На выручку, как всегда, пришла Ида. Не знаю, что бы я вообще без неё делала.

— А зачем тебе давать объявление в газету этой мымры? — с простодушной прямолинейностью спросила няня за обедом в воскресенье.

К выходным погода испортилась. Налетел сильный ветер, небо заволокло тёмными тучами, будто тяжёлым ватным одеялом. И вот уже второй день округу поливали непрерывные дожди.

Под барабанную дробь капель о парапеты при уютном свете магических светильников (к которым я почти успела привыкнуть) мы с моей верной помощницей сидели на кухне и обсуждали, что делать дальше.

Стуча ложкой о керамические бортики миски, я собрала остатки холодного борща. Всю неделю парила жуткая жара, так что, несмотря на ливни, по-прежнему хотелось освежиться.

— Ну как зачем? Мне ведь нужно найти себе напарницу. Одна я всё не вытяну.

Ида забрала у меня пустую миску и поднялась, ножки стула тихонько скрипнули по каменным плитам пола.

— Ты ж сама сказала, что не хочешь никого переманивать, — напомнила она, складывая посуду в раковину. — Гвент — город маленький, свободных гувернанток там нет, все при деле. А если и появляются, то приезжают в конкретную семью.

— Ох, и правда. Я об этом как-то не подумала. Тогда что мне делать?

— Отправляйся в Ливеллин. Это ближайший крупный город, от Гвента в двух часах езды на поезде. Подашь несколько объявлений в крупные газеты. Там фамилия твоя не особо известна. Да и людям все предрассудки по боку. Главное — плати, а уж какие о тебе легенды плетут где-то за тридевять земель — им неинтересно.

Так я и поступила. Заблаговременно предупредив родителей о том, что в ближайшую пятницу детский сад не будет работать, отправилась на утреннем дилижансе в Гвент, где купила билет до Ливеллина и села на поезд.

Я выбрала самое дешёвое место из возможных, чтобы не тратить зря деньги. Ещё нужно будет перекусить в городе, да и объявления наверняка влетят в копеечку.

Несмотря на цену билета, в вагоне оказалось довольно мило. Стены были обшиты выкрашенными в зелёный цвет досками. Широкие деревянные скамьи с высокими спинками располагались парами друг к дружке напротив окон, а между ними стояли квадратные столики.

Всю дорогу я, не отрываясь, смотрела на пробегающие мимо поля, далёкие леса и деревеньки. Невозделанной земли практически не было, а если и раскинулось где-то широкое сочно-зелёное одеяло шелковистой травы, то только для того, чтобы там пасся скот.

Ливеллин встретил шумом и бурлящей толпой. Пробираясь по перрону, я только успевала придерживать одной рукой длинную юбку лёгкого летнего платья, а второй — шляпку, любовь к которым неожиданно проснулась во мне не так давно.

Теперь я наглядно видела разницу между чинным, неспешным, порой даже сонным Гвентом и более-менее крупным городом, в котором каждый спешил по своим делам, не имея времени смотреть по сторонам.

На этот раз никакого страха от того, что я совершенно одна в незнакомом месте, не было. Напротив, я испытывала воодушевлённое волнение. Мне всё стало интересно: какие тут есть лавки и заведения, как одеваются и живут люди. Даже как они используют магию в условиях ускоренного темпа жизни.

А ещё здесь никто не обращал на меня внимания. Люди скользили взглядами по моему лицу, не задерживаясь, и тут же проходили мимо. В Гвенте на меня до сих пор порой откровенно косились, показывали пальцами и с неприкрытой неприязнью шептались за спиной. Далеко не все двери стали открыты мне с тех пор, как я приобрела уважение среди нескольких десятков семей.

В уме сразу завертелись шестерёнки. Интересно, насколько здесь рентабельно открыть детский сад? Вон сколько торопящихся и занятых людей. Наверняка не все имеют возможность нанять для детей гувернантку или няньку.

Однако все мечты разбивались о привязку к месту: я напрямую зависела от положения особняка, доставшегося мне в наследство. Даже если бы мне удалось продать его, какую сумму получилось бы выручить? Хватило бы, чтобы приобрести или снять подходящее помещение здесь, где расценки наверняка даже близко не такие, как в Гвенте и его окрестностях?

И потом, мне почему-то вдруг расхотелось расставаться с древним каменным исполином, ставшим мне домом. Что-то внутри буквально сжималось от ужаса при мысли о продаже.

