Гвент стоял на ушах из-за приближения свадьбы герцога. Второй по счёту. В Ливеллине с начала недели развернулась ярмарка: торговцы всевозможным товаром съехались со всего герцогства. Несколько раз за день устраивались яркие представления с лучшими артистами.

Народ веселился, тратил и зарабатывал.

Я знала, что сотрудницы школы украдкой шушукаются и следят за мной. Хотят понять, как я отношусь к происходящему, какие эмоции бурлят внутри, спрятанные за маской невозмутимости.

А эмоции по-прежнему были путанные и противоречивые. Даже если бы Рангард с самого начала обходился со мной по-джентльменски, смогла бы я принять это, учитывая судьбу моей предшественницы?

В конце концов я пришла к выводу, что между нами сохранится вежливо-холодное общение. Он отец моего ребёнка и явно не собирается оставлять этот факт в прошлом. Но ведь и ссориться всякий раз тоже не вариант. Если буду злиться или раздражаться, ребёнок это почувствует и тоже начнёт нервничать.

В субботу особняк пустовал: все уехали на ярмарку в Ливеллин. Даже Макс. У меня же не было желания выползать из дома в ближайшую неделю точно. По крайней мере пока не утихнет шумиха после свадебного обряда. Как представлю, что в меня будут тыкать пальцем и обсуждать за спиной…

Шила в мешке не утаить, и, кажется, абсолютно все уже были в курсе, что я бывшая жена лорда Рангарда, да ещё и беременная от него. Не то обманщица, не то жертва, сосланная сюда. А нынешняя невеста — моя бывшая подружка. Поводов для сплетен и обсуждений хватало.

Ида, Кастор и Макс вернулись под вечер, довольные и с ворохом впечатлений. Я выслушала вначале Макса, а потом Иду, изо всех сил стараясь показать участие. Но улыбка вряд ли получалась искренней.

И если Макс был слишком увлечён, то Ида заметила.

— Ты ведь так и не рассказала, как провела три дня у герцога в поместье, — произнесла она, зажигая щелчком пальцев свечи в моей спальне.

Я вынула шпильки из причёски, позволяя белокурым локонам свободно рассыпаться по спине и плечам. Закусила губу. Действительно ведь не рассказала. Отмахивалась каждый раз.

— Если честно, странно, — призналась я, расчёсывая волосы гребнем перед зеркалом. — Рангард был не такой, как обычно. Он был… вежлив и учтив.

При воспоминании о прикосновении его руки к моей по коже пробежала волна мурашек. Я тряхнула головой, отгоняя неуместное ощущение.

— Вот как? — тут же заинтересовалась Ида. — И денег для школы дал, и дом позволил выбрать самой, теперь ещё и галантность вернулась. Ну ничего себе подобрел!

Её весёлый тон вызвал у меня досаду.

— Вообще-то я ожидала, что ты меня предостережёшь, накажешь не верить и держаться отстранённо. А ты как будто радуешься!

— Как же не радоваться? Хошь не хошь, а он отец ребятёнка твоего.

— А ещё из-за него твоя госпожа… — я осеклась и прикусила язык. — Прости. Я… не хотела напоминать.

Няня грустно улыбнулась.

— Да, вспылил он. Поверил в неправду, поступил жестоко. Так ведь мог ещё жёстче. Услать на рудники, заточить на всю жизнь в темнице, даже казнить. А он только выслал обратно. Одиана… сама приняла такое решение.

Я не нашлась с ответом и пристыженно промолчала.

— Девочку мою уже не вернуть, но ребёнок ни в чём не виноват, — продолжала Ида, с помощью магии просушивая простыни и согревая мою постель. — Теперь ты ему мать, а герцог отец. Человек он резкий и властный. Но ты, видать, всё же смогла растопить его чёрствое сердце и вернуть утерянное доверие.

Мои щёки залил румянец, и я резко отвернулась обратно к зеркалу.

— Уже неважно, — отрезала сухо, сбрасывая с плеч халат и оставаясь в одной сорочке на тонких бретельках. — Завтра он женится.

Ида фыркнула.

— Это всё ерунда. Истинную никто не заменит. Ленар ему не ровня и счастья не принесёт. Надо было тебе рассказать ему правду, раз уж он исправился.

Я удивлённо нахмурилась.

— Какую правду?

— О том, что Ленар его обманывает. Она не может быть ему истинной.

— Почему?

Ида посмотрела на меня как на дурочку.

— Потому что двух истинных быть не может. Либо одна, либо ни одной.

Я тупо моргнула.

— Ничего не понимаю. О чём ты говоришь? Метка была у твоей госпожи, а у меня её нет. Она исчезла!

— Как исчезла? — изумилась Ида и указала рукой на моё отражение. — Вот же она!

Я машинально повернула голову к зеркалу и… остолбенела. Поспешно отвела в сторону длинные волосы. На моей лопатке как ни в чём не бывало серебрилась метка истинности!

Что за чертовщина?!

— Но как?! — выдохнула я в шоке, проводя по ней дрожащими пальцами в желании убедиться, что мне не показалось.

— Богов не обмануть, — наставительно сказала Ида. — Но решать, как поступить, только тебе.

С этими словами она покинула комнату, оставляя меня в глубочайшем смятении.

Это… это просто невозможно! Её не было! Не было ведь? Я растерянно приложила ко лбу ладонь. Пальцы скользнули по округлившемуся животу. Рангард не увидел метку. И ребёнка не почувствовал! Хотя должен был. Так говорилось в тех выписках, которые делала предыдущая Одиана и которые я нашла в комоде.

А я сама? Почему была так уверена, будто метка исчезла? В этом мире вся моя одежда была с закрытой спиной. Даже если я и смотрела на себя сзади, то кожи не видела. Получается, я сама себя обманула? Или… дракон увидел метку, но сделал вид, будто её нет?

Тогда выходит, что он знает о вранье Ленар, но почему-то всё равно собирается на ней жениться. Бред какой-то! Значит, он действительно ничего не увидел.

Я снова повернулась к зеркалу спиной. Метка по-прежнему оставалась на своём месте. Меня захлестнуло волной отчаяния. И что теперь делать? Пойти и рассказать правду завтра утром, прямо перед церемонией? А вдруг он снова ничего не увидит? А вдруг…

Мои глаза расширились. А вдруг это и произошло с Одианой?! Рангард сказал, что легко стёр метку. Тут я и сама вспомнила: точно! В моём видении метка была угольно-чёрной, словно её тушью нарисовали. А моя серебрилась. Что, если кто-то заколдовал дракона, заставил частично ослепнуть, а потом незаметно нанёс на кожу Одианы рисунок? Например, пока она спала.

Но если моё предположение верно, то где гарантия, что дракон увидит метку сейчас? Я ведь не знаю, что именно с ним проделали и действует ли колдовство до сих пор. Не хватало ещё нарваться на очередной приступ гнева и обвинений в обмане!

В доме уже стояла тишина. Все легли спать. Я тоже забралась в постель и закуталась в одеяло до самого подбородка. Решу утром, на свежую голову. Закрыв глаза, я постаралась отрешиться от тяжёлых мыслей и вскоре погрузилась в тревожную дремоту.

В реальность вернул не то звук, не то странное ощущение. Я вскочила на постели с заполошно колотящимся сердцем. Почудилось, будто меня кто-то звал! Или это было во сне?

Не успела я так подумать, как вдруг снова услышала:

— Диана… Диана…

Меня охватил озноб. Я повернула голову к окну и обомлела. Что-то светилось там, на заднем дворе, и это точно был не бледный лунный свет!

Отбросив одеяло, я поднялась и подошла к подоконнику. Белый свет заливал подстриженный газон, и исходил он… прямо от заросшего пруда, который мы тщетно пытались вычистить!

Я схватила со спинки стула халат, обула тапки и бросилась за дверь. Спустилась по ступенькам — ни одна не скрипнула под ногой, и выбежала на крыльцо.

На улице царила тихая прохладная безветренная ночь. Только птицы изредка перекликались в ветвях. Высокое чёрное небо усеивали мириады мерцающих звёзд. Посеребрённая лунным светом трава была влажная и блестела от росы. Я торопливо прошла по тропинке, обогнула дом и вышла на задний двор.

Мягкое белое свечение влекло меня к себе, как магнитом. Я приблизилась к пруду и только теперь заметила, что на его поверхности расцвели прекрасные серебристо-белые цветы. Одни покачивались на тонких изящных стеблях, другие плавали на зеркальной глади, как кувшинки. А вокруг прямо в воздухе кружились крошечные светлячки.

Я заворожённо уставилась на это прекрасное зрелище, пытаясь понять: это сон или реальность? И вздрогнула всем телом, когда мягкий голос прошелестел совсем близко:

— Наконец-то…

В следующий миг я шагнул вперёд и бесшумно упала в воду.