. У меня никогда не будет лучше, чем ты. Но свадьба – это немного другое.

«Значит, я не участвую в действе», – мелькнула мысль у Сары-Шарлотты.

Ей стало так тошно, что казалось, трудно дышать.

– И так как сейчас я становлюсь Джен Спринг, у которой есть сестра Джоди, я должна дать ей возможность стать главной подружкой невесты.

«Вот что бывает, когда вырастаешь. Все меняется за минуту, и детские планы и надежды рушатся», – подумала Сара-Шарлотта.

– Конечно, – ответила она.

– Но ты все равно будешь одной из подружек невесты? Пожалуйста! Пожалуйста, согласись!

– Ты сама знаешь, что я больше всего на свете хочу именно этого!

– Слушай, я вот сейчас подумала и вспомнила – ведь у Рива есть две сестры и одна невестка. Может, и они будут на свадьбе.

Девушки рассмеялись.

– А ты эту невестку вообще видела? – спросила Сара-Шарлотта.

– Да, но тут же забыла. Впрочем, я уверена, что она отличный человек.

– Ты думаешь, она – отличный человек и у нее через семь недель найдется свободное время? Или она хороший человек, у которого уже есть данные ей обязательства? С такими проблемами ты можешь столкнуться, когда планируешь свадьбу в последнюю минуту.

– Ой, автобус подъезжает к остановке. Я уже вижу папу. Он подпрыгивает на месте и отправляет мне воздушные поцелуи! Бог ты мой, по крайней мере, один человек на свете считает, что моя свадьба – это что-то положительное.

– Тогда давай быстрей договорим. Нам надо распланировать девичник. Проведем его у меня дома в Коннектикуте. Я уже начинаю думать о теме и цветовом решении.

– Но всех разбросало по стране, – с нотками сомнения в голосе произнесла Дженни.

– А самолеты? Видела когда-нибудь такие штуки? Может, тебе даже рядом с ним и сделали предложение? Как думаешь – твои школьные подруги додумаются воспользоваться самолетом?

– Но кто поедет на девичник? Все будут на свадьбе, потому что это более значимое мероприятие.

– Приедут! Всю ночь на машине будут мчаться, чтобы успеть, или на самолете прилетят. Я позвоню Катрине и Адаир, а ты притащишь Джоди и маму из Нью-Джерси. И отправишь мне список подруг по колледжу. Я слышала о Еве, Рейчел и Микаэле. Какие подарки на девичник хочешь? Что у Рива есть из домашней утвари?

– Пластиковые столовые приборы.

– Это же чудесно, – порадовалась Сара-Шарлотта. – Значит, ты сама организуешь быт как тебе нравится. Его мнения даже и не спрашивай. В каком стиле видишь свой дом: классика, современность, Франция, нержавеющая сталь, серебро…

– Я еще об этом не думала.

– Перестань! Мы всю среднюю школу об этом болтали! Ты даже выбрала имена для детей. Помнишь Деним и Лэйс?

– Рив хочет купить собак, которых я так и назову.

– Вот этого не надо. Вы будете жить в двухкомнатной квартире, заваленной свадебными подарками. Для собак совершенно нет места.

Риву позвонила сестра Лиззи.

Выбора у него не было, пришлось ответить.

Она работала адвокатом в крупной компании и занималась тем, чего Рив совершенно не понимал, но компания часто судилась. Лиззи нравилась ее работа. Девушка гордо расхаживала в своих строгих деловых костюмах, словно ее постоянно снимали или она направлялась в Верховный суд.

– Рив, что происходит? Я слышала, ты женишься. Ты же слишком молод!

Он никогда не спорил с сестрой.

– Да, слишком молод, – согласился парень. – Дженни тоже молода. Но мы все равно решили пожениться восьмого июля.

– Так скоро! Это же смешно! Подожди, когда она окончит колледж. Дай ей два года.

– Да, это очень скоро, – опять согласился он. – Ты будешь на свадьбе, Лиззи? Я хочу, чтобы ты приехала.

Та молчала. Вообще-то она никогда не молчала. В трубке раздались приглушенные всхлипывания.

– Ты плачешь?

– Ох, Рив, – слабым голосом произнесла она, хотя всегда говорила твердым и уверенным. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но Дженни Джонсон? Рив, это опасная история. Высокая степень риска. Одумайся, не женись.