Благодаря указателям я довольно быстро обнаружила первую редакцию. Приветливо звякнул колокольчик, когда я открыла дверь и шагнула в просторное светлое помещение с конторками. Здесь не было никакого беспорядка, а газеты лежали аккуратными стопками в ожидании, когда их заберут и развезут по нужным адресам.

Всё вокруг дышало респектабельностью и деловым подходом.

Я подошла к свободному клерку и объяснила, что мне нужно. Он внимательно выслушал меня, записал имя и фамилию и подал квитанцию.

— Справа окошко. Оплатите, пожалуйста, потом я выдам вам бланк для текста вашего объявления.

Ида была права. Ни этот клерк, ни кассирша даже бровью не повели, увидев мою фамилию.

Забрав чистый бланк, я села за свободный стол, вынула сложенный вдвое лист с заранее составленным текстом и принялась аккуратно переписывать. За время пребывания в новом мире я пообвыклась обращаться с пером, но тут мне выдали ручку с чернилами, так что пришлось вначале немного поупражняться, чтобы не наставить клякс.

Ручка приятной тяжестью лежала в руке и холодила пальцы металлическим корпусом. Писать ею оказалось в разы легче и проще. Вот бы и мне приобрести хотя бы одну такую. Интересно, насколько они дорогие, раз в Гвенте ими почти никто не пользуется? Нужно обязательно зайти в местную канцелярскую лавку и прицениться.

Отдав клерку заполненный бланк, я направилась к выходу. Надеюсь, хоть кто-нибудь откликнется на вакансию. Условия, конечно, предлагались не самые радужные. Оплата мизерная, работа непривычная. Да к тому же нестабильная. Не было никакой гарантии, что завтра или послезавтра ко мне не откажутся водить детей и я не останусь ни с чем.

Меня так затянуло в тревожные размышления, что на выходе из редакции я едва не налетела на открывшего дверь мужчину.

— Ох, прошу прощения! — быстро извинилась я.

Мужчина, лет под пятьдесят на вид и, судя по внешнему виду, хорошо обеспеченный, замер и уставился на меня. Будто привидение встретил.

Смутившись от неожиданности, я юркнула мимо. И не увидела, как мужчина обернулся мне в след, а затем подошёл к тому самому клерку, который принял моё объявление, и поинтересовался:

— Скажите, молодая женщина, которая только что отсюда вышла, чего она хотела?

Ничего этого я уже не видела и не слышала, потому что со всех ног спешила на поиски отделения второй крупной газеты. Времени у меня было не так уж много, особенно если я хотела ещё забежать в канцелярский магазинчик.

Движение на местных дорогах практически никак не регулировалось: ни тебе светофоров, ни «зебр», ни лежачих. И никакой разметки для транспорта в виде экипажей, телег и всадников. Хотя пару раз встретился конный разъезд в форме блюстителей порядка.

И всё же в основном люди переходили с одной стороны улицы на другую там, где душе угодно. Причём нередко — прогулочным шагом, так что то и дело слышалась ругань возниц и всадников.

Я испытывать судьбу не планировала, а потому, завидев напротив искомую табличку, дождалась, когда улица передо мной расчистится, посмотрела налево-направо и только после этого побежала.

Вот только я не учла, что широкий проспект как раз в этом месте пересекала узкая улочка, а нужная мне редакция находилась практически на углу здания.

Вылетевшая из-за поворота двойка вороных едва не раздавила меня копытами. В последний момент я успела в ужасе шарахнуться, а возница — натянуть поводья, так что кони встали на дыбы. Лошадиное ржание резануло по ушам.

Сердце колотилось в груди как бешеное. Тяжело сглотнув, я выпрямилась (только чудом не упала на тротуар) и оправила платье. Возница угрюмо зыркнул на меня и промолчал. Ну и нахальство! Хоть бы извинился.

Я собралась возмутиться, но тут заметила мелькнувший в окне огромной чёрной с золотом кареты знакомый профиль. Прямой нос, тёмные волосы, волевой подбородок. Алард Рангард собственной персоной.

Понятно теперь, почему кучер такой неприветливый чурбан, с таким-то хозяином.

Запряжённые в карету кони нетерпеливо фыркали и перебирали ногами, явно недовольные резкой остановкой. Мощные мышцы ходили под лоснящейся чёрной шкурой.

Поджав губы, я решила проглотить негодование, потому что совершенно не хотела привлекать внимание «своего» бывшего мужа. Пусть их.

И уже повернулась уйти, выбросив из головы происшествие, но тут дверца кареты распахнулась, и из неё выпорхнула...

— Здравствуй, подружка, — елейным голоском пропела Ленар, самодовольно ухмыляясь.