Вопреки моим опасениям, детей уже в первый день набралось целых десять человек. Я решила, что не стоит сразу нагружать их занятиями, тем более на дворе стоял самый разгар лета — пора активного отдыха и прогулок.

Мы играли в игры на знакомство, изучали совершенно новые для детей правила поведения и просто привыкали друг к другу.

Меня беспокоило, справлюсь ли я с разновозрастной группой: самой младшей было три, а самому старшему — семь. О методике я знала чисто теоретически из старых советских пособий, которые изредка почитывала во время тихого часа. А как получится на практике? Весь мой опыт состоял из работы с группами строго по возрастам.

Однако недостаток местной системы образования сыграл мне на руку. То, что в моём мире подготовишке было уже давным-давно неинтересно и скучно, здесь одинаково хорошо воспринималось как трёхлетками, так и семилетками.

А ещё оказалось очень удобно распределять роли и обязанности между детьми: старшие в чём-то помогали младшим, охотно обучали их чему-нибудь и подавали пример.

Дети потихоньку притирались друг к дружке, но непривыкшие находиться в сообществе, делиться, договариваться и устраивать совместные игры, они неизбежно ссорились.

— Сьюи, нельзя отбирать чужую вещь только потому, что она тебе понравилась, —наставляла я.

— Но я хочу поиграть в её куклу! — топнула ногой шестилетняя упрямица.

— Во-первых, нужно попросить вежливо: Линда, у тебя такая красивая кукла, можно я с ней немножко поиграю? А во-вторых, вы можете поиграть с куклой вдвоём.

— Тогда я буду мамой! — тут же смекнула Сьюи.

К счастью, четырёхлетняя Линда, которая ещё не привыкла к ролевым играм, оказалась не против.

— Иди сюда, Линда, ты будешь моей старшей дочкой, а твоя кукла — твоей младшей сестрой… — деловито распорядилась Сьюлин, уводя заинтересованную малышку за руку.

В другом кружке мальчишки не могли поделить между собой простенький деревянный конструктор, который по моей просьбе сколотил Кастор из оставшихся досок.

— Уйди! Ты только всё ломаешь!

— Сам уйди! Ты делаешь неправильно, вот оно и падает!

Присев рядом на корточки, я выяснила, что юные строители пытались возвести фортификационное сооружение, но из-за разногласий оно всё время рушилось.

— Если вы сейчас не помиритесь, армия врагов нападёт на вас и уничтожит, — сказала я, подыгрывая. — Роб, ты можешь строить вот эту часть, здесь только ты отвечаешь за постройку. А ты, Рик, делай эту сторону. Кирпичиков и башенок хватит обоим. Потом соедините всё общей стеной.

Не обошлось и без нарушения правил. В мою бытность воспитателем, детей в наказание сажали на стул, глядеть, как играют другие, и думать о своём поведении. Некоторые мои коллеги заставляли «читать книжки», но я так никогда не делала. На мой взгляд, это лишь заранее сформирует у ребёнка отвращение к учёбе вообще и к чтению в частности.

— Кристофер, садись на стул, вот сюда, рядом со мной, — строго произнесла я.

Насупившись, пятилетний мальчишка протопал по ковру и плюхнулся на стульчик, который я придвинула ближе к своему столу. Сердито скрестив руки, он исподлобья наблюдал за другими мальчиками, весело играющими друг с другом.

Спустя несколько минут досада Кристофера сдулась, и он промямли:

— Я больше не буду.

Обычно после этой простой фразы воспитатели отпускают детей. А те опять нарушают правила. Но ещё в прошлой жизни я кое-что обнаружила и сейчас решила проверить.

— Что ты не будешь? — спросила будничным тоном.

Мальчик удивлённо воззрился на меня. Ага, значит, и тут такая же история.

— Кристофер, ты знаешь, за что тебя наказали?

Мальчик растерянно покачал головой.

Именно это я однажды поняла: часто дети даже не в курсе, какое правило нарушили. Поэтому и продолжают совершать те же действия снова и снова, по кругу. А вовсе не назло и не из-за своей глупости, как полагают некоторые взрослые.

Нам кажется, что проступок очевиден. Но ребёнок — не взрослый. Ему всё нужно проговаривать чётко и внятно. «Да сколько можно!» — абсолютно абстрактная и неясная формулировка, наполненная эмоциями и напрочь лишённая информативности.

В следующий раз я применила другой способ:

— Если ты сделаешь так ещё раз, я тебя накажу.

Разумеется, детский разум быстро переключился и забыл. Но, когда ребёнок повторил проступок, я вначале напомнила:

— Я тебя предупреждала? — и только дождавшись угрюмого кивка, указала на стул.

Обычно дети сидели не больше пяти минут и после уточнения проступка получали прощение. Я всегда следовала принципу «наказан — прощён». У каждого есть право на ошибку, особенно у ребёнка, который ещё только учится жить и познаёт этот мир.

Изначально я очень переживала, что слишком поспешила, плохо подготовилась, что не хватит методического и игрового материала. Но на деле детям нашлось чем заняться, поскольку большую часть времени из-за хорошей погоды мы проводили на улице, а игрушки они приносили с собой.

Никаких проблем не возникло так же с питанием и сном. Ида полностью отвечала за кухню и уборку (поскольку на мне лежала вся административная и воспитательная части). И она великолепно справлялась со своими обязанностями. Постельное бельё и подушки с одеялами каждый родитель привёз из дома, предварительно пометив свои вещи вышитыми инициалами.

В течение дня я ненавязчиво вплетала образовательные и воспитательные беседы. Дети слушали с открытыми ртами, активно отвечали на вопросы и впитывали всё, как губки. А от простых игр вроде «гусей-лебедей», «тише едешь, дальше будешь», «карусель», «море волнуется» и «горячей картошки» приходили в такой восторг, что я по-настоящему воодушевилась: у меня точно всё получится!

Очередным днём перед тихим часом я читала детям записанные по памяти детские сказки. К сожалению, воспроизвести в точности и целиком «Мойдодыра» или «Муху-Цокотуху» я бы не смогла, так что оставалось довольствоваться незамысловатой прозой.

Вскоре дети сладко посапывали в своих кроватях. Я тихонько выскользнула из погружённой в полумрак комнаты, ставшей спальней. В коридоре меня встретила Ида.

— Какие чудные истории ты им рассказываешь, — удивлённо заметила она. — Колобок какой-то, рябая курочка, поросята-строители, говорящие медведи из леса… Откуда ты всё это взяла?

— Это сказки, которые в моём мире читают маленьким детям. —  Я нахмурилась. — Почему-то в книжной лавке Гвента я не нашла детских книг. Продавец меня даже не понял. Так странно.

Мне казалось, здесь тоже найдутся свои сказки о маленьких непослушных дракончиках или капризных ведьмочках, но меня ждало разочарование и недоумение.

— Детские книги? — переспросила Ида. — А! Ты, должно быть, имеешь в виду рассказы в назидание.

В ближайшую субботу я с самого утра поехала в Гвент, зашла в ту же книжную лавку и спросила, где найти «рассказы в назидание». Продавец сразу указал мне стеллаж. То, что я там обнаружила, заставило волосы встать дыбом.

В моём родном мире детские невинные сказки тоже далеко не всегда существовали в привычном нам виде. Чего только стоила оригинальная Золушка. И всё же мне, женщине из двадцать первого века, моральный компас не позволял читать своим подопечным жуткие кровожадные подробности расправы над непослушными детишками.

В общем, «рассказы в назидание», мягко говоря, совершенно не вдохновили.

Я уже отчаялась и хотела покинуть лавку ни с чем, когда заметила в дальней части самой нижней полки тонкие корешки. Они были плотно зажаты и задвинуты так глубоко, что не сразу увидишь. Книжечки оказались без переплёта и сильно потрёпаны.

Стоило лишь прочесть краткое содержание, как мои глаза торжествующе засветились. Это же ровно то, что мне и нужно! Я с восторгом листала странички с плохо отпечатанным бледной краской крупным текстом. Самые настоящие местные сказки! Жаль, картинок нет. Но какая удача!

У продавца натурально вытянулось лицо, когда я положила перед ним стопку потрёпанных брошюрок.

— Беру всё! Сколько с меня?

Хозяин лавки, а он явно или был им сам, или имел к нему прямое отношение, вроде и собирался возразить, но желание сбыть наконец никому не нужный товар пересилило. Отсыпав на прилавок необходимое количество монет, я радостная вышла на улицу.

Нужно обязательно связаться с автором. А то бедняга живёт и не знает, что его творчество теперь востребованно. Сама-то я сочинять никогда не умела и очень переживала, что делать, когда записанные мной знакомые сказки кончатся и дети запросят что-нибудь новенькое.

Одним словом, работа кипела, и всё шло своим чередом. Моя энергия била ключом: молодое здоровое тело плюс прежний педагогический опыт составляли поистине гремучую смесь. Я куда легче справлялась с адаптацией детей и трудными ситуациями.

Но совмещение сразу четырёх должностей в одном лице вскоре дало о себе знать. Быть воспитателем я умела, а вот заведовать учебным заведением, вести бухгалтерию и документацию — нет. Из-за высокой загруженности и отсутствия необходимых компетенций всё чаще случались ошибки. Где-то внимание рассеивалось, а где-то начала сказываться банальная усталость.

К тому же дети понемногу, но прибавлялись. Теперь их было уже не десять, а четырнадцать. Если так дальше пойдёт, то вернее будет разделить их на две плюс-минус равные по возрасту группы.

Мудрый человек думает на перспективу, а не надеется на авось.

Вот и я окончательно осознала, что мне очень нужна напарница. Хотя бы один человек, который забирал бы у меня половину недельной нагрузки работы с детьми, чтобы я могла заняться требующими внимания административными и хозяйственными делами. Вникнуть в тонкости, изучить больше литературы, приобрести новые знания.

Единственный доступный мне способ найти работника — подать объявление в газету. Но как это сделать, если единственную же редакцию в Гвенте контролирует отец невзлюбившей меня бывшей подружки Ленар Молинар